# Самый отчаянный парень во всем свете

Даймон Реньян

The Hottest Guy in the World.

Русский перевод 1947 г. (без указания переводчика).

## Деймон Реньян. Самый отчаянный парень во всем свете


Должен признаться, что я очень разнервничался, когда после полудня Большой Джул ворвался ко мне в комнату отеля. Еще бы! Ведь Большого Джула хотят арестовать в Питтсбурге, по делу ограбления почтового автобуса. Кроме того, пущена сплетня в Миннеаполисе Минн, что это он прикарманил у посыльного 50000 долларов наличными, которыми тот должен был расплатиться с рабочими и служащими. Да и банковая Ассоциация в Канзас Сити Мо охотно дала бы большие деньги, чтобы поговорить с Большим Джулом, потому что в банке взломано окно и в суматохе убиты парень, считающий деньги, кассир и второй вице-президент, ранен дневной сторож, два лягавых тяжело изувечены и плюс к этому взято больше 50000 долларов. Затем, что-то случилось в магазине округа Кантон. О, и что-то произошло с сейфом на мельнице в Толедо и в лавке в Спокане, и в отделении почты в Сан-Франциско... Правда, все это мелочи. Тем не менее, вы видите, что Большой Джул действительно очень горяч и поэтому все лягавые ищут его по всей стране.

Конечно, я не думаю, что Большой Джул сделал все то, что приписывает ему полиция, потому что лягавые всегда клевещут и валят все, где бы это ни случилось, на самых выдающихся парней. Возможно, он не сделал и половины всего этого и, возможно, также, что он докажет свое алиби и в той половине, в которой он виновен, но он в самом деле горяч, а я не люблю иметь дело с такими.

Но, разумеется, я не собираюсь говорить это Большому Джулу, когда он вламывается неожиданно ко мне, потому что он может сказать, что я не особенно любезен, а мне не нравится, чтобы вокруг меня создавались подобные сплетни. Кроме того, Джул может прийти в негодование, если сочтет меня негостеприимным и стукнуть меня по башке. Все знают, как обидчив Большой Джул!

Итак, я говорю очень приветливо "хэлло" Большому Джулу и прошу его занять стул у окна, откуда он может видеть прогуливающуюся взад и вперед публику по 8-му Авеню и наблюдать фургоны цирка, движущиеся по 49-ой улице в направлении садовой площади Мэдисона, где весной цирк дает представления. Большому Джулу жарко, и он снимает свое пальто и я вижу револьвер на перевязи под его рукой и другой, засунутый за пояс брюк. Я хочу надеяться, что ни один лягавый не войдет в комнату в то время, как Большой Джул находится в ней, потому что нехорошо, если парни, вооруженные до зубов, бродят по городу Нью-Йорку.

-- Ну, Джул, -- говорю я, -- это в самом деле приятный сюрприз, и я рад видеть тебя, но я считаю безумием прискакать в Нью-Йорк как раз в то время, когда здесь горит и лягавые так и шныряют всюду, чтобы арестовать за пустяк.

-- Я знаю, -- говорит Джул. -- Я знаю. Но здесь у них нет особенных улик против меня, что бы там ни говорили; кроме того, парень начинает тосковать по своей берлоге, особенно когда он застрял вдали от нее на несколько месяцев, как я, например. Я тоскую по свету и толпе на Бродвее и по старому соседству. Кроме того, я хочу видеть мою Мав. Я слышал, она больна и, верно, не выживет, и я хочу ее видеть перед смертью.

Да, естественно, что при этих обстоятельствах каждый хочет видеть свою Мав, но Мав Большого Джула живет в западной стороне на 49-ой улице вблизи от 2-го Авеню, в том же самом блоке, где и Джонни Браннинган -- лягавый специальной команды. Я даю сто против одного, что если Большой Джул будет навещать своих старых соседей -- Джонни Браннинган прослышит об этом, и если и существует на свете парень, которого он не очень-то любит -- это именно и есть Большой Джул, хотя детьми они и росли вместе. Правда, похоже на то, что они находили не очень-то много удовольствия в обществе друг друга, а когда выросли, и Джонни попал в специальную команду, он никогда не пропускал случая и всюду преследовал Большого Джула и частенько пытался поколотить его резиновой палкой. Всем хорошо известно, что Джул перед своим отъездом здорово стоссанул Джонни, который после того поклялся, что не успокоится, пока не упечет Джула туда, где он должен быть, хотя Джонни и не сказал, где это место. Поэтому я и говорю Большому Джулу, что Джонни живет в том же самом блоке, но это его только злит.

-- Я не боюсь Джонни Браннингана, -- говорит он. -- Я даже думаю, что немного позже я возможно, побрею его, раз я уже здесь, к тому же я у него в долгу. Но первым делом я хочу видеть мою Мав, а затем я хочу разыскать и повидать мисс Китти Кланси. Я предполагаю, она будет очень удивлена при виде меня, но и очень рада, несомненно.

Да, это верно, что Китти Кланси будет удивлена, видя Большого Джула, но я не уверен в ее радости. Потому что случается частенько, что когда парень отсутствует год или и того больше, то его птичка, как бы сильно она его ни любила, может начать думать о ком-то другом. Я знаю, что все они так поступают, независимо от того, живут ли они на 11-ой Авеню или в Парке. Правда, я помню, говорили, что эта мисс Китти Кланси очень хорошо отзывается о Большом Джуле, хотя ее старый муж, Джэк Кланси, который со- держит кабачок, утверждает, что это большой удар для семьи Кланси привязанность такого типа, как Большой Джул.

-- Я очень часто думал в продолжение последнего года о мисс Китти Кланси, -- говорит Большой Джул, сидя возле окна и наблюдая фургоны и толпу. -- Особенно много я думал о ней последние несколько месяцев.

-- Действительно, -- говорит он, -- возможность думать о мисс Китти Кланси было все, что я мог делать там, где я находился, в старом товарном складе, вдали от города Святого Джона в Канаде, и, думая все это время о мисс Китти Кланси, я обнаружил, что я действительно ее очень люблю.

-- Я отправился в этот товарный склад, -- продолжает Большой Джул, -- после того, как кто-то в городе подчистил ювелирный магазин, а фараоны тотчас же обвинили меня. Этот пакгауз совсем не то место, которое я выбрал бы сам для себя, потому что старый меховой товарный склад пропитан странным запахом, но во время этой горячки вокруг ювелирного магазина кто-то выстрелил мне в бедро, и Леон Пьер отвел меня туда, где я и оставался до тех пор, пока не починился.

-- Этот склад очень уединенный, -- говорит Большой Джул, -- ты был бы поражен, какой он уединенный и заброшенный, и там очень-очень холодно, и единственным моим обществом было огромное количество крыс. Лично я ни при каких обстоятельствах никогда не любил крыс, потому что они приносят микробы болезней и способны укусить спящего парня, если они голодны.

-- Склад предоставлен самому себе, -- рассказывает Джул, -- и никто никогда не приходит туда, кроме Леона Пьера, чтоб принести шамовку и перевязать мое бедро. Ночью там очень тихо и слышится только завыванье ветра и шорох бегающих крыс. Некоторые из них очень большие. Право, некоторые из них так велики, как кролики, и поразительно жизнерадостны, и подвижны. Сначала я готов был свести с ними дружбу, но они оказались слишком враждебными и после того, как они слега пощипали меня, я увидел, что нет смысла пытаться быть любезным с ними и, так как я имел большое количество патронов, принесенных мне Леоном Пьером, я начал практиковаться в стрельбе по крысам.

-- Пакгауз так далек от города, что нет опасности быть услышанным, -- говорит Большой Джул, -- и это помогает мне проводить время. Я дохожу до того, что попадаю в сидящую, бегающую и даже летающую по воздуху крысу, потому что крысы товарного склада часто перескакивают с места на место, как горные козы, причем обычно во время своего полета стремятся хапнуть меня своими острыми зубами.

-- Да, сэр, однажды я веду счет попаданий в бегающих крыс и сшибаю без промаха 50 штук, что, по-моему, дает мне право быть мировым чемпионом с 45-калиберным револьвером. Если кто-нибудь захочет вызвать меня на соревнование в стрельбе по крысам, я готов биться с ним на заклад на любых условиях. Я дохожу до того, что говорю себе -- я попаду этой крысе в правый глаз, а той в левый, и всегда выходит так, как я говорю, хотя, правда, когда вы стреляете из 45-калиберного револьвера и на близком расстоянии к тому же, не всегда после этого возможно уточнить, куда именно вы попали, потому что вы разрываете всю крысу целиком. Постепенно крысы теряют интерес ко мне, они уже не пытаются ущипнуть меня даже когда я сплю, и вскоре ни одна из них не решается высунуть, свою мордочку.

Итак, мне приходится искать новое развлечение, но в таком месте это нелегко, хотя в конце концов я обнаруживаю связку медицинских книг и чтение меня увлекает. Кажется, эти книги оставлены здесь каким-то любителем, который удаляется сюда, чтобы обдумать свои поступки после произведенного им опыта с ножом над своей любимой женой. Видимо, он отрезал ей ножом голову, после чего она не могла жить, тогда он взял свои книги и уединился в этот склад, пока закон не нашел его там и не повесил.

Да, книги эти большое утешение для меня, и я узнаю много поразительных вещей из области медицины. Но после того, как я их все прочитываю, мне не остается ничего больше делать, как думать. И я думаю о мисс Китти Кланси и вспоминаю, как было приятно гулять с ней, смотреть фильмы в кино и еще многое другое, пока ее старый муж не стал слишком жестким со мною. Да, я буду очень рад видеть опять мисс Китти Кланси, и старых соседей, и мою Мав.

Итак, Большой Джул не хочет ничего больше, как только побродить по старым местам, увидеть мисс Китти Кланси, заскочить к Мав, и он просит меня пойти вместе с ним. Я предпочел бы миллион других вещей прогулке с Большим Джулом, но я не хочу, чтобы он подумал, что я задаюсь, потому что, как я говорил уже, Большой Джул очень легко обижается. Кроме того, я думаю, что днем менее вероятно напороться на Джонни Браннингана или других лягавых, и я говорю, что охотно пойду с ним. Но, когда мы собираемся выйти, Большой Джул снова вооружается

-- Джул, --советую я,--не бери с собой пушку на прогулку, потому что может случиться, что какой-нибудь лягавый увидит ее, и они хапнут тебя так быстро, что ты и глазом не моргнешь, не спрашивая тебя кто ты и откуда. Ты ведь знаешь, закон Сулливана очень строг в отношении парней, носящих при себе оружие в этом городе.

Но Большой Джул возражает, что он боится простудиться. Затем мы идем вниз по 49-ой улице и направляемся на запад к Садовой Площади Мэдисона и как раз, когда мы достигаем 8-ой Авеню и останавливаемся, чтобы переждать движение и перейти улицу, я замечаю совершенно необычное оживление вокруг сада на 49-ой улице и бегущих со всех сторон вопящих и смотрящих вверх людей.

Тогда я также поднимаю голову и вижу огромную безобразную обезьяну, сидящую на краю крыши здания в саду. Вначале я не мог разобрать, обезьяна ли это, потому что она слишком велика, и я предполагаю, что это, возможно, один из антрепренеров, организующий боксерские соревнования и ходящий в этой стороне сада в ожидании подходящей для борьбы пары.

Я слегка удивлен, что антрепренер поступает таким образом, но мне приходит в голову, что он это делает на пари. Когда же я вторично бросаю туда взгляд, я убеждаюсь, что это действительно обезьяна, и к тому же особенно человекообразная, хотя я лично никогда не видел обезьяну, которую мог бы назвать красивой.

Ну, так эта большая обезьяна держит что-то в руках, но что это, я не могу понять. Тогда мы с Большим Джулом переходим на противоположную сторону улицы и теперь я вижу, что обезьяна держит младенца. Разумеется, я вначале думаю, что это реклама, устроенная каким-то цирком для привлечения зрителей, но парни продолжают суетиться и кричать, а девушки визжать, и я, наконец, вижу, что тут происходит что-то странное.

Оказывается, что обезьяна там, наверху крыши, никто иная, как Бонго, горилла, принадлежащая цирку и одна из горилл, встречающихся очень редко как в этой стране, так и где бы то ни было. Так вот, когда впихивали клетку Бонго в сад, дверца раскрывается и оттуда выскакивает Бонго и бросается бежать вдоль улицы. А в это время на тротуаре играет множество детей и множество мамаш сидит вдоль улицы на солнышке около колясочек с их бэби. это очень обычное в ясный день зрелище для боковых улиц, как например, западная 49-ая Улица, и не неприятное, если вы любите малышей, а, тем более, их молодых мамаш.

И вот Бонго, мчась мимо одной из детских колясочек, которую мамаша везет по тротуару, выхватывает бэби; впрочем, для чего он был нужен Бонго, никто до сих пор не знает. Это очень маленький бэби и не из тех детей, которые способны на какую бы то ни было борьбу с гориллой таких размеров, как Бонго.

Ну, разумеется, мамаша младенца поднимает крик, потому что никакая мамаша не хочет, чтобы ее бэби водил компанию с гориллой, и, продолжая очень громко визжать, пытается отнять бэби у Бонго и Бонго ничего больше не остается, как бежать прямо на крышу здания в саду, взбираясь туда по огромной раме электрической рекламы, свисающей со стены на улицу. И там старый Бонго сидит себе на краю крыши с кувакающим бэби на руках, оскаливая зубы на собирающуюся толпу на улице.

Вдруг появляется большой парень без пиджака, протискивается сквозь толпу, размахивая руками, шипя на каждого и говоря "тише, пожалуйста", но никто не обращает на него внимания. Я подозреваю, что этот парень имеет что-то общее с цирком и, возможно, также с Бонго. Следящий за уличным движением лягавый смотрит на это представление и вызывает резерв с 47-ой Улицы. Кто-то посылает за пожарной командой. Очень скоро фараоны бегут со всех сторон, приезжают пожарные машины, а парень без пиджака приходит все в большее возбуждение.

-- Пожалуйста тише, -- говорит он, -- все должны соблюдать спокойствие. Если Бонго разволнуется из-за шума, он бросит ребенка вниз на улицу. Он бросает все, что ему попадает в руки, -- говорит парень. -- Он приобрел эту привычку еще в своей стране, когда швырял вниз пустую скорлупу кокосовых орехов. Дайте пожарным растянуть спасательную сетку и, если вы все успокоитесь, возможно, мы и спасем ребенка прежде, чем Бонго швырнет его, как кокосовый орех.

А Бонго сидит себе на краю крыш и, на высоте приблизительно семи этажей, и заглядывает вниз с младенцем на руках, держа бэби так же точно, как это бы делала его мать, но всем ясно, что Бонго наплевать на толпу, потому что вдруг он поднимает ребенка над головой.

Я вижу в толпе Большого Нила-картежника и слышу, как он предлагает 7 против 5, считая участь бэби решенной. Но все слишком возбуждены, чтобы держать пари, хотя это и не плохая цена. Я также вижу в толпе на тротуаре против сада, хорошенькую, как кукла, женщину. Она стоит совершенно тихо. И то, как она смотрит на обезьяну, заставляет меня взглянуть еще раз на нее и узнать в ней мисс Китти Кланси. Ее губы шевелятся и что-то подсказывает мне, что она говорит про себя молитвы, потому что она из тех, которые знают какие молитвы нужно произносить при обстоятельствах, подобных этому.

Большой Джул видит ее одновременно со мной и становится сбоку мисс Китти Кланси и говорит ей "хэлло", и, хотя уже прошло больше года с тех пор, как Китти видела Джула, она поворачивается к нему и говорит с ним так, как будто бы она разговаривала с ним всего минуту тому назад. В самом деле это довольно странная манера говорить с ним так, будто он и не отсутствовал.

-- Сделай что-нибудь, Джул, -- говорит она, -- ты всегда был единственный, кто делает что-либо. О, пожалуйста, сделай, что надо.

Тогда Джул, не отвечая ни слова выходит на свободное от толпы место и берется за пояс брюк в то время, когда я хватаю его за руку и говорю:

-- Ради Бога, Джул, что ты хочешь...

-- Что? -- говорит Джул, -- я собираюсь застрелить эту вороватую обезьяну прежде, чем ей придет в голову бросить бэби на кого-нибудь вниз. Может случиться, -- говорит Джул, -- что она ударит меня, а я не люблю, чтобы меня ударяли чьим бы то ни было бэби.

-- Джул, -- говорю я очень серьезно, -- не вытягивай пушки перед всеми этими лягавыми, потому что, если ты это сделаешь, они тебя тотчас же пригвоздят пока только за то, что ты имеешь оружие. Ну, а если тебя сцапают, тебе круто придется, ведь тебя давно ждут с нетерпением. Джул, -- продолжаю я, -- ты для лягавых желанней, чем все остальные жители в этой стране. Кроме того, ты можешь застрелить бэби вместо обезьяны, потому что каждому ясно, что будет очень трудно попасть в обезьяну, не задев бэби. И даже если ты попадешь в обезьяну, она упадет на улицу и потянет с собой бэби.

-- Ты говоришь, как дурак, -- отвечает Джул. -- Я никогда не делаю промаха. Я застрелю обезьяну, попав ей прямо между глаз и это заставит ее упасть назад, а не вперед, и бэби не будет причинено никакого зла. Я изучал такие положения, -- продолжает Джул, -- я знаю, что если какой-то парень сидит, как сейчас обезьяна, на краю и смотрит вниз с большой высоты, то рефлекс самозащиты заставит его откинуться назад, если что-то неожиданное, как, например, пуля ударит его между глаз. Я прочел обо всем этом в книгах доктора, -- заканчивает Джул.

Затем внезапно поднимается его рука, а в ней одно из его оружий и я слышу звук, подобный крак-крак. Когда мне случается после думать обо всем этом-я не помню, чтобы Большой Джул прицеливался. Старый Бонго как будто слегка приподнимается на краю при треске оружия и затем опрокидывается, все еще держа в руках бэби, визжащего больше, чем когда бы то ни было, и Большой Джул говорит мне что то в этом роде:--Прямо между глазами, я готов держать пари. Хотя это была трудная мишень.

Никто не может себе представить, что затем происходит. Все замирают, кроме парня без пиджака, выражающего негодование Большому Джулу и говорящего, что администрация цирка будет преследовать его судебным порядком за причиненный ей убыток, так как убитый им Бонго стоил 100000 долларов или около этого. Я вижу, что мисс Китти Кланси стала на колени на тротуаре и со сложенными руками смотрит вверх, а Большой Джул засовывает свою пушку обратно за пояс. В это время несколько парней взбираются со стороны дома на крышу с мыслью оттянуть Бонго дальше, и испускают крик, и вскоре я вижу, как один из них держит так бэби, чтобы каждый, находящийся на улице, мог его видеть. Двое других парней спускаются к краю крыши, поднимают Бонго и показывают его толпе, который так же мертв, как макрель. Один из парней кладет палец между глаз Бонго, показывая, куда попала пуля. Мисс Китти Кланси подходит к Джулу и пытается что-то сказать ему, но разражается громким плачем

Ну, я считаю, что это подходящее для меня и Джула время смыться, потому что каждый заинтересован в том, что происходит там на крыше и я не хочу, чтобы администрация цирка имела возможность доставить его в суд и принудить заплатить ее убыток.

Кроме того, двое лягавых в форме очень критически осматривают Джула и я уверен, что они склонны схватить его.

Вдруг стройный молодой парень подходит к Большому Джулу и говорит ему:

-- Джул, я хочу видеть тебя...

И это оказывается сам Джонни Браннингам.

Естественно, Джул тотчас же хватается за оружие, но Джонни так быстро тащит его вниз по улице, что Джул не успевает ничего сделать.

-- Нет надобности вытягивать его, Джул, -- говорит Джонни,-- это лишнее. Иди со мной и как можно скорей.

Конечно, Большой Джул немного поражен, потому что Джонни Браннингам не поступает, как лягавый, желающий арестовать, и он идет вместе с Джонни, а я следую за ними и на полпути от блока Джонни останавливает желтое такси, вталкивает нас туда и приказывает шоферу ехать вниз по 8-ой Авеню

-- Я слежу за тобой с того времени, как ты вошел в город, Джул, -- говорит Джонни. -- Тебе не могло бы повезти здесь. Я ходил вокруг дома твоей Мав, чтобы арестовать тебя, так как я был уверен, что ты придешь. Но вдруг произошло это событие в саду. Теперь я выхожу на следующем углу из кэба, а ты поедешь и увидишься с твоей Мав, а затем нажимай из этого города так скоро, как можешь, потому что ты слишком горяч, Джул. Между прочим, -- говорит Джонни Браннингам, -- это мой ребенок, которого ты спас. Мой и Китти Кланси. Сегодня годовщина нашей свадьбы.

-- Ну, -- говорит Джул со смехом, страшно пораженный вначале, -- правда, я не подозревал, что это ребенок Китти Кланси, но я, как только увидел его, решил, что он твой, так он похож на тебя.

-- Да, -- говорит Джонни, очень гордый этим, -- все так говорят.

-- Я мог видеть это сходство даже на расстоянии, -- говорит Большой Джул. -- Действительно, это поразительно, как вы похожи. Был даже момент, Джонни, я не мог различить лиц тех двух на крыше и выбрать то, которое мне нужно, до того трудно не смешать твоего бэби с обезьяной.


------------------------------------------------------------------------


Источник текста: Рассказ: Пер. с англ. / Деймон Реньян. -- [München], 1947. -- 90 с.; 16 см.