Реньян Даймон
Большой Бутч любит своего сына

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Butch Minds the Baby.
    Русский перевод 1947 г. (без указания переводчика).

Деймон Реньян.
Большой Бутч любит своего сына

   Однажды, около семи часов вечера, сижу я в ресторане Минди, смакуя фаршированную рыбу, которую я страстно люблю, как вдруг входят три парня из Бруклина -- Гарри Лошадь, Маленький Исадор и Испанец Джон
   Это не те парни, с которыми я люблю иметь дело, потому что до меня часто доходили позорящие их слухи. К тому же мне было известно, что многие зрители Бруклина были бы очень рады, если бы эти трое переселились куда-нибудь, так как они грабежами и стрельбой постоянно шокировали общество.
   Я действительно очень поражен, видя их на Бродвее: лягавые как раз имеют обыкновение следить за такими, как они, но они все же в Минди, и я там, и я, разумеется, улыбаюсь до ушей, приветствуя их. Я не люблю казаться нерадушным по отношению к этим парням. К тому же они прямо подходят к моему столу и садятся вокруг него. Маленький Исадор добирается до моей рыбы и отхватывает от нее пальцами большой кусок, но я, делаю вид, что не замечаю такой невоспитанности.
   Затем, они сидят себе и смотрят на меня, не говоря ничего. То, как они уставились на меня, скажу правду, начинает меня нервировать. Наконец, мне приходит в голову, что они слегка смущены тем, что находятся в таком фешенебельном ресторане, как Минди; может быть, они даже слегка растерялись в обществе порядочных людей, поэтому я очень вежливо говорю им:
   -- Прелестная ночь!
   -- Что в ней прелестного? -- спрашивает Гарри Лошадь, худой человек с острым лицом и глазами.
   Ну, раз меня так отшили, я и сам вижу, что в ночи нет ничего прелестного; я пытаюсь придумать, что бы еще такое красивое сказать, но Маленький Исадор продолжает хватать рыбу пальцами, а Испанец Джон уничтожать мой картофель.
   -- Где живет Большой Бутч? -- вдруг спрашивает меня Гарри Лошадь.
   -- Большой Бутч? --говорю я, как будто никогда в своей жизни не слышал это имя. Но я поступаю так, потому что в этом городе глупо отвечать необдуманно на вопрос. Всегда может случиться, что вы дадите правильный ответ плохому парню, или наоборот. -- Где живет Большой Бутч? -- переспрашиваю я его опять.
   -- Все в порядке, -- говорит Гарри Лошадь, -- ты не должен опасаться. У нас есть деловые предложения к Большому Бутчу. Это хорошее дело, и ты должен тотчас проводить нас к нему, иначе может случиться, что я схвачу здесь кого-нибудь за глотку и потрясу как грушу.
   Мне кажется, что угроза относится только ко мне, и я нахожу наиболее дипломатичным проводить их к Большому Бутчу, тем более что последние куски моей рыбы исчезают в глотке Маленького Исадора, а Испанец Джон уже прикончил весь картофель и шикарно бросил кусок хлеба в мое кофе. Поэтому я веду их в западный район, на 49 улицу около 10-ой Авеню, где живет Большой Бутч на первом этаже старого коричневого дома. Сам Бутч сидит на пороге и ничего не делает. Правда, все соседи тоже сидят на порогах, потому такова уж привычка в этом районе города.
   Большой Бутч в нижней рубахе, брюках и босиком: он из тех парней, которые ценят комфорт. Он курит сигару, а сзади него на одеяле лежит полураздетый младенец. Кажется, бэби спит и Большой Бутч, время от времени, сложенной газетой гоняет комаров, желающих укусить бэби. Эти комары прилетают с реки в теплые ночи и, по-видимому, очень любят маленьких детей.
   -- Хэлло, Бутч! -- говорю я, когда мы останавливаемся на противоположном тротуаре.
   -- Ш-ш-ш, -- говорит Бутч, указывая на бэби и делая своим шиканьем больше шума, чем паровоз, выпускающий пар. Затем он на цыпочках переходит к нам, и я радуюсь, что Бутч хорошо себя чувствует, потому что, когда он не в порядке, он очень резок со всеми. А это неприятно тем более, что Бутч приблизительно двух метров, с большими ногами, волосатыми руками и злым выражением лица.
   Всем в этом городе хорошо известно, что с Большим Бутчем шутки плохи, поэтому у меня гора сваливается с плеч, когда я вижу, что он, по-видимому, хорошо знает парней с Бруклина и дружески кивает им, особенно Гарри Лошадь, который без обиняков делает Бутчу поразительное предложение. Оказывается, что какая-то большая угольная компания имеет свою контору в западной части города на 18-ой улице, а в этой конторе есть сейф, а в этом сейфе 20000 долларов наличными деньгами, предназначенными компанией для выплаты рабочим и служащим. Гарри Лошадь знает, что деньги там, потому что его личный друг, заведующий выплатами компании, положил их туда сегодня после полудня. Этот заведующий вошел в соглашение с Гарри Лошадь, Маленьким Исадором и Испанцем Джоном и они должны были наброситься на него, здорово избить, именно сегодня и в полдень, когда он нес эти деньги из банка в контору, но что-то случилось непредвиденное и весьма досадное, после чего весьма огорченный заведующий выплатами должен был отнести деньги в контору. Вот почему в том сейфе сейчас бесцельно лежали две толстых связки.
   Я лично считаю этого служащего компании полным ничтожеством, раз он согласился быть избитым без сопротивления и отдать деньги, но, конечно, это меня не касается, и я не принимаю участия в разговоре. Но мне понятно, что дело обстояло так и что Гарри Лошадь, Маленький Исадор и Испанец Джон уже в полдень спешно решили получить деньги из сейфа, но никто из них не знал, как взломать его. Так они стояли на Бруклине, находясь в критическом положении и раздумывая над тем, что можно сделать. И вдруг Гарри вспоминает, что когда-то это дело было для Бутча способом существования.
   Действительно, я потом слышал, что Большой Бутч был в свое время специалистом по кассам и лучшим взломщиком сейфов по реке Миссисипи. Но с этим не посчиталось правосудие, послав его в Синг- Синг. А после того, как он побывал там три раза из-за оплошности при взломе сейфов, Бутч совсем захандрил, потому что уже вышел закон Баума, говорящий, что, если парень попадает в Синг-Синг в четвертый раз, он должен провести там весь остаток своей жизни без всяких дискуссий по этому поводу. Итак, Большой Бутч прекращает взлом сейфов, как мало-удобную профессию и начинает зарабатывать на жизнь мелочами, например пивом или виски, и становится честным гражданином. Кроме того, он женится на одной из соседних девиц по имени Мари Мурти, Я полагаю, что бэби, лежащий на пороге, происходит именно от этого брака. Как это ни странно, но это прелестный ребенок, хотя я лично и не считаю детей цветами жизни.
   Наконец выясняется, что те трое намерены заполучить Большого Бутча для взлома сейфа. Они готовы дать ему за хлопоты 50 процентов и оставить себе также 50 процентов за место и на всякие добавочные расходы, вроде выплаты служащему компании. Мне лично это предложение, кажется, великолепным, но Бутч только качает головой.
   -- Это дело уже вышло из, моды, -- говорит он. -- Никто больше не занимается взломом сейфов, как способом к существованию. Они делают теперь слишком хорошие ящики, кроме того, опутывают их проволокой, дающей тревожные сигналы и причиняющей уйму беспокойств. К тому же я занимаюсь теперь только честным делом и буду продолжать его, так как я не могу рисковать еще раз, уже три раза побывав в Синг-Синге. Плюс к этому я должен заботиться о бэби. Моя старуха поехала сегодня вечером в Бронкс к миссис Кланси и, может случиться, она останется там на всю ночь, поэтому я должен думать о Джоне Игнатиусе Юниоре.
   -- Послушай, Бутч, -- говорит Гарри Лошадь, -- это очень податливый сейф. Он старого образца, и ты можешь открыть его даже зубочисткой. На нем нет проводов, потому что они в течение многих лет никогда не клали в него больше, чем десятую часть доллара. Только сегодня случилось так, что они положили туда деньги. Видишь ли, мой корешок, заведующий выплатами, видя, что мы пропустили его, задержал выдачу жалования и деньги оказались в этом паршивом сейфе. Право же, это очень легкий и простой способ получить столько денег.
   Я вижу, что Большой Бутч думает о десяти тысячах долларов очень серьезно, потому что в наше время ни один парень не пройдет мимо них, а в особенности тот, кто занимается продажей пива, что дает очень мало дохода. Но в конце концов он снова качает головой и говорит:
   -- Нет, я принужден отставить это, потому что мне надо смотреть за бэби. Моя старуха строгая в этом отношении и не оставляет малютку ни на минуту. Если Мари вернется домой и обнаружит, что я забыл о бэби, она будет пилить меня. Мне бы так же, как и другим, хотелось заработать кое-что, -- говорит Бутч, -- но мой бэби у меня на первом плане.
   Тут он поворачивается и идет обратно, как будто хочет сказать, что с этим покончено, и садится опять возле ребенка и начинает отгонять комара от ноги Джона. Всякий видит, что Большой Бутч очень любит своего ребенка, хотя я лично не дал бы и 10 центов за всех детей обоего пола.
   Да, Гарри Лошадь, Маленький Исадор и Джон Испанец очень разочарованы и стоят, разговаривая между собой и не обращая внимания на меня. Вдруг у Джона Испанца, который до этого времени говорил очень мало, появляется блестящая мысль. Он шепчет что-то другим, те расплываются от удовольствия, и тогда Гарри Лошадь идет к Большому Бутчу.
   -- Ш-ш-ш, -- шипит Бутч, показывая на бэби, когда Гарри открывает рот.
   -- Послушай-ка, Бутч, -- говорит топотом Гарри, -- мы можем взять бэби с нами и ты будешь одновременно работать и смотреть за ним.
   -- Здорово, -- шепчет Большой Бутч, -- это, действительно, идея. Идем в дом и обсудим это.
   Он поднимает бэби и ведет нас к себе и ставит нам прекрасное пиво, слегка хмельное, и мы садимся в кухне и пережевываем шепотом дело. В кухне стоит детская кроватка, Бутч кладет бэби в нее, и он продолжает дрыхнуть. Фактически он спит так крепко, что я начинаю подозревать, что Большой Бутч дал ему пива с алкоголем, которым он потчует нас, потому что и я чувствую себя уже слегка обалделым и сонным.
   Наконец, Бутч говорит, что раз он может взять с собой Джона Игаатиуса Юниора, он не видит причин, препятствующих ему взломать сейф. Но он заявляет, что должен получить еще лишних пять процентов, чтобы положить их в банк на имя бэби, когда он вернется с дела, чтобы оградить себя от нападок любящей жены за вынос бэби на ночной воздух. Гарри Лошадь говорит, что, пожалуй, это будет уж слишком, но Джон Испанец--по-видимому, шикарный парень! -- просто сказал, что не надо ущемлять интересы бэби. Маленький Исадор также присоединяется к его мнению.
   Тогда Гарри Лошадь соглашается прибавить 5 процентов. Они решают не выходить из дому до полуночи и, таким образом, у нас есть в запасе много свободного времени. Большой Бутч достает еще пива, а затем идет искать инструменты, которыми он взламывал сейфы, и он говорит, что он не видел их со дня рождения ребенка, когда мастерил ими же кроватку для сына.
   Наступает удобное время попрощаться со всеми. Но что удерживает меня там, я не могу объяснить вам и сейчас. Мне лично никогда не приходилось участвовать во взломе сейфа, тем более в обществе ребенка, потому что я считаю такие поступки очень бесчестными А что потом случилось, я все ставлю в вину крепкому пиву. Я прямо сам удивляюсь, как я оказался в такси около часу ночи с парнями из Бруклина и Большим Бутчем с бэби.
   Бутч заворачивает своего Джона в одеяло, и он продолжат крепко спать. Бутч берег с собой сумку с инструментами и что-то, что выглядит, как большая плоская книга, а перед тем, как мы выходим из дому, он вручает мне пакет и говорит, чтоб я был очень осторожен с ним. Он дает другой, поменьше, Маленькому Исадору, который тот засовывает в карман и, в это время, что то в пакете блеет, как овца, и Большой Бутч приходит в негодование. Оказывается, что Исадор смял куклу Джона Игнатауса Юниора, которая говорит "мама", если вы ее надавливаете. Похоже на то, что Большой Бутч воображает, что его бэби захочет поиграть с чем-нибудь, когда вдруг проснется. Счастье Маленького Исадора, что кукла продолжает говорить "мама", иначе Маленький Исадор имел бы шанс получить хорошую затрещину.
   Мы приказываем такси не доезжать до того места, куда мы направляемся, и проходим остальной путь парами. Я иду с Бутчем, неся свой пакет, а Бутч тащит бэби, сумку и плоскую вещь, похожую на книгу. В это время на 18-ой улице так тихо, что вы можете слышать собственные мысли и мои говорят мне совершенно ясно, что я круглый идиот, ввязавшись в подобную работу, да еще с ребенком вдобавок, и все же, я продолжаю идти, что может служить вам прекрасным доказательством моей глупости. На 18-ой улице встречается очень мало людей. Один из этих немногих жирный парень, прислонившийся к зданию, который почему-то поспешно идёт в другую сторону, как только замечает нас. этот жирный парень -- сторож конторы угольной компании и личный друг Гарри Лошади и этим объясняется его стремительный уход при виде нас.
   Перед тем, как мы отправились на дело, было условлено, что Гарри и Джон Испанец должны остаться снаружи, как сторожа в то время, как с Бутчем, вскрывающим сейф, будет Маленький Исадор. Но никто ничего не сказал обо мне. Я вижу, что никого не интересует моя роль, и я остаюсь посторонним зрителем. Но Бутч дал мне нести пакет, значит, он хочет, чтобы я был с ним.
   Нам не стоит никаких хлопот проникнуть в контору угольной компании, находящейся на первом этаже, потому что сторож оставил открытым главный вход. Этот сторож, действительно, чрезвычайно обязательный человек. Он медленно возвращается к Гарри и Джону и позволяет им крепко себя связать, засунуть носовой платок себе в рот и оставить лежать за углом дома конторы, чтобы никто не подумал, что он принимал какое-либо участие во взломе сейфа, если случится, что начнут интересоваться этим делом. Контора выходит на улицу и сейф, который надо вскрывать, стоит у задней стены комнаты как раз против окон. Над сейфом горит тусклая электрическая лампочка, чтобы сторож, проходя мимо, мог все время видеть сейф, если он не слепой, конечно. Это невысокий и небольшой сейф, и я замечаю, что при виде его Большой Бутч глупо ухмыляется и я делаю вывод, что это неважнецкий сейф, именно такой, каким его обрисовал Гарри Лошадь,
   Итак, как только Большой Бутч, бэби, Маленький Исадор и я входим в контору, Большой Бутч идет к сейфу и разворачивает то, что я принимал за толстую плоскую книгу. эт0 оказывается чем-то вроде ширмы, разрисованной с одной стороны точно так же, как передняя часть сейфа. Большой Бутч ставит эту ширму на пол перед настоящим сейфом, оставляя между ними широкое пространство. Мне теперь ясно, что ширма должна оградить Бутча от взглядов проходящих по улице, потому что он трудится над взломом сейфа и нуждается в полном уединении.
   Большой Бутч кладет Джона Игнатиуса Юниора на пол, на одеяло за ширмой, вынимает из сумки свои инструменты и тотчас же принимается за работу. Маленький Исадор и я отходим в темный угол комнаты, потому что для нас всех нет места за ширмой. Тем не менее мы можем рассмотреть все, что делает Большой Бутч. Этим я хочу сказать, что, хотя я никогда не видел профессионального взломщика за работой и не хотел бы в будущем видеть, этот Бутч работает, как артист. Он начинает просверливать сейф вокруг сложного комбинированного замка, работая очень быстро и спокойно. Вдруг Джон Игнатиус Юниор садится на одеяле и поднимает визг. Конечно, это меня очень волнует и лично я с удовольствием стукнул бы Джона чем-нибудь, потому что я достаточно нервный для этого. Но этот визг, по-видимому, совсем не раздражает Бутча. Он кладет на пол свои инструменты, поднимает Джона и начинает ему шептать: "Муки, туки, куки, тут, тут, тут, твой папа!"
   Для меня это бормотание звучит чрезвычайно бессмысленно при данных обстоятельствах, не производит оно никакого впечатления и на самого бэби. Он продолжает визжать и даже чересчур громко, потому что Гарри Лошадь и Джон Испанец стали прогуливаться под окнами с очень взволнованным видом. Большой Бутч подбрасывает Джона и продолжает говорить ему что-то шепотом, что, по моему, ниже достоинства перворазрядного взломщика. Наконец, Бутч просит меня передать ему пакет, который я нес. Он открывает пакет, и я вижу там не что иное, как соску, и бутылку, полную молока. Кроме того, там жестяная кастрюлька и Бутч протягивает ее мне и шепчет, чтоб я нашел водопроводный кран и принес воды. Я иду, спотыкаясь в темноте, в комнату за конторой и оббиваю себе все ноги прежде, чем нахожу кран и наполняю кастрюльку водой. Я приношу ее Большому Бутчу. Он садится на корточки, держа бэби одной рукой, а другой вынимает спиртовку с сухим спиртом, зажигает и подогревает воду, в которую поставлена бутылка.
   Большой Бутч опускает палец в кастрюльку, чтоб следить за нагреванием воды и время от времени берет в рот резиновую соску и тянет из нее, чтоб проверить, теплоту молока, делая это точно так же, как девицы, имеющие детей. Очевидно, молоко в порядке, и Большой Бутч протягивает Джону бутылку. Малютка хватает ее обеими руками и начинает сосать прямо-таки с деловым видом. Естественно, он перестает скулить, Бутч возвращается к своей работе в то время, как его ребенок сидит на одеяле, тянет молоко и выглядит более мудрым, чем сотня сов.
   Ясно, что сейф сложнее, чем кто-нибудь предполагал или инструменты Бутча не так уж хороши. Возможно, они постарели, заржавели и могут служить теперь только для сооружения второй детской кроватки, потому что он сверлит без конца, покрываясь потом, но не достигая ничего. Бутч потом объяснял мне, что он был первым парнем в этой стране, взламывающим сейфы без взрыва, но, он говорит, для того, чтоб чисто сделать эту работу, нужно знать сейфы и задвижки замка, а, оказалось, что это особенный сейф, совершенно неизвестный ему, хотя и старого образца. Видимо, не хватало ему теперь и навыка в работе.
   В это самое время Джон кончает свою бутылку и начинает бормотать опять, тогда Большой Бутч дает ему поиграть одним из инструментов. А когда он ему нужен для работы, и он пытается взять его у бэби обратно, то бэби начинает сильно верещать, Бутч оставляет ему инструмент, но потом ему удается выкрасть-таки его незаметно и все это, конечно, задерживает дело.
   В конце концов Большой Бутч бросает попытку взломать сейф и шепчет нам, что он хочет подложить немного динамита, чтоб ослабить замок. Мы все очень рады этому. Нам уже надоело присутствовать при всем этом и слушать писк и визг Джона Игнатиуса Юниора, а я лично мечтаю о своей постели и доме.
   Итак, Бутч щупает свою сумку, ища маленькую бутылочку с каким-то взрывчатым веществом, чтоб расшатать замок сейфа. Сперва он никак не может отыскать ее, а затем обнаруживает ее у Джона Игнатиуса Юниора, который грызет ее пробку и Бутчу приходится выдержать настоящий бой, чтобы отнять опасную игрушку у бэби.
   Наконец, он кладет взрывчатое вещество в одну из дырок, просверленных около комбинированного замка сейфа, а затем вставляет фитиль. Перед тем, как зажечь его, Бутч берет Джона Игнатиуса Юниора и вручает его Маленькому Исадору и говорит нам пройти в комнату за конторой. Маленький Исадор, по-видимому, не очень нравится сыну Бутча, Он начинает вертеться на его руках, отчаянно вопит, но вдруг затихает. Что-то подсказывает мне, что Маленький Исадор зажимает рукой рот Джона.
   Вскоре Бутч присоединяется к нам и как только он берет сына, раздаются снова пронзительные звуки и, я полагаю, счастье Маленького Исадора, что бэби еще не может ничего рассказать Бутчу.
   -- Я подложил всего щепотку динамита и это сделает не больше шума, чем щелчок пальцами,--говорит Бутч.
   Но секундой позже из конторы раздается оглушительный взрыв, все здание дрожит, а Джон Игнатиус Юниор громко смеется. Надо полагать, он вспоминает 4-ое июля [Праздник по поводу объявления независимости Соедин. Штатов].
   -- Вероятно, я подложил его слишком много, -- говорит Большой Бутч и затем бросается в контору, а мы -- Маленький Исадор и я -- следуем за ним, в то время, как Джон продолжает радостно хохотать.
   Дверца сейфа качается на петлях и все помещение выглядит, как после аварии, но Большой Бутч, не теряя времени, засовывает руки в сейф, хватает две большие связки наличных денег и засовывает их за пазуху.
   Когда мы выходим на улицу, Гарри Лошадь и Испанец Джон подбегают очень взбудораженные, и Гарри говорит Большому Бутчу что-то в этом роде: "Что ты задумал сделать, -- говорит он, -- разбудить весь город, что ли?".
   -- Ну, -- говорит Бутч, -- возможно, заряд был слишком сильный, но ведь никто не приходит. Итак, ты и Испанец Джон идите к 8-ой Авеню, а мы, остальные, пойдем в направлении к 7-ой и вы шагайте спокойно, как люди, занятые своими собственными делами и тогда все будет в порядке
   Но мне кажется, что Маленький Исадор устал от компании Джона Игнатиуса Юниора, потому что он говорит, что пойдет с Гарри и таким образом мы остаемся втроем: Большой Бутч с бэби и я, и идем себе потихоньку, как вдруг двое лягавых прибегают и стреляют из за угла по направлению ушедших -- Гарри Лошади и Испанца Джона. Появление лягавых вызвано, по-видимому, тем, что они услышали землетрясение, устроенное Бутчем и явились на расследование.
   Но дело в том, что если бы Гарри Лошадь и другие два продолжали идти спокойно, как говорил им Бутч, лягавые пропустили бы их, так как не могло же им прийти в голову, что где-то тут по соседству кто-то взорвал сейф. Но как только Гарри Лошадь замечает лягавых, он теряет рассудок, выхватывает револьвер и бросается, стреляя, наутек, а Испанец Джон не может придумать ничего умней, как последовать примеру Гарри.
   В следующий же момент двое лягавых уже лежат убитые на земле, но другие появляются со всех сторон, дуя в свистки и отстреливаясь. Все лихорадочно возбуждены, особенно когда лягавые, которым не удалось настигнуть Гарри Лошадь, Маленького Исадора и Испанца Джона, отправляются рыскать вокруг и натыкаются на сторожа-корешка Гарри, крепко связанного и лежащего там, где его оставили, и объясняющего, что какие-то негодяи взорвали сейф, который он так тщательно охранял.
   Во время всех этих событий мы с Большим Бутчем продолжаем идти в другом направлении к 7-ой Авеню, и Джон, которого несет Бутч, очень громко вопит. По-видимому, он до сих пор вспоминает о треске от взрыва и хочет еще раз услышать этот ужасный шум. Он так орет, проклятый ребенок, что я утверждаю: он побил рекорд по части визжания. Большой Бутч говорит, обращаясь ко мне:
   -- Я не побегу, потому что, если лягавые увидят меня бегущим, они будут стрелять, и вполне возможно, заденут Джона Игнатиуcа Юниора, и, кроме того, мой бег растрясет молоко в Джоне и он заболеет. Моя старуха постоянно предупреждает меня, чтоб я никогда не тряс Джона, когда он надуется молоком.
   -- Ну, Бутч, -- говорю я, -- во мне нет молока, и я не боюсь растрясти его и заболеть, поэтому не думаешь ли ты, что я могу улепетнуть, зайдя за первый угол.
   Но тут как раз из-за угла 7-ой Авеню, к которой мы приближаемся, выходят два или три лягавых и между ними большой толстый сержант. Один из лягавых, задыхаясь от беготни, объясняет сержанту, что кто-то взорвал сейф и, убив двух лягавых, скрылся. А тут как раз Большой Бутч с Джоном на руках и 20000 долларов за пазухой и со своим сомнительным прошлым, шагающий им навстречу.
   Мне, право, очень жалко Большого Бутча и самого себя, и я говорю себе, что если я выскочу из всего этого, то весь остаток своей жизни я проведу только в компании священников. Я вспоминаю, что у меня тогда мелькала мысль и о том, что я в лучшем положении, чем Бутч, потому что мне не придется, как ему, провести весь остаток жизни в Синг-Синге. Кроме того, меня интересовало, что они сделают с Джоном Игнатиусом Юниором, который продолжает надрываться от плача в то время, как Бутч приговаривает: "Кука, тука. вот так штука! Тут, тут, тут, папка тут".
   Затем я слышу, как один из лягавых говорит толстому сержанту:
   -- Лучше всего арестовать этого парня. Он должен быть замешан в это дело.
   Да, я вижу, что настал конец для нас всех, когда толстый сержант подходит к Большому Бутчу, но, вместо того, чтоб схватить его, толстый сержант только указывает на Джона Игнатиуса Юниора и спрашивает очень сочувственно:
   -- Зубы?
   -- Нет, -- говорит Большой Бутч, -- не зубы. Колики в животе. Я только что стянул доктора с кровати, чтоб он помог чем-нибудь бэби, и мы идем в аптеку за лекарством.
   Конечно, я очень поражен таким заявлением, потому что я не доктор и колики Джона меня не касаются ничуть; я только волнуюсь, чтоб они не спросили мой паспорт, но в это время сержант говорит:
   -- Дело дрянь. Я знаю, что это такое. Дома у меня трое. Но, -- говорит он, -- это скорей зубы, а не колики в животе.
   Затем, когда мы идем дальше по своим делам, я слышу, как толстый сержант говорит лягавому очень саркастически:
   -- Итак, по-вашему, парень с бэби на руках взрывает сейфы? Да, вы, несомненно, будете великим сыщиком!
   Я не вижу Большого Бутча в течение нескольких дней после того, как я узнал, что Гарри Лошадь, Маленький Исадор и Испанец Джон возвратились благополучно на Бруклин, не считая того, что их слегка поцарапали там и тут лягавые, стрелявшие в них.
   Я не хотел бы видеть Большого Бутча еще много лет, если бы это зависело от меня, но он однажды вечером сам заходит ко мне, видимо, чем-то чрезвычайно довольный.
   -- Послушай, -- говорит Большой Бутч, -- ты ведь знаешь, что я неважного мнения о познаниях лягавых, но я хочу сказать, что этот толстый сержант, на которого мы натолкнулись, действительно, дошлый парень. Он был совершенно прав, говоря, что у Джона Игнатиуса Юниора болели зубы, потому что как раз вчера у него прорезался первый зуб.

------------------------------------------------------------------------

   Источник текста: Рассказ: Пер. с англ. / Деймон Реньян. -- [München], 1947. -- 90 с.; 16 см.
   
   
   
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru