# Мадам ла-Гимп

Даймон Реньян

Madame La Gimp.

Русский перевод 1947 г. (без указания переводчика).

По сюжету рассказа в московском Театре Российской Армии идет постановка под названием "Леди на день".

## Даймон Реньян. Мадам ла-Гимп


Однажды вечером, проходя мимо угла 50-ой улицы и Бродвея... я вижу самого Дэва Франта, стоящего у подъезда и разговаривающего с мадам ла-Гимп, старой испанкой с запавшей грудью. Верней, говорит одна мадам ла-Гимп и удивительно, что Дэв Франт отвечает ей -- да, да, что он делает только тогда, когда действительно слушает кого-нибудь, а случается это с ним чрезвычайно редко.

Это зрелище поражает меня, так как мадам ла-Гимп не из тех, которую кто-либо захочет слушать, не говоря уже о Дэве Франте. Право, она ничто иное, как старый тюфяк, пропитанный джином. Вот уже 15--16 лет я вижу мадам ла-Гимп, снующую по Бродвею или пробирающуюся вдоль сороковых и пятидесятых номеров, иногда продающую газеты, кой-когда цветы, но всегда навеселе.

Конечно, никто не берет ее газет, так как они обычно вчерашние, а иногда и недельной давности; никто не хочет ее цветов, потому что они взяты ею у похоронного агента 10-ой Авеню и имеют очень скорбный и утомленный вид, простояв несколько дней около покойника.

Я лично считаю мадам ла-Гимп ничем иным, как старой каргой, но такой мягкотелый человек, как Дэв Франт всегда всовывает ей несколько серебряных монет, когда она проходит по улице, шаркая каблуками и причитая над своей горькой судьбой. Она прихрамывает на одну ногу, почему ее и прозвали мадам ла-Гимп. Я слышал, что много лет тому назад она была испанской танцовщицей и приманкой Бродвея, но случившееся с ней происшествие столкнуло ее с подмостков, а неудачный роман заставил ее пристраститься к джину. Я помню, кто-то говорил мне однажды, что мадам ла-Гимп была в свое, время красавицей. У нее были свои слуги и многое другое, но я постоянно слышу подобные истории о любом обитателе Бродвея, включая и тех, кого я знаю, как настоящих бродяг, а не только опустившихся на дно.

Поэтому я не придаю особого значения всем этим историям. Однако, я охотно допускаю, что мадам ла-Гимп когда-то была хорошо сложена и даже красива, потому что, когда я раз или два видел ее трезвой и причесанной, она совсем не плохо выглядела. Но, конечно, если бы она стала претендовать на получение приза по красоте, она не была бы опасной соперницей для других.

Обычно же мадам ла-Гимп носит оборванную одежду и обувь, пришедшую в полную негодность; ее седые космы спускаются прямо на лицо и, когда я говорю, что ей может быть 50 лет, я несомненно, льщу ей. Хотя она и испанка, но хорошо говорит по-английски и ругается на этом языке так же крепко, как и все те, кого я слышал, разумеется, исключая Дэва Франта,

Ну, как бы то ни было, но, когда Дэв Франт замечает меня, он делает мне знак молчать, поэтому я жду, пока мадам ла- Гимп не выпускает весь свой заряд слов и не ковыляет прочь. Тогда Дэв Франт подходит ко мне, выглядя очень озабоченным.

-- Вот так история, -- говорит Дэв Франт, -- дела старухи очень плохи. Оказывается, она имела когда-то ребенка, девочку, по имени Евлалия, и она отослала эту малютку на воспитание к своей сестре в один из маленьких городков Испании, считая, что не может воспитывать девочку, живя на Бродвее... Ну, так бэби уже в пути, -- говорит Дэв Франт, -- и прибудет сюда в субботу, а сейчас у нас уже среда.

-- А где отец бэби? -- спрашиваю я Дэва Франта.

-- Ну, -- говорит Дэв Франт, -- я не спрашивал мадам ла-Гимп об этом, потому что не нахожу это уместным. Парень, шатающийся по городу и расспрашивающий, где отцы младенцев и даже кто они, слишком назойлив и сует нос не в свое дело. Во всяком случае, этот вопрос не имеет ничего общего с приездом сюда бэби мадам ла-Гимп.

-- Так вот, -- продолжает Дэв, --оказывается, малютка мадам ла-Гимп, которой сейчас 18 лет, помолвлена с сыном одного очень гордого старого испанского дворянина, живущего в каком-то маленьком городе Испании. Теперь этот самый дворянин вместе с женой, со своим сыном, и с дочерью мадам ла-Гимп совершает кругосветное путешествие и хочет остановиться здесь на несколько дней, чтобы повидаться с мадам ла-Гимп.

-- Это уже становится похожим на ночной кинофильм, -- замечаю я.

-- Подожди немного, -- говорит Дэв, становясь раздражительным, -- ты слишком много болтаешь, а я не люблю этого. Ну, так вот, этот старик-испанец, по-видимому, боится, чтоб его сын не женился на какой-нибудь девушке и хочет посмотреть, что из себя представляет ее мамаша. Он думает, что отец девочки давно умер, а сама мадам ла-Гимп замужем за первым аристократом и богачом Америки.

--Каким образом этому старому гордому господину могла притти в голову подобная мысль? -- спрашиваю я. -- Я не сомневаюсь, что он никогда не видел мадам ла-Гимп или хотя бы ее теперешнюю фотографию.

-- Сейчас скажу тебе, как, -- отвечает Дэв Франт. -- эту мысль внушила своей малютке сама мадам ла-Гимп. Несколько часов в день она проводит в великолепном отеле в Парк Авеню, скребя и чистя, что ей полагается. Она таскает оттуда бумагу и пишет на ней письма своей бэби на испанском языке, говоря в них о своей шикарной жизни и муже-аристократе. Кроме того, она добилась, что дочка пишет ей на адрес отеля.

-- Ну, -- говорю я, -- в таком случае она ничто иное, как ловкая обманщица, водящая за нос старого испанского дворянина. И, -- продолжаю я, -- тот важный господин порядочная-таки простофиля, если он верит, что мать, имеющая кучу денег, станет держать своего ребенка в продолжение многих лет вдали от себя. Да, я очень сомневаюсь, что у этого старого испанца есть голова на плечах.

-- В том то и штука, -- говорит Дэв Франт, -- что мадам ла-Гимп объяснила старому испанцу это своим желанием, чтоб ее бэби воспитывалась в Испании и стала настоящей синьоритой. По правде сказать, я тоже не думаю, чтоб этот старый гордый испанец был бы сообразительным парнем, недаром он всю жизнь провел в маленьком городке, где даже в ванных нет труб с холодной и горячей водой.

-- Вот поэтому то я и решил, -- продолжает Дэв, -- что мы должны устроить для мадам ла-Гимп и ее мужа, богача и аристократа, прекрасную квартиру в Марберри на то время, пока ее бэби будет здесь. Если этот гордый дворянин увидит, что мадам ла-Гимп ничего больше, как бродяга, даю 100 очков против одного, что он захочет порвать помолвку сына с ее дочкой, и этим разобьет много человеческих сердец, включая и сердце своего сына. Мадам ла-Гимп говорила мне, что ее дочка и молодой дворянин, до сумасшествия любят друг друга, а в этом городе и без этих двух достаточно разбитых сердец. Я знаю, каким образом я получу квартиру, а ты иди и приведи мне судью Генри Блэка для роли мужа-аристократа или во всяком случае для роли хотя бы просто мужа.

Я хорошо знаю, что Дэв Франт делал в своей жизни много диких вещей, но он еще никогда не доходил до такого сумасшествия, как сейчас. Впрочем, мне известно, что бессмысленно спорить с ним, если он втемяшит что-либо себе в голову, тем более, если вы будете слишком упорно настаивать на своем, он подойдет к вам и загнет такой классный удар бокса, что, говоря правду, сразу пропадет охота к подобного рода дискуссиям.

Итак, я выхожу на розыски судьи Генри Блэка, который должен стать мужем мадам ла-Гимп. Я лично не уверен, что он хочет быть вообще чьим-либо мужем, а в особенности мужем мадам ла-Гимп, к которой он должен чувствовать отвращение, потому что сам он парень что надо.

При взгляде на судью Генри Блэка с его седыми волосами, очками и животом вы подумаете, что он в самом деле значительная особа. Разумеется, судья Генри Блэк совсем не судья и никогда им не был, но его так прозвали, потому что он выглядит, как судья, и говорит очень медленно, вставляя много длинных слов, который мало кто понимает. Мне говорили, что когда-то судья Генри Блэк имел уйму денег и играл значительную роль на Уолл-стрит, но он проморгал какие-то операции на бирже и теперь крутится без денег, как обычно это делают парни, проигравшие на бирже. Как сейчас судья Генри Блэк устраивает свои дела, никто не знает, потому что он ничего не делает, но добывает все же что-то. Время от времени он совершает экскурсии через океан с такими, например, как Маленький Мануэль и другими парнями, снующими по подземкам больших городов, играя в бридж или принимая участие в том или другом деле. Часто, во время своих поездок на метро, Маленький Мануэль натыкается на парня, которого он никак не может объегорить. Тогда он обращается к судье Блэку, чтобы он обыграл парня, так как самому Маленькому Мануэлю легче заработать деньги путем обмана, чем честной игрой. Почему это так, я не знаю, но думаю, что у него на это не хватает смекалки.

Во всяком случае вы никогда не скажете, что судья Генри Г. Блэк бродяга. Когда же на нем хороший костюм, стоячий воротничок и котелок -- большинство людей находят его очень приятным старым господином. Лично от меня судья Блэк никогда не пытался ничего выманить, был дружески ко мне настроен и радушно приветствовал меня.

Поиски судьи Блэка отнимают у меня несколько часов, но, наконец, я нахожу его в биллиардной комнате в Дерлес, играющим партию с парнем из Провиденс, Род Изланд. Судья играет с парнем из Провиденс по пяти центов за шар и проиграл ему уже что то к тому времени, как я вхожу в комнату. Естественно, что, играя е парнем по пяти центов за шар и проигрывая ему, судья Блэк хочет ободрить парня и затем вовлечь в крупную игру, где, возможно, шар будет оценен в 25 центов. Надо сказать, что судья большой ловкач в таких делах. Ну, так, когда я вхожу в комнату, я вижу, что судья мажет и даже слепому ясно, что он поддается, но, как только я делаю знак, что хочу говорить с ним -- судья подтягивается и наносит шарам такие удары, которым позавидовали бы чемпионы биллиардной игры Аль и Оро, потому что судья съел зубы на этом.

Позже он говорит мне, что очень сожалеет, что мой приход заставил его поторопиться, потому что после его последних ударов парень, наконец, понял, что его дурили и ничто уже, даже в шутку, не заставило бы его играть дальше. Конечно, судья Генри Г. Блэк далек от восторга, когда я ему говорю, что от него требует Дэв Франт. Впрочем, он соглашается сделать все, потому что знает, что парни, не исполняющие желания Дэва Франта, чувствуют себя обычно очень неважно. Судья говорит, что он не уверен, сможет ли быть хорошим мужем, потому что он уже и раньше много раз пытался сделать это по собственному почину, но всегда терпел неудачу. Правда, в данном случае, все это не серьезно и поэтому он согласен попробовать.

Когда у Дэва Франта созревает какой-нибудь план, он поразительно быстро приводит его в исполнение. Первым делом он посылает мадам ла-Гимп к мисс Билли Перри, своей теперешней жене, которую он выбрал в танцевальном клубе, принадлежащем мисс Миссури Мартин, а она приглашает мисс Мартин к себе на помощь. Во всей этой истории Миссури Мартин чувствует себя как рыба в воде ее любимое занятие совать нос в чужие дела, хотя она бывает и очень полезна. Вначале им очень трудно удержать ее от того, чтобы не разболтать об этой затее журналисту Вальдо Винчестер, который немедленно поместил бы рассказик в утренней "Итем", упомянув там и имя мисс Миссури Мартин. Они не верят, что, придав делу публичную гласность она разобьет все планы Дэва Франта.

Мисс Билли Перри и Мисс Миссури Мартин наряжают мадам ла-Гимп во все новое и, пройдя через салон красоты, она выходит совсем преображенной. Затем я слышу перебранку между дамами, потому что мисс Миссури Мартин "хочет выкрасить волосы мадам ла-Гимп в тот же ярко желтый цвет,. как и ее собственные, и купить ей платья того же фасона, как е носит она сама, и мисс Билли Перри страшно оскорбляет ее, говоря, что они должны попытаться одеть мадам ла-Гимп, как настоящую даму.

Дело доходит до того, что Миссури Мартин собирается стрелять в мисс Билли Перри за такие слова, но вовремя вспоминает, что мисс Билли Перри -- теперешняя жена Дэва Франта и никто в городе не может стрелять в нее, кроме самого Дэва.

Затем становится известным, что мадам ла-Гимп занимает великолепное помещение из 8--9 комнат в Марберри; происходит это следующим образом. Один из самых денежных постоянных покупателей шампанского у Дэва Франта -- парень по имени Родней Б. Эмерсон, обладатель этой квартиры I, живет сейчас в своем летнем доме в Ньюпорте.

Этот Родней В. Эмерсон действительно очень популярен на Бродвее, так как он кутила и любит сорить деньгами. Он благодарен Дэву за хорошее шампанское, которое получает от него в то время, как другие парни стараются подсунуть ему всякую дрянь и, естественно, что Родней ценит отношение к себе Дэва. это маленький толстый паренек с круглым красным лицом и громким смехом, рубаха парень, и Дэв Франт может заехать к нему запросто в его дом в Ньюпорт, объяснить ему ситуацию и попросить отдать в наем квартиру, что он и делает немедля.

По-видимому, идея Дэва приходится по вкусу Роднею и так его увлекает, что он говорит Дэву:

-- Ты не только можешь получить мою квартиру, Дэв, но я сам приеду и помогу тебе во всем. Мое присутствие на Марберри избавит тебя от многих недоразумений. .

Итак, он мчится вместе с Дэвом Франтом из Ньюпорта в свою квартиру. Я хочу сказать, что каждый помянет добром Роднея Б. Эмерсона и никто больше не будет стараться подсунуть ему какую-нибудь дрянь вместо шампанского, даже если он будет покупать его и не у самого Дэва.

Наконец, наступает суббота, в которую должен прибыть корабль из Испании. Дэв Франт нанимает большой автомобиль, в который сажает своего шофера, Вон Сама, боясь, что чужой шофер может зря сболтнуть что-нибудь. Мисс Миссури Мартин очень хочет ехать тоже, взявши с собой для встречи джаз из мальчиков, но никто не находит эту идею блестящей. Едут только мадам ла-Гимп со своим мужем, судьей Генри Г. Блэком и мисс Билли Перри. Судья, впрочем, настаивает некоторое время, чтоб присутствовал Маленький Мануэль, говоря, что хотел бы иметь около себя кого-нибудь, кто мог бы ему сказать мнение других о нем, как о муже, а Маленький Мануэль прекрасно знает испанский язык.

Утром, когда они едут встречать корабль, судья Блэк впервые видит свою жену, прошедшую через руки мисс Билли Перри и мисс Миссури Мартин и выглядящую просто прекрасно, особенно теперь, когда она, по ее словам, покончила с джином. Судья Блек совершенно поражен этой переменой.

Правда, судья Блэк опрокинул несколько стаканчиков перед своим появлением, чтоб как он это объясняет, взвинтить себя перед приносимой им жертвой. Винные пары и усилия мисс Билли Перри и мисс Миссури Мартин делают мадам ла-Гимп приятным для судьи зрелищем. Мне говорили, что встреча мадам ла-Гимп с ее бэби была очень трогательной. И когда все -- старый испанский дворянин, его жена, сын и его невеста разволновались и растрогались, на палубе парохода было пролито столько слез, что они способны были бы затопить все военные испанские корабли. Даже мисс Билли Перри и судья Генри Г. Блэк оба искренно плакали, впрочем, судью довело до слез больше выпитое им, чем сама встреча.

До меня еще дошли слухи, что судья был очень доволен возможностью целовать вволю бэби мадам ла-Гимп. Он был также очень любезен со всей семьей испанцев.

Оказалось, что гордый испанский дворянин носит седые бакенбарды и титул графа де-Самесинг, а его жена -- титул графини; их сын бесспорно очень славный малый, краснеющий от каждого взгляда, брошенного на него. Что же касается дочки мадам ла-Гимп -- она действительно чертовски хорошенькая и многие парни пожалели, что не они исполняют работу судьи в роли ее отчима. Я никогда не видел более очаровательной пары и так явно обожающей друг друга.

Никто из прибывших не говорит по-английски, поэтому мисс Билли Перри и судья Блэк чувствуют себя лишними на обратном пути в город. Во всяком случае судья спешит улепетнуть, как только они прибывают в Марберри под предлогом, что ему необходимо проехать в Питтерсбург, чтоб приобрести пять или шесть новых угольных шахт и что он возвратится на следующий же день.

Ну, мне кажется, что до сих пор все идет блестяще гладко и, по-моему, следует предоставить события их течению, но Дэв Франт хочет во что бы то ни стало устроить званный вечер. Я советую Дэву выкинуть эту мысль из головы, потому что я боюсь, что может что-нибудь случиться и испортить игру, но он не хочет и слушать, тем более что Родней Б. Эмерсон сейчас в городе и настаивает на приеме, потому что хочет выпить хорошее шампанское. Мисс Вилли Перри и мисс Миссури Мартин тоже страшно возмущены моими разговорами, так как они сшили себе новые платья и хотят продемонстрировать их. Таким образом прием назначен на завтра.

Я отправляюсь на Марберри около 9 часов и мне открывает дверь квартиры мадам ла-Гимп никто иной, как Муш -- привратник клуба мисс Миссури Мартин в той же самой своей форме, но чисто выбритый. Я говорю ему "хэлло", но он только молча кланяется и берет мою шляпу. Затем я вижу Роднея Б. Эмерсона в вечернем костюме, как только он замечает меня, он громко объявляет "Мистер О. О. Мак-Интайр". Конечно, я никакой не О. О. Мак-Интайр, я никогда не откладывал деньги, как он, и, кроме того, между нами нет даже внешнего сходства, так как я бесспорно красивый парень. Я тотчас же пытаюсь привести все эти веские доводы Роднею Б. Эмерсону, но он мне шепчет в ответ:

-- Послушай, нам нужны здесь громкие имена, чтобы поразить тех людей. Дело в том, что они читали о них всех там у себя в Испании, и если они встретят таких известных лиц здесь, на приеме у мадам ла-Гимп, они поверят, что она сама важная птица.

Затем он берет меня под руку и подводит к группе в углу огромной комнаты.

"Мистер О. О. Мак-Интайр -- знаменитый писатель" -- представляет меня Родней и вслед за этим я уже пожимаю руки мистеру и миссис Конде и их сыну, и мадам ла- Гимп с дочкой, и ее сестре и, наконец, самому судье Генри Г. Блэку. Хотя судья на меня лично не производит потрясающего впечатления, но должен сказать, что он выглядит очень импозантно в своей прекрасно сшитом фраке, раскланиваясь на все стороны с любезной улыбкой.

Мадам ла-Гимп в низко декольтированном вечернем туалете сверкает множеством бриллиантов, которые на нее нацепила мисс Миссури Мартин в виде колец, браслетов и брошек. Я удивился сначала, увидя лягавого из криминальной полиции на приеме и решил, что это друг Дэва. Но, как оказалось потом, хотя мисс Миссури Мартин сама настояла на том, чтоб навешать на мадам ла-Гимп свои драгоценности, она наняла лягавого оберегать их. Да, надо сказать, что у мисс Миссури Мартин губа не дура, хотя она и очень добросердечна.

Глядя на мадам ла-Гимп можно было побиться об заклад на все кофе острова Явы, что она никогда не жила в подвале 10-ой Авеню и никогда не вела тесной дружбы с джином. В ее седых волосах, высоко зачесанных, воткнут большой испанский гребень, и она мне напоминает картину, которую я где-то видел, но я не помню, где именно. И ее бэби, малютка Евлалия, в своем белом платье выглядит очаровательной куколкой, и никто не смог бы порицать судью за то, что он время от времени срывает у нее поцелуи.

Вскоре я слышу, как Родней Б. Эмерсон орет: "Мистер Вилли К. Вандербильт", --и входит никто иной, как Большой Мич, и Родней подводит его к нашей группе. Маленький Мануэль стоит рядом с судьей Генри Блэком и объясняет по-испански мистеру и миссис Конде и другим, что, Вилли К. Вандербильт крупный миллионер, и мистер и миссис Конде, по-видимому, очень заинтересованы этим. Большому Мичу, конечно, наплевать на мадам ла-Гимп и судью, так как они, ведь, не считают его миллионером; малютка же мадам ла-Гимп и молодой парень заинтересованы только друг Другом.

Затем я .слышу: "Мистер Аль Джольсон" --и появляется Тони Бертассола из Чикси Клуб, также похожий на Ала, как я на О. О. Мак Интайра. Следующим входит "Его Высокопреподобие Джон Роач Стратон", в котором я узнаю Ските Боливара; затем следует уважаемый майор Джем Ж. Валкер, который всего навсего -- Чарлей Бернштейн. Мистер Отто Кан превращается в Рочечстера Рода, а мистер Гейвуд Браун оказывается Николь Греком, который спрашивает меня частным образом: кто такой Гейвуд Браун, и очень зол на Роднея, когда я ему его описываю.

Наконец, наступает полное смятение у дверей и Родней Б. Эмерсон объявляет особенно громким голосом, заставляя все общество обернуться -- "Мистер Герберт Байард Своп", когда это всего только Бледнолицый Кид. Он отводит меня в сторону, желая знать, кто же он теперь, и после моего объяснения надувается от гордости, как индюк, и заявляет, что не желает вовсе разговаривать с Доз Хаиз Донеган, который всего лишь мистер Вильям Мульдун. Ну, мне кажется, они зашли и так уж слишком далеко, как вдруг объявляется--"Вице-президент Соединенных Штатов, высокоуважаемый Шарль Куртис", -- и внезапно появляется Гинга Майк, и я говорю Дэву Франту, шныряющему всюду и наблюдающему за событиями, что это уж слишком.

-- Хорошо, но, если б ты не знал, что это Гинга Майк, узнал ли бы ты, что это не Вице-президент Куртис? -- отвечает Дэв.

Я нахожу, что это крайне невежливо по отношению к нашим руководящим лицам, в особенности, когда Родней Б. Эмерсон снова объявляет: "Почтенный Комиссар Полиции, мистер Гровер А. Вален" и вваливается Дикий Вильям Вилькинс, которого в данное время повсюду ищет полиция за различные преступления. Дэв Франт берет Дикого Вильяма под свое личное наблюдение и вытаскивает револьвер из кармана его брюк, потому что всем гостям без исключения не разрешается входить сюда с оружием.

Я наблюдаю за мистером и миссис Конде и не замечаю, чтоб эти имена производили на них впечатление. Потом я выяснил, что они не получали в своем городе никаких газет, кроме маленькой местной, сообщающей только новости, касающиеся их города. Мистер и миссис Конде, по-видимому, сильно скучают. Мистер Конде очень рад появлению множества девочек. Это главным образом девочки из клуба мисс Миссури Мартинс и Хот Бокса, но Родней Б. Эмерсон представляет их, как "Софи Гуккер", "Гэда Бара", "Жанна Иглес", "Элен Морган" и так далее.

Вскоре прибывает и джаз мисс Миссури Мартин, ее Гай-Гай--мальчики, и компания оживляется, особенно когда начинает опорожняться батарея шампанского, поставленная Роднеем Б. Эмерсоном. Постепенно все начинают танцевать, даже мистер и миссис Конде. После того, как мистер Конде выпивает несколько стаканчиков старого шампанского, он, право, становится очень милой Старой калошей, хотя никто и не понимает, что он говорит.

Что касается судьи Генри Г. Блэка, он -- весь порыв. К этому времени всем ясно, что он начинает верить, что все это празднование происходит в его собственном доме. Если вы вольете в судью литр старого шампанского, то он поверит во все, что угодно. Вскоре я замечаю, что он танцует до изнеможения и не на шутку ухаживает за мадам ла-Гимп.

Около полуночи Дэва Франта вызывают в кухню. Оказывается, что Герберт Байард Своп, Вице-президент Куртис и Гровер Вален затеяли там игру в карты и в то время, как игра идет полным ходом, входит Его Преподобие Джон Роач Стратон и вскоре обыгрывает их начисто. Но его партнеры обнаруживают, что Его Преподобие передергивает, и начинают бить его и вот в эту то битву приходится вмешаться Дэву Франту. Впрочем, во всем остальном все в порядке.

Я чувствую себя очень усталым и решаю уйти, а поэтому ищу мистера и миссис Конде, чтоб попрощаться с ними. Но мистер Конде все еще танцует с мисс Миссури Мартин, изливающей на него свой поток красноречия, хотя он и не понимает ни слова, но, когда мисс Миссури Мартин говорит, ей совершенно неважно, понимает ее или нет.

Миссис Конде сидит в углу с Гербертом Байардом Свопом или, верней, с Бледнолицым Кидом. Он пытается узнать у нее с помощью плохого латинского языка и рук существуют ли в Испании хорошие азартные игры и какие, но миссис Конде не понимает, что он от нее хочет. Затем я отправляюсь на поиски мадам ла-Гимп. Она, сидит в самом темном углу комнаты, как; мне кажется, в полном одиночестве, потому что я не вижу судьи Блэка, нагнувшегося над ней, но, когда я подхожу совсем близко, я слышу, что судья говорит ей:

-- В течение последних двух дней мне очень хотелось бы знать, не помните ли вы меня случайно? Знаете ли вы, кто я? --

-- Я помню вас, -- говорит мадам ла-Гимп.

--О, я помню вас, Генри. Как -могу я забыть вас? Но мне не приходило в голову, что вы узнаете меня спустя столько лет.

-- Да, двадцать лет прошло, -- говорит судья. -- Вы были хороши тогда, вы хороши и теперь.

Ну, я должен сказать, что его здорово разобрало, если он говорит подобные вещи, хотя, откровенно говоря, в полусвете, с улыбкой на лице, мадам ла-Гимп выглядит очень неплохо, но все же было бы лучше снять с нее пар лет.

-- Это ваша вина, -- говорит судья Блэк. -- Вы ушли и стали женой этого парня, торгующего консервным мясом; и видите, что из всего этого получилось...

Я вижу, что нет смысла мне слушать, как мадам ла-Гимп и судья Блэк удалились в прошлое и вспоминают старые дела. Я решаю пойти к молодежи и в то время, как я занят поисками молодой пары, я натыкаюсь на Дэва Франта.

-- Ты не найдешь их тут, -- говорит Дэв. -- В это самое время их венчают в Святой Малачи, в присутствии моей жены и Большого Нича. Вчера после полудня мы получили лицензию для них. Можешь ли ты себе представить пару птенцов, желающую совершить кругосветное путешествие, не будучи женатыми?..

Разумеется, когда об этом узнают, это вызывает бурю. Впрочем, уже в понедельник мистер, миссис Конде и молодые садятся в поезд, идущий в Калифорнию, чтоб продолжать свое кругосветное путешествие. О них больше нечего говорить. Теперь всех занимает только свадьба мадам ла-Гимп и судьи Генри Г. Блэка. Судья заявляет, что они поедут в Детруа, где у него есть брат, имеющий свое водопроводно-канализационное дело, который дает ему у себя работу. Я лично предполагаю, что Судья будет потихоньку заниматься на свой риск водочной контрабандой, так как не в духе судьи работать в водопроводно-канализационном деле.

Итак, больше нечего прибавить к этой истории, за исключением того, что Дэв Франт, несколько дней спустя, врывается ко мне, страшно возмущенный, держа в руке несколько листов бумаги.

-- Оказывается, -- говорит Дэв Франт, -- что мои парни, во время приема у мадам- ла-Гимп, подчистили кое-что в отеле. Если какой-либо предмет, указанный здесь в бумагах, не будет возвращен владельцам различных комнат в отеле Марберри в четверг вечером, я разобью много носов в этом городе. Я очень удручен тем, что натворили мои парни. И поэтому все мелочи должны быть немедленно возвращены, самые пустяковые вещи и этот рояль, который они укатили из комнаты 9-Д.


------------------------------------------------------------------------


Источник текста: Рассказ: Пер. с англ. / Деймон Реньян. -- [MЭnchen], 1947. -- 90 с.; 16 см.