Реньян Даймон
Честный парень

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    A Very Honorable Guy.
    Русский перевод 1947 г. (без указания переводчика).

Даймон Реньян.
Честный парень

   В течение восьми или десяти лет я знал Самуила Ножище. Он всегда околачивался на Бродвее, всюду попадаясь мне на глаза, но я никогда не вел с ним никаких дел, считая его ничего не стоящим парнем. Прежде всего Самуил Ножище беден, как церковная мышь и нет никакого смысла быть близким с такими, как он, т. к. вам нечего получить от того, кто и сам ничего не имеет. Поэтому, хотя от души жаль бедняков и я желаю им разбогатеть, сам я не люблю околачиваться около них.
   Как-то очень давно какой-то мудрый старик сказал мне:
   -- Мой мальчик, старайся всегда тереться возле тех, кто имеет много денег, какая то часть перепадет и тебе.
   Таким образом, во все годы, прожитые мною в этом городе, я крутился возле парней, делающих большие дела и с туго набитыми карманами, избегая мелких мошенников и разорившихся. А Самуил Ножище всегда был самым неимущим во всем городе. Это -- большой тучный парень с тройным подбородком и странными ногами. Его ноги слишком велики даже и для очень высокого парня. Давид Франт говорит, что Ножище носит на ногах вместо ботинок футляры для скрипок. Разумеется, это неправда, т. к. футляры обыкновенных скрипок были бы малы для него. Однажды: я видел Ножище в Хот Боксе, танцующего с Хортенс Хэссувей, которая подвизается в "Скэндэлс" Жоржа Белого. И как вы думаете, что она делала? Она во время танца преспокойно стояла на ногах Самуила Ножище, не заметившего ничего. Правда, у него мелькнула мысль, что его старые гондолы сегодня почему то немножко тяжелей, чем обычно и поэтому труднее шагать. А надо сказать, что Хорстенс не какая-нибудь тощая малокровная девица, а весит по меньшей мере 150 фунтов.
   У Хортенс золотые волосы и она очень болтлива. Ее настоящее имя Анна О'Бриен. Она сама из Ньюворка и ее папаша Скуш О'Бриен имеет там свою карету, которой классно управляет. Впрочем, дочка кучера подходит так же, как и любая для Скэндэлс Жоржа Белого до тех пор, пока ее внешность будет о'кэй. Пока же никто не слышал жалоб постоянных посетителей клуба на Хортенс по этому поводу. Вся ее работа заключается в том, чтобы ходить по подмосткам Жоржа Белого, одетой до минимума, что всегда все очень одобряют, и объявлять следующий номер программы. Я лично никогда не обращал внимания на Хортенс, т. к. находил ее слишком недоступной. Я часто встречал ее в ночных ресторанах и обычно на ней было множество браслетов с бриллиантами, меха и тому подобные вещiи, что по-моему было очень неплохо для дочери кучера из Ньюворка.
   Самуил Ножище никогда не мог понять, почему столько девиц, не считая Хортенс, хотели танцевать с ним. Он пытался объяснить это своим искусством и был очень огорчен, когда Генри, главный официант Хот Бокса попросил его танцевать только 10 танцев, т. к. ноги Самуила занимают столько места, что другим негде двигаться. Я должен вам сказать еще, кое-что о ногах Самуила, потому что это действительно необыкновенные ноги. Он их очень широко раскидывает в разные стороны и, если Ножище стоит на углу улицы, очень трудно определить по постановке его ног, куда он направляется. Поэтому много парней, шляющихся вокруг ресторана Минди, видя стоящего Ножище, часто идут на пари, в какую сторону он пойдет.
   -- Что делает Самуил Ножище, чтобы добывать себе пропитание? -- спросите вы.
   То же самое, что и множество других парней, -- околачивается на бегах, принимает участие в азартных играх на небольшие ставки, заключает пари на маленькие суммы и т.д., но за всю свою жизнь он никогда не был при деньгах. Он вечно в долгах и волнуется, чтобы выплатить их в срок. Единственно, что хорошо в Ножище, это его абсолютная честность в отношении своих долгов и, если он Должен, он платит, когда может. Все скажут, нам это. Правда, что каждый бродяга должен так поступать, чтоб не потерять кредита. Но, не смотря на это, вы будете поражены, Узнав, как много парней забывают платить свои долги.
   Благодаря тому, что слову Ножища все верят, он всегда имеет возможность перехватить деньжат даже у Мозговитого, хотя последний не из тех парней, у которых легко получить деньги. Если Мозговитый дает кому нибудь деньги, он хочет точно знать, когда ему их вернут и, если обещают, что это будет в пять часов дня в четверг, лучше не приходить в пять часов одна минута, т. к. Мозговитый будет считать такого парня неисправимым неплательщиком и никогда уже больше не даст ему взаймы. А, когда парень теряет доверие Мозговитого, ему приходится туго в этом городе, т. к. только у одного Мозговитого всегда есть деньги. Кроме того, с не платящими Мозговитому во время случаются странные вещи. Им разбивают носы, ломают ноги и наносят другие увечья, потому что вокруг Мозговитого всегда есть парни, готовые с охотой помочь ему. Настоящ ее имя Мозговитого -- Арманд Розенталь, но его прозвали так за его ум. Он хорошо известен всем в городе, как крупный игрок, но никто не знает, сколько именно у него денег, вероятней всего им нет счета, т. к. сколько бы денег ни было у парней, окружающих его, все они в конце концов попадают к нему. Когда-нибудь я расскажу вам больше об этом парне, не сейчас речь идет не о нем, а о Самуиле Ножище.
   Это все произошло в одну из очень суровых зим в Нью-Йорке, когда все, кто имел деньги, покинул город, чтобы пожить в Майами, Гаване, Новом Орлеане и в городе остались одни бедняки.
   Однажды; вечером в ресторане Минди я встречаюсь с Самуилом Ножище, весьма грустно настроеннымi. Он спрашивает, нет ли у меня при себе пяти долларов, но я, конечно, не собираюсь давать такому парню, как Ножище пять долларов и тогда он идет на компромисс и просит у меня в долг всего лишь два. Я вижу, что дела его очень плохи, раз он так быстро спускает с пяти на два.
   -- Я совсем без денег, -- говорит Самуил, а у меня очень жестокая возлюбленная, не желающая слушать никаких доводов. Она обещает прогнать меня, если я не изобрету чего-нибудь. Мне никогда еще не приходилось так худо и я боюсь, что я с отчаянья выкину что-нибудь.
   Я не могу представить, на что может толкнуть Самуила безденежье, разве что на работу, хотя я уверен, что он ни за что не пойдет на это, чтоб с ним не случилось. За много лет я не встретил ни одного бедняка на Бродвее, дошедшего до такого отчаяния, чтоб работать. Однажды я слушал, что Давид Франт предложил работу Самуилу Ножище. Он должен был за очень хорошую плату возить ром в Филли. Ножище, разумеется, отказался от этого, говоря, что не может быть все время на воздухе и, кроме того, он слышал, что продажа рома нелегальна и может упечь парня в тюрьму.
   -- Мозговитый все еще в городе, -- говорю я Самуилу. -- Почему же ты не займешь у него? Ведь у тебя с ним все в порядке.
   -- В этом и есть главная загвоздка, -- отвечает Ножище. -- Я должен Мозговитому 100 долларов, которые мне нужно уплатить ему в понедельник в четыре часа утра, но я не могу себе представить, где я достану их и еще 10 в виде процента за заем.
   -- Что же ты думаешь предпринять, ведь сегодня уже вторник? -- спрашиваю я, видя, что у Самуила очень дало времени для приобретения такой суммы.
   -- Я думаю покончить с собой, -- уныло говорит он. -- Я никому не причиню этим никакого зла. У меня нет ни семьи, ни друзей и мир легко обойдется без меня. Да, я думаю о том, чтобы размозжить себе голову.
   -- Самоубийство запрещено в этом городе законом, -- говорю я, -- впрочем, что может сделать закон с мертвым парнем, я никогда не мог себе представить.
   -- Мне все равно, -- говорит Ножище. -- Я болен и устал от всего этого. Особенно же я устал быть нищим. Я никогда не имел больше нескольких центов в моих карманах. Все, что я ни предпринимаю, терпит поражение. Меня удерживает от самоубийства только мой долг Мозговитому, потому что я не хочу, чтоб он сказал, что я непорядочный парень. Но самое главное и тяжелое для меня, это моя любовь к Хортенс.
   -- Хортенс? -- говорю я, действительно удивленный. -- Хортенс ведь только большая...
   -- Замолчи, -- прерывает меня Ножище, -- Я не хочу слышать ничего дурного о ней, потому что я люблю ее и я не хочу и не могу жить без нее.
   -- Хорошо, -- говорю я, --- но как же Хортенс относится к твоей любви?
   -- Она ничего не знает о ней. Я боюсь сказать ей это, т. к. тогда она, конечно, будет ждать от меня браслетов с бриллиантами, а я ведь не могу купить их. Но я думаю, что я ей больше, чем нравлюсь, т. к. она на меня смотрит очень определенно. Но, -- продолжает Самуил, -- есть еще парень, который любит ее и покупает ей браслеты и прочее, что мне очень больно. Я не знаю, кто он и не думаю, чтоб он значил что-нибудь для Хортенс, но, конечно, каждая девушка должна ценить парня, делающего ей подарки. Поэтому я считаю, что мне ничего не остается, как покончить жизнь самоубийством.
   Конечно, я не принимаю всерьез все, что говорит мне Ножище о всех его бедах, считая, что он как-нибудь вырвется. Прийдя следующей ночью в ресторан Минди, я вижу сияющего Ножище, входящего тоже туда, и решаю, что он наскреб где-то деньжат, потому что он выступает, как парень, обладающий 65 долларами. Но, оказывается, ему всего-навсего пришла в голову блестящая мысль, а по-моему, на свете очень мало мыслей, стоящих 65 долларов.
   -- Я лежал сегодня после обеда, обдумы вая свое положение, -- говорит Ножище, - и мне пришло в голову, как достать денег, чтоб уплатить Мозговитому, другим парня; дать моей возлюбленной, а также оставить немного и себе на похороны. Я собираюсь продать свое тело.
   Разумеется, я слегка поражен таким заявлением и прошу Самуила пояснить свою мысль. Он собирается, оказывается, найти какого-нибудь доктора и продать ему, как можно дороже свой труп, который должен быть передан ему после того, как он покончит с собой, что будет сделано в назначенное время.
   -- Я знаю, --говорит Самуил, .-- что врачи ищут трупы для своей практики и, что достать хороший труп теперь не так то легко.
   -- Сколько же ты думаешь, стоит твое тело?
   -- Ну, -- говорит Ножище, -- такое большое тело, как мое, должно стоить не меньше 1000 долларов.
   -- Ножище, -- говорю я, -- это все звучит ужасно. Я лично мало знаком с таким:и делами, но я не думаю все же, чтоб врачи покупали тела на фунты. Я таки не думаю, что ты можешь получить 1000 долларов. Особенно раз ты еще жив, потому что как же может доктор быть уверен, что ты не надуешь его.
   -- Как, -- спрашивает возмущенно Ножище, -- все знают, что я плачу то, что должен. Я могу представить Мозговитого, как свидетеля и он поручится каждому, что я держу свое слово.
   Все, что говорит Самуил Ножище, звучит довольно бессмысленно и я думаю, что он уже достал где то нужную ему сумму, что случается часто с бедняками, поэтому я придаю всему этому мало значения. Но в понедельник около четырех часов появляется в ресторане Минди очень довольный Ножище с полными руками денег. Мозговитый сидит также там на своем обычном месте у стола прямо против дверей, чтоб не пропустить никого, входящего в ресторан. Ножище подходит к его столу и выкладывает перед Мозговитым 115 долларов. Последний смотрит, улыбаясь, на часы и говорит:
   -- О'кэй, Ножище, ты точен.
   Видеть улыбку на лице Мозговитого не совсем обычно, но я узнал потом, что Манни Мандельбаум проиграл ему 200 долларов, заключая с ним пари, что Ножище не принесет денег вовремя и это-то и вызвало улыбку у Мозговитого.
   -- Между прочим, -- обращается он к Ножище, -- какой то доктор звонил мне сегодня по телефону и спрашивал, можно ли верить твоему слову и тебе должно быть приятно, что я ему ответил, что ты парень на ять. Я знаю, что ты всегда исполнял свои обещания. Ты болен, что ли?
   -- Нет, -- говорит Ножище, -- я не болен. У меня небольшое дельце с доктором. Спасибо за рекомендацию.
   Затем он подходит к моему столу и я вижу еще деньги в его руках. Естественно, меня разбирает любопытство узнать, где он так разжился и постепенно он мне все рассказывает.
   -- Я привел в исполнение план, о котором говорил тебе. Я продал мое тело доктору Бодикеру, живущему на Парк Авеню, но я не получил 1000 долларов, как рассчитывал. По- видимому, трупы сейчас не в цене, т. к. их слишком много на рынке, но все же доктор Бодикер дал мне 400 долларов и я должен доставить ему мой труп втечение 30 дней. Я никогда не думал, что продажа тела причинит мне столько хлопот, -- говорит Ножище. --Три доктора напустили на меня лягавых за мое предложение, решив, что я сумасшедший, но доктор Бодикер оказался славным старым чудаком и охотно согласился вести со мной переговоры, особенно после разговора по телефону с Мозговитым. Доктор сказал, что собирает головы и уже много лет ищет именно такой формы, как моя. Но теперь я должен придумать иной способ для самоубийства. Мой план выброситься из окна не подходит доктору, ведь ему нужна моя голова целой, а не размозженной.
   --Ну, -- говорю я, -- все это до черта интересно, но, мне кажется, не идет в ногу с законом. Знает ли Мозговитый, что ты продал свой труп?
   -- Нет, конечно. Доктор Бодикер только спросил его, крепко ли мое слово. Теперь я могу дать деньги моей возлюбленной, уплатить еще кой-какие мелкие долги и чувствовать себя прекрасно то недолгое время, какое мне остается прожить в этом скверном мире.
   Но, как оказалось, Самуил Ножище не пошел сразу к своей возлюбленной. Он зашел к Джони Креков, где играют в кости со ставкой не выше 50 долларов и куда редко заходят крупные игроки. Когда Ножище вошел в помещение, Большой Ниг пытался выбросить четыре на костяшке, а все игряюпше знают, что это число редко выпадает.
   Итак, Ножище останавливается у стола и несколько минут наблюдает за Нигом. Парень, стоящий с ним рядом, предлагает ему пари на 200 против 100 долларов, что Ниг добьется четырех. Правду сказать, я лично никогда бы не оказал никому такого доверия. Конечно, Ножище скоро получает выигранные деньги и заключает новое пари, которое также выигрывает.
   Чтоб не затягивать рассказ, скажу только, что разошедшийся Самуил заключает пари направо и налево и выигрывает их одно за другим. На другой день я встречаю Ножище в Хот Боксе с его дорогой Хортенс, танцующих вместе и даже слепому видно, что у нее по меньшей мере три новых браслета с бриллиантами.
   Два дня спустя мне рассказывают, что Ножище побил Длинного Жоржа, большого игрока из Лос Анжелоса, выиграв у него 1800 долларов, хотя Ножище не имел никаких, казалось бы, шансов обыграть такого мастака так же, как я, например, чемпиона бокса, Джека Демпселя. Но, когда к парню приваливает счастье, он бросается в игру и ничего не может остановить его. То же случилось и с Ножищем и он выигрывает кучу денег.
   Однажды утром он входит в Минди и я, разумеется, направляюсь к его столу, т. к. Ножище теперь при деньгах и каждый ищет его общества. Я как раз собираюсь спросить его о его делах, хотя я и знаю, что они блестящи, когда в ресторан врывается свирепого вида старикан с лицом, покрытым серыми пасмами растрепанных волос и с глазами, сузившимися от бешенства. Ножище бледнеет при виде его, но кивает ему и парень, также кивнув ему, выходит из зала.
   -- Кто этот растрепа? -- спрашиваю я Ножище. -- Вот уже второй день как он прибегает сюда, ища кого-то и этим всех нервирует, т. к. никто не догадывается о цели его при-; ходов.
   -- Это старый доктор Бодикер, -- говори Ножище. -- Он мечется по городу, чтоб удостовериться, что я еще тут. Надо признаться это преследование очень неприятно.
   -- Чего тебе волноваться. У тебя куча денег, и ты можешь две недели наслаждаться жизнью прежде, чем этот доктор бросится на тебя.
   -- Я знаю, -- печально говорит Ножище. -- Но с тех пор, как на меня посыпались деньги, я вижу все в другом свете, чем раньше и я очень жалею, что заключил сделку с доктором. Особенно из-за Хортенс.
   -- А как твои дела с ней?
   -- Я думаю, что она начинает меня любить с тех пор, как у меня появилась возможность покупать ей больше бриллиантовых браслетов, чем покупал ей другой парень. Если б не эта история с доктором, висящаяя на шее я бы сделал ей предложение, -- говорит Ножище, -- и, возможно, она приняла бы его.
   -- В таком случае, -- говорю я, -- почему ты не пойдешь к доктору и не отдашь ему обратно деньги, сказав, что ты передумал. Впрочем, если бы он не купил твое тело, У тебя не было бы всех этих денег.
   -- Я ходил к нему, -- со слезами на глазах говорит Ножище, -- но он не желает расторгнуть договор. Он говорит, что не возьмет деньги обратно. Он хочет мое тело, т. к. моя голова очень странной формы. Я предлагал ему в четыре раза больше, но он и слышать не хочет о деньгах. Он требует, чтоб мое тело было вручено ему точно 1-го марта.
   -- Знает ли Хортенс о твоей сделке? -- спрашиваю я.
   -- О, нет, -- восклицает Ножище, -- и я никогда не скажу ей это, т. к. она решит, что я сумасшедший, а она их не любит. Она всегда мне жалуется, что другой парень, покупающий ей браслеты, называет себя сумасшедшим, потому что делает это и, если она услышит от меня то же самое, она выгонит меня.
   Признаюсь, что Ножище впутался в скверную историю, но, как помочь ему, я не знаю. На другой день я пошел было посоветоваться с моим знакомым адвокатом. По его мнению, это дело не стоило доводить до суда, да и я лично знал, что Ножище не согласился бы на это, т. к. он как-то был вызван в суд, только как необходимый свидетель, и то просидел в тюрьме 10 дней.
   Адвокат сказал мне, что Ножище может скрыться, но я лично считаю это очень позорным для него, а, кроме того, он и сам не сделает этого, пока Хортенс здесь. Я прекрасно вижу, что в одном волосе на ее голове для Ножище больше силы, чем в Атлантическом Кабеле.
   Проходит неделя. Я редко вижу Самуила Ножище, но я слышу, что он продолжает выигрывать и появляется в ночных клубах с Хортенс, у которой уже столько браслетов, что не хватает для них места на руках и она нанизывает их на щиколотки и икры, на которые, впрочем, приятно смотреть и без украшений.
   Наступает вторая неделя. Я как раз стою около ресторана Минди примерно около половины пятого утра, думая о том, что подходит срок платежа Самуила Ножище и меня разбирает любопытство, как он улизнет от доктора. В это время я слышу топот ног и вижу Ножище, мчащегося быстрей, чем такси, делающего 35 километров в час. В это время ночи нет сигнальных фонарей и движения и Ножище проносится стрелой мимо меня. Примерно на расстоянии 20-ти ярдов от него появляется растрепанный старик, в котором я узнаю доктора Бодикера. Но хуже всего то, что у него в руках большой нож и кажется, что вот-вот он настигнет убегающего.
   Я крайне поражен этим зрелищем и бегу за ними, т. к. мне ясно, что доктор решил сам добыть тело, принадлежащее ему по праву. Но я плохой бегун и они скоро исчезают из поля моего зрения, и я продолжаю следить за ними только по топоту их ног. Они поворачивают на восток и бегут по 45-ой улице, и, когда я достигаю угла, я вижу толпу перед Хот Бокс Клубом. Я догадываюсь, что она собралась там ради Самуила Ножище и доктора, которого сейчас удерживает у дверей привратник, солдат Свинэй. Ножище, по-видимому, уже проскользнул в ресторан, шепнув привратнику не впускать старика, преследующего его.
   Оказывается, Хортенс ждет Ножище в Хот Боксе и, разумеется, была очень поражена, увидев его; бледного и задыхающегося, так же, как и все остальные, включая и главного лакея Генри, который и рассказал мне все потом, т. к. я ведь находился на улице. Должен сказать, что Хортенс обладает такими же крепкими нервами, как и ее отец Скуш О'Бриен. Генри рассказал мне, что она спокойно заявила о своем желании взглянуть на парня, преследовавшего Ножище.
   -- Бог мой, Ножище, да ведь это тот сумасшедший парень, который присылает мне браслеты и хочет жениться на мне.
   -- И он же тот самый доктор, которому я продал свое тело, -- говорит Ножище и рассказывает все Хортенс.
   -- Это все из-за тебя, Хорти, -- говорит Ножище.
   Конечно, это наглая ложь, т. к. все это сделано вначале ради Мозговитого.
   -- Я люблю тебя, -- продолжает Ножище, -- и хотел достать немного денег, чтоб ты хорошо пожила перед моей смертью. Если б не было этой сделки, я просил бы тебя быть моей женой.
   При этих словах Хортенс бросается в объятия Ножище, крепко целуя его безобразный портрет, и говорит:
   -- Я также люблю тебя, т. к. никто никогда не приносил для меня такой жертвы. Не беспокойся о своем обязательстве. Я выйду за тебя замуж, но сначала нам надо отделаться от того тронутого, там внизу.
   Затем Хортенс снова выглядывает из окна и кричит доктору:
   -- Уходи прочь или я запущу тебе здоровую затрещину. Уходи же, ты, сумасшедший человек!
   Но, по-видимому, один вид Хортенс приводит доктора в такое дикое состояние, что он начинает бороться с привратником еще ожесточеннее. Солдату удается, наконец, отнять у него острый нож и забросить его подальше пока он не успел еще пустить его в ход. Тогда Хортенс осматривает кухню, ища, что можно бросить в доктора Бодикера и взгляд ее падает на прекрасный окорок ветчины, который шеф только что положил на стол для приготовления сандвичей. Этого большого окорока должно было бы хватить на целый месяц, т. к. в клубе Хот Бокс ветчину обычно режут очень .тонкими ломтиками. Хортенс хватает этот окорок, подбегает к окну и, не прицеливаясь, швыряет его вниз.
   Окорок ударяет бедного доктора прямо по макушке. Старик не падает, но начинает шататься и у него, как у пьяного, подгибаются ноги. Я хочу помочь ему, т. к. мне становится жалко старика и, кроме того, я считаю, что гадко со стороны Хортенс швырять в кого бы то ни было ветчиной.
   Итак, я беру на себя заботы о старом докторе, веду его обратно по Бродвею в ресторан Минди, где я усаживаю его и даю ему чашку кофе и Бисмарковскую селедку, чтобы оживить его в то время, как толпа собирается вокруг нас, сочувственно смотря на доктора.
   -- Мои друзья, -- говорит, наконец, доктор, обводя взглядом окружающих его людей. -- Перед вами человек с разбитым сердцем. Я люблю Хортенс, я полюбил ее с первого взгляда, увидев ее на сцене Скэндэлса. Я хотел жениться на ней, т. к. я давно уже вдовец, но почему то мысль о возможности моей женитьбы на ком бы то ни было никогда не приходит в голову ни моим сыновьям, ни дочерям. Сказать правду, -- говорит доктор, понижая голос до шопота, -- иногда, когда я собираюсь жениться, они грозят запереть меня. Поэтому, конечно, я никогда не говорил им о Хортенс, потому что я боялся, они будут пытаться отговорить меня. Но я люблю ее всей душей и посылал ей много красивых подарков, хотя я и не мог видеть ее часто из-за моих родственников. Затем я узнал, что Хортенс интересуется этим Самуилом Ножище. Я безумно ревнив, -- продолжает доктор, -- но я не знал, что предпринять. И вдруг судьба посылает ко мне Ножище, предлагающего мне купить его тело. Я давно уже не практикую, но у меня есть на всякий случай контора на Парк Авеню и туда приходит Ножище. Сначала я думаю, что он сумасшедший, но он направляет меня к мистеру Арманду Розенталь, крупному спортсмену, который заверяет меня, что Ножище здоров. Мне приходит в голову заключить сделку с Самуилом на покупку его тела, он подождет, пока придет срок расплаты, а затем убежит. прочь и я никогда не буду волноваться из-за соперника. Но он не уезжает. Увы: я не учел силu любви!
   Наконец, в припадке ревности я, обезумев, бросаюсь за ним с ножом, рассчитывая этим выгнать его из города. Но слишком поздно. Я вижу, как его любит Хортенс, иначе она не запустила бы в меня окороком, чтоб защитись своего возлюбленного. Да, господа, -- говорит доктор. -- Я уничтожен, к тому же у меня огромная шишка на голове. Кроме того у Хортенс все мои подарки, а у Самуила Ножище мои деньги. Одним словом, хуже не может быть. Я только мечтаю, чтоб моя дочь Элоиз не узнала обо всем этом, иначе она будет так же бесноваться, как тогда, когда я хотел жениться на красивой девушке, работающей на фабрике сигар.
   При этих словах доктор едва сдерживает слезы и все мы очень жалеем его. В это время выступает вперед Мозговитый.
   -- Не беспокойтесь о ваших подарках и деньгах, -- говорит он. -- Я приведу все в порядок, потому что это я ручался вам за Самуила Ножище. Первый раз в жизни я ошибся в парне и должен платить за это, но Ножище придется плохо, когда я найду его. В этом деле меня, конечно, не интересует никакая баба, а это всегда имеет большое значение, и я могу быть трезв и справедлив. Но, -- громко продолжает Мозговитый так, чтоб все его могли слышать, -- Самуил Ножище грязный мошенник, не отдавший вам свое тело, как было условлено. Пока я буду жив, он больше не получит от меня ни одного доллара и никто из тех, кто меня знает, больше за него не поручится. Его репутация навсегда подмочена на Бродвее.
   Но, по-моему, Самуилу Ножище и Хортенс наплевать на это. Я слышал, что они уехали в Нью-Джерси, где даже парни Мозговитого не могут их беспокоить. Я слышал также, что они воспитывают своих бесчисленных детей, а все браслеты Хортенс пошли на покупку акций, что я считаю весьма разумным.

---------------------------------------------------------------------------------------

   Источник текста: Маленькая мисс Маркер(Little miss Marker). Рассказы / Даймон Реньян. -- [Б.м.]: Родина, 1947. -- 93 с.; 15 см.
   
   
   
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru