# Румынская легенда

Константин Росетти

Перевод Виктора Буренина.

Текст издания: журнал Дѣло", No 10, 1877.

## Румынская легенда.


(Изъ К. А. Росетти.)


## I.


Надъ Аржискими горами

Встало утро золотое...

Десять каменьщиковъ грустно

Собралися на работу.

Той страны властитель гордый

Рада Черный повелѣлъ имъ

Церковь божію построить

Въ честь святой Маріи Дѣвы.

Много дней они трудятся,.

Много дней выводятъ стѣны,

А на мѣстѣ церкви божьей

Лишь развалинъ видны груды.

Все, что въ день они построятъ,

Въ ночь невидимая сила,

Попущеньемъ злого духа,

Разрушаетъ все до камня.

Десять каменьщиковъ утромъ

Вновь сошлися на работу

И Манолъ -- надъ ними старшій --

Держитъ къ нимъ такія рѣчи:

-- "Братья! нынѣшнею ночью

Долго я молился Богу,

Чтобы мнѣ помогъ Создатель

Храмъ его святой воздвигнуть.

"Долго плакалъ и просилъ я

Божьей помощи, покуда

Не забылся сномъ глубокимъ.

И видѣніе мнѣ было:

"Я услышалъ тайный голосъ --

Отъ земли онъ былъ иль съ неба,

Не могу уразумѣть я --

И сказалъ мнѣ этотъ голосъ:

"Не воздвигнуть церкви божьей

Вамъ до той поры, покуда

Не дадите обѣщанья,

Не исполните вы клятву.

"Вотъ въ чемъ это обѣщанье:

Пустъ одинъ изъ васъ на утро

Замуруетъ въ стѣны церкви,

Что ему всего дороже:

"Иль сестру свою родную,

Или милую супругу,

Чья придетъ на завтра первой

Въ полдень къ вамъ съ питьемъ и пищей.

"Братья! грозному завѣту

Воли грозной покоримся:

Мы исполнить обѣщанье

Клятвой вѣрной поклянемся!"

И, руками крѣпко взявшись,

Десять каменьщиковъ блѣдныхъ

Съ старшиной Маноломъ вмѣстѣ

Тотъ завѣтъ клялись исполнить.


## II.


Надъ Аржискими горами

Золотое солнце прямо

Бьетъ горячими лучами:

Перешло оно на полдень.

Десять каменьщиковъ молча

На стѣнахъ трудятся церкви,

А Манолъ стоитъ и смотритъ

Въ даль, подернутую зноемъ.

Смотритъ въ даль Манолъ и видитъ:

Въ глубинѣ долины чей-то

Показался темный образъ

И все двигается ближе.

Смотритъ пристальнѣй... узналъ онъ,

Кто идетъ тамъ по долинѣ --

Это Флора дорогая,

Флора милая его!

Поблѣднѣлъ Манолъ, какъ мертвый,

И упалъ онъ на колѣни

И, воздѣвши руки къ небу,

Сталъ онъ Господу молиться:

"Более, Господи Всесильный!

Ты пошли на землю дождикъ,

Пусть взволнуются потоки,

Пусть ручьи польются быстро,

"Пусть, надувшись, грозно воды

Съ горъ помчатся на долину

И жену мою заставятъ

Воротиться въ домъ свой къ дѣтямъ..."

И Господь его услышалъ:

Шлетъ онъ дождь ужасный съ неба.

Шумно съ горъ бѣгутъ потоки,

Разливаясь по долинѣ.

Быстро воды землю роютъ,

Преграждая путь-дорогу;

Но по ней безстрашно Флора

Все идетъ, не возвращаясь.

И Манолъ взмолился снова:

"Боже, Господи Всесильный!

Ты спусти на землю съ цѣпи

Вѣтеръ шумный, вихорь бурный;

"Тотъ, что съ корнемъ вырываетъ

Густо-листные платаны,

Обиваетъ вѣтви елей,

Опрокидываетъ скалы.

"Боже, Господи Всесильный!

Пусть помчится онъ въ долину

И жену мою заставитъ

Воротиться въ домъ свой къ дѣтямъ."

И Господь его услышалъ:

Налетѣла быстро туча,

Буйный вихрь понесся съ неба,

Громъ ударомъ раскатился...

И шумитъ гроза, бушуетъ,

Блещетъ молнья, воетъ вѣтеръ,

И глядитъ Манолъ въ долину,

Не воротится-ли Флора.

Но, встрѣчая грозу смѣло,

Путь свой Флора, продолжаетъ,

Ближе все идетъ -- и вотъ ужъ

Всходитъ на стѣну съ улыбкой.


## III.


И тогда Манолъ ей руку

Подаетъ и говоритъ ей:

"Стань сюда, моя подруга",

И ее на стѣну ставитъ.

"Стань безъ страха, безъ боязни;

Я съ товарищами вмѣстѣ

Пошутить задумалъ: въ стѣну

Заложить тебя хотимъ мы."

И, ему повѣривъ, Флора,

Отъ души смѣясь, покорно

Стала на стѣну -- и началъ

Класть Манолъ за камнемъ камень...

И стѣна, все поднимаясь

Съ каждымъ камнемъ выше, выше,

Обхватила ужъ колѣни

Молодой его подруги.

И тогда она, бѣдняжка,

Вдругъ смѣяться перестала

И, объятая боязнью.

Говоритъ съ тоскою мужу:

-- "О, Манолъ, о, господинъ мой,

Перестань шутить, довольно;

Посмотри, стѣна, сжимаясь,

Тяжко давитъ мнѣ колѣни."

Но Манолъ молчитъ и, блѣдный,

Онъ кладетъ за камнемъ камень...

И стѣна, все возвышаясь,

Скрыла станъ ея до груди.

И въ отчаяніи Флора

Горько плачетъ, горько молитъ:

"О, Манолъ, о, господинъ мой,

Перестань шутить, довольно...

"О, Манолъ, Манолъ, мой милый,

Скоро матерью я буду,

Ты дитя мое задушишь,

Сердце мнѣ сдавивъ стѣною.

"Сжалься! Видишь-ли, какъ плачетъ

Грудь молочными слезами"...

Но Манолъ молчитъ и, блѣдный,

Онъ кладетъ за камнемъ камень...

И стѣна, все выше, выше

Воздвигаясь, ей сжимаетъ

Грудь, глаза -- и вотъ на темя

Ужь налегъ послѣдній камень.

И какъ-будто изъ могилы,

Задыхающейся Флоры

Слышитъ онъ молящій голосъ:

"О, Манолъ... я умираю"...

В. Буренинъ


"Дѣло", No 10, 1877