# Тяжелые вещи

Пантелеймон Сергеевич Романов

Пантелеймон Романов. Тяжелые вещи


Издание: Пантелеймон Романов; Избранные произведения.

Изд-во "Художественная литература", Москва, 1988.

OCR и вычитка: Александр Белоусенко (belousenko@yahoo.com), 20 августа 2002.


## ТЯЖЕЛЫЕ ВЕЩИ


На базарной площади, где прежде торговали готовым платьем, железом, горячей колбасой и всем прочим, стояли запертые и забитые досками лавчонки, а в проходах между ними и по всей площади, на навозе и подтаявшему льду были разложены на мокрых рогожках всякие товары: у кого пара ржавых селедок, две пуговицы и коробка спичек, кто продавал какую-нибудь рваную шубенку или менял серебряную ложку на хлеб.

-- Облавы нынче не было? -- спрашивали вновь подходившие.

-- Вчерась была,-- неохотно отвечал кто-нибудь из торговцев.

Продавцы то и дело зорко оглядывались по сторонам и при всякой тревоге делали приседающее движение, чтобы схватить за углы свои рогожки с товарами и лететь куда-нибудь на ближайший пустой двор.

Какая-то барыня в мятой шляпке принесла лампу с абажуром в виде матового шара и, нерешительно оглянувшись по сторонам, спросила:

-- А ничего, позволяют торговать-то?

На нее и на ее лампу молча и недоброжелательно посмотрели.

-- Позволяют... тому, у кого ноги проворные,-- сказала молодая торговка в полушубке, поправив платок на голове и не взглянув на спрашивавшую.

-- А ты, матушка, в первый раз, что ли, вышла? -- спросила пожилая торговка, у которой на рогожке были разложены пять селедок и велосипедный насос.

-- В первый...

-- То-то я вижу... лампу-то с шаром взяла. Ежели, грешным делом, спешить придется, как бы тебе ее не раскокали.

-- Они все чисто с неба свалились...

-- Ты уж, как чуть что, поглядывай вон на того старика, что замками торгует, он у нас сметливый.

Какой-то человек в поддевке, торговавший стаканами и вазочками, недовольно покосился и сказал:

-- С замками-то всякий дурак будет сметлив. Их стряхнул в мешок и айда. А ты посуду пойди так-то стряхни. Вот наказал бог товаром.

-- А вон еще умная голова идет.

Все оглянулись. К ним подходила женщина с креслом на голове, которое торчало ногами вверх. Женщина поставила кресло и остановилась, тяжело дыша.

-- Еще-то у тебя потяжельше ничего не нашлось? -- спросила молодая торговка.

-- Последнее, матушка.

-- Они все думают, как до свободы.

Вдруг все прислушались.

-- Стой, свистят...

В самом деле послышался какой-то свист.

Старичок с замками не обратил никакого внимания на свист и даже стал раскуривать трубочку. Все мало-помалу успокоились.

-- Пропасти на вас нет, запугали наотделку, все селедки со страху в грязь вывалила,-- сказала селедочница.

-- Вот как этого свисту боишься, ну, хуже нет...

-- Вчерась без свисту хорошо обделали...

-- У тебя-то что,-- схватила свою рогожку и до свидания, а вот эти-то -- с лампой да с креслом -- что будут делать? Спаси, царица небесная.

Из переулка выехал человек с кадкой капусты на ручной тележке и поехал на средину рынка.

-- Сторонись, бабы. Облава вчерась была?

-- Была.

-- Ну, значит, нынче не будет.

-- Вишь, прямо чуть не на телеге прискакал. Тише ты, домовой, прет прямо на человека.

-- Вот такие-то окаянные, случись что,-- и пойдут с своими кадушками через головы скакать. И как не запретят только.

Вдруг старичок с замками насторожился, ни слова не говоря, сунул в карман трубочку, стряхнул в мешок замки и юркнул в толпу.

А вдали уж был слышен продолжительный негромкий свист, каким охотник дает знать товарищу о замеченном звере.

Пожилая торговка беспокойно оглянулась и вскрикнула:

-- Ах, нечистые, с того конца зашли...

-- Вот ведь, окаянные, каждый день наладили.

Все мгновенно зашевелились и бросились во все стороны, как раскинувшийся лагерь бросается, ища спасения в бегстве при неожиданном нападении врага. Только виднелись вскидываемые на плечи мешки, кадки, ящики.

-- Что на дороге-то мешаешься, чертова голова, раньше бы собирала, не научили тебя еще.

-- А ты куда по селедкам шлепаешься? Угорел совсем, мои матушки.

А дальше слышался испуганный визг и хруст посуды: это мужик в фартуке с кадкой капусты катил по рядам.

-- Господи, батюшка, вот отнялись ноги со страху, и бежать не знаю куда,-- говорила, сидя на снегу и плача, какая-то баба.

-- Лупи в ту сторону. Отседа зашли. Но навстречу бросившейся толпе раздались свистки милицейских.

-- Отрезали, дьяволы! -- сказал солдат с мешком картошки на спине, остановившись и плюнув.-- Вон куда,-- за водокачку надо было обходить. Как бы сразу зашли, так бы и прорвались к переулку.

-- Теперь живьем возьмут... да куда ты тут со своей лампой-то! Абажур еще прихватила. Наказание с этим народом.

-- Порядков не знают, вот тащут что попало.

-- А там вон один оленьи рога приволок. Как подденет, подденет под бок, ну прямо душа с телом расстается.

-- Эй вы, чего там заснули? -- крикнул солдат в суконной шапке с шишаком.-- Обходи справа да загоняй всех в угол.

Из-за водокачки выскочили солдаты и рассыпным строем стали сгонять всех в одну сторону.

-- Глянь, они и за водокачкой сидели.

-- Заходят, кругом заходят. Ах, нечистые! -- говорили бабы.

-- Обошли... теперь крышка всем,-- сказал солдат с картошкой,-- они подготовку изделали.

-- Сейчас хоть не стреляют,-- а спервоначалу, бывало, как залпом в воздух хватят, хватят, так присядешь, и ноги, как чужие.

-- Они и сейчас, брат, как не свои.

Старик с селедочницей, молодой торговкой и приставшим к ним солдатом раньше всех успели юркнуть в какую-то подворотню и, пригнувшись, пробрались к пустырю вдоль разломанного забора.

-- С креслом-то женщина осталась, бедняжка.

-- Вперед наука. Еще бы комод на себе приперла.

-- В угол погнали. Вот дуют-то! -- говорил солдат.-- Ах, ловко. Это еще что... вот мы, когда Ерзерум брали, как налетели таким же манером на базар,-- куда тебе твои столики. Что тут было! Ну, что ж они не стреляют? Тут первое дело в воздух палить надо без остановки, покамест очумеют. Тогда голыми руками прямо бери.

-- Что это кверху ногами-то бегает?..-- сказала молодая торговка.-- Вон, вон, вишь... остановилось. Опять, опять побежало.

Все посмотрели по указанному направлению. Народ, потеряв голову, бросался целым стадом то в одну, то в другую сторону, а среди этой свалки металось по базару какое-то кресло вверх ногами.

-- Ох, это она, знать. Спаси, царица небесная.

-- Надорвется,-- сказал старичок.

-- Разве можно в такое время с этакими вещами.

-- Эх, стреляли мало,-- сказал солдат, когда сбитую в кучу толпу на рынке стали строить в очередь,-- тут бы без остановки лупить надо.

Когда все пошли, он еще несколько времени смотрел на рынок с опрокинутыми столиками и рассыпанными селедками, потом, плюнув, сказал:

-- Все-таки мастера, дьявол их побери. Мы, когда Ерзерум брали, у нас хоть конница была, а эти пешии как обработали.

-- Тут и без конницы хорошо выходит,-- заметил старичок.-- Вы Ерзерум-то этот один раз брали, а они тут по семи раз в неделю орудуют, пора руку набить.