# О портрете Иды Рубинштейн

Илья Ефимович Репин

## ВАЛЕНТИН СЕРОВ В ВОСПОМИНАНИЯХ, ДНЕВНИКАХ И ПЕРЕПИСКЕ СОВРЕМЕННИКОВ


## 1


## <О портрете Иды Рубинштейн>


Последняя встреча моя с ним была в русском павильоне на Римской выставке73. Соскучившись до потери всякого терпения от наших административных организаций, я уже собирался уезжать в Россию -- выходил из павильона.

Вижу -- навстречу приближается знакомая коренастая, меланхолически покачиваясь, небольшая фигура, вся в сером: сам Серов.

Он держал в зубах большую розу, прекрасного темно-розового цвета, и сам был розовый, холеный, в хорошем настроении.

-- Как я рад, что тебя дождался,-- крикнул я.-- Знаешь ли, сегодня остался лишний день только для того, чтобы видеть твои последние работы. Покажешь?

-- Как, неужели из-за моих работ остались? Правда?

-- Да, да. Неужели же лгать стану -- очень, очень одолжишь; где они?

Направляясь вместе по пустым еще залам, мы были ошарашены огромной картиной Горелова; Петр I привозит на свиньях гробы Милославских, чтобы обливать своих покойных родственников живой кровью казненных сейчас стрельцов74.

-- Это что?!! -- Серов попятился (мне эта вещь была уже хорошо знакома: она получила одну из первых премий в Обществе поощрения художеств в Петербурге).-- Какая силища! Это здорово! Да, я думаю, это будет гвоздем павильона нашей выставки. Черт возьми, как смело: свиньи-то, свиньи!.. (Серов любил и знал животных).

Впоследствии я узнал, что эта художественная вещь была снята с выставки, по приказу нашего посла в Риме!!!...

Я не предвидел этого вопиющего огорчения, а такого варварства и в голову не могло прийти. Даже теперь кровь стынет от оскорбления и позора!.. Что это? В Риме, наш посол хотел показать, что Россия все еще страна холопов и над нашими, даже большими, художниками может издеваться всякий впадающий в детство бюрократ!!!75

Ах, некстати сейчас в мысль подвернулась мне эта гнусность... Я шел в лучшем настроении: картину Горелова побегут смотреть все иностранцы: России в ее искусстве новый лавр и слава -- мировая слава Горелову! <...>

Но около меня идет не черномазый, сверкающий углями, простоватый Горелов,-- блондин Серов.

Изящный, оригинальный, с самодовлеющей властью в походке, Серов был в хорошем настроении, и я был особенно рад ему и любовался им.

Он был одет с иголочки: серый редингот и прочее все, одного, серо-дымчатого цвета; платье сидело на нем великолепно; роза в зубах гак шла к его белокурым волосам и приятно розовому цвету лица.

Вот мы и в его "целой зале" (как и моя, только с другой стороны павильона. "Спальный вагон" -- назвал Серов это свое помещение для выставки).

Итальянцы -- артисты по крови и темпераменту: всякий рабочий -- штукатур, плотник и пр. чувствуют в себе артиста, и нельзя не видеть, что мы, художники, вызываем в них самодовольство и счастье -- они нас любят любовью младшего брата, обожающего старшего...

По мановению коротенькой руки Серова, который вдруг представился мне страшно похожим на Наполеона I, рабочие мигом поставили ящик в должное условию освещение, открыли крышку, и, как Венера из раковины, предстала -- "Ида Рубинштейн"...

Мне показалось, что потолок нашего щелочного павильона обрушился на меня и придавил к земле... я стоял с языком, прилипнувшим к гортани; кругом все задернулось мглой злокачественного "сирокко".

Наконец, овладев кое-как собою, я спросил; и сейчас же почувствовал, что спросил глупость, как идиот:

-- А это чья работа? Антон, кто это...

-- Да я же: портрет Иды Рубинштейн.

-- Знаешь,-- продолжал я, как во сне,-- если бы я не видел сейчас тебя и не слышал ясно твоего голоса, я бы не поверил...


. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .


Какой скверный день... Ах, поскорей бы уехать домой... Ничего уже мне не хотелось видеть, ни о чем не мог я говорить...

Все стоял передо мною этот слабый холст большого художника.

Что это? Гальванизированный труп? Какой жесткий рисунок: сухой, безжизненный, неестественный; какая скверная линия спины до встречи с кушеткой; вытянутая рука, страдающая -- совсем из другой оперы -- голова!!. И зачем я это видел!.. Что это с Серовым??? Да, эти складки, вроде примитивного рисунка елочки -- декадентов... Матисса... Неужели и Серов желает подражать Матиссу?!. И как неудачно.

Принцип Матисса -- при всем его нигилизме в живописи и безграмотности -- погоня за живой -- во что бы то ни стало -- живой чертой под живым впечатлением организма: грубо, неверно, нарочито неуклюже, но он, очертя голову, лезет к живой черте.

А Серов засушил все свои черты, довел их до безжизненности; проводил по ним сухо много раз. И колорит: серый, мертвый... труп, да, это гальванизированный труп76...


## КОММЕНТАРИИ


73 Эта встреча Репина и Серова, как видно из дальнейшего, произошла до открытия Всемирной выставки в Риме, то есть до середины мая 1911 г.

74 Гавриил Никитич Горелов (1880--1966) -- живописец, в 1903--1911 гг.-- ученик Академии художеств (мастерская Репина), впоследствии -- заслуженный деятель искусств РСФСР, действительный член Академии художеств СССР, лауреат Государственной премии СССР.

Картина, о которой упоминает Репин,-- "Осмеяние трупа Ивана Милославского" -- была закончена в 1910 г. За нее Горелов получил первую премию по исторической живописи в Обществе поощрения художеств (см. след. прим.).

75 Послом в Италии в то время был князь Николай Сергеевич Долгоруков (1840--1913). По словам современника, он был "умен, энергичен, образован, честолюбив, независим по положению" (Дневник государственного секретаря А. А. Половцева. Т. 1. М., 1966, стр. 328). За две-три недели до появления в печати воспоминаний о Серове Репин в своей статье "Об Александре Бенуа, Обере и о прочих" ("Биржевые ведомости", 1911, 19 декабря, No 12644) уже касался случая с картиной Горелова на Международной выставке в Риме. Подробное изложение этого случая и рассказ о дальнейшей судьбе картины Горелова см. в статье: Ник. Брешко-Брешковский. Картина без права жительства и счастливые картины,-- "Биржевые ведомости", 1914, 17 февраля, No 14009. Впервые картина Горелова стала широко известна в России после свержения самодержавия, когда журнал "Нива" в 1917 г. в No 44 поместил ее репродукцию.

76 Об этой статье И. Е. Репина см. т. 1 настоящего изд., письмо 34, стр. 56, и прим. 124, стр. 105.