Реклю Эли
Князь Бисмарк

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

КНЯЗЬ БИСМАРКЪ*)

(Біографическій очеркъ.)

*) См. NoNo 10 и 11 "Дѣла" за 1874 годъ.

Затруднительное положеніе Бисмарка передъ началомъ войны 1866 года.-- Покушеніе на жизнь Бисмарка.-- Недодуманность и опрометчивость Австріи.-- Ловкость прусскаго министра-президента.-- Разгромленіе Гановера и Гессена.-- Арестъ Пфордтена.-- Побѣды въ Богеміи.-- Уничтоженіе Германскаго Союза.-- Усиленіе прусской територіи.-- Торжества Бисмарка надъ прусскимъ парламентаризмомъ.-- Безсиліе новой опозиціи въ парламентѣ.-- Сношенія Бисмарка съ Наполеономъ III.-- Переговоры о присоединеніи Бельгіи къ Франціи.-- Отказъ Бисмарка въ вознагражденіи Наполеону III.-- Бисмаркъ подготовляетъ Германію къ войнѣ съ Франціей.-- Люксамбургскій вопросъ.-- Колебанія и неловкость Наполеона III.-- Новая побѣда Бисмарка, вызвавшая неудовольствіе въ Германіи.-- Бисмаркъ ловко проводитъ Наполеона III.-- Приготовленія къ войнѣ Пруссіи и бездѣйствіе Франціи.-- Французская нація не желала войны.-- Свиданіе Наполеона III съ Бисмаркомъ послѣ седанскаго пораженія.

X.

   По словамъ Гезекиля, весна славнаго для Пруссіи 1866 года была самой тяжкой эпохой въ жизни Бисмарка; страшная отвѣтственность тяготѣла надъ его головой. Всѣ его попытки къ соглашенію съ своими противниками, частью вполнѣ добросовѣстныя, частью коварныя, не удались, а противодѣйствіе его враговъ значительно парализировало его усилія. Его окружали интриги. На него нападали прямо, но чаще вели противъ него тайные подкопы. Не разъ онъ чувствовалъ, что подъ его ногами колеблется почва. Не разъ онъ въ отчаяніи говорилъ себѣ, что, пожалуй, скоро придетѣвремя, когда онъ долженъ будетъ отказаться отъ своей наступательной политики, имѣвшей цѣлью расширеніе предѣловъ Пруссіи, и ограничиться пассивнымъ противодѣйствіемъ австрійскимъ стремленіямъ, которое могло привести развѣ только къ вассальному подчиненію прусской монархіи австрійскому императорскому дому. Кромѣ нравственныхъ страданій, Бисмаркъ въ это время подверженъ былъ физическимъ болѣзнямъ: ревматизмы его разыгрались до такой степени, что доктора опасались за весьма печальный исходъ въ родѣ подагры. Хуже всего было то, что въ душу Бисмарка закралось сомнѣніе въ соотвѣтственности и исполнимости его плановъ,-- сомнѣніе, развившее въ немъ страшную подозрительность, которая, въ свою очередь, уменьшила въ немъ его поразительное самообладаніе и силу воли. Ему, ведущему борьбу со всѣмъ и всѣми -- съ своими прежними друзьями и союзниками, съ нерѣшительностью короля, съ негодованіемъ и ненавистью двора, съ трусостью либераловъ, съ эгоизмомъ лавочниковъ, наконецъ съ народными симпатіями и требованіями,-- ему приходилось вести борьбу еще съ самимъ собою. По словамъ Гезекиля, "въ это время надломилась его желѣзная воля, онъ началъ ослабѣвать", но случай снова возбудилъ въ немъ энергію и вывелъ его на прежнюю дорогу.
   "7 мая 1866 года, въ 5 часовъ вечера, Бисмаркъ, вышедшій изъ дома въ первый разъ послѣ болѣзни, направлялся во дворецъ съ рапортомъ въ королю по главной берлинской улицѣ "Подъ Липами". Подходя къ дому русскаго посольства, онъ услышалъ два выстрѣла сзади себя. Въ то-же время мимо его уха просвистала пуля. Онъ обернулся и увидѣлъ молодого человѣка, цѣлившаго въ него изъ пистолета. Произошелъ выстрѣлъ, третій по счету, и пуля задѣла правое плечо Бисмарка. Молодой человѣкъ взялъ другой пистолетъ и выстрѣлилъ еще два раза. Пулей одного изъ этихъ выстрѣловъ прострѣлило полу сюртука Бисмарка. Этого молодого человѣка, покушавшагося на убійство министра-президента, звали Фердинандъ Конъ-Блиндъ...
   "Съ этого дня сомнѣніе оставило Бисмарка. Имъ снова овладѣли рѣшительность и сила воли. Въ своемъ чудесномъ спасеніи отъ пуль убійцы онъ увидѣлъ вѣрный признакъ, что Провидѣніе щадитъ его, какъ своего избранника, которому предназначено совершить'великую историческую миссію", заключаетъ Гезекиль.
   Многіе, изъ числа идеалистовъ, приверженцевъ идеи германскаго единства, повѣрили тогда, что Бисмарку, дѣйствительно, предназначено совершить историческую миссію. Въ числѣ такихъ вѣрующихъ находился поэтъ Гейбель. Свою вѣру онъ изложилъ въ стихахъ, разошедшихся послѣ австрійской войны въ тысячахъ экземпляровъ.
   Между тѣмъ въ моментъ покушенія на его жизнь графъ Бисмаркъ былъ едва-ли не самый непопулярный человѣкъ въ Пруссіи. Вотъ что разсказываетъ объ этомъ событіи одинъ изъ очевидцевъ:
   "Я самъ былъ свидѣтелемъ, какъ, послѣ покушенія противъ него, графъ Бисмаркъ твердымъ и спокойнымъ шагомъ продолжалъ свой путь, въ сопровожденіи нѣсколькихъ офицеровъ. Огромная, взволнованная толпа провожала его, бросая на него вовсе не симпатичные взгляды. Въ то время онъ далеко не пользовался тѣмъ уваженіемъ, которымъ пользуется теперь. Въ то время неудовольствіе противъ него выражалось въ крайнихъ формахъ, оно доходило почти до ненависти. Обычнаго въ подобныхъ случаяхъ раздраженія толпы противъ убійцы не было. Многіе вслухъ выражали даже сожалѣніе, что молодой человѣкъ арестованъ. Многіе обращались съ сарказмами, какъ къ самому Бисмарку, такъ и къ офицерамъ, окружавшимъ министра-президента и готовымъ обнажить свое оружіе для его защиты".
   Блиндъ былъ фанатикомъ нѣмецкаго бюргерскаго либерализма; никакой личной ненависти къ Бисмарку онъ не имѣлъ и дѣйствовалъ по чисто-политическимъ побужденіямъ. "Я намѣренъ убить Бисмарка, писалъ Блиндъ наканунѣ покушенія своему тестю,-- потому что я считаю его самымъ опаснѣйшимъ врагомъ свободы нашего нѣмецкаго отечества. Покушеніе Орсини противъ Наполеона дало Италіи свободу и единство. Искренно надѣюсь, что смертью Бисмарка будетъ спасена наша Германія". Процесъ Блинда раскрылъ, въ какой степени въ то время былъ непопуляренъ Бисмаркъ въ средѣ управляющихъ классовъ прусскаго общества,-- тѣхъ самыхъ классовъ, которые теперь преклоняются передъ Бисмаркомъ, считая его величайшимъ и геніальнѣйшимъ изъ людей и благодѣтелемъ нѣмецкой націи. Очень вѣроятно, что самъ Блиндъ, окончившій жизнь самоубійствомъ во время процеса, доживъ до французской войны, сдѣлался-бы ревностнымъ почитателемъ министра-президента, какъ и всѣ его друзья, въ то время бывшіе въ числѣ злѣйшихъ противниковъ Бисмарка. Сдѣлался-же теперь приверженцемъ канцлера германской имперіи Гансъ Блюмъ, редактирующій въ настоящее время ультра-бисмаркистскій органъ; а когда-то, подобно своему отцу, извѣстному Роберту Блюму, онъ былъ въ числѣ самыхъ рѣшительныхъ враговъ министра-президента.

----

   Въ мартѣ 1866 г. Пруссія и Италія окончательно согласились относительно необходимости объявить войну Австріи. Бисмаркъ поспѣшилъ тотчасъ-же разослать циркуляръ иностраннымъ державамъ, въ которомъ излагались жалобы на вооруженія Австріи, будто-бы явно направленныя противъ неповинной ни въ чемъ Пруссіи, искренно желавшей пребывать въ мирныхъ отношеніяхъ со всѣми своими сосѣдями. Въ этомъ циркулярѣ указывалось, какъ на самый поразительный фактъ миролюбія Пруссіи, что она не предпринимаетъ никакихъ вооруженій (она въ нихъ не нуждалась), несмотря на слишкомъ явный вызовъ Австріи; что она не мобилизировала ни одного батальона ландвера, что она не передвинула съ занимаемыхъ квартиръ ни одной роты дѣйствующей арміи; что, однимъ словомъ, она не шевельнула пальцемъ для своей защиты отъ нападеній коварнаго сосѣда. Чтобъ заполучить въ Германіи поддержку партіи національнаго ферейна, 10 апрѣля 1866 года Пруссія предложила германскому сейму превратиться въ парламентъ, избранный посредствомъ прямого всеобщаго голосованія. Нечего и говорить, что сеймъ торжественно отвергъ такое предложеніе.
   Наполеонъ III, желая показать, что онъ не сочувствуетъ особенно ни той, ни другой сторонѣ, предложилъ обѣимъ свое посредничество. Конечно, изъ этого посредничества не вышло ничего, потому что въ предложеніи французскаго императора не было ни капли искренности. Миръ вполнѣ зависѣлъ отъ него. Ему стоило сказать рѣшительное слово -- и война между Австріей и Пруссіей стала-бы невозможной. Если-бъ онъ заявилъ рѣшительно, что обратится противъ той стороны, которая объявитъ войну, ни Пруссія, ни Австрія не рѣшились-бы первыми выступить на поле брани и ихъ споръ ограничился-бы обмѣномъ нѣсколькихъ дипломатическихъ нотъ угрожающаго характера. Но Наполеонъ III, напротивъ, поощрилъ объявленіе войны, войдя съ Бисмаркомъ по этому поводу въ весьма интимные переговоры.
   Австрія, по своей обычной неловкости и недодуманности, отказалась принять участь въ конференціи, которая должна была рѣшить судьбу, какъ Венеціи, такъ и герцогствъ. Побудительной причиной своего отказа Австрія объявила свое нежеланіе отдавать на международное рѣшеніе вопросъ, который она считала своимъ національнымъ. Между тѣмъ участіе въ конференціи представляло для Австріи единственное средство выйти съ честью изъ затрудненія, такъ-какъ послѣ пораженія подъ Маджентой и Сольферино она была не Въ силахъ удерживать за собой Венецію. Уступивъ Венецію (что ей пришлось сдѣлать послѣ войны), она обезПечила-бы себѣ нейтралитетъ Италіи и имѣла-бы возможность употребить всѣ свои силы противъ одной Пруссіи. Отказавшись отъ конференціи, она нашлась вынужденной выставить въ поле противъ непріятеля двѣ арміи: одну на сѣверѣ, другую на югѣ, такимъ образомъ, что одинъ театръ войны былъ почти въ семисотъ-верстномъ разстояніи отъ другого. Отказавшись войти въ соглашеніе насчетъ Венеціи, Австрія возстановила противъ себя также общественное мнѣніе Европы, чѣмъ, конечно, не замедлилъ воспользоваться Бисмаркъ. Онъ успѣлъ переманить на свою сторону всѣхъ либераловъ Германіи, указывая имъ на Австрію, какъ на оплотъ и провозвѣстницу ретроградныхъ идей. При этомъ Бисмаркъ опять пустилъ въ ходъ свою идею о необходимости замѣнить германскій сеймъ выборнымъ парламентомъ. Бисмаркъ въ это время выказалъ себя замѣчательнымъ дипломатомъ, привлекшимъ на свою сторону своихъ бывшихъ враговъ -- либераловъ Пруссіи, Австріи и Франціи. Но его заслуги и величіе значительно умаляются, если мы вспомнимъ, съ какими посредственностями ему приходилось имѣть дѣло. И въ сямомъ дѣлѣ, могли-ли идти въ сравненіе съ нимъ такіе дѣятели, какъ прусскіе либералы: Грабовъ, Зибель, Шульце-Деличъ; австрійскіе: Шмерлингъ, Ауэрспергъ, Добльгофдиръ, Гискра, Таафе, Брестель, Бергеръ, Гербстъ, Гафнеръ, Плейеръ; и французскіе: Граммовъ, Оливье, Талуэ, Лавалетъ и Жеромъ Давидъ? Могли-ли эти люди противостоять ловкому, энергичному и сильному Бисмарку? Францъ-Іосифъ былъ правъ, когда послѣ пораженія подъ Садовой съ отчаяніемъ воскликнулъ: -- "Увы! зачѣмъ не у меня служитъ этотъ ужасный человѣкъ!" (дѣло шло о Бисмаркѣ).
   Отказавшись отъ участія въ международной конференціи, Австрія, желая показать свое мирное расположеніе, сдѣлала новую опрометчивость. Она объявила, что готова отдать вопросъ о герцогствахъ на разрѣшеніе германскому сейму. На это предложеніе Бисмаркъ отвѣчалъ циркуляромъ, въ которомъ заявлялъ, что Австрія только представляется почитательницей мира, въ сущности-хе она самымъ безцеремоннымъ образомъ нарушаетъ договоръ, заключенный ею съ Пруссіею въ Гаштейнѣ. Человѣкъ дѣйствія, Бисмаркъ не дремалъ. Онъ немедленно перешелъ отъ словъ къ дѣлу и рѣшился на мѣру, по меньшей мѣрѣ, странную. Подъ видомъ исполненія гаштейнскаго трактата, онъ предложилъ австрійскимъ войскамъ немедленно очистить герцогства, хотя смыслъ трактата именно въ томъ и заключался, что герцогства должны быть заняты совмѣстно войсками Австріи и Пруссіи. Между австрійскими войсками, занимавшими герцогства, и Австріей находилась вся прусская армія. Что-же могла сдѣлать горсть австрійцевъ, сотнями верстъ отдѣленная отъ своего отечества? Австрійцамъ оставалось одно: исполнить требованіе Бисмарка. Австрійцы жаловались на такое оскорбленіе германскому сейму. Сеймъ обвинилъ Пруссію и отдалъ приказаніе мобилизировать союзную армію. Пруссія отвѣчала на это отозваніемъ своего представителя изъ сейма и объявленіемъ, что Германскій Союзъ пересталъ существовать.
   Въ то-же самое время Бисмаркъ предложилъ Саксоніи, Гановеру и Гессену присоединиться къ Пруссіи, угрожая въ противномъ случаѣ считать ихъ непріятелями, проще сказать -- объявить имъ войну. Всѣ эти три государства на предложеніе Пруссіи отвѣтили союзомъ съ Австріей. Баварія долго колебалась. Бисмаркъ ублажалъ ея министра фон-деръ-Пфордтена разными обѣщаніями. Онъ ослѣплялъ его блистательной перспективой южногерманскаго государства, управляемаго баварской династіей, которое образуется тотчасъ послѣ пораженія Австріи. Фон-деръ-Пфордтенъ позволилъ напустить себѣ туману въ глаза; онъ вѣрилъ обѣщаніямъ министрапрезидента, и только тогда понялъ, что былъ одураченъ имъ, когда Бисмаркъ успѣлъ нанести нѣсколько послѣдовательныхъ ударовъ своимъ врагамъ. Пфордтенъ началъ войну съ Пруссіей въ то время, когда уже было поздно, и началъ только для того, чтобъ участвовать въ общемъ пораженіи. Другія нѣмецкія государства, въ томъ числѣ и Виртембергъ, управляемый Варибюлеромъ,-- не смѣли вмѣшаться въ борьбу, такъ-какъ въ нихъ господствовала партія національнаго ферейна, сочувствовавшая Пруссіи и ненавидѣвшая Австрію.
   Пруссія, даже не объявляя войны, ввела свою армію въ Гановеръ, поразила его; потомъ эта армія вошла въ Гессенъ, подвергла его той-же участи, и, наконецъ, вторгнулась въ Саксонію. Въ то-же время главная прусская армія быстрыми переходами достигла Богеміи. Она такъ скоро явилась на полѣ битвы, что Австрія даже не успѣла еще отдать нужныхъ распоряженій для сосредоточенія войскъ. У Пруссіи все было заранѣе готово и ей достаточно было пятнадцати дней, чтобъ нанести пораженіе союзникамъ Австріи и явиться съ огромной арміей въ центрѣ Богеміи, т. е. почти подъ стѣнами Вѣны. Австрія-же и ея союзники, слѣдуя преданіямъ гофкригсрата, исписывали въ канцеляріяхъ кипы бумагъ, которыя заключали въ себѣ распоряженія о мобилизаціи ихъ армій. Много времени требовалось для того, чтобы распоряженіе прошло нѣсколько послѣдовательныхъ инстанцій.
   Въ это время случился одинъ казусъ, отлично характеризующій Бисмарка. Война уже была объявлена. Фон-деръ-Пфордтенъ, все еще колеблющійся, пріѣхалъ въ прусскую армію для переговоровъ съ Бисмаркомъ. Не долго думая, Бисмаркъ приказалъ арестовать его, подъ предлогомъ, что баварскій министръ не имѣетъ при себѣ никакихъ бумагъ, удостовѣряющихъ, какъ его личность, такъ и его полномочіе. Конечно, Бисмаркъ отвергалъ, что онъ совершилъ такое беззаконіе въ смыслѣ международнаго права. Онъ увѣрялъ, что только не могъ принять Пфордтена втеченіи нѣсколькихъ дней, такъ-какъ былъ заваленъ дѣлами. Во всякомъ случаѣ, Пфордтенъ, хотя и не сидѣлъ прямо подъ арестомъ, но находился подъ бдительнымъ надзоромъ двухъ жандармовъ и не могъ-бы уѣхать безъ разрѣшенія Бисмарка.

-----

   Кампанія продолжалась всего шесть недѣль и военныя дѣйствія происходили разомъ на нѣсколькихъ пунктахъ: въ Гановерѣ, въ Турингіи, въ долинѣ Майна и въ Богеміи, гдѣ и была рѣшена участь кампаніи. Сраженіе подъ Кенигсгрецемъ рѣшило участь Австріи. Главная австрійская армія была поставлена здѣсь между двухъ огней и совершенно разбита. Въ началѣ боя австрійская армія имѣла передъ собой только первую прусскую армію, находившуюся подъ начальствомъ короля Вильгельма и Мольтке. Здѣсь-же находился и Бисмаркъ. Австрійцы, предводимые Бенедекомъ, выказали въ этотъ день много храбрости и энергіи. Прусская армія уже начала отступать. Король Вильгельмъ и Мольтке съ отчаяніемъ видѣли, что все потеряно, такъ-какъ время прошло, когда наслѣдный принцъ прусскій со своей второй арміей долженъ былъ ударить въ тылъ австрійцамъ. Разсказываютъ, что, видя неминуемое пораженіе арміи въ томъ случаѣ, если наслѣдный принцъ не придетъ на выручку, Бисмаркъ задумалъ о самоубійствѣ.
   -- Закуриваю послѣднюю сигару, сказалъ онъ одному изъ офицеровъ главнаго штаба,-- и если...
   Но въ эту минуту, въ той сторонѣ, откуда долженъ былъ придти наслѣдный принцъ, показались признаки движенія большой массы народа.
   -- Это, должно быть, наслѣдный принцъ, сказалъ весело Бисмаркъ и поскакалъ къ королю. Прибытіе наслѣднаго принца рѣшило участь боя. Австрійцы, стѣсненные съ двухъ сторонъ, начали поспѣшное отступленіе, которое вскорѣ обратилось въ бѣгство. Пруссаки торжествовали полную побѣду.
   "3 іюня 1866 года, въ 4 часа пополудни, была одержана рѣшительная побѣда, говоритъ одинъ пруссофилъ;-- этотъ день слѣдуетъ считать однимъ изъ самыхъ славнѣйшихъ дней въ исторіи Германіи. Съ этого дня началась новая эпоха въ исторіи германской націи. Надъ Германіей засіяло солнце свѣтлой и высокой будущности. Каждый нѣмецкій патріотъ будетъ съ гордостью вспоминать этотъ великій день, въ который Богъ слишкомъ явно явилъ свою высокую милость къ нѣмцамъ".
   Дѣйствительно, съ этого дня положеніе Германіи совершенно измѣнилось: въ ней водворился новый порядокъ вещей. Священная римская имперія, основанная на католическихъ тенденціяхъ, пала окончательно, и изъ ея развалинъ должно было вскорѣ воздвигнуться новое зданіе германской имперіи, покоящееся на принципахъ протестантизма; долженъ былъ создаться новый Германскій Союзъ съ Пруссіей во главѣ или, лучше сказать, прусское государство, поглотившее въ себя разные оттѣнки германской національности. Такимъ образомъ осуществилась идея Бисмарка, который жаждалъ создать огромное протестантское государство, управляемое династіей Гогенцолерновъ,-- такое государство, которое могло-бы противостоять соединеннымъ силамъ романскихъ и славянскихъ народовъ. Мы видимъ теперь, что Бисмаркъ дѣйствительно создалъ сильное нѣмецкое государство, но въ состояніи-ли оно будетъ противостоять соединеннымъ силамъ славянъ и романцевъ -- покажетъ время. Вопросъ этотъ, конечно, можетъ разрѣшиться только въ такомъ случаѣ, если Германія вызоветъ на бой соединенныя силы Россіи, Франціи, Австріи и Италіи.
   "Германское единство несомнѣнно должно повести за собой преобладаніе Германіи въ Европѣ, писалъ въ 1866 году одинъ извѣстный прусскій публицистъ.-- Поэтому нѣтъ такой жертвы, которую мы не были-бы готовы принести. Сколько-бы крови ни было пролито для этого священнаго дѣла, она будетъ пролита для блага отечества, для освобожденія стонущихъ братьевъ. Побѣда можетъ быть куплена только цѣною крови. Кровь, пролитая на поляхъ Кенигсгреца, оплодотворила почву германскаго единства..."
   Нечего и говорить, что энтузіазмъ въ Пруссіи былъ общій. Священники съ кафедръ, въ своихъ проповѣдяхъ проводили тѣ-же идеи, которыя были провозглашены статьей публициста, отрывокъ изъ которой мы привели выше.
   "Наполеонъ, Кавуръ и Бисмаркъ, рѣшилось сказать въ своей проповѣди одно свѣтило протестантизма,-- вмѣстѣ разрушили вѣнскій трактатъ, но болѣе всѣхъ и лучше всѣхъ потрудился нашъ Бисмаркъ. Онъ уничтожилъ это коварное твореніе австрійской дипломатіи, такъ-что о немъ не осталось даже воспоминаній".

-----

   Главнѣйшимъ результатовъ побѣды подъ Садовой и пражскаго трактата, за ней послѣдовавшаго, было совершенное преобразованіе Германскаго Союза. Это государственное устройство (Германскій Союзъ) долгое время представлялось идеаломъ для многихъ государственныхъ людей и политиковъ. Они предлагали примѣнить его на Пиренейскомъ и Аппенинскомъ полуостровахъ, а также въ странахъ, лежащихъ по Дунаю. Они полагали, что, вводя федеральное устройство, они уничтожатъ централизацію, которую считали большимъ зломъ, мѣшающимъ развитію. Вы своемъ увлеченіи они не замѣчали, что германскій федерализмъ, по своей организаціи, всегда былъ болѣе способенъ служить оплотомъ ретроградныхъ идей и что онъ слишкомъ былъ далекъ отъ федеральнаго устройства Швейцаріи и Соединенныхъ Штатовъ, а тѣмъ болѣе отъ того союза, который проповѣдывался на конгресѣ женевской "лиги мира и свободы". Къ тому-же Германскій Союзъ находился уже въ агоніи въ ту минуту, когда наложилъ на него руку Бисмаркъ. Даже и не сочувствуя стремленіямъ Бисмарка, надо согласиться, что уничтоженіе прежняго Германскаго Союза составляетъ самое лучшее дѣло его государственной дѣятельности.
   Почитатели Бисмарка говорятъ, что побѣда подъ Садовой рѣшила вопросъ о германскомъ единствѣ. Единство, дѣйствительно, осуществилось, но совсѣмъ не такъ, какъ мечтали проповѣдники этой идеи. Это единство выразилось поглощеніемъ Пруссіей разрозненныхъ народцевъ нѣмецкой расы, а также изгнаніемъ Австріи изъ нѣмецкаго отечества, чего такъ страстно желали приверженцы національнаго ферейна. Эти господа всегда представляли себѣ Австрію оплотомъ застарѣлыхъ средневѣковыхъ идей, а Пруссію -- защитницей новѣйшаго прогреса и либерализма. На-сколько они были правы -- мы разсматривать не будемъ. Каждый изъ нашихъ читателей, вѣроятно, давно уже составилъ свое мнѣніе по этому предмету.
   Экс-юнкеръ, экс-феодалъ Бисмаркъ, послѣ побѣды надъ Австріей, началъ съ уничтоженія троновъ. Онъ лишилъ престола четырехъ государей: гановерскаго, гессенскаго, дармштадтскаго и нассаускаго. Кромѣ того, онъ отнялъ государственныя права у вольнаго города Франкфурта.
   По поводу гановерскаго короля м-ръ Одли разсказываетъ слѣдующее происшествіе:
   "Вильгельмъ I находился въ своей главной квартирѣ въ Никольсбургѣ. Король Георгъ, побѣжденный подъ Лангезальцемъ, отправилъ къ прусскому королю своего адъютанта съ просьбой о мирѣ и помилованіи. Король Вильгельмъ призвалъ къ себѣ своего министра-президента Бисмарка.
   -- Какъ-бы мнѣ хотѣлось помочь этому бѣдному королю Георгу! сказалъ король Вильгельмъ.-- Нельзя-ли будетъ оставить ему извѣстную часть Гановера, лишивъ его независимой арміи?
   Бисмаркъ имѣлъ много причинъ не желать проявленія дружественныхъ чувствъ въ гановерскому королю въ прусскомъ монархѣ. Онъ отвѣчалъ, что, по его мнѣнію, король рѣшительно не долженъ-бы принимать гановерскаго посла.
   -- Королева Фредерика была сестрой моей матери, сказалъ король растроганнымъ голосомъ.
   -- Я уважаю узы, связывающіе кровь вашего величества съ кровью короля Георга, отвѣчалъ неумолимый министръ,-- но если вы примете посла короля Георга, за этимъ послѣдуютъ другія посольства, не принять которыя уже будетъ невозможно, а это, въ свою очередь, поведетъ къ неисчислимымъ затрудненіямъ.
   На глазахъ короля показались слезы.
   -- Хорошо, я не приму посла короля Георга, сказалъ король со вздохомъ.
   -- Да благословитъ Богъ ваше величество! вскричалъ Бисмаркъ съ радостью.-- Вы совершили великое дѣло -- пожертвовали своими симпатіями во имя пользы Пруссіи и Германіи.
   Растроганный Мольтке устремилъ на короля свой взглядъ, въ которомъ выражались удивленіе и любовь.
   Король сдѣлалъ рукою знакъ прощанія, отвернувшись отъ своихъ совѣтниковъ. На лицѣ его выражалась грусть, на глазахъ виднѣлись слезы".
   Король Вильгельмъ, конечно, не могъ забыть своихъ словъ, съ которыми онъ обратился въ іюнѣ 1860 года къ нѣкоторымъ германскимъ государямъ, собравшимся у него въ Баденѣ:
   "Я объявилъ въ моей послѣдней тронной рѣчи и повторяю теперь, что я считаю своимъ первымъ долгомъ поддерживать територіальную ненарушимость, какъ въ Пруссіи, такъ въ Германіи и Европѣ. Я строго буду слѣдовать этой политикѣ, ничто не заставитъ меня измѣнить ее".
   Отъ этого заявленія до пражскаго договора прошло только шесть лѣтъ, между тѣмъ до какой степени въ это время должны были измѣниться взгляды короля Вильгельма! Можетъ быть, король и оставался при прежнихъ убѣжденіяхъ, но обстоятельства, событія и вліяніе политики Бисмарка побуждали его идти инымъ путемъ, чѣмъ онъ самъ желалъ. Какъ проницателенъ былъ Кавуръ, отвѣтившій на поэтическій протестъ прусскаго министра, графа Шлейница, противъ завладѣнія Викторомъ-Эмануиломъ неаполитанскаго трона: "Рано или поздно прусское правительство душевно поблагодаритъ насъ за примѣръ, который мы ему подали".

----

   Пруссія рѣшилась преобразовать Германскій Союзъ до самаго основанія. При всей своей смѣлости Бисмаркъ понималъ, что подчинить весь Германскій Союзъ прямо и непосредственно власти Пруссіи еще не время, такъ-какъ при осуществленіи этого плана онъ могъ встрѣтить противодѣйствіе не только въ самой Германіи, но и въ цѣлой Европѣ. Онъ выказалъ, по его собственнымъ словамъ, безпримѣрную умѣренность, уничтожая въ пользу Пруссіи какую-нибудь полдюжину германскихъ самостоятельныхъ государствъ. Въ своей депешѣ, адресованной прусскому посланнику при парижскомъ дворѣ, Бисмаркъ пишетъ:
   "Король согласился на перемиріе только изъ признательности къ императору Наполеону, однакожь онъ требуетъ, чтобъ Пруссіи было обезпечено присоединеніе значительной територіи для округленія ея границъ, главное потому, что въ настоящемъ ихъ видѣ прусскія границы представляютъ большое удобство для вторженія непріятеля. Король несомнѣнно меньше, чѣмъ я, желаетъ учрежденія сѣвернаго Германскаго Союза. Онъ предпочитаетъ територіальныя пріобрѣтенія и объявляетъ, что охотнѣе согласится на свое отреченіе, чѣмъ на уступку въ вопросѣ о размѣрахъ вознагражденія Пруссіи. Онъ желаетъ возвратиться въ Берлинъ только въ такомъ случаѣ, если онъ будетъ имѣть право заявить своимъ подданнымъ, что война, стоившая многочисленныхъ жертвъ, не была безплодна".
   Другими словами, король желалъ матерьяльныхъ пріобрѣтеній, а Бисмаркъ моральныхъ; и такъ-какъ ни тотъ,-- ни другой не соглашались ограничить свои требованія, то отсюда выводилось самое простое заключеніе, что Пруссіи необходимы, какъ моральныя, такъ и матерьяльныя пріобрѣтенія, безъ чего, по словамъ поклонниковъ политики Бисмарка, Пруссія не могла долѣе существовать въ качествѣ великой державы.
   Бисмаркъ постоянно твердилъ о своей умѣренности, онъ говорилъ, что вовсе не желаетъ уничтоженія самостоятельности Саксоніи, Виртемберга и Баваріи, напротивъ, онъ желаетъ усиленія ихъ вліянія и могущества, но въ то-же время онъ желаетъ обезопасить Пруссію отъ враждебныхъ отношеній этихъ государствъ на будущее время. Единственнымъ средствомъ для осуществленія этой необходимости, по его мнѣнію, было подчиненіе арміи этихъ государствъ прусскому королю Вильгельму. Прусскаго короля слѣдовало, по его предложенію, назначить главнокомандующимъ союзныхъ армій. Такимъ образомъ король Вильгельмъ получилъ-бы въ свое завѣдываніе такую армію, съ которой онъ могъ во всякое время встрѣтить нападеніе Франціи. Столкновенія-же съ Франціей слѣдовало ожидать каждую минуту, тѣмъ болѣе, что сама Пруссія желала его вызвать.
   Война 1866 года дала большія выгоды прусскому правительству во внѣшней политикѣ. Не меньшія выгоды получило оно и во внутренней. Подъ вліяніемъ восторга, вызваннаго легкою побѣдою, прусская палата депутатовъ утвердила теперь тѣ самыя мѣры, противъ которыхъ она протестовала втеченіи нѣсколькихъ лѣтъ. Своимъ рѣшеніемъ она какъ-бы признала, что король и его первый министръ дѣйствовали правильно, нарушая конституцію. Она какъ-бы узаконила опасный принципъ, что побѣдитель всегда правъ. Сами либералы прусской палаты признавались теперь торжественно, что они дѣйствовали ошибочно, упрямо протестуя противъ правительственныхъ предложеній. Они кричали, что усиленіе арміи грозитъ гибелью Пруссіи, а теперь съ энтузіазмомъ доказывали, что Пруссіи предстоитъ блестящая будущность именно отъ принятія правительственныхъ предложеній.
   Однакожъ, парламентаристы и доктринеры на этотъ разъ не совсѣмъ еще отреклись отъ своихъ любимыхъ идей. Подъ вліяніемъ патріотическаго увлеченія они выказали временную слабость, но когда пылъ энтузіазма прошелъ, они снова принялись за прежнюю опозицію. Разумѣется, по-прежнему они болѣе всего нападали на усиленіе арміи, но теперь еще болѣе, чѣмъ въ былое время, ихъ нападки были гласомъ вопіющаго въ пустынѣ. Ихъ никто не слушалъ, никто не обращалъ на нихъ вниманія, никто не принималъ серьезно ихъ криковъ и протестовъ -- ни правительство, ни нація, ни даже они сами.
   Партія либераловъ и національнаго ферейна, восторженно привѣтствуя побѣдителя и сгоряча утверждая правительственные военные проекты, тѣмъ самымъ восторженно привѣтствовала милитаризмъ, который съ этого момента окончательно утвердился въ Пруссіи. Сами-же либералы узаконили политику крови и желѣза, противъ которой еще наканунѣ битвы подъ Садовой они гремѣли съ парламентской трибуны.
 &nbs