# Маленькая мисс Маркер

Даймон Реньян

Little Miss Markers.

Русский перевод 1947 г. (без указания переводчика).

В Голливуде рассказ экранизировался четыре раза: в 1934, 1949, 1962 и 1980-м годах.

## Даймон Реньян. Маленькая мисс Маркер


Однажды, около семи часов вечера, обитатели Бродвея собрались перед рестораном Минди. Они стояли там, мирно толкуя о том, о сем, в частности же о неудачной игре на сегодняшних послеобеденных скачках, как вдруг на улице появился парень, носящий кличку "Скорбящий" с маленькой девочкой, крепко уцепившейся за его большой палец.

Этого парня прозвали "Скорбящий", т. к. он всегда находился в удрученном настроении, не имея даже никаких причин на это. Если же кто-либо хотел занять у него деньги, то тогда скорбь его становилась безграничной. В ответ на такую чудовищную просьбу Скорбящий обрисовывал свои материальные дела в таких мрачных красках, что, если проситель не разражался слезами, значит у него действительно был камень вместо сердца. Регрет, играющий на скачках, рассказывал мне, что он сам однажды пытался занять у Скорбящего 10 долларов, но, слушая повествования Скорбящего о том, как тяжело ему приходится, так расчувствовался, что одолжил эти деньги у кого то другого и отдал их Скорбящему, хотя Регрет, как и все, знал, что у Скорбящего много денег, которые он тщательно прячет где-то.

Скорбящий -- высокий, очень худой парень с узкими алыми губами и печальным голосом. Ему, вероятно, около 50 лет и с тех пор, как я его помню, он занимается тем, что дает справки на 49 улице рядом с какой-то обжоркой. Надо сказать, что он -- лучший специалист в городе по выдаче справок о бегах. Где бы вы его ни застали, он всегда один, т. к. одиночество ему ничего не стоит, поэтому все были поражены его появлением на Бродвее в обществе маленькой девочки.

Вполне понятно, что между жителями города возникают толки и предположения, т. к. никто никогда не слышал о семье Скорбящего или о каких-либо его родственниках. Девочка, которую он привел, совсем крохотная и макушка ее головы едва доходит до колена Скорбящего. Это очень хорошенькая куколка с большими голубыми глазами, толстыми розовыми щечками и шапкой белокурых локонов, падающих на плечи. У нее очень маленькие ножки и улыбка до ушей, хотя Скорбящий тащит ее так быстро, что почти все время ее ноги волочатся по тротуару и она имеет полное право орать, а не улыбаться.

Скорбящий выглядит печальней, чем когда бы то ни было и, глядя на него, у нас сердце обливается кровью. Он подходит к Минди и делает нам знак следовать за ним. Всем ясно, что он мучится чем-то очень серьезным и многие предполагают, что он внезапно обнаружил что все его деньги оказались фальшивыми, потому что никому и в голову не может прийти, что что-нибудь иное, кроме денег, может привести Скорбящего в отчаяние.

Тем не менее пятеро из нас собираются у стола, где сидит Скорбящий рядом с девочкой, и он нам выкладывает поразительные вещи. Сегодня рано утром молодой парень, игравший на бегах вместе со Скорбящим в продолжение нескольких дней, врывается в его контору, находящуюся рядом с обжоркой, ведя с собой маленькую девочку и. спрашивает у него, сколько еще осталось времен, чтобы успеть поставить ставку в тотализаторе на бегах в Эмпайре. Парень выглядел очень подавленным, когда узнал, что в его распоряжении всего навсего 25 минут, после чего ставки уже не будут приниматься, т. к., как он объяснил Скорбящему, он знает, какая лошадь прийдет сегодня первой. Он получил эти верные сведения вчера от парня, находящегося в близком приятельстве с другом лакея жокея Воркмана.

Молодой парень говорит, что он предполагал поставить 100 долларов на эту надежную лошадь, но, т. к., ложась спать, он не имел их при себе, он решил рано утром поехать к парню, живущему на 40-й улице, одолжившему бы ему эти деньги. Оказалось, однако, что он проспал, и теперь так поздно, что он вряд ли успеет смотаться туда и обратно. Эта, действительно, очень печальная история, разумеется, произвела на Скорбящего мало впечатления, хотя он все же впадает заранее в уныние, боясь, что у него попросят деньги.

Молодой парень говорит Скорбящему, что он все же попытается достать деньги у приятеля на 40-й улице и вернуться вовремя, т. к., по его словам, пропустить такую блестящую возможность равносильно преступлению. Но, -- говорит он Скорбящему, -- чтоб быть уверенным, что я не пропущу срока, вы сразу отметите в книге, мою ставку в 100 долларов, а я вам для верности оставляю ребенка в залог.

Обычно просить у Скорбящего вписать ставку без наличных денег считается безумием, т. к. он не сделал бы это и для самого миллионера Эндрю Меллон. И, пользуясь случаем, Скорбящий перевернет вам всю душу, рассказывая о богадельнях, в которых содержатся несчастные маркеры, в свое время вписывавшие ставки без наличного расчета. Но тут случилось так, что пора было открывать контору и он был занят, кроме того, молодой парень в продолжение нескольких дней был постоянным посетителем бегов и имел честное лицо, а, главное, Скорбящий считал, что парень должен будет во что бы то ни стало выкупить ребенка. К тому же, хоть Скорбящий и мало разбирался в детях, он считал, что малютка безусловно стоила 100 долларов, если не больше.

Итак, он кивает головой в знак согласия и парень вылетает из помещения на поиски денег, посадив девочку на стул в то время, как Скорбящий вписывает ставку в 100 долларов на верную лошадь по имени Колд Кате. Затем Скорбящий забывает обо всем этом. Малютка сидит тихонько, как мышь, улыбаясь посетителям Скорбящего, включая и Чинка из обжорки, который входит время от времени, чтоб сыграть на бегах.

Только днем, когда Клод Кате терпит полное поражение и приходит даже не пятой, Скорбящий внезапно осознает исчезновение парня и видит девочку, все еще сидящую у стола, и играющую сейчас острым кухонным ножом, который ей дал, Чинк из обжорки, чтоб развлечь ее немного.

Наконец, наступает время закрывать контору, а девочка все еще там и Скорбящему ничего не остается, как взять ее с собой в Минди, чтоб посоветоваться обо всем с другими парням. Оставить -девочку в конторе он не решается, потому что он никому не доверяет, включая и самого себя.

-- Ну, -- говорит Скорбящий, закончив свое повествование, -- что вы об этом думаете?

Правду сказать, до этой минуты никто из нас не знал, что будет втянут в эту историю и мне лично совсем не хотелось бы принимать. в ней участие, но Большой Ниг, игрок в кости, говорит следующее:

-- Если эта куколка сидела в твоем помещении целый день, то самое лучшее дать ей что-нибудь пожевать, т. к. у нее, вероятно, живот ссохся от голода.

Это поистине прекрасная мысль и Скорбящий заказывает несколько порций жирной ветчины и кислой капусты, что считается в Минди шикарным блюдом. Малютка в восторге запихивает ручонками все это в рот в то время, как жирная гусыня за соседним столом шипит, что невозможно набивать ребенка такой ужасной пищей в такое к тому же позднее время и затем интересуется, где ее мама.

-- Эй ты, -- говорит жирной гусыне Большой Ниг, -- я слышал, что есть бабы, любящие совать нос не в свое дело и за это получающие по заслугам, но ты нас натолкнула на верную мысль. -- И он обращается к девочке, -- послушай-ка, где твоя мама?

Но, по-видимому, малютка или не знает об этом, или не хочет давать прилюдно объяснений, потому что она только качает головой, улыбаясь Большому Нигу, т. к. ее рот полон ветчиной и кислой капустой, и она не может сказать ни слова.

-- Как тебя зовут? -- повторяет Большой Ниг, и она говорит что-то, что, по мнению Нига, звучит, как Марки, хотя мне лично кажется, что она пытается сказать Марта. Как бы то ни было, но с этого времени мы все называем ее Марки.

-- Это хорошее прозвище, -- говорит Большой Ниг. -- Это уменьшительное от Маркер, а она, безусловно маркерская, т. к. все, что натрепал нам Скорбящий, явная ложь.

-- Впрочем, -- продолжает Большой Ниг, -- она действительно очень миленькая нарядная девочка. Сколько, же тебе лет, Марки? -- обращается он к ней, но она опять только кивает головой, а Регрет, играющий на бегах и претендующий на умение по зубам определять возраст лошади, засовывает палец в рот, чтоб дотронуться до ее коренных зубов. Малютка, по-видимому, думает, что палец Регрета кусок ветчины, и так прикусывает его, что Регрет испускает отчаянный вопль. Но он говорит, что перед тем, как она пыталась ему откусить палец, он успел ощупать достаточно и считает, что ей три, максимум четыре года, что по моему мнению вполне правдоподобно.

Как раз в это время итальянец с шарманкой останавливается против Минди и начинает играть, в это время его жена с тамбурином в руках обходит толпящихся на тротуаре. Слыша эту музыку, Марки соскакивает со стула, с плотно набитым ветчиной и кислой капустой ртом, и, поспешно прожевывая все этого, объявляет: Марки танцует.

Затем она начинает прыгать и скакать между столами, подняв ручкой свою юбку и показывая белые панталончики. Вскоре появляется сам Минди и затевает ссору по поводу того, что из его ресторана сделали танцевальный зал. Парень по имени Слип-аут, с интересом следящий за Марки, грозит разбить пакет с сахаром об голову Минди, если он будет вмешиваться не в свое дело.

Итак, Минди удаляется, ворча себе под нос, что панталоны крайне нескромное зрелище. Конечно, это ерунда, т. к. многие девицы старше Марки танцуют у Минди, чаще всего поздно ночью, заходя сюда из клубов по дороге домой, чтоб закусить. Я лично слышал, что некоторые из них и вовсе не носят никаких панталон.

Мне самому очень нравятся танцы Марки, хотя она, конечно, не Павлова. Наконец, у Марки заплетаются ноги, и она падает прямо мордочкой на пол. Но она тотчас же поднимается, улыбаясь во весь ротик, вскарабкивается снова на свой стул и вскоре крепко засыпает, прижавшись головкой к Скорбящему.

Тогда все начинают обсуждать вопрос о том, что же Скорбящему делать с девочкой. Некоторые считают, что лучше всего дать объявление в газету в столбце потерь и находок, как это делают люди, когда они находят ангорских кошек, пойнтеров или других животных, которых они не хотят держать у себя, другие говорят, что ее надо отвести в полицию. Но ни одно из этих предложений не привлекает Скорбящего. Наконец, он говорит, что возьмет ее к себе на ночь, а за это время решит, как. поступить с ней дальше.

Итак, Скорбящий берет Марки на руки и несет ее в свою грязную блошиную берлогу на 47-й улице, где он уже много лет подряд снимает комнату. Мальчик, служащий посыльным в этом доме, рассказывал потом, что Скорбящий просидел всю ночь около спящей девочки.

Неизвестно, как это случилось, но Скорбящий горячо, полюбил малышку, и это поразительно, так как до сих пор никого и ничто не любил. Но после того, как она у него переночевала, он не мог выносить мысли, чтоб отдать ее куда-нибудь.

Я лично предпочел бы иметь около себя трехгодовалого волчонка, чем такую малютку, но Скобящий считал ее перлом творения. Он запросил кое-где и кое-кого, кому она принадлежит и был в неописуемом восторге, когда эти справки ничего не дали. Никто и не думал, чтоб нашлись родители ребенка, т. к. в этом большом городе, если оставляют ребенка на пороге или на стуле, то для того, чтоб его отнесли в приют, а не возвратили бы родителям.

Как бы то ни было, но Скорбящий заявляет, что он оставляет Марки у себя и это решение всех поражает, т. к. присутствие Марки связано с расходами и совершенно невероятно, что Скорбящий согласится взять их на себя для кого бы то ни было. Но, когда все видят, что он приводит свое намерение в исполнение, многие начинают доискиваться причин и вскоре возникает много толков по этому поводу.

По одним из слухов, Марки -- собственный отпрыск Скорбящего, которого ее мамаша, находящаяся в незаконной связи с ним, подбросила отцу. Но слух этот пущен парнем, не знавшим Скорбящего; увидев его, он принес нам свои извинения, говоря, что даже совсем сумасшедшая женщина не пошла бы на связь с таким, как Скорбящий. Я же лично всегда считал, что, если Скорбящий хочет держать Марки, это его личное дело и большинство посетителей Минди соглашалось со мной.

Мы же лично обеспокоены тем, что Скорбящий втягивает и нас в свои дела с Марки. Он говорит с обитателями города о ней так, как будто каждый лично несет за нее ответственность. А, так как почти все, кто окружает Марки, холостяки, или претендуют быть таковыми, им крайне неудобно очутиться так неожиданно в роли семейных положительных мужчин.

Некоторые из нас пытаются объяснить Скорбящему, что это он, а не кто иной решил оставить Марки, а значит это его дело возиться с ней. Тогда Скорбящий начинает очень жалобно говорить о том, что все его друзья бросают его и девочку на произвол судьбы именно тогда, когда он наиболее нуждается в сердечной теплоте и дружбе, хотя до этого времени мы были с ним в таком же приятельстве, как вор с лягавым. Кончается, однако, все это тем, что мы каждый вечер собираемся решать тот или иной вопрос в отношении Марки.

Затем Скорбящий приобретает для нее автомобиль и нанимает шофера управлять им. Наконец, когда мы объясняем Скорбящему, что не годится Марки жить только в обществе его и шофера, Скорбящий нанимает француженку с короткими волосами и красными щеками по имени мадемуазель Фифи в качестве гувернантки для Марки. Это очень разумно, т. к. Марка с тех пор не бывает одна.

Надо признаться, что к тому времени, когда Скорбящий нанимает мадемуазель Фифи, обитатели города достаточно утомлены Марки, и стараются избегать ее и Скорбящего. Впрочем, с появлением француженки проникнуть в дом Скорбящего становится очень трудно и даже подойти к его столу в Минди, когда они втроем едят там. Однажды вечером Скорбящий рано возвращается домой и застает там Слип-аут, обнимающего француженку. Скорбящий выгоняет мадемуазель, заявляя, что она подает Марки плохой пример.

Затем он нанимает миссис Клэнси, похожую на печеное яблоко. Нет сомнения, что миссис Клэнси более подходящая гувернантка и нет опасности, что она покажет Марки дурной пример, т. к., конечно, никому не придет в голову забавляться с ней.

Всем бросается в глаза, что Скорбящий сделался иным человеком. Он стал теперь так же щедр, как был скуп раньше. Ой не только без счета тратил на Марки, но даже начал выписывать чеки, что раньше вызывало у него чувство отвращения. Он уже не убегает, если у него хотят занять деньги, конечно, если вы не требуете от него слишком много. Но, что самое поразительное, это необыкновенная перемена выражения его рта. Он стал совсем не злой и не печальный и на него даже приятно смотреть, когда он улыбается. У Скорбящего теперь для всех находится ласковое приветствие, и все считают, что мэр -города должен был бы выдать Марки медаль за его чудесное перерождение.

Скорбящий уже так привязан к Марки, что не может обойтись без нее ни минуты. Его очень осуждают за то, что она сидит у него в конторе между играющими на бегах и такими, как Чик из обжорки, или же таскает ее по ночным клубам, где она сидит часами. Многие находят, что не годится так воспитывать девочку. По этому поводу мы собираемся в Минди и уговариваем Скорбящего не держать ребенка в конторе. Что касается ночных клубов -- дело обстоит сложней. Мы все знаем, как Марки любит бывать там, особенно в тех, где есть музыка, и нам кажется просто стыдно и грешно лишать ее этого удовольствия. Поэтому мы идем на компромисс и позволяем Скорбящему брать ее один раз в неделю в клуб Хот-Бокс на 54 улице, находящийся всего через несколько домов от квартиры Марки, благодаря чему Скорбящий может отвести ее рано домой. Скорбящий соглашается с нами и редко разрешает ей остаться там после 2-х часов ночи.

Сумасшедшая любовь Марки к танцам -- причина тому, что ей нравятся ночные клубы. Она особенно любит танцевать одна. Правда, кажется, она никогда не научится так, чтобы не падать на пол мордочкой, но многие находят, такой танец очень оригинальным и художественным.

Оркестр ЧУ-ЧУ-боев в Хот-Боксе играет всегда специальный номер для Марки между танцами. Ей аплодируют во всю особенно жители Бродвея, знающие ее. Директор Хот- Бокс настаивал, чтоб Марки не танцевала, потому что однажды ночью случилась из-за нее пренеприятная история.

Многие лучшие постоянные посетители его клуба из Парк Авеню, включая двух миллионеров и каких-то старых гусынь, не находили ничего хорошего в танцах Марки и разразились как-то хохотом, когда она упала ничком на пол. Тогда Большой Ниг выстрелил в парней и пытался также стрелять в старых гусынь и его с большим трудом удалось убрать прочь.

Как-то морозной снежной ночью обитатели города собрались вокруг столов в Хот-Боксе, выпивая и болтая обо всем, что приходит в голову, как вдруг появился Скорбящий, зашедший сюда по дороге домой. Он стал теперь очень общительным парнем, шныряющим всюду, и охотно говорящим со всеми. С ним не было Марки, потому что она не имела права выходить вечером и осталась дома с миссис Клэнси,

Несколько минут спустя входит парень по имени Вилли Рваное Ухо. Это боксер, получивший свою кличку за изуродованное ухо и носящий всегда при себе револьвер. К нему относятся с недоверием, т. к. известно, что он в свое время прикончил нескольких парней.

По-видимому, он пришел в Хот-Бокс с намерением изрешетить пулями Скорбящего, с которым накануне поссорился на бегах. Несомненно, Скорбящий был бы мертв, если бы в эту минуту, когда Вилли Рваное Ухо прицелился в него, в комнату не вбежала бы Марки.

Путаясь своими босыми ножонками в длинной ночной рубашке, она бежит через все помещение и бросается в объятия Скорбящего. Если бы сейчас Вилли Рваное Ухо выстрелил, он мог бы попасть в Марки, что совсем не входило в его планы. Поэтому он засовывает револьвер обратно за пояс, и очень раздосадован всем этим и жалуется Генри -- директору, что детям разрешается посещать ночные клубы.

В этот вечер Скорбящему не пришло в голову, что Марки спасла ему жизнь, т. к. он был слишком потрясен, что она прибежала по снегу босяком и в одной рубашке. Впрочем, все присутствующие также очень волновались за малютку и удивились, как она нашла дорогу. Марки сама не могла толком ничего объяснить. Из ее несвязного лепета можно было понять, что она, проснувшись и найдя только спящую миссис Клэнси, захотела увидеть Скорбящего, по которому очень соскучилась и побежала, его искать.

В это время мальчики "ЧУ-ЧУ" заиграли любимую мелодию Марки и она, выскользнув из рук Скорбящего, побежала в комнату для танцев.

-- Марки танцует, -- сказала она.

Затем она подняла пальчиками свою длинную рубашечку, и начала прыгать, пока Скорбящий снова не подхватил ее и, завернув в свое пальто, унес домой.

На другой день бедная Марка серьезно заболела воспалением легких после ночной прогулки по снегу и Скорбящий отвез ее в госпиталь, нанял двух врачей и двух сестер милосердия и нанял бы еще больше, если бы ему сказали, что все это может помочь девочке. На следующий день Марки, не было лучше, а к вечеру стало хуже. Шеф госпиталя был очень озабочен, что не хватало больше места для все прибывающих корзин с фруктами, сладостями и цветами в форме подков и гирлянд, а также для кукол всех видов и размеров и всевозможных игрушек. Шеф, разумеется, не одобрял и посетителей, ходящих на цыпочках вдоль коридора, где находилась комната Марки, особенно таких, как Большой Ниг, Слип-аут, Вон-Джой, Бледнолицый Кид, Гинеа Майн и подобных им. Но особенно он негодовал на тех, которые пытались назначить свидания сестрам и сиделкам. Конечно, я могу стать на точку зрения шефа, но все же должен сказать, что ни один из посетителей клиники никогда не вносил с собой столько радости и веселья, как Слип-аут, заходящий в каждую комнату и умеющий сказать больному ласковое слово. И не придавал значения слухам, будто он проделывал все это с целью стащить что-нибудь; кроме того, был случай, совершенно опровергающий эти сплетни. Какая-то тетка, страдающая разлитием желчи, подняла дикий вой, когда Слип-аута выставили из комнаты, прервав на середине историю о путешествующем коммерсанте, которую он ей рассказывал, а она так хотела знать, чем там все кончилось.

Вокруг клиники и в ней самой собиралось такое множеству самых разнообразных и к тому же очень популярных личностей, что утренним газетам пришло в голову, что госпиталь, вероятно, полон ранеными и умирающими разбойниками и туда со всех сторон, как мухи на мед, стали сбегаться репортеры, чтобы узнать, в чем же дело. Конечно, они вскоре обнаружили, что вся эта шумиха поднята всего лишь из-за крохотной девочки и, хотя казалось бы, что Марки не может быть достойна внимания репортеров, но, вопреки здравому рассудку, они так воодушевились, услышав историю девочки, как будто бы она была самым известным, разбойником Джеком Даймондом.

На следующий день подвалы всех газет были заполнены рассказами о Марки, а также и о Скорбящем и о всех тех, кто толпился в клинике ради малютки; кроме того, там упоминалось также и о Слип-ауте, умевшем развлечь и доставить удовольствие больным госпиталя, что сделало парня гордым и счастливым.

На четвертый день часов около трех ночи, Скорбящий, совершенно подавленный, вошел в ресторан Минди. После того, как ему подали ужин, он заявил, что Марки чувствует себя все хуже и хуже, и что по его мнению доктора не могут ей помочь.

-- Если б мы только могли, -- выслушав Скорбящего, сказал Большой Ниг, -- заполучить доктора Биффельда, знаменитого специалиста по легочным болезням. Я думаю, что он вылечил бы Марки, но, конечно, даже добраться до доктора. Биффельда совершенно невозможно, если вы не миллионер Рокфеллер, или хотя бы президент.

Разумеется, все знают, что Большой Ниг говорит сущую правду, т. к. всем известно, что этого знаменитого доктора мало кто может оплатить. Это старик, давно уже не практикующий и лечащий только очень немногих влиятельных лиц. Он сам очень богат, так что деньги его мало интересуют и думать о нем совершенное безумие.

-- Кто же знает доктора Биффельда, и кто может иметь на него влияние? -- спросил бедный Скорбящий. -- Я заплачу любую цену. Подумайте о том, кого бы найти.

В это время; когда мы все пытаемся придумать что-нибудь, входит Вилли Рваное Ухо; он появляется для того, чтобы пристрелить Скорбящего, но прежде, чем ему удается выстрелить, Слип-аут подскакивает к нему, тащит в угол и что-то шепчет в его рваное ухо.

Слушая Слип-аут, Вилли Рваное Ухо смотрит с большим удивлением на Скорбящего и в конце концов начинает кивать головой и, по-видимому, узнав все, выбегает в соседнее помещение, а Слип-аут возвращается и говорит:

-- Ну, идем к клинике. Я только что послал Вилли к доктору Биффельду, живущему на Парк Авеню, чтоб он привел его в госпиталь. Но, Скорбящий, -- продолжает Слип-аут, -- если Вилли достанет доктора, ты должен заплатить ему ту сумму, о которой вы спорили, т. к. Вилли был прав. Я помню, что у нас с тобой был также подобный случай, в котором опять-таки ты был не прав.

По моему, Слип-аут болтает чепуху, т. к. слишком уж абсурдно посылать Рваное Ухо за знаменитым доктором, но мне приходит в голову, что все это он придумал, чтоб Скорбящий не падал духом и не терял надежды; кроме того он удержал Вилли от стрельбы в него, что, по мнению всех было очень разумно с его стороны, так как Скорбящий находился в таком состоянии, при котором необходимо избегать всяких выстрелов.

Около двенадцати человек отправляется к клинике и большинство из нас остается в зале на первом этаже в то время, как Скорбящий поднимается к Марки, чтоб ждать там около ее дверей. Это обычное его место с тех пор, как девочка заболела, которое он оставляет только, чтоб пройти ненадолго в ресторан Минди, чтобы перехватить чего-нибудь. Иногда сестра или доктор приоткрывают дверь, чтоб он мог взглянуть на Марки.

Около шести часов вечера мы слышим, как какое-то такси останавливается около госпиталя и вскоре входит Вилли Рваное Ухо со своим лучшим другом, Фетсом Финютейном, а между ними старый паренек с Вандейковской бородкой, одетый в шелковый халат и очень по-видимому, взволнованный чем то, возможно именно тем, что оба друга, ведущие его, не позволяют ему убежать прочь. Оказывается, что этот старичок никто иной, как покрытый славой доктор Биффельд. Я лично скажу, что я ни разу не встречал такого помешанного парня, как он, хотя, признаюсь, я не мог порицать его за сумасшествие, когда узнал, как наши приятели заполучили его,

Оказывается, Вилли Рваное Ухо с его другом стукнули привратника, открывшего им дверь, рукояткой револьвера по черепу, а затем ворвались в комнату доктора, выволокли его из постели, угрожая револьвером, и заставили идти с собой.

Я лично того мнения, что такое обращение со знаменитым доктором очень невежливо и, если б я был на его месте, я бы поднял ужасный крик, как только очутился в госпитале, призывая всех лягавых на помощь. Я уверен, что у доктора мелькала такая мысль, но он не смог привести ее в исполнение, т. к. в то время его ввели в вестибюль. Скорбящий тоже спустился туда и, увидев доктора, бросился к нему со словами:

-- О, доктор, сделайте что-нибудь для моей маленькой девочки. Она умирает, доктор! Умирает такая крохотка! Ее зовут Марки. Я всего-навсего игрок и ничего не значу ни для вас, доктор, ни для других, но, умоляю, спасите ее!

При этих словах доктор выставляет вперед свою Вандейковскую бородку и пристально смотрит на Скорбящего, глаза которого наполняются слезами. Я лично предполагаю, что доктор понимает, что в глазах, подобных Скорбящему, слеза большая редкость. Затем доктор переводит глаза на Вилли Рваное Ухо, на всех нас, на сестер и докторов, сбегающих со всех сторон, и говорит:

-- Так это ребенок? Маленький ребенок? Я был уверен, что похищен этими гориллами для лечения подобного им раненного гориллы. Ребенок? Это другое дело. Почему вы сразу не сказали? Где ребенок? Кто-нибудь пусть даст мне какие-нибудь брюки.

Мы все поднимаемся за доктором и остаемся у дверей комнаты Марки в то время, как он входит к ней. Мы ждем там в течение многих часов, т. к., по-видимому, даже старый доктор Биффельд, как ни старается, не может придумать ничего, что могло бы помочь при этих обстоятельствах. И, наконец, в половине одиннадцатого утра он тихонько открывает дверь и жестом зовет Скорбящего и нас всех, печально качая при этом головой.

Нас так много, что мы заполняем всю комнату вокруг маленькой высокой узкой кроватки Марки. Она лежит, как цветок, с золотыми локонами, разметавшимися по подушке. Старик Скорбящий тяжело опускается на колени около ее кроватки и его плечи поднимаются от рыданий. Я слышу так же, как Слип-аут шмыгает носом, как при сильном насморке. Казалось, что Марки спала, когда мы вошли, но теперь, почувствовав, верно, что все мы собрались вокруг нее, она открывает глаза и, по-видимому, не только видит нас, но даже и узнает, т. к. улыбается каждому парню и пытается протянуть свои ручонки Скорбящему. В это время откуда-то через полуоткрытое окно долетают слабые звуки музыки. Это репетирует оркестр джаза в зале ресторана где-то вблизи госпиталя. Марки тоже слышит музыку, т. к. она поднимает головку, прислушиваясь, и снова улыбается, шепча;

-- Марки танцует.

Она старается спуститься на пол и поднять свою рубашонку так же, как она всегда. поднимала, танцуя, свое платье. Но ее руки падают на грудь, такие белые и легкие, как пушинки, и Марки уже никогда больше не сможет танцевать на этом свете.

Тогда доктор Биффельд и сестры заставляют нас выйти и, когда мы молча снова стоим за дверями, молодой парень и две гусыни -- одна старая, а другая помоложе, вбегают очень возбужденные в коридор. Молодой парень, по-видимому, узнает Скорбящего, сидящего снова на своем стуле у. дверей, потому что он бросается к нему со словами:

-- Где она? Где мое дорогое дитя? Вы помните меня? Я оставил вам однажды мою девочку в то время, как я сам побежал добывать деньги и по дороге это случилось со мной -- не помню ничего.

-- Бедный мальчик страдает потерей памяти, -- вмешивается старая гусыня. Рассказывали, будто мой сын бросил свою жену в Париже, а ребенка в Нью-Йорке, но это неправда. Если бы мы не прочли в газетах, что вы поместили девочку в госпиталь, мы бы никогда не узнали, где она. Но сейчас все в порядке. Правду говоря, мы никогда не одобряли женитьбу Гарольда на актрисе, но мы недавно узнали, что она умерла в Париже вскоре после их разлуки и очень огорчены этим. Впрочем, сейчас все хорошо. Мы возьмем на себя все заботы о ребенке.

Во время всего разговора Скорбящий ни разу не взглянул ни на кого. Он продолжал неподвижно сидеть, тупо уставившись на дверь комнаты Марки. И в то время, как он смотрел на дверь, странная перемена произошла с его ртом. Внезапно он стал унылым, злобным ртом, каким был до встречи с Марки. И со дня ее смерти он никогда уже не был иным.

-- Мы будем богаты, -- продолжал говорить молодой парень. -- Мы только что узнали, что наше обожаемое дитя будет единственной наследницей деда со стороны ее матери, который, верно, не проживет долго. Я предполагаю, что я должен вам?

Скорбящий поднимается, смотрит на парня и двух гусынь и говорит:

-- Да, вы должны мне 100 долларов, которые я заплатил за Кодд Кэт на бегах. Я попрошу вас прислать их мне тотчас же и тогда я вычеркну вас из книги.

Затем он спускается вниз и выходит, не оборачиваясь, из госпиталя. Наступает молчание, прерываемое шмыганьем Слип-аута и всхлипыванием большинства парней. Но мне помнится, что сильней всех рыдал тогда Вилли Рваное Ухо.


---------------------------------------------------------------------------------------


Источник текста: Маленькая мисс Маркер (Little miss Marker). Рассказы / Даймон Реньян. -- [Б.м.]: Родина, 1947. -- 93 с.; 15 см.