# Земля. Описание жизненных явлений земного шара. Элизе Реклю

Элизе Реклю

Земля. Описаніе жизненныхъ явленій земного шара. Элизе Реклю. Съ хромолитографіями. Переведено со 2-го изданія. Спб. 1872 г.

Нельзя не порадоваться, что этотъ обширный трудъ французскаго ученаго, снискавшій громкую извѣстность въ образованномъ мірѣ Европы, дѣлается, наконецъ, достояніемъ нашего общества. Сочиненіе Элизе Реклю, не заключая въ себѣ новыхъ наблюденій, самостоятельныхъ изысканій и теорій, неизвѣстныхъ до появленія въ свѣтъ его книги, есть не болѣе, какъ популярный сборникъ по физической географіи, но чуждый, однако, обычныхъ и, повидимому, неотъемлемыхъ качествъ всякихъ, особенно нѣмецкихъ, сборниковъ -- сухого, педантичнаго формализма и утомительной систематики. И если прогрессъ въ сферѣ знаній измѣряется не однимъ лишь обогащеніемъ науки новыми истинами, но и степенью усвоенія ихъ обществомъ, то, безъ сомнѣнія, книга Реклю имѣетъ такое-же, если не большее значеніе въ наукѣ, какъ и любой спеціальный трактатъ первокласнаго ученаго. Ученые филистеры и представители искусства для искуства въ наукѣ настойчиво распространяютъ мнѣніе, будто знаніе должно идти своимъ особымъ путемъ, независимымъ отъ развитіи народныхъ массъ и практическаго строя нашей жизни. И дѣйствительно, втеченіи многихъ вѣковъ двигалось оно, отдѣленное китайской стѣной отъ умовъ людей, непосвященныхъ въ таинства науки, и свобод' мое отъ общественнаго контроля. Еще не такъ давно популяризація науки была равносильна ея профанаціи, да и въ наше время въ представителяхъ ученаго міра не угасло еще жалкое стремленіе отдѣлять науку отъ жизни, ставить ее въ тѣ заоблачныя сферы, откуда она должна свѣтить своимъ холоднымъ свѣтомъ въ безвоздушныя пространства. Недавно одна нѣмецкая знаменитость, профессоръ Бишоффъ, серьезно объявилъ, что онъ не желаетъ, чтобъ его лекціи анатоміи и физіологіи, которыя онъ читаетъ студентамъ мюнхенскаго университета, понимались женщинами и сдѣлали-бы изъ нихъ основательныхъ и образованныхъ медиковъ. Эта перспектива почему-то такъ ужаснула юродиваго профессора, что онъ "твердо рѣшился не пускать женщинъ въ свою аудиторію и закрыть имъ доступъ къ слушанію своихъ лекцій." Проффесоръ Бишоффъ, конечно, нашелъ на этотъ счетъ спеціальные резоны, но вѣдь сущность ихъ клонится къ одному: съузить кругъ обращенія научныхъ идей между людьми. То, чего онъ достигаетъ путемъ слишкомъ откровеннаго, напино-грубого насилія, то совершается обыкновенно въ иной формѣ, но съ неменьшимъ успѣхомъ. Для науки выработанъ особый, таинственный діалектъ, затемняющій смыслъ простѣйшихъ и элементарнѣйшихъ понятіи и ея содержаніе облечено въ форму непостижимой мистеріи, значеніе которой едва доступно пониманію ея присяжныхъ жрецовъ. И когда приняты, повидимому, всѣ мѣры, чтобъ оттолкнуть одураченную массу отъ общенія съ наукой, и удерживать ее на благородной отъ нея дистанціи, тогда съ высоты ученаго Олимпа поднимаются цѣлыя тучи укоровъ и обвиненій въ постыдной апатіи и равнодушіи массы къ судьбамъ науки, тогда сыпятся на главу изумленнаго общества заносчивые приговоры и пламенныя обличенія за то, что печной горшокъ ему дороже мраморнаго Аполлона.

Но эти приговоры и обличенія не только не послѣдовательны, но и ложны. Общество не можетъ слушать и не слушаетъ тѣхъ темныхъ прорицателей туманнаго знанія, которые превращаютъ его въ мертвый кладъ; напротивъ, оно внимаетъ съ величайшей готовностью представителямъ пауки, которые умѣютъ дѣлиться съ нимъ ея сокровищами. Рутила укрѣпила въ умахъ многихъ людей мысль, будто двигать пауку впередъ и въ то-же время знакомить съ ея успѣхами массу -- двѣ несовмѣстимыя задачи, изъ которыхъ одна мѣшаетъ рѣшенію другой. Изъ этой-то нелѣпости выростаетъ та китайская стѣна, которая отдѣляетъ жизнь отъ науки и тормозитъ движеніе послѣдней. Къ счастью, у насъ есть блестящіе примѣры, опровергающіе эту нелѣпость. Тиндаль, геніяльный труженикъ въ области современнаго естествознанія, прежде всего сообщаетъ свои работы и открытія не избранной корпораціи или какому-нибудь спеціальному журналу съ ограниченнымъ кругомъ читателей, а массѣ простыхъ, едва грамотныхъ слушателей, которые тысячами стекаются въ его аудиторію и съ восторгомъ слушаютъ его безъискуственную бесѣду о самыхъ сложныхъ и трудныхъ вопросахъ физики. Фарадей собиралъ вокругъ себя толпу ребятъ, полоскавшихся въ какой-нибудь грязной лужѣ, и открывалъ ихъ дѣтскому уму тайны физической природы, сокрытыя для многихъ изъ нашихъ старцевъ. Гекели не довольствуется тѣмъ, что его лекціи будутъ поняты избранной аудиторіей; какъ человѣкъ, преданный своимъ идеямъ, онъ старается распространить свѣтъ науки, служенію которой посвящена его жизнь, среди возможно большаго числа людей, и вотъ онъ открываетъ воскресные курсы для простыхъ рабочихъ и съ изумительнымъ тактомъ снисходитъ къ ихъ некультивированному, но здравому уму, объясняя имъ новѣйшіе успѣхи анатоміи и физіологіи. Вотъ истинные друзья науки, ея настоящіе двигатели, понявшіе, что содѣйствовать ея поступательному движенію значитъ не только трудиться надъ развитіемъ научныхъ идей -- это лишь первая фаза въ прогрессѣ знаній,-- но и вести ихъ дальше, выводить въ просвѣтленной формѣ изъ таинственныхъ стѣнъ ученаго кабинета въ убогую хижину рабочаго и раззолоченные хоромы богача.

Книга Элизе Реклю прочтется, безъ сомнѣнія, съ равнымъ интересомъ какъ присяжнымъ ученымъ, такъ и простымъ читателемъ. Съ обширной эрудиціей и основательнымъ знакомствомъ съ литературой, относящейся къ предмету физической географіи, авторъ соединяетъ необыкновенный даръ яснаго, увлекающаго своей простотой изложенія. Благодаря его легкому, живому перу, вы безъ труда постигаете иногда весьма сложную зависимость между описываемыми явленіями и легко знакомитесь съ воззрѣніями ученыхъ на тотъ или другой предметъ. По лучшее достоинство книги Реклю состоитъ въ томъ, что онъ черпалъ для нея матеріалъ не изъ однихъ книжныхъ источниковъ, но "послѣ долгихъ поисковъ въ пыли библіотекъ", какъ говоритъ онъ въ своемъ предисловіи, онъ всегда возвращался къ непосредственному, живому наблюденію надъ природой. Авторъ два раза покидалъ Францію и предпринималъ далекія путешествія, чтобы изучить на самомъ мѣстѣ наиболѣе выдающіеся и характеристичные моменты изъ обширнаго эпоса, разыгрывающагося на необъятномъ пространствѣ земной поверхности.

"Мнѣ посчастливилось видѣть своими глазами и я имѣлъ возможность на мѣстѣ изучить, говоритъ Реклю, почти всѣ великія явленія разрушенія и возобновленія, лавины и движенія ледниковъ, біеніе ключей и убыль рѣкъ, водопады, наводненія и вскрытія рѣкъ, изверженія вулкановъ, обвалы утесовъ, появленія передвижныхъ песчаныхъ мелей и острововъ, видѣлъ смерчи, ураганы и бури." Тамъ, гдѣ взору узкаго спеціалиста-наблюдателя представлялись-бы безжизненные памятники мертвыхъ силъ неодушевленной природы, созданные для подтвержденія кабинетныхъ теорій и гипотезъ, живой, обобщающій умъ Реклю видитъ непрерывную кипучую дѣятельность, исполненную неизъяснимыхъ красотъ и поэзіи. Каждая часть земной поверхности, гора, рѣка, островъ, континенты, моря получаютъ опредѣленное назначеніе въ общей экономіи природы; все это -- по выраженію Реклю -- органы планеты, которая насъ носитъ, и для того, чтобы изучить ея жизнь, ея физіологію, необходимо видѣть не только анатомическое устройство этихъ органовъ, но и ознакомиться съ ихъ функціями, съ безпрерывной работой и воздѣйствіемъ ихъ на организмъ земнаго шара. Невидимый, но повсемѣстный колоссальный трудъ неорганическихъ силъ подмѣченъ Реклю въ самыхъ существенныхъ и яркихъ его проявленіяхъ. Главы о глетчерахъ и сопряженныхъ съ ними явленіяхъ, равно какъ и о вулканахъ, вулканическихъ изверженіяхъ, о землетрясеніи и процессахъ, происходящихъ внутри земной коры, особенно выдаются полнотою наблюденій и мастерскимъ, художественнымъ изложеніемъ. Вообще, чтеніе этой книги состоящей изъ 000 слишкомъ страницъ большого формата, доставляетъ большое наслажденіе, и, несмотря на ея строго-научный характеръ, она способна всецѣло овладѣть вниманіемъ мало-мальски образованнаго человѣка, освобождая его въ то-же время отъ излишняго умственнаго напряженія, котораго никто не вправѣ, конечно, требовать отъ обыкновенныхъ читателей, умъ которыхъ и безъ того поглощенъ повседневной практикой жизни. Жаль только, что но своей цѣнѣ (4 р., для иногороднихъ 5 р.) эта книга мало доступна даже людямъ средняго достатка, неговоря уже о читателяхъ -- бѣднякахъ. Собственно говоря, книга сама по себѣ не дорога, если принять во вниманіе ея объемъ, довольно благообразную внѣшность и 18 географическихъ картъ, приложенныхъ къ изданію. Но что касается послѣднихъ, то намъ кажется, что онѣ безъ нужды увеличили цѣнность изданія. Вмѣсто 19, признаться сказать, довольно плохихъ и едва-ли удовлетворяющихъ своей цѣли картъ, издатель смѣло могъ ограничиться одной картой полушарія нѣсколько большихъ размѣровъ и болѣе отчетливой, чѣмъ та, которую онъ приложилъ теперь къ книгѣ Реклю. Отъ этого она ничего не утратила-бы изъ своего внутренняго содержанія, но сдѣлалась-бы доступнѣе нашимъ тощимъ карманамъ. Книги, подобныя настоящей, рѣдко повторяются даже въ иностранной литературѣ, и добросовѣстный издатель, прежде чѣмъ выпускать въ свѣтъ свое изданіе, обязанъ пораздумать о всевозможныхъ мѣрахъ для облегченія его обращенія среди небогатой и, слѣдовательно, большей массы людей.


"Дѣло", No 8, 1872