Lib.ru/Классика: Ростовская Мария Федоровна. Исторические анекдоты

Мария Ростовская

Исторические анекдоты

Несколько случаев из частной жизни Императрицы Екатерины II. (Записано со слов Николая Петровича Румянцева Марией Алексеевной Львовой, урожденной Дьяковой).

Несколько случаев из жизни Императрицы Екатерины II.

Несколько случаев из частной жизни Императора Николая. (Записано со слов Петра Михайловича Волконского).

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНЕКДОТЫ:

Несколько случаев из частной жизни Императрицы Екатерины II

записано со слов Николая Петровича Румянцева Марией Алексеевной Львовой, урожденной Дьяковой)

Императрица имела привычку вставать очень рано и летом, и зимой. Чтобы не тревожить своих служителей и горничных даже зимою, она зажигала свечи у своей лампады, часто разводила сама огонь в камине и тогда уже принималась у письменного стола за обыкновенные свои занятия в тишине и уединении. Один раз, проснувшись, она заметила, что лампадка перед образами погасла. Она встала, накинула на себя, что было под руками и, зная, что в соседней комнате часовой, открыла осторожно дверь, чтобы спросить огня. Часовой не ожидал Государыни в такой ранний час утра, а может быть, он и вздремнул и спросонья, отдав ружьем честь, так сильно ударил им об пол, что вдруг раздался выстрел, и пуля ударилась в потолок.

Кажется, как было не испугаться, как не рассердиться?.. Но Государыня, как женщина великой души, ни на минуту не потеряла присутствия духа и обычной своей Августейшей милости: она покойно взглянула на часового и сказала ему твердым голосом: "Зачем у тебя ружье не в порядке?". Потом зажгла свою свечку и возвратилась в кабинет.

II.

За большим парадным обедом Императрице Екатерине, по обыкновению, прислуживали дежурные камер-пажи. Один из них, подавая Государыне тарелку супу, задел шпагой за ее кружева. Императрица с таким гневом и неудовольствием на него взглянула, что испуганный юноша совсем растерялся и пролил на ее платье часть супу. Тогда она засмеялась и сказала милостиво: "Ты меня наказал за то, что я рассердилась".

III.

Ревностно служил в Иностранной коллегии, что ныне называется Министерство Иностранных Дел, некто молодой человек Волков. Своими отличными способностями, образованием и умом он заслужил вполне доверенность своего образованного начальника, графа Панина. Граф несколько раз говорил Государыне о надеждах, которые подает Волков -- сделаться со временем замечательным дипломатом, что, впрочем, кажется, не оправдалось впоследствии. Несчастным случаем Волков попал в дурное общество, стал пить, играть в карты, и так проигрался и запутался в долгах, что, наконец, пропал без вести. Это крайне огорчило и Государыню, и графа Панина: через два дня в его вещах нашли письмо, в котором он говорил, что решился бежать в чужие края, где пойдет в работники, чтобы себя прокормить, но что не может видеть своих кредиторов, которым заплатить ему нечем и перед которыми он -- бесчестный человек и обманщик.

Граф Панин, узнав из этого письма, что Волков жив, поспешил к Императрице и известил ее о случившемся. Она потребовала, чтобы немедленно было послано за Волковым в догоню, и чтобы его привезли прямо к ней.

Как кажется, дорога в чужие края была тогда одна, и путешествия не были похожи на нынешние, когда человек летит, как на ковре-самолете, -- так что разве только птицы его могут обогнать. По воле Государыни, Волкова догнали, арестовали и привезли прямо в Зимний Дворец, в кабинет Императрицы.

-- Зачем ты не хотел продолжать служить у меня? -- спросила Екатерина кротко и милостиво перепуганного и взволнованного молодого человека, который, кинувшись перед нею на колена, в слезах и раскаянии признался, что увлекся, страшно запутался и не нашел другого средства вырваться от долгов, как уехать из России навсегда.

Обратившись к графу Панину, который присутствовал при этой сцене, Государыня сказала:

-- Заплатите его долги, это еще первая его вина. А ты, Волков, служи, как служил до сих пор; во мне ты всегда найдешь человека, готового тебе помочь... Но я уверена, что ты более долгов делать не будешь...

Волков, пораженный словами Государыни, обливал слезами руку, которую она ему протянула. С тех самых пор, во всю жизнь свою, он был безупречен, и при всяком случае с восторгом рассказывал, кому мог, о необыкновенном милосердии Великой Государыни.

IV.

Отдыхая от трудов и забот по управлению столь громадного царства, как Россия, Императрица Екатерина любила играть в карты с князем Безбородко, с графом Паниным и другими, обыкновенно вечером, после семи часов. Иногда и тут, за карточным столом, она говорила, что ей нужен дельный человек, на такое или на другое место, и, обращаясь к которому-нибудь из своих собеседников, прибавляла: "Когда ты сыщешь такого, то скажи мне".

Проходило несколько дней, приближенные ее наводили справки, искали и спешили уведомить Государыню, когда находили человека, по их мнению подходящего к её требованиям.

-- Пусть он ко мне придет, -- отвечала Императрица обыкновенно, -- сегодня в восьмом часу.

В назначенный час являлся во дворец тот, кого называли Государыне; он часто и в ум себе не брал, для чего его требовали. Оставив свою карточную партию, Императрица выходила из-за стола и, направившись к окну, подавала рукою знак, чтобы вновь вошедший к ней приблизился. Иногда час и два, поодаль от своих приближенных, она разговаривала с ним об разных предметах, об делах управления и благоустройства края; потом милостиво прощалась и, снова возвратившись к карточному столу, иногда говорила: "Нет, Александр Андреевич, твой товар не хорош. Он вовсе на это место не годится. Но его можно с пользой употребить, например, по внутренней торговле".

Государыня так была проницательна, как будто своим необыкновенным умом она видела человека насквозь, поговорив с ним час-другой, и надо сознаться, что Ее выбор людей в управлении края прославил Ее самоё, Ее царство и самую Россию.

Несколько случаев из жизни Императрицы Екатерины II

Екатерина сохраняла чрезвычайную осторожность при подписании бумаг, особливо если дело касалось до обвинения людей. Однажды, читая одну бумагу, она хотела уже подписать, но вдруг остановилась и спрятала ее. "Я не подпишу теперь этого приговора, -- сказала она, обратясь к девице Энгельгардт, бывшей при ней, -- потому что чувствую себя не в совершенно спокойном расположении духа, а я испытала на себе, что в подобном состоянии я всегда делаюсь суровее... Надобно подумать и потом -- решить".

В четвертое путешествие свое по России Екатерина посетила Москву и, встреченная священнослужителями со крестами, она, не останавливаясь, прямо прошла в Успенский Собор, где в этот раз совершал службу Платон. В этот достопамятный день -- царствованию Екатерины исполнилось 25 лет, и он ознаменован был многими милостями и щедротами. Здесь Екатерина успела сказать тайно протодиакону несколько слов, и он, возглашая многолетие, при словах: "Приносящаго святые дары", именует Платона митрополитом. Платон, вслушиваясь в слова его, и думая, что протодиакон ошибается, делает ему знак поправить ошибку; но протодиакон и вторично провозглашает его митрополитом. Тогда Платон, понявши сокровенную милость, поклонился Императрице и сказал ей речь краткую, неприготовленную, но внушенную истинною благодарностью. Так Екатерина любила награждать истинные заслуги.

На рынках, в царствование Екатерины, продавалось чрезвычайное множество ее портретов, очень дурно нарисованных, и еще хуже того раскрашенных. Простой народ раскупал эти портреты, так как они продавались дешевою ценою. Приближенные Императрицы, узнавши об этом, докладывают ей: не угодно ли будет Ее Величеству, чтобы запретили продажу подобных портретов, не имеющих в себе решительно ни малейшего сходства? "Оставьте их, -- отвечала Екатерина. -- Если они не могут купить хороших портретов, пусть покупают худые! Мне очень приятно знать, что мои подданные любят меня не за красоту лица моего, но за мою любовь к ним и за попечение о их благе".

Несколько случаев из частной жизни Императора Николая

(Записано со слов Петра Михайловича Волконского)

Тому ровно тридцать лет назад, в 1836 году Государь Николай Павлович проводил часть лета в Петергофе со всем своим семейством. В часы досуга он любил ходить пешком на охоту, вдвоем с кн. П.М. Волконским, министром Его Двора. Князь был настоящий барин, четный, правдивый и благородный. К тому он искренно и непритворно любил Государя и его семейство и берег царские деньги, может быть, еще несравненно более, чем свои собственные. За то князя все называли скупым, и часто даже сам Император подсмеивался над его расчетливостью, повторяя, что она вошла у него в привычку, хотя со своей стороны искренно любил и уважал князя. Как-то в прекрасный летний день, рано утром, Государь с князем, оба в сюртуках без эполет и в фуражках, с ружьями, шли по уединенной дорожке за деревню Бабий-гон, когда наткнулись на широкую и длинную лужу, которую пешком перейти оказалось очень неудобным. Собака, сопровождавшая охотников, бегала по луже более, чем по колено в воде.

Что было делать? Возвращаться домой Государю не хотелось, тем более, что хорошее место для охоты было уже очень недалеко.

Издали показался пеший мужик.

Они мужика окликнули, он тотчас же поворотил на их зов и стал к ним подходить. Увидя военных, он их принял только за офицеров, и Государя не узнал.

-- Перенесешь ты нас через лужу? -- спросил его Государь. -- Нам не хочется мочить ног.

-- Почему не перенести, -- отвечал мужик в раздумье, -- перенести можно...

-- А что ты с нас за это возьмешь? -- спросил князь.

-- Да что взять? Ваша милость не должны быть очень грузны... -- отвечал мужик князю, -- ну, а вот это барин... -- говорил он с расстановками, указывая на Императора, и покачивал головой...

Всем известно, что Государь отличался необыкновенным ростом, был широкоплеч и чрезвычайно статен.

-- Ну, я не поскуплюсь, -- сказал он, -- да сколько же ты хочешь?...

-- Положите красненькую [1], -- отвечал мужик. -- Хоть ваша милость и тяжеленька, но я перенесу... ничего... право перенесу...

-- Ну, уж заломил ты красненькую, -- сказал князь, с обыкновенным своим негодованием при всяком расходе, -- с тебя и синенькой будет довольно. А я тебе за себя два с полтиной дам... вот и выйдет, что ты получишь семь с полтиной... разве это мало?

Государь улыбался, видя, что князь никак не может не торговаться; мужик, не отвечая, глядел на обоих охотников пристально, как будто соображаясь со своими силами.

-- Ну, неси меня, -- сказал Государь. -- Я тебе десять рублей дам.

Мужик поднял Государя, который припал к нему на спину и обнял его за шею обеими руками. Крестьянин был гораздо меньше ростом, чем Император, но сильный и здоровый; он нес его легко и переходил лужу без малейшего замедления ровным и тихим шагом.

Лишь только вышел он на сухое место, Государь поспешил вынуть свой бумажник, достал десятирублевую ассигнацию и, отдавая ее, поспешил сказать:

-- Ну, теперь иди за этим барином и неси его сюда.

Мужик поблагодарил за деньги и отправился по луже за князем.

С князем опять начался торг, мужик просил пятирублевую ассигнацию, а князь давал два с полтиной, три, и, наконец, за три с полтиной мужик взял и его на плеча. Когда он дошел со своей ношей до середины лужи -- Государь крикнул своим громким и сильным голосом:

-- Стой!

Мужик остановился.

-- Сбрось его в лужу, -- кричал Государь, -- я тебе дам еще красненькую... а не то пусть он набавит, чтобы вперед не торговался...

Мужик сейчас смекнул, в чем дело, и не двигался с места.

-- Сбрось, сбрось, -- приказывал Государь.

Мужик сделал движение, как будто хочет спустить ноги князя в лужу, в которой по щиколотку стоял сам.

-- Ну, ну, -- сказал князь, -- держи, держи крепче, пожалуй, и я тебе дам десятирублевую.

-- А я дам двадцать пять, -- кричал Император. -- Слышишь... двадцать пять, только спусти его в воду.

-- Уж так и быть, -- сказал князь, -- я дам тридцать.

-- А я пятьдесят...

Мужик, в совершенном недоумении, не верил своим ушам, что на него сыплется такая благодать. Князь дал 55 руб. Тогда их торг приостановился, мужик вынес князя на сухое место и спустил его с плеч. Государь, обращаясь к мужику, сказал веселым голосом:

-- Требуй же, чтобы он сейчас тебе эти деньги отдал...

-- Да я не знаю, будет ли у меня столько в бумажнике? -- отвечал князь.

-- Показывай, показывай, -- повторял Государь, смеясь от души, что ввел его в такой расход; князь открыл бумажник, отсчитал 55 руб. и, отдавая их, сказал крестьянину вполголоса:

-- Знаешь ли ты, кого перенес? Ведь это Царь...

Мужик остолбенел...

-- Как Царь? -- спросил он.

-- Да ты только на него погляди, неужели ты его не узнал?

-- Батюшка, -- закричал мужик и, бросившись на колена, начал креститься... -- Привел же Господь Царя на плечах снести.

Потом, вынув из-за пазухи полученные первые десять рублей, он повторял:

-- Батюшка, возьми эти деньги назад, не надо мне их... не надо... я Царя на плечах нес...

Примечание М.Ф. Ростовской: [ ] -- Красная стоила тогда 10 руб. ассигнациями, а синяя 5 руб.

II.

Несмотря на очень холодную зимнюю погоду, Государь постоянно гулял пешком всякий день. В 1830 году он шел по Дворцовой набережной и видит, что перед ним идет человек в одном сюртуке. На дворе было 22 градуса морозу по Реомюру. Неизвестный шел скорым шагом, то тер руки одна об другую, то клал их в карманы, и видно было, что бедняга дрогнул от холода. Государь ускорил свои шаги, нагнал его и спросил торопливо:

-- Неужели на вас один сюртук?

-- Шинель я отдал в починку, Ваше Величество, -- отвечал тот.

Государь, нагибаясь к нему ближе, сказал строгим голосом:

-- Ступайте скорей на гауптвахту, ступайте сейчас же... в Зимний дворец...

Государь рассказывал, что нагибаясь к нему ближе, он хотел удостовериться, не пахнет ли от него вином.

Продолжая идти с ним рядом, Государь расспросил у него, кто он, и узнал, что его зовут Ивановым, что он учитель русского языка в первом кадетском корпусе, и что он преподает уже слишком осьмнадцать лет.

Сам же этот учитель сознавался после друзьям и знакомым, что, видя участие и милостивое расположение Государя, он никак не мог понять, отчего за холодный сюртук Государь послал его на гауптвахту, куда он тотчас же и отправился.

На гауптвахте было и сухо, и тепло, и не успел Иванов обогреться, как от имени Государя ему принесли теплую шинель, и отпустили домой самым счастливым человеком.

Но Государь этого обстоятельства так не оставил, он послал за генералом Клингебергом, который был тогда начальником всех военно-учебных заведений, и спросил у него, кто учитель русского языка в первом кадетском корпусе.

-- Кажется, Иванов, Ваше Величество.

-- А каков он?

-- Очень, очень хороший человек, и давно уже тут учителем.

-- И тебе не стыдно, -- заметил Государь, -- что он в сегодняшний мороз бежал по набережной в одном сюртуке? Но так как я его встретил, то назначаю ему двойное жалованье, которое прошу обратить в пенсию по окончании годов службы. Прошу, чтоб это было исполнено.

III.

Февраль месяц был очень теплый; великим постом, в самую распутицу, Император Николай ехал в санях в одиночку по Невскому проспекту. Он ехал тихо, потому что снегу было мало, а воды и, особенно, грязи пропасть, -- она стояла целыми лужами, несмотря на то, что множество народу с метлами и лопатами расчищало улицу.

Государь заметил, что все, кто шел ему навстречу, снимая шляпы, улыбались. "Не забрызгало ли меня грязью?" -- спросил он у своего кучера. Кучер обернулся и видит, что за царскими санями прицепилась девочка лет десяти, в изношенном стареньком платье, мокрая и грязная. Кучер со смехом сказал Государю, в чем было дело. Когда Государь сам повернулся к девочке, она, не робея, сказала: "Дядюшка, не сердись... Видишь, какая мокрота, а я и то вся измокла". Император приказал остановиться, посадил ее рядом с собою и отвечал: "Если я тебе дядюшка, так следует тебе и тетушку показать. В Зимний дворец", -- продолжал он, обратившись к кучеру.

Во дворце он ее сам привел к Государыне Александре Федоровне и сказал: "Вот тебе еще новая дочка". Императрица с несравненною ее добротою обласкала бедную девочку и, узнав, что она круглая сирота, поместила ее в дом Трудолюбия и положила на ее имя в Опекунский совет 600 руб. асс. на приданое.

IV.

Государь любил гулять в восемь часов после обеда. Как-то ранней весной он идет по Невскому проспекту, когда уже смеркалось, и видит, что фонарщик с лестницей в одной руке и с бутылью с маслом в другой идет за ним следом. Сперва он подумал, что, вероятно, он идет сам по себе к следующему фонарю, но фонарщик прошел и другой, и третий, и пятый фонарь, не отставая от Императора.

-- Ты разве меня не узнал? -- спросил Государь.

-- Как не узнать, Ваше Величество? -- отвечал тот.

-- Зачем же ты идешь за мной?

-- Затем, Ваше Величество, что хочу я у вас спросить, сколько лет фонарщик должен служить?

Государь, рассказывая это происшествие своим приближенным, сознавался, что вопрос фонарщика его крайне затруднил и что он, не зная, что ему отвечать, сказал:

-- Да хорошо ли ты служишь?

-- Ваше Величество, мои фонари всегда так же отлично горели, как и теперь, вы сами их изволите видеть, и я служу слишком 28 лет.

Государь послал его тотчас же к обер-полицеймейстеру Кокошкину сказать, что он его требует к себе к девяти часам.

Когда Кокошкин приехал во дворец и введен был в кабинет, то Государь у него спросил:

-- А сколько лет должен служить фонарщик?

Кокошкин в замешательстве не знал, что отвечать.

-- Поезжай домой, узнай и доложи мне, -- продолжал Государь.

На поверке оказалось, что фонарщик служил лишних целых три года. Государь приказал выдать ему в виде награды двойное жалованье за четыре года и двойную пенсию по смерть.

На Фоминой неделе, в 1834 году, Государь ехал один раз по Английской набережной и нагнал покойника. Гроб везли на дрогах, и один только человек шел за ним. Государь сошел с дрожек, подошел к нему и спросил:

-- Неужели у покойника никого, ни родных, ни друзей не было?

-- Никого, Ваше Величество, -- отвечал тот, -- он был бедный и честный человек, служил и знал только службу.

Разговаривая таким образом, они повернули на Новый мост, который тогда еще Николаевским не назывался; все, встречавшиеся по пути, узнавали Государя, кланялись ему, многие за ним последовали, удивляясь, что он идет пешком, и скоро целая толпа народа скопилась и шла вместе с ним за неизвестным покойником. Государь проводил его до конца моста; у часовни он перекрестился и сказал, обратившись к народу: "Покойный был верный слуга отечеству, я его проводил, сколько мог, теперь проводите же его и вы".

Когда Царь уехал, народ последовал совету его, и много совершенно чужих людей проводили гроб до самого места погребения.

Оставить комментарий Ростовская Мария Федоровна (bmn@lib.ru) Год: 1866 Обновлено: 09/08/2026. 21k. Статистика. Книга очерков: Мемуары Мемуары	Скачать FB2 Ваша оценка:
Аннотация: Несколько случаев из частной жизни Императрицы Екатерины II. Несколько случаев из частной жизни Императора Николая.

Ростовская Мария Федоровна Исторические анекдоты