# О "русском гражданине"

Василий Васильевич Розанов

## В.В. Розанов


## О "русском гражданине"


Понятие "гражданского чувства", "гражданских мотивов" -- одно из острых и чутких наших понятий. Книга, наполненная "гражданскими чувствами", расхватывается; лишенная их -- не имеет хода. Человек "высоких гражданских чувств" тоже отовсюду виден, высоко несет голову; напротив, лишенный этого -- презираем, затаптывается.

"Россия -- страна высоких гражданских чувств", -- можем сказать с гордостью.


* * *


Даже в крошечных республиках Греции понятие "гражданина" не было известно; там были, как в Аттике, "геоморы", "демиурги", т.е. "ремесленники", "земледельцы", -- деления бытовые или по работе. Ему предшествовали деления родовые, племенные, в общем -- семейные. Первый, кто создал понятие "гражданина", был Рим. "Civis romanus sum" звучало на пространстве целого мира; и когда Рим умер, то все еще повторяется через полторы тысячи лет по его смерти. Вообще первая травка всегда всего лучше растет. Кто первый дал миру какое-нибудь понятие, обыкновенно и осуществляет его так, как никому потом не удавалось, не удастся. Моммзен хорошо говорит, что только один Юлий Цезарь был настоящим "кесарем" в мире; и что хотя потом было много лиц, принявших личное имя Цезаря в нарицательный титул себе, но что все это были уже пародии первого. И потому, просто, что были "десятой травой" на одном пласту земли.

Поверят ли русские, что "римские граждане" были не хуже "русских граждан"? Чем другим, а здравым смыслом русские не обделены. Итак, без сомнения, они поверят, что римляне были более чутки к проявлению "гражданского чувства", чем мы.

Была борьба с Аннибалом, расслоившаяся в ряде битв, где римляне были все побеждаемы. Но страшная энергия города -- "Romae Aeternae" (титул на монетах) -- и слышать не хотела о мире, об окончании войны. И после каждого поражения ворота его растворялись, и по "Аппиевой дороге" выходили и шли навстречу врагу все новые и новые легионы, -- все "отцы", все "братья", "сыновья", "женихи" девушек: почти на верную гибель. Потому что Аннибал казался и был до сих пор непобедимым... Только полководцы стали осторожнее: они следили за Аннибалом, но уклонялись от битв; не шли "на удочку", "в засаду", к чему всегда манил их гениальный карфагенянин.

Аннибал ждал и не мог дождаться. Римляне были осторожны. "Обжегшись на молоке, дули на воду". Заскучал Аннибал.

В войске были по обычаю два консула; и "команда над войском" чередовалась между ними. Аннибал пронюхал, что один консул очень осторожен, другой же отважен, пылок, героичен... и, словом, "молод и зелен".

Аннибал не был ни "молод", ни "зелен". Он уже потерял один глаз, и был одноглазое чудище, непобедимое, страшное, которое готовилось пожрать Рим, как древний одноглазый Циклоп пожрал спутников Одиссея. Римляне страшно боялись.

Аннибал "задрал" юношу, устроил притворное "бегство", втянул римлян в какую-то трясину, но затем -- обернулся и не только разбил, но истребил римское войско, самое цветущее и могущественное, какое имел силы собрать Рим. В отчаянной битве, которая походила скорее на "убой скота", погиб и осторожный консул. Но каким-то чудом, совершенным чудом, уцелел легкомысленный, славолюбивый консул, который дал себя обмануть Аннибалу... Как поручик Пирогов в "Невском проспекте" съел пирожок после порки, так этот полководец, "как ни в чем не бывало", собрал кое-каких солдатишек и пошел к Риму...

-- Казнить! Казнить! -- кричали мне гимназистики III класса, когда я им это рассказывал и доходил до пункта: "полководец ведет остатки разбитых войск к Риму".

Это были русские мальчики.

Римляне отворили ворота: и весь сенат ("civis Romanus sum") вышел навстречу виновнику страшного поражения. Затаив в сотне медных грудей горечь, презрение к "мальчишке", седовласые римляне поклонились юноше и благодарили его, что он "не отчаялся в спасении отечества"... Т.е. не растерялся, не "спрятался под стол", не убил себя, -- как естественно бы всякому, с головой, с умом, с гордостью.

Они притворились, что не заметили его легкомыслия. "Съели пилюлю молча". Опять собирали войско; последних братьев, последних сынов. Только осторожнее выбирали консулов...

И с этого момента -- именно почему-то с этого момента -- Аннибал начал клониться перед железным Римом. "Стало так случаться", что все ему начало "не удаваться". "Не удается" и "не удастся"... Судьба? Бог? Пока Рим не раздавил его и уже затем раздавил и самый Карфаген, и наконец целый мир, как стальные щипцы давят лесные орехи. "Мало орехов!" "Давайте больше!.." Все мякло, таяло в железных объятиях.

Так вот как... Сенат был просто собрание граждан, которое "держало думу" города. Сенат ничем не управлял, не "правительствовал". Он был просто авторитет, мысль, "дума про себя" Рима; был "молчание" Рима -- у, какое грозное, у, какое страшное! В ту пору, при Аннибале, мало разговаривали; "разговоры" пошли после Сципионов, при Цицероне.

А тогда Рим молчал, пахал и сражался.

"Консулы" же были правительство; "власть исполнительная", по Монтескье; могли даже "рубить головы", для чего и имели безотлучно при себе ликторов с секирами. Вообще, по русской терминологии, "ужасные люди, а 1а Держиморда".

И вдруг -- мальчишество! Кровавое, поставившее Рим на край гибели!

Вдруг многодумный сенат выходит навстречу, кланяется мальчишке, благодарит "за надежду о судьбе отечества"...


* * *


Я не стану спорить, что русские "консулы", т.е. вся наша администрация снизу доверху, не были талантливее и успешнее сего несчастного и самонадеянного римского консула, который был так позорно обманут и разбит Аннибалом. И вообще ничего не идеализирую там, наверху...

Но здесь, внизу? где гражданство?

Здесь я не нахожу бронзы, а лишь глину и песок. Послушайте, не это ли наша вечная история:

-- Правительство провалилось! Ха-ха-ха!! Ату его! ату его! Пиль!

-- Полководец разбит: почему же его не в три шеи?!

-- Говорят, тот украл: да разве он мог не украсть?!

-- Ведь мы имеем государство воров!

-- Ведь это не отечество, а помойная яма!

-- Ату их! Гони, гони!! Пиль! пиль!

Позвольте, господа!

Это не гражданство!

Это не государство!

Это просто обывательский клуб, откуда "завсегдатаи", встав из-за карт, задумали "сыграть в политику", "в гражданство" и т.п.

Вот параллель. Соглашаюсь условно на минуту, что правительство ("консулы") совершенно не право в деле с университетами и студентами; это оно их обидело; и всячески вообще поступило не так ("консул потерял войска").

Но тем не менее оно, правительство, "правит державою", правит судьбою.

"Судьба" эта -- всех нас, русских. "Будущность России".

Профессора, как бы там ни было, все-таки "служащие". Вдруг они выходят в отставку массою, т.е. преднамеренно и сознательно "дезорганизуют службу", зачеркивают часть управления.

Знаете ли, как бы с ними расправились консулы в Риме?

Как бы с ними поступил совет десяти в Венецианской республике? Как с дезорганизующими партию подчиненными, с "младшими товарищами", поступили бы старшие "товарищи", коноводы? "Исполнительный комитет"?

Мы все знаем, как было бы: назавтра после отставки дезорганизаторы не жили бы. Конечно, все хорошо знают, что это так!!

Но то, что сейчас мы наблюдаем у себя, это что-то чухломское, а вовсе не римское.

... Приват-доценты, лекторы все выходят в отставку!

"Браво! браво! браво!"

Хоть закрываться министерству.

"Брависсимо!"

"Господа, адрес!! Господа, приветствие!!!"

И восемь земских врачей подписывают "адрес подавшим в отставку".

Но ведь это же Чухлома, а не Рим. Так Ноздрев "колотил чубуком" Чичикова за то, что тот "украл", и тем проявлял "гражданское чувство негодования". Вообще Ноздрев многих "обличал", помните, на балу у губернатора. Ноздрев был куда резче даже Щедрина.

Но все это -- обывательщина, и Щедрин, и Ноздрев, и подписывающие адреса господа. Все это страшно несерьезно. Все это клуб. Только "клуб с затяжными картами", за черту которого почему-то никак не умеет переступить русский человек. "Предел ему такой положен" -- как говорит купчиха у Островского.

И "консулы" плохи. При таких "гражданах" почему быть хорошим "консулам"? откуда? В консулы выходят из "граждан": а у нас есть только клуб и клубисты, обывательщина и обыватели. Неоткуда взяться.

Странно, дико подумать: но приходит порой на мысль, что наши "чиновники с кокардой" все-таки более граждане, в них более "civis romanus sum", нежели в профессорах, членах Г. Думы, протестующих врачах и доцентах. Они знают хоть азбуку "гражданского чувства": солидарность, дисциплину и порядок. Ведь без этого каша. Ведь без этого уж окончательный "клуб".

Просто иногда не поймешь, зачем мы "призывали Рюрика, Синеуса и Трувора". Стрелять бы нам по лесам белок, как вотяки. Это на тысячу лет. Потом тысячу лет играть бы в карты. А "правительствовать" не наш черед. Нация "privatissima", исключительно приватных чувств и приватных отношений. "Хорошие суседи", и только.

Впервые опубликовано: Новое Время. 1911. 2 марта. No 12561.