# Новые потуги кадетской партии

Василий Васильевич Розанов

## В.В. Розанов


## Новые потуги кадетской партии


Политиканство и политика так же относятся между собою, как кокетство и красота. Одно явление -- нормально, здорово, разумно и прекрасно, другое -- уродливо, патологично и на все взгляды отвратительно. Молодой наш конституционализм больше всего терпит от того, что, страшно запоздав исторически и введясь в пору широкого разлития так называемой "интеллигентности", он мало принял в себя живой воды от источников народности и государственности и обильно хлебнул мертвой воды вот этого кокетничающего политиканства, на которое только и способен выветрившийся слой нашей интеллигенции. Этим объясняется, отчего главная наша думская партия, конституционно-демократическая, которая на все стороны хвастается, что в нее вошли "лучшие интеллигентные силы страны", и которая трогательным образом верует, что в ней столько же изумительных талантов, сколько звезд на небе, на самом деле представляет всею своею историею скучнейшее и бесплоднейшее политиканство. Это отразилось даже в самом названии, которое она кокетливо выбирала: "партия конституционно-демократическая", "партия народной свободы". "Я и Машенька, я и Марья Иванова"... Хотелось захватить в свое имя как можно больше красивых эпитетов. Но история показала, что как у заправской кокетки есть только одно настоящее желание -- преуспеть, так и у наших "кадетов" есть одно настоящее намерение -- очутиться во власти, попасть во властное, распорядительное положение: а и с конституционализмом, и с демократиею они только кокетничали.

Один из сотрудников "Русского Богатства", г. Елпатьевский, расточая разные любезности этой партии, оговорился недавно, что она не получила в России нравственного авторитета, и не получила его потому, что по всему своему духу она расходится с русским духом. Г. Елпатьевский не высказал здесь ничего нового, а сказал ту вещь, которая всеми в России сознавалась, и, между прочим, наша газета многократно указывала, что кадеты лишены русского здравомыслия и русской простоты. Сотруднику "Рус. Бог." отвечал один из Гессенов в "Речи", конечно отвергая это обвинение. Заметим скромно, что, конечно, кому же и судить о "русском духе", как не еврею Гессену: ведь Талмуд и русская сказка, песня и пословица -- это одного поля ягоды... Но в то время, как г. Гессен строил свою защиту в нижнем этаже газеты, в верхнем ее этаже, в руководящих передовицах, самым плачевным образом опровергалась эта его аргументация. Нет, прав был г. Елпатьевский, как права и вся Россия, не доверяя нравственному духу кадетов...

В этих передовицах кадетский орган, ввиду нового закона о выборах и в естественном предвидении, что он приведет в третью Думу значительное число октябристов, заговорил о возможности "технических соглашений" с партиею 17 октября. И каким иезуитизмом и тошнотворною внутреннею фальшью повеяло уже от одного этого термина "технические соглашения"... Вот уж лисий хвост, под которым ничего не видно или видно что-то скверное... Что значит: "технические соглашения?" В прямом смысле -- ничего не значит. Разумей, что хочешь. "Соглашение" говорит о какой-то связи, указывает на протянутую руку, а щепетильная оговорка: "технические" показывает скверную гримасу на лице, имеющую успокоить "левых", что сердце кадетов по-прежнему обращено к ним и остается столь же кристально чистым, как было и до манифеста 3 июня. Рука протягивается к "октябристам", а физиономия отворачивается от них же с этим лицемерным "фи"! Кадеты слишком небрезгливы сами и предполагают такую же небрезгливость в других партиях. Они всегда пили с удовольствием из стакана, в который им плевали "друзья слева", и воображают, что октябристы станут с таким же удовольствием пить из стакана, поданного им кадетами, в который они предварительно тоже поплевали.

Кадетов губит и погубило отсутствие нравственного идеализма, и, пожалуй, в этом-то и лежит коренная черта их "нерусского духа". Ибо русские, при всех недочетах ума, характера, сообразительности, тем не менее были и остаются, может быть, наивными, но нравственно-идеальными людьми, от простого народа, с его верой в религиозные легенды, до образованных верхов, с заветами Пушкина, Гоголя, Достоевского и Толстого. Право, нельзя себе представить какого-нибудь героя из русской литературы, от Марьи Ивановны Мироновой в "Капитанской дочке" до Левина и даже пьяненького Мити Карамазова, которому могло бы прийти на ум вступить в важном и глубоком вопросе жизни в "технические соглашения" с кем-нибудь. Самый термин не мог прийти на ум в этой своей скверной фразеологии: это -- пахнет явным плутовством, это какая-то адвокатская "штучка", которую может выказывать наружу и хвастать ею медный лоб, беспробудная совесть. Да, Митенька Карамазов, вечно пьяный и несчастный, -- и тот сказал бы горькое "фи" по адресу всех этих Милюковых, Гессенов и tutti quanti [всех прочих (ит.)], которые, видите ли, сверкают на русском горизонте, как звезды на небе...

"Технические соглашения"... Жалкая политика в ломаный грош ценою, на которой нет ни здравого смысла, ни простой добропорядочности! И эта-то алтынная политика, такие-то адвокатские "штучки" беззастенчиво провозглашаются в трагичнейший час родной истории, когда все колеблется, все подвержено сомнению, когда страна залита кровью, разорена и унижена. Но что этим господам до отечества? "Ubi bene, ibi patria" [Где хорошо, там и родина (лат.)]...

"Технические соглашения"... Ну, а отчего не честная уступка части своей программы, явно неосуществимой, с целью войти в соглашение с партиею, тоже конституционною, для проведения в жизнь других и осуществимых частей этой своей программы. Мена услуг, совершенно открытая и честная. Всякий договор есть соглашение, всякий договор есть уступка: это честное политическое дело, каких между прочим тысячи переделал мужественный и добродетельный Рим. Тут ни капли упрека для совести. Но эта жалкая протягиваемая из-под фалды рука и вместе брезгливая, отворачивающаяся мина, чтобы не плюнули лишний раз в лицо "левые" плеваки, -- фу, как это гадко, как это салонно-гадко, как это пахнет износившимся барином, ведущим кухонную интрижку. И еще этих господ называли нашими "жирондистами"... Но жирондисты первой французской революции -- это точно были цвет интеллигенции своего времени, "esprits forts" [вольнодумцы (фр.)] эпохи, это были благородные энтузиасты, лирики, мечтатели тогдашней Франции... И к ним плечом к плечу придвигаются наши "кадеты"... Хороши кумушки.

И все так же льстиво и двулично у этой партии. Она печатала и кричала, опять заискивая перед левыми плеваками, что ее центральный комитет не уполномочивал гг. Маклакова, Булгакова и Струве ездить к премьер-министру накануне роспуска Думы в целях предупредить этот роспуск и проч. "Было очень бурное заседание", печатали в кадетских газетках, желая сказать плюнувшему в их стакан Алексинскому, что "мы их пробрали"... За что пробрали? Почему? Ведь для всех ясно, как дважды два четыре, что социал-демократическая фракция Думы совершенно беззастенчиво плюнула на русский парламент, доведя его позорнейшим своим поведением до роспуска; что она, ни малейшего внимания не обращая на кадетов, сорвала Думу, ей не нужную, и, можно сказать, вонзила нож в живое тело кадетов, которые любят Думу, как мышь сало, не больше, но и не меньше. Совершенно очевидно, и социал-демократы это отлично знают, что в эти роковые сутки кадеты ненавидели "левых" всею яростью игрока, из-под носа у которого увозят большую груду золота. Все проиграно в один день, -- проиграно глупейшим и ненужнейшим плевком "левых" в стакан г-на Милюкова и прочих "звезд". Так все явно: и в душе своей не одни откровенные Булгаков, Маклаков и Струве, но и сам Милюков, Гессены, Пергаменты и прочие "этуали" русского небосклона мысленно ползли, ахали и ахали, стенали и молили в кабинете премьер-министра, чтобы он как-нибудь предотвратил, если может, роспуск Думы. Таково было расположение психического момента, которого невозможно ни скрыть, ни затушевать. Но у этой воистину неблагородной партии не хватает мужества ни явно что-нибудь любить, ни явно на что-нибудь негодовать.

Неблагодарная партия. Ну, этуали, не пора ли вам закатиться за горизонт? Довольно, налюбовались вами, и неужели вы станете ждать, чтобы вся Россия повторила в отношении вас тот нечистоплотный поступок и жест левых, после которого вы все "утирались" и "благодарили".

Впервые опубликовано: Новое Время. 1907. 23 июня. No 11234.