# Борьба за всеобщее избирательное право в Австрии

Марк Борисович Ратнер

## Борьба за всеобщее избирательное право въ Австріи.


Въ исторической жизни, въ политической дѣйствительности бываютъ моменты, невольно приковывающіе общественное вниманіе къ явленіямъ весьма зауряднаго типа и порядка. Къ такимъ явленіямъ могутъ быть отнесены какъ непосредственные факты общественнаго быта, такъ и цѣлые народные и государственные организмы. Давно замѣчено, что въ спискѣ современныхъ европейскихъ и міровыхъ государствъ, опытомъ которыхъ мы готовы воспользоваться, къ голосу которыхъ мы намѣрены прислушивать ея, имѣются величины, такъ сказать, перваго и второго ранта. За фактами и событіями жизни однихъ государствъ,-- къ числу ихъ относятся Германія, Англія, Франція и немногія другія,-- мы слѣдимъ съ неослабимымъ вниманіемъ; къ дѣятельности прочихъ государствъ нашъ взоръ обращается лишь въ рѣдкія исключительныя минуты.

Но такія минуты все же бываютъ, и одну изъ нихъ переживаетъ нынѣ Венгрія, страна, находящаяся обыкновенно внѣ поля нашего политическаго зрѣнія. Вотъ уже сколько времени разыгрывающіяся тамъ импозантныя политическія событія, въ видѣ геройскихъ сценъ борьбы парламентской оппозиціи съ диктаторскимъ правительствомъ и сервильнымъ большинствомъ и вызванныхъ всѣмъ этимъ террористическихъ актовъ выдвинули обычно мало замѣтную Венгрію въ рядъ государствъ, заслуживающихъ пристальнаго вниманія'. Вниманіе это, при всемъ своемъ первоначальномъ внѣшнемъ характерѣ, пріобрѣтаетъ глубокое внутрешнее значеніе при соображеніи того естественнаго обстоятельства, что всѣ шумные инциденты парламентской жизни Венгріи, всѣ обратившіе вниманіе всего міра венгерскіе парламентскіе и вообще политическіе эксцессы оказываются лишь своеобразнымъ проявленіемъ гигантской борьбы венгерскихъ народовъ за элементарное политическое благо, за всеобщее избирательное право. На нашихъ глазахъ всѣми цвѣтами и радугами сверкаетъ яркая страница изъ исторіи долгой и мучительной, полной острыхъ политическихъ конфликтовъ, борьбы европейскихъ народовъ за свободу и равенство, за право жить и устраивать свою жизнь самостоятельными силами.

Еще не исчерпана исторія борьбы за всеобщее избирательное право въ живой сокровищницѣ современной государственной и общественной жизни. Каждый дальнѣйшій опытъ въ этой области, каждая новая страница въ этой, еще не совсѣмъ написанной исторіи представляетъ для насъ глубокій интересъ, чреватъ важными послѣдствіями. Перелистать эту страницу, относящуюся къ Венгріи, разобраться въ событіяхъ, тѣснымъ роемъ скопившихся тамъ за послѣднее время, интересно и необходимо.


## Исторія борьбы въ Австріи.


I.


Общая линія борьбы за всеобщее избирательное право въ Австро-Венгріи тянется съ самой знаменитой революціонной эпохи 40-хъ годовъ. Въ эту эпоху, всколыхнувшую вѣками сложившіеся политическіе устои Европы, Австріи и вообще Австро-Венгріи, представляла собой весьма отсталое явленіе. Въ Англіи, Франціи, а также въ Германіи уже развивался въ это время капитализмъ, и зрѣло рабочее движеніе. Въ Австріи же господствовало феодальное хозяйство, былъ еще живъ цеховой строй. "Промышленная и торговая буржуазія развивалась въ Австріи очень медленно", констатируетъ Карлъ Марксъ. Въ это время Австрія оставалась незнакомой для Европы, точно такъ же какъ Европа была незнакома для Австріи. Казалось, будто не произошло рѣшительно никакихъ измѣненій ни въ общественномъ положеніи всѣхъ классовъ населенія, ни въ положеніи всего народа въ его совокупности". Въ политической жизни, казалось, полное затишье. "Передъ императоромъ благоговѣли",-- разсказываетъ Марксъ,-- "и факты, повидимому, подтверждали справедливость словъ стараго Франца I, который однажды, когда у него появилось сомнѣніе насчетъ прочности этой системы, облегченно замѣтилъ: "Во всякомъ случаѣ, на меня и Меттерниха еще хватить" {К. Marx Revolution u. Kontrrevolutionin Deutschland, 2-he stuflStuttgart 1907, s. 34-7.}.

Однако,-- не совсѣмъ хватило. Чѣмъ ближе къ 48 году, тѣмъ явственнѣй обнаружилась медленно происходящая, но все же совершающаяся эволюція экономическихъ формъ, и всей исторической обстановки. "Совершалось медленное, затаенное движеніе, которое уничтожало всѣ усилія Меттерниха",-- говоритъ Марксъ въ томъ же мѣстѣ своего изслѣдованія. А австрійскій историкъ 48 года, Бахъ, характеризуетъ современное положеніе вещей словами: "Цеховой строй уже умеръ, его истлѣвшіе остатки необходимо было выкинуть окончательно" {M. Bach Geschichte der Wiener Revolution im Jahre 1848. Wien 1898, s. 237.}. Вѣрнѣе всего, что въ это время происходила большею частью стихійная, мало замѣтная для невооруженнаго историческаго глаза борьба между старыми устоями и новыми формами жизни. Во всякомъ случаѣ старыя отношенія ломались, и подъ грудой ихъ вырисовывались новыя явленія, обнаруживались новѣйшія политическія тенденціи. "Княжескіе дворцы, дворянскіе замки и церковныя башни",-- эти "три силы, три феодальныя силы,-- правили Австріей до 48 года". Но уже нарождались новые классы. Интеллигенція, буржуазія и пролетаріатъ, впрочемъ, остававшіеся столь же безправными, какъ и связанное феодальными узами крестьянство {Karl Renner Zur politischen und sozialen geschichte 1848 bis 1870, G. 9-10 это глава, проливающая не мало новаго свѣта на плохо изслѣдованныя Австрійскія событія 48-года, помѣщенная въ недавней вышедшей книгѣ "Der Wiener Hochverratsprozess" (Wien 1911).}.

Положеніе рабочаго класса, являющагося нынѣ авангардомъ политическаго движенія, было въ то время нѣсколько неопредѣленное. По справедливому замѣчанію Баха, "въ 1848 году было бы невозможно, особенно въ Австріи, ожидать господства идей современнаго соціализма, или хотя сколько-нибудь широкаго ихъ распространенія. Ученія "Коммунистическаго Манифеста" насчитывали тогда всего нѣсколько мѣсяцевъ отъ роду и едва ли были извѣстны за предѣлами узкаго круга непосредственныхъ приверженцевъ Маркса и Энгельса {М. Bach op. cit., C. 254}. Малая распространенность соціалистическаго ученія, слабость соціалистическаго движенія знаменовали собою и зачаточное состояніе въ широкихъ народныхъ массахъ политическаго движенія, являющагося по настоящій день главнымъ ингредіентомъ соціализма. Тѣмъ не менѣе по свидѣтельству и Баха, и Маркса, и Репперса, и многочисленныхъ другихъ историковъ 48 года, въ наличной экономической обстановкѣ и политической ситуаціи Австріи имѣлось достаточно широкое основаніе для пробужденія соціальнаго пониманія. Нищета городского пролетаріата бросалась въ глаза независимо отъ принятія теоріи классовой борьбы. Крестьянство изнемогало подъ тяжестью средневѣковыхъ податей. Вся общественная жизнь была сдавлена и порабощена. Воспитаніе находилось въ рукахъ католическаго духовенства, заинтересованнаго наравнѣ съ крупными феодальными землевладѣльцами въ сохраненіи стараго порядка вопреки требованію народа. Періодическая печать почти совсѣмъ отсутствовала. Словомъ, картина повсемѣстной эксплоатаціи и всеобщаго гнета царили во всѣхъ сферахъ общественной и государственной жизни. И какъ только на этой почвѣ въ Австріи, въ видѣ повтореннаго эхо общеевропейскихъ событій, вспыхнуло народное движеніе, какъ только была введена, убогая и жалкая, Пиллерздорфская конституція, появились и первые проблески борьбы за всеобщее избирательное право. Сопровождавшіе складывавшуюся австрійскую конституцію законы объ избирательномъ правѣ вырабатывались и складывались по обще-историческому шаблону. Менѣе всего награждался "привилегіей" избирательніго права тотъ классъ населенія, который несъ на себѣ главныя тяготы современнаго экономическаго строя и главное бремя разроставшагося политическаго движенія, рабочій классъ. Уже 8 мая 1848 года былъ изданъ избирательный законъ, согласно которому (знаменитый § 311) рабочіе, получающіе поденную, понедѣльную заработную плату, равно, какъ служащіе и лица, прибѣгающія къ помощи общественной благотворительности, лишались избирательныхъ правъ. Потребовалось новое народное движеніе, новое возстаніе 15 мая, чтобы внести нѣкоторое улучшеніе въ избирательную систему. Это произошло 30 мая, когда былъ изданъ новый улучшенный избирательный законъ, исключавшій, однако, изъ класса избирателей цѣлыя группы, огромный разрядъ рабочихъ. Это была все же побѣда, побѣда 30 мая. Спустя, однако, два мѣсяца послѣ этого памятнаго дня, либеральная буржуазія отвернулась отъ своего временнаго союзника -- рабочаго класса, и только небольшое сравнительно демократическое крыло оставалось вѣрнымъ идеалу равноправія всѣхъ гражданъ, всего народа.

Другой классъ угнетеннаго и подневольнаго населенія, крестьянство, мало проявляло признаковъ политическаго сознанія. Оно было преисполнено признаковъ экономической борьбы, склонно было бороться за экономическое освобожденіе, за эмансипацію отъ всѣхъ, тяжелымъ бременемъ давившихъ его, пережитковъ средневѣковья.

По словамъ Маркса, "крестьянство всюду" ревностно занималось тѣмъ, чтобы искоренить феодализмъ до послѣднихъ остатковъ. Благодаря войнѣ въ Италіи и заботамъ, которыя причинили двору Вѣна и Венгрія, крестьянамъ предоставили полную свободу дѣйствій, и дѣло освобожденія удалось имъ въ Австріи больше чѣмъ въ какой-либо другой части Германіи. Австрійскому рейхстагу пришлось сейчасъ послѣ этого лишь санкціонировать шаги, уже фактически сдѣланные крестьянами, и, что бы ни сумѣло возстановить теперь правительство князя Шварценберга, оно никогда не будетъ обладать силой возстановить феодальное рабство крестьянъ...

Крестьяне извлекли дѣйствительно выгоду изъ революціи, и чтобы вновь возстановленное правительство не устранило, эти осязательныя матеріальныя выгоды, полученныя крестьянствомъ, остаются все еще неприкосновенными" {К. Marx. Revolution u. Kontrrevolution, S. 144.}.

Но именно эти безспорные экономическіе результаты революціоннаго движенія 40-хъ гг. создали политическую индифферентность, а то даже реакціонность австрійскаго крестьянства.

Вся тяжесть политической борьбы лежала на городскомъ населеніи, на интеллигенціи. Эти именно классы избрали первый австрійскій рейхстагъ, просуществовавшій отъ 22 іюля по 6 октября 1848 года. Вокругъ этого учрежденія началась контръ-революціонная борьба феодальной знати, церкви, бюрократіи, а также войска, сконцентрировавшихъ свои силы около двора, бѣжавшаго сначала въ Инсбрукъ, а потомъ въ Ольмицъ. И въ цѣляхъ облегченія этой контръ-революціонной борьбы австрійскій рейхстагъ, въ которомъ крестьяне представляли большинство, закономъ 7-го сентября 1848 года постановилъ освобожденіе крестьянъ отъ всѣхъ феодальныхъ тягостей и повинностей. Крестьяне были удовлетворены въ эту мрачную контръ-революціонную эпоху. Вѣрными революціи остались только рабочіе, часть мелкой буржуазіи и студенчество, явившееся виднымъ факторомъ событій 48-го года. Вспыхнуло кровавое октябрьское возстаніе. 31 октября 1848 года. Въ Вѣну вступилъ Виндшигрець. Демократическому движенію наступилъ, словно, конецъ. Конецъ, впредь до новыхъ лучшихъ временъ, когда соединенными силами всѣхъ классовъ народа, были добиты прочные элементы буржуазной свободы.

Такъ изображается, обыкновенно, эпоха австрійскаго конституціоннаго строительства, развернувшаяся еще въ первую половину прошлаго вѣка. Авторъ, словами котораго мною изложена приведенная страница движенія, Карлъ Реннеръ, считаетъ, однако, нужнымъ внести въ собственное свое изложеніе значительную поправку. Онъ говоритъ: "Классовая борьба объясняетъ намъ большую часть (курс. мой) трагедіи революціи 1848 года. Но она. одна не облегчила бы въ такой мѣрѣ реакціи дѣла уничтоженія молодой демократіи". Нѣтъ, для полнаго объясненія всего подлиннаго смысла трагическихъ событій 1848 года въ Австріи, по мнѣнію Реннера, необходимо взвѣсить еще одинъ факторъ -- "національную борьбу" {R. Redner Zur politischen u. sozialen Geschishte 1848, S. 21.}. И въ этомъ безусловно необходимомъ сочетаніи моментовъ классовой и національной борьбы можетъ и долженъ заключаться ключъ къ пониманію секрета австрійскихъ событій съ 1848 года, находящихъ себѣ аналогію и въ событіяхъ сегодняшняго дня, омрачающихъ несчастную территорію габсбургской имперіи.

Въ то время, какъ и теперь, Австро-Венгрія, или даже одна толъійо Австрія, насчитывала свыше десяти націй. Но что это были за націи? Какъ жилось конгламерату народовъ, спаянныхъ единствомъ габсбургской монархіи? Польскій писатель Мицкевичъ слѣдующимъ образомъ характеризуетъ состояніе Австріи въ домартовскія времена: "Эта имперія насчитываетъ 34 милліона жителей; но въ сущности въ ней не болѣе 6 милліоновъ душъ; 6 милліоновъ нѣмцевъ держатъ у себя въ подчиненіи 28 милліоновъ остальныхъ жителей. Если же изъ этихъ 6 милліоновъ исключить крестьянъ, ремесленниковъ, купцовъ и т. д., не принимающихъ никакого участія въ управленіи страной, то останется лишь два милліона австрійцевъ, господствующихъ надъ всей этой массой. Эти два милліона, или, вѣрнѣе, ихъ интересы, ихъ мнѣнія представлены приблизительно 100 фамиліями высшаго дворянства, которыя происхожденія нѣмецкаго, венгерскаго, чешскаго, польскаго, велшскаго, но говорятъ большей частью по-французски и держатъ свои капиталы за-границей. Имѣя въ своемъ услуженіи 2 милліона бюрократіи и солдатъ, они господствуютъ надъ всѣми другими 32 милліонами. Это общество наподобіе англо-остъ-индской торговой кампаніи" {Mickiewicz Vorlesungen über sla vische Literatur, цит. у Реннера "Zur politischen u. sozialen Geschichte 1848--1870", S. 10--11.}.

Эта мѣткая мысль о торговой, стоявшей во главѣ габсбургской имперіи 40-хъ гг., содержитъ въ себѣ указаніе на тѣсную связь, существовавшую между соціальнымъ и національнымъ угнетеніемъ, тяготѣвшимъ надъ австро-венгерскимъ народомъ того времени.

Въ то время національно-культурная жизнь габсбургской монархіи представляла довольно любопытное зрѣлище. Въ обширныхъ областяхъ имперіи, населенныхъ славянами, на"простомъ" народномъ языкѣ говорилъ только "простой" народъ. Въ Чехіи и Моравіи на чешскомъ языкѣ издавались только библія, и, пожалуй, различныя іезуитскія изданія. Феодальная аристократія пользовалась нѣмецкимъ языкомъ, на немъ же говорили преимущественно въ городахъ. Въ Далмаціи, управлявшейся итальянскими чиновниками, преобладалъ итальянскій языкъ. Въ земляхъ "венгерской короны" господствующимъ языкомъ былъ языкъ латинскій. Пожалуй, изъ подвластныхъ Австріи славянскихъ народовъ лишь одни поляки, еще недавно утратившіе политическую самостоятельность, сохранили культурную самобытность и пользовались плодами польскаго національнаго творчества, въ томъ числѣ польскимъ языкомъ.

При наличности такихъ общественно-культурныхъ условій, характеризуемыхъ полною подчиненностью широкихъ массъ разноплеменнаго народа высшей аристократической кучкѣ господствующихъ націй, естественно пробивавшееся демократическое движеніе,-- стремившееся къ политическому и, конечно, культурному освобожденію этихъ массъ, должно было совпасть съ движеніемъ національнымъ.

"Противоположности между націонализмомъ и демократіей не существовало" въ то время {К. Renner Zur politischen u. sozialen Geschichte 1848--1870. S. 23.}, Наоборотъ, пробужденіе національнаго сознанія широкихъ народныхъ массъ означало въ то же время освобожденіе низшихъ классовъ народа отъ опеки и власти наиболѣе сильной части буржуазіи господствующей націи. И отсюда мысль объ образованіи національнаго государства явилась общимъ программнымъ пунктомъ европейской демократіи того времени {Ibidem.}.

Однако, въ пестрой исторической дѣйствительности габсбургской монархіи свѣтъ демократической идеи преломлялся различно въ призмѣ индивидуальныхъ національныхъ особенностей и отношеній отдѣльныхъ народовъ. Если общій бюрократическій ранжиръ игнорировалъ культуру народовъ, если при дворѣ и въ высшихъ кругахъ знали то языкъ французскій, то испанскій, то латинскій, то это приводило къ тому, чтонѣмцы, чехи, поляки, мадьяры -- всѣ народы были настроены противъ бюрократа въ то время, наканунѣ 1848 года. Но все же въ оттѣнкахъ этого равно враждебнаго отношенія къ бюрократіи у отдѣльныхъ народовъ замѣчалось большое различіе. Мало-по-малу даже въ высшихъ классахъ и въ придворныхъ сферахъ австрійскаго общества проснулось національное самосознаніе, вниманіе къ родному нѣмецкому языку, вылившееся въ форму опредѣленнаго культурно-политическаго движенія, извѣстнаго подъ именемъ германизаціи.. И вотъ съ точки зрѣнія этого германизаторскаго процесса, имѣвшаго виду строительство гоосударства по національному принципу, было проявлено совершенно различное отношеніе къ отдѣльнымъ народамъ, входившимъ.въ составъ габсбургской монархіи. Не только къ "господствующему" нѣмецкому народу, но и ко всѣмъ прочимъ "историческимъ" націямъ, сохранившимъ остатки государственности и выросшимъ на почвѣ опредѣленныхъ историческихъ началъ, было проявлено довольно благодушное и миролюбивое отношеніе, шедшее вразрѣзъ съ отрицательной позиціей, занятой господствующими элементами австрійскаго общества по отношенію къ такъ называемымъ "неисторическимъ" ("geschichtslos") націямъ. Къ числу первыхъ, такъ сказать, привилегированныхъ "историческихъ" націй были отнесены наряду съ нѣмцами мадьяры, поляки, итальянцы, а также хорваты; въ рядъ же обездоленныхъ "неисторическихъ" націй были зачислены народы, утратившіе связь съ историческимъ прошлымъ, какъ, напримѣръ, чехи, словенцы, словаки, румыны, русины и т. д. Наряду съ національнымъ вопросомъ возникъ и своеобразный, по выраженію Реннера, "австрійскій вопросъ", сводившійся къ попыткѣ градаціи національной свободы въ примѣненіи къ отдѣльнымъ народамъ {Ibidem S, 23--8, 37--47.}.

Въ результатѣ австрійскій или, что то же, нѣмецкій абсолютизмъ выступилъ одновременно какъ противъ обездоленныхъ классовъ, пролетаріата и крестьянства, такъ и противъ обезличенныхъ неисторическихъ націй. но какъ въ области соціальныхъ отношеній, чѣмъ ближе къ 1848 году, концентрируя свои силы на пути къ экономическому и политическому самоопредѣленію, такъ и въ сферахъ національной жизни началось пробужденное революціоннымъ взрывомъ возрожденіе. Можно сказать, что дореволюціонная эпоха Австріи характеризуется пробужденіемъ рабочаго класса и широкихъ круговъ демократіи въ той же мѣрѣ, какъ національнымъ возрожденіемъ неисторическихъ націй.

Историкъ Бахъ замѣчаетъ, что еще въ 1848 году Австрія не знала національнаго вопроса въ его современной постановкѣ. Національный вопросъ былъ для Австріи вопросомъ новымъ по той простой причинѣ, что въ то время просто не существовало націй. Напримѣръ, существовала ли русинская нація въ томъ видѣ, какъ мы ее находимъ въ настоящее время? О другихъ славянскихъ народахъ приходится сказать то же, что о русинахъ {М. Bach Geschichte der Wiener Revolution, S. 484--8.}.

Впервые національные конфликты проявились только въ моментъ созыва франкфуртскаго національнаго собранія, т. е. въ эпоху революціонную. Революція создала въ Австріи и національную жизнь, и національный вопросъ.

Въ Австріи, издавна отличавшейся тѣмъ, что наряду съ классовой борьбой, характерной для Германіи, Франціи, Англіи, разыгрывалась борьба національная, въ 20-хъ и 30-хъ гг. прошлаго столѣтія проявился знаменательный процессъ политической и общественной дифференціаціи. Великая французская революція, наряду съ глубокими политическими потрясеніями, неожиданно привела именно въ Австріи къ специфическому явленію народной жизни, возрожденію забитаго, подавленнаго, некультурнаго славянства. Культурное возрожденіе славянства началось въ Чехіи, гдѣ уже въ концѣ XVIII вѣка явились отдѣльные представители чешскаго возрожденія, достигшіе кульминаціоннаго пункта въ 20-хъ гг. прошлаго вѣка съ появленіемъ Палацкаго. Отсюда культурное движеніе перебрасывается въ другія славянскія земли, въ меньшей степени, но все же замѣтно проникаетъ въ Галицію, въ среду украинцевъ. Всюду зачатки культурнаго движенія выливаются въ форму возрожденія родныхъ славянскихъ языковъ, вытѣсняющихъ проникшіе въ народные массы языки нѣмецкій, итальянскій, польскій.

Это культурное славянское движеніе, перебросившееся и вслѣдъ затѣмъ въ Венгрію, въ среду словаковъ, румынъ, хорватовъ, въ которомъ всюду звучали лозунги возстановленія старыхъ, чешскихъ, иллирійскихъ и тому подобныхъ старославянскихъ границъ, не мотло къ первой половинѣ прошлаго вѣка не вызвать жестокой оппозиціи господствующихъ въ Австріи и Венгріи нѣмцевъ и мадьяръ, а это въ свою очередь не могло не отразиться на дробленіи народныхъ силъ въ процессѣ революціонной борьбы наканунѣ 1848 года. Конечно, славянское движеніе прошлаго вѣка кореннымъ и существеннымъ образомъ отличалось отъ явленій, происходившихъ на чисто политической почвѣ у коренного населенія Австріи и у другихъ народовъ прочихъ государствъ. Въ ту первую эпоху національнаго пробужденія освободительное національное движеніе не могло вылупиться изъ рамокъ мистицизма и романтизма. Но наряду съ этимъ общепризнаннымъ фактомъ является то, что именно славянскія стремленія сыграли опредѣленную роль въ австро-венгерскомъ революціонномъ движеніи первой половины прошлаго вѣка. Только роль эта, наложившая опредѣлейную печать на исходъ движенія, оказалась спутанною, сложною, многогранною.

На почвѣ общаго политическаго подъема опредѣлились національныя стремленіе австрійскихъ славянъ, слившіяся съ основнымъ политическимъ движеніемъ въ общій революціонный потокъ. Такія явленія, какъ требованіе чеховъ равноправности съ нѣмцами и сліянія воедино въ Богеміи, Моравіи и Силезіи, приведшія къ образованію въ Прагѣ временнаго правительства, или же движеніе юныхъ славянъ въ пользу, сліянія Хорватіи, Славоніи и Далмаціи,-- это были уже политическіе шаги, знаменовавшіе переходъ культурнаго движенія въ движеніе политическое. Но эти же стремленія славянъ полеводѣ, облекавшіяся въ сепаратистскія формы и развертывавшіяся подъ знаменемъ оппозиціи и враждебнаго отношенія къ возставшимъ противъ абсолютизма кореннымъ народамъ, непосредственной логикой историческаго движенія, привели къ тому, что какъ разъ стремившееся къ національному освобожденію славянство стало могучей опорой бюрократической реакціи.

Судьбы славянства не благопріятствовали успѣху революціоннаго движенія. Центральный пунктъ славянскаго движенія, чешская революція 1848 года, была скоро подавлена. Поляки сдѣлали попытку возстанія за два года до революціонной эпохи 1848 года, и имъ въ это время было трудно оправиться отъ пораженія, понесеннаго въ 1846 году. Мало того, чешская національная идея, пробивавшая себѣ дорогу, наряду съ вѣнской революціей, скоро проявилась въ своей антитезѣ. Когда въ Вѣнѣ собралось учредительное собраніе, нѣмцы выступили сторонниками франкфуртскаго парламента и союзниками мадьяръ, въ то время, какъ чехи оказались защитниками Австріи съ той только особенностью, что они все-таки выступили адептами широкой автономіи для Богеміи. Уже изъ этихъ фактовъ видно, что въ сокровищницу событій австровенгерской революціи мощнымъ ферментомъ врывалась, наряду съ общимъ политическимъ движеніемъ, борьба національная. И перипетія этой національной борьбы, своеобразнымъ образомъ сплевшаяся съ борьбой политической, опредѣлила дальнѣйшіе результаты борьбы австрійскихъ и венгерскихъ народовъ за право и свободу.

Въ особенности: это имѣетъ отношеніе къ роли славянъ въ венгерской революціи.

Національная борьба въ Венгріи, въ революціонную эпоху, вспыхнула съ такой же силой, какъ и въ Австріи. Но культурный уровень венгерскихъ славянъ былъ гораздо шире, благодаря чему и венгерской бюрократіи было легче опереться на венгерскихъ славянъ въ ея контръ-революціонной борьбѣ. Достаточно упомянуть фигуру Елачича, пресловутаго бана хорватскаго, въ революціонные годы сыгравшаго такую кровавую роль въ подавленіи венгерскаго возстанія, но вмѣстѣ съ тѣмъ работавшаго въ союзѣ съ хорватскимъ національнымъ движеніемъ въ цѣляхъ отторженія Хорватіи отъ Венгріи, но не съ тѣмъ, чтобы сдѣлать ее самостоятельною, а лишь для подчиненія вѣнскому двору. Правда, наряду съ этимъ замѣтно революціонное движеніе у сербовъ. Но въ общемъ въ Венгріи славянская революція, преслѣдовавшая смутно сознанныя некультурнымъ населеніемъ національныя цѣли, вступила въ союзъ съ австрійской реакціей противъ венгерскаго возстанія. И эта реакціонная роль и австрійскаго, и венгерскаго славянства, помѣшавшая, въ виду неясно сознанныхъ и превратно понятыхъ національныхъ стремленій, вполнѣ побѣдоносному движенію 1848 года, дала поводъ многимъ изслѣдователямъ и публицистамъ къ характеристикѣ, по существу реакціоннаго характера, австрійскаго, австровенгерскаго славянства.

На такой именно точкѣ зрѣнія стоялъ Марксъ, обнаружившій въ своихъ блестящихъ политическихъ памфлетахъ много исторической прозорливости, но не возвысившійся, при тогдашнихъ условіяхъ, до правильнаго пониманія грядущей роли славянства въ Австріи и Венгріи...Умирающая чешская національность",-- писалъ Марксъ въ "Трибунѣ" въ 1852 году,-- "умирая согласно свидѣтельству всѣхъ общеизвѣстныхъ фактовъ послѣднихъ четырехъ десятилѣтій,-- сдѣлала въ 1848 году послѣднее напряженіе, чтобы возстановить прежнюю жизненную силу, Напряженіе, крушеніе котораго, помимо всѣхъ прочихъ революціонныхъ соображеній, должно доказать, что Богемія впредь можетъ существовать только въ качествѣ составной части Германіи" {К. Marx. Revolution u. Kontrrevoluion. S. 62;}.

Съ такимъ "прогнозомъ" въ рукахъ Марксъ естественно легко оцѣнивалъ реакціонную роль австрійскаго и венгерскаго славянства, тѣмъ болѣе, что отмѣченный взглядъ по отношенію къ чехамъ Марксъ распространялъ на всѣхъ вообще австровенгерскихъ славянъ, кромѣ поляковъ. "Ни у Богеміи, ни у Кроаціи не было силы, чтобы существовать въ качествѣ собственныхъ націй" {Ididem, S. 62.}. "Моравцы и словаки давно утратили всякіе слѣды національнаго сознанія и жизни, хотя они въ значительной степени сохранили свой языкъ" {Ibidem, 861.}. И вообще, по мнѣнію Маркса, "кромѣ поляковъ, русскихъ и въ лучшемъ случаѣ турецкихъ славянъ, ни одинъ славянскій народъ не имѣетъ будущности, по той простой причинѣ, что всѣмъ этимъ славянамъ недостаетъ первичныхъ историческихъ, географическихъ, политическихъ и промышленныхъ условій самостоятельности и жизнеспособности {К. Marx Ausdem literarischen Nachlass vou K. Marx, Fr. Engels u. F. Lassal. B. III Stuttgart 1902. S. 249--252.}. Съ этой, точки зрѣнія, благосклонно допускавшей въ огромномъ мірѣ славянъ существованіе только русскаго и турецкаго (?) славянства, а изъ австрійскаго только поляковъ, Марксъ своеобразно оцѣнилъ исторически сложившіяся столкновенія нѣмцевъ и мадьяръ съ славянами. Онъ иронизируетъ. Величайшее-де благо заключается, по его мнѣнію, въ томъ, что маленькія разрозненныя славянскія народности были пріобщены къ лику большого государства. Вина же этихъ маленькихъ національностей заключается въ томъ, что онѣ представляли собой контръ-революціонный элементъ" {Ibidem.}.

Ошибка въ анализѣ и прогнозѣ Маркса, усмотрѣвшихъ только контръ-революціонную роль австрійскихъ и венгерскихъ славянъ, вслѣдствіе чего имъ и былъ вынесенъ смертный историческій приговоръ, давно признана и Каутскимъ {K. Marx Revolution u. Kontrrevolution, предисл. Каутскаго S. XXI--XXI. Его же Nationalität u. Internatianalität Stuttgart 1908, S. 1--2}, и Бауеромъ {Отто Бауеръ -- Національный вопросъ и соціалдемократія. СПБ. 1909, стр. 283.}, и даже самимъ основателемъ научнаго соціализма Фридрихомъ Энгельсомъ {Fr. Engels Klassen-Kämpfeiu Frankreich 1848--1850.}. Я долженъ, къ сожалѣнію, пройти мимо этихъ любопытныхъ красочныхъ замѣчаній, вскрывающихъ грубую ошибку анализа геніальнаго мыслителя. Фактъ тотъ, что жизнь вдребезги разбила это прямолинейное представленіе о славянствѣ, какъ реакціонной силѣ, неспособной къ иной прогрессивной роли. Мы увидимъ ниже, какъ въ процессѣ историческаго движенія политическая роль славянства совершенно измѣнилась. Но важно уже теперь подчеркнуть, что именно этой сложной ситуаціей, объясняющейся противоположными стремленіями конгломерата національностей, объясняется частичное пораженіе австрійскихъ и венгерскихъ революціонеровъ 1848 года, далеко не осуществившихъ всѣ цѣли геройской борьбы и не сумѣвшихъ полностью осуществить задачъ демократизаціи общества въ области завоеваній совершеннаго всеобщаго избирательнаго права.


II.


Въ теченіе революціонныхъ годовъ проекты избирательной реформы, исходившіе какъ отъ борющагося народа, такъ и отъ вынужденнаго пойти на уступки правительства, сыпались какъ изъ рога изобилія. И настоящая смѣна отдѣльныхъ предположеній, законопроектовъ и законовъ въ области избирательнаго права не характеризуетъ собою послѣдовательнаго поступательнаго роста революціонной мысли, а представляетъ собою зигзагообразную линію, развертывавшуюся въ полной гармоніи съ капризами и перипетіями политическаго движенія.

Вслѣдъ за мартовской революціей въ Вѣнѣ, послѣдовало торжественное обѣщаніе Фердинанда I, данное 15 марта о конституціи, которая, по остроумному плану "мартовскаго министерства", должна была быть "дана" императоромъ, чтобы тѣмъ избѣжать ненавистнаго учредительнаго собранія. 25 апрѣля и была обнародована для всѣхъ частей Австріи, кромѣ, впрочемъ, Венгріи и Ломбардо-Веніеціанскаго королевства, либеральная конституція, по образцу бельгійской, я, когда согласно этой либеральной конституціи, не обращавшей, кстати, никакого вниманія на права національностей, былъ выработанъ избирательный законъ, то оказалось, что, при наличности двухъ-палатной системы, даже и избирательнымъ правомъ въ нижнюю палату не пользовались ни прислуга, ни лица, прибѣгающія къ вспомоществованію изъ общественныхъ благотворительныхъ учрежденій, ни, наряду съ ними, рабочіе, получающіе поденную или понедѣльную заработную плату.

Произошло возстаніе 15 мая. Въ результатѣ его императоръ пошелъ на уступки, согласившись, чтобы была введена однопалатная система, избранная при томъ "всеобщей подачей голосовъ". Появился избирательный законъ 1 іюня 1848 года. Въ текстѣ закона оказано было: "первый рейхстагъ будетъ учредительнымъ имперскимъ собраніемъ и составится только изъ одной палаты, избранной безъ всякаго ценза и съ гарантіей, исключающей всякія сомнѣнія въ томъ, что учредительное собраніе воплотить въ себѣ "во всей полнотѣ народное представительство". И однако же, изъ доступа въ это "учредительное собраніе" были попрежнему исключены получающіе поденную и понедѣльную плату рабочіе, наряду съ прислугой и живущими на счетъ общественной благотворительности. Таково было воплощеніе истиннаго народнаго представительства. Результаты не замедлили сказаться. 17 мая послѣдовало бѣгство Фердинанда I въ Иннсбрукъ, а 26 мая вспыхнуло новое возстаніе, отдавшее столицу Австріи въ руки революціоннаго правительства.

Намъ незачѣмъ слѣдить за всей извилистой лентой отдѣльныхъ событій и моментовъ революціонныхъ годовъ. Намъ нужно только возстановить въ самыхъ главныхъ и общихъ чертахъ хронологическую связь отдѣльныхъ экспериментовъ, какъ народа, такъ и бюрократіи, мучительно работавшихъ надъ созданіемъ системы избирательнаго права.

Майское возстаніе въ Вѣнѣ на этотъ разъ сопровождалось крупными революціонными вспышками въ Ломбардіи, Чехіи, Венгріи. И въ этихъ возстаніяхъ отдѣльныхъ областей въ то время сказалась уже вся сила сепаратистскихъ стремленій австро-венгерскихъ народовъ, находившихъ въ себѣ обильную пищу въ томъ обстоятельствѣ, что даже апрѣльская и майская конституція, провозгласившія "всеобщее" (за выключеніемъ рабочихъ) избирательное право, отличались полнымъ игнорированіемъ нуждъ, интересовъ и правъ національностей. Въ эту пору взаимныя враждебныя отношенія нѣмцевъ и другихъ національностей выступили наружу и проявились во всей своей полнотѣ и яркости. Свирѣпый антагонизмъ между нѣмцами и славянами прорвался въ самомъ началѣ вѣнскаго парламента 1848 года. Въ парламентъ явились нѣмцы, чеки, поляки, русины, сербо-хорваты, словенцы, итальянцы и валахи. Нѣмцы оказались въ меньшинствѣ и возопили по поводу "варварскаго нашествія". На почвѣ этихъ враждебныхъ отношеній между нѣмцами и славянами произошло историческое дѣленіе австрійскихъ парламентскихъ силъ, при чемъ нѣмцы образовали лѣвое, а славяне правое крыло законодательнаго собранія. А въ тронной рѣчи при открытіи этого перваго "учредительнаго" рейхстага говорилось о томъ, что "сердце его Величества наполняется скорбью при мысли, что не скоро можетъ осуществиться полнота всѣхъ благодѣяній, которыя доставляютъ народамъ свободныя учрежденія при мудромъ ихъ использованіи". Учредительный рейхстагъ уничтожилъ помѣщичьи права и отмѣнилъ старыя феодальныя привилегіи. Въ этомъ и сказалось главное завоеваніе революціи 48 года. Вслѣдъ затѣмъ начинаются событія, пріостановившія поступательное движеніе. 12-го августа по просьбѣ учредительнаго собранія императоръ вернулся въ Вѣну. Но тамъ продолжались волненія. Вылъ моментъ торжества національнаго міра, во время котораго состоялось братаніе нѣмецкихъ и мадьярскихъ революціонеровъ. А когда вслѣдъ затѣмъ австрійскія войска были посланы для усмиренія венгерской революціи, дѣло кончилось тѣмъ, что 6-го октября министръ Латуръ былъ повѣшенъ на фонарѣ, а императоръ въ тотъ же день бѣжалъ въ Ольмицъ. Оттуда онъ обратился съ воззваніемъ ко "всѣмъ своимъ народамъ", имѣя въ виду главнымъ образомъ славянъ, враждебное отношеніе которыхъ къ венгерской революціи было извѣстно. Въ воззваніи рекомендовалось "народамъ" выступить на борьбу съ революціей. Въ то же время противъ Вѣны, оказавшейся снова во власти революціонеровъ, были направлены три арміи, въ числѣ которыхъ былъ Елачичъ съ хорватами. Мадьяры обѣщали помощь вѣнцамъ, но опоздали. Вѣна сдалась Виндшигрецу, и началась неслыханная жестокая расправа съ революціонерами. За недѣлю до паденія Вѣны 23 октября была объявлена отсрочка засѣданія парламента, перенесеннаго въ небольшой моравскій городокъ Кремзеръ. Скоро парламентъ былъ распущенъ, а 4-го марта 1849 года Австрія получила октрированную конституцію, общую для всѣхъ земель, въ томъ числѣ и венгерскихъ. А въ послѣдній день 1851 года появился императорскій указъ, отмѣнившій конституцію 4-го марта 1849 года, какъ несовмѣстимую съ основами устройства габсбургской монархіи. Революція въ Австріи была побѣждена.

Побѣда революціи естественно на долгое время задержала дальнѣйшій ростъ попытокъ введенія всеобщаго избирательнаго права. Но съ тѣхъ поръ, съ конца первой половины прошлаго столѣтія и до самаго начала ХХ вѣка, борьба за всеобщее избирательное право въ австрійскомъ парламентѣ наполняетъ политическую исторію габсбургской монархіи и ведется съ перемѣннымъ счастіемъ, но съ поразительной энергіей, все время напоминая о неминуемой побѣдной силѣ этой живучей соціально-политической Идеи.

Ровно черезъ 20 лѣтъ послѣ критической конституціонной эпохи въ Австріи возникаютъ двѣ партіи, соціалдемократическая и просто демократическая, написавшія на своемъ знамени требованіе всеобщаго избирательнаго права. 30 декабря 1869 года въ Вѣнѣ соціалдемократіей было организовано первое массовое выступленіе, сопровождавшееся передачею особою депутаціею петиціи графу Таафе. Это первое массовое выступленіе вѣнскаго пролетаріата осталось безрезультатнымъ, и только къ правительству была направлена интерпелляція, запросившая, на какомъ основаніи была допущена такая дерзкая уличная демонстрація. Между тѣмъ, нѣмецкая либеральная партія, въ руки которой попало политическое господство въ періодъ времени 1871--1879 гг., обнаружившая замѣтную дѣятельность въ области постановки начальнаго высшаго образованія и въ нѣкоторыхъ другихъ сферахъ общественной и государственной жизни, осталась глухой къ демократическимъ требованіямъ реформы избирательнаго права. И когда раскрылось специфическое явленіе австрійской политической жизни, когда посыпался градъ петицій со стороны рабочихъ, нѣмецкая либеральная партія неуклонно и систематически ихъ отвергала. Въ 1874 году было принято рѣшеніе объ учрежденіи особой рабочей камеры; извѣстный вѣнскій демократъ Кронаветтеръ объявилъ тогда въ палатѣ, что, кромѣ него, имѣется въ парламентѣ еще только пять сторонниковъ всеобщаго, равнаго и прямого избирательнаго права. Объ идеалѣ же тайнаго голосованія даже демократъ Кронаветтеръ въ этой своей знаменитой рѣчи не упоминалъ. Между тѣмъ органическая работа рабочаго класса продолжалась. 12-го ноября 1879 года была внесена въ парламентъ петиція, подписанная 337 рабочими изъ Брюнна, за ней послѣдовалъ рядъ петицій отъ рабочихъ ферейновъ и народныхъ собраній. Парламентъ, руководимый фонъ-Пленеромъ, прошелъ мимо этихъ требованій народа. Въ девятую сессію парламента, 10-го декабря 1880 года, было внесено предложеніе вновь о всеобщемъ избирательномъ правѣ. Предложеніе было отвергнуто. Тогда 28 января 1881 года неутомимый Кронаветтеръ внесъ новое предложеніе о значительномъ расширеніи существующаго избирательнаго права, но и это предложеніе пало.

Дальнѣйшій періодъ политической жизни Австріи характеризуется, главнымъ образомъ, введеніемъ исключительнаго положенія противъ соціалъ-демократовъ. Теперь уже, однако, ни для кого не секретъ, что именно въ эти годы расцвѣло въ сильнѣйшей степени политическое движеніе, въ частности движеніе въ пользу всеобщаго избирательнаго права.

Выборы 1885 года, въ которыхъ впервые принимали участіе плательщики пяти гульденовъ, укрѣпили правительственное большинство, большинство Таафе, но все же ввели въ парламентъ нѣсколько радикальныхъ дѣятелей, въ томъ числѣ членовъ національнаго нѣмецкаго направленія Теперера и Штейнвендера, позднѣйшихъ христіанскихъ соціалистовъ Шнейдера, Патая и Моегера, демократовъ Кронаветтера и Пернерсторфера,-- все нѣмецкіе представители,-- а также на славянской сторонѣ младочеховъ Грегера, Эйма, Герольда и Кайцла. Началась въ парламентѣ демократическая работа, наряду съ антисемитской и мелкобуржуазной демагогіей, и пятигульденовая избирательная система стала не на шутку угрожать режиму Таафе. Но, конечно, въ средѣ парламентской и вообще политической оппозиціи, между умѣренными и радикальными ея элементами не могли не происходить самыя недвусмысленныя тренія, и лишь огромной заслугой Виктора Адлера явилась геройская попытка объединенія всѣхъ оппозиціонныхъ силъ. Подъ давленіемъ именно закона противъ соціалистовъ, Кропаветтеромъ и Пернерсторферомъ 9 мая 1886 года была созвана, конференція, на которую усиліями Виктора Адлера были приглашены и радикальные, и умѣренные. На этомъ совѣщаніи было рѣшено воспользоваться парламентской трибуной для общихъ цѣлей оппозиціи и наряду съ этимъ организовать въ самыхъ широкихъ размѣрахъ открытую легальную агитацію. Для цѣли пропаганды объединенной оппозиціи Викторъ Адлеръ, не щадя личныхъ средствъ, создалъ въ 1886 году органъ "Gleichheit", заслуги котораго въ дѣлѣ пропаганды освободительныхъ идей оказались огромными. 3-го апрѣля 1887 года состоялось многолюдное народное собраніе умѣренныхъ и радикаловъ. Собраніе потребовало свободы соціалистической пропаганды и агитаціи, отмѣны исключительныхъ законовъ, отмѣны ограниченій свободы печати, отмѣны монополіи имущихъ въ избирательномъ правѣ и введенія всеобщаго, равнаго, прямого и тайнаго избирательнаго права.

Такъ въ новыхъ условіяхъ политической жизни, создавшихъ, несмотря на всѣ отрицательныя стороны бюрократическаго гнета и подневольнаго режима, все же болѣе благопріятныя условія для открытой политической дѣятельности, началась легальная агитація въ пользу всеобщаго избирательнаго права.

1888 годъ характеризуется крупнымъ явленіемъ въ исторіи австрійскаго рабочаго движенія. Разрозненныя силы австрійской соціалдемократіи собрались на партейтагѣ въ Геннфельдѣ и выработали общую программу. Солидарная соціалдемократическая партія внесла оживительную струю въ работу общей оппозиціи, преслѣдовавшей основныя элементарныя политическія цѣли. На майскомъ праздникѣ 1890 года рабочіе громко заявили о своемъ правѣ на улицу, а празднованіе 1-го мая 1891 года сопровождалось грандіозной демонстраціей противъ куріальной системы выборовъ и въ защиту всеобщаго избирательнаго права.

Событія на улицѣ, ростъ народной энергіи, широкимъ потокомъ разлившейся во всѣхъ какъ умѣренныхъ, такъ и радикальныхъ кругахъ оппозиціоннаго общества, подвинули иниціативу парламентскихъ дѣятелей. Послѣ нѣкоторыхъ частичныхъ. выступленій чеховъ съ проектами избирательной реформы преимущественно для общинъ, для мѣстныхъ сеймовъ, депутатъ Пернерсторферъ, будущій видный лидеръ соціалдемократической партіи, нынѣшній вицепрезидентъ рейхсрата, внесъ 8 октября 1891 года проектъ всеобщаго, прямого и т. д. избирательнаго права. Это предложеніе было поддержано депутатомъ Пшилеромъ и особенно русинскимъ депутатомъ Романчукомъ; мало того, всѣ эти предложенія получили могучую поддержку въ интенсивныхъ выступленіяхъ соціалдемократической партіи, пронесшихся, какъ вихрь, по всей Австріи лѣтомъ 1893 года. 24 декабря 1893 года состоялся первый австрійскій конгрессъ профессіональныхъ союзовъ. Скоро затѣмъ разрослось стачечное движеніе. Огромная забастовка горныхъ рабочихъ въ маѣ 1894 года вызвала кровопролитія. Въ Фалкенау было убито три рабочихъ, въ Островѣ 14 убитыхъ, 20 тяжело раненыхъ. Въ парламентѣ коалиціонному министерству пришлось выдержать бурную аттаку соединенной оппозиціи.

Казалось, подъ впечатлѣніемъ бурныхъ событій дня судьба долго жданнаго всеобщаго избирательнаго права, наконецъ, разрѣшится. Еще 10 октября 1893 года графъ Таафе при общемъ возбужденіи парламента отъ имени правительства возвѣстилъ предстоящую реформу избирательнаго права, заявивъ въ своей рѣчи, что "реформа избирательнаго права является постулатомъ государственности".

Тутъ мы подходимъ къ интереснѣйшему моменту политическаго настроенія австрійскихъ руководящихъ сферъ. Избирательной реформы, введенія всеобщаго избирательнаго права громко требуетъ рабочій классъ, его поддерживаютъ демократы, къ этой мысли, наконецъ., склоняется правительство, но въ оппозицію становится вся буржуазная нѣмецкая лѣвая, выступившая, въ отвѣтъ на возвѣщенный правительствомъ проектъ всеобщаго избирательнаго права, съ своимъ контръ-проектомъ учрежденія новой рабочей куріи изъ 20 депутатовъ. Энергичную поддержку этому контръ-проекту, равно какъ явную помѣху всѣмъ широкимъ проектамъ избирательнаго права, оказали поляки, опасавшіеся, по національнымъ соображеніямъ, какъ бы съ введеньемъ всеобщаго избирательнаго права не исчезла ихъ политическая гегемонія въ восточной и отчасти западной Галиціи. Бокъ-о-бокъ съ нѣмецкими либералами и поляками шли, руководимые естественными соціально-политическими соображеніями, насквозь проникнутые клерикализмомъ представители крупнаго землевладѣнія, дворяне, а также послушные ихъ волѣ представители духовенства. Наоборотъ, въ защиту всеобщаго избирательнаго права выступила преслѣдовавшая явно демагогическія цѣли и притомъ боровшаяся не на жизнь, а на смерть съ нѣмецкимъ либерализмомъ, христіанско-соціальная партія. А всеобщаго избирательнаго права попрежнему громко требовалъ рабочій классъ. Его поддерживали въ парламентѣ нижне-австрійскіе депутаты, демократы Кропаветтеръ и Пернерсторферъ и, помимо нѣмцевъ, младочехи, русины, южные славяне и моравскіе чехи. Въ общемъ намѣтился очевидный блокъ между соціалдемократами и демократіей, съ одной стороны, и представителями угнетенныхъ націй, съ другой стороны. Такой союзъ демократіи и нѣмецкихъ національностей подтверждается конкретными данными избирательной статистики того времени. оказывается, что въ старомъ парламентѣ засѣдало 200 нѣмцевъ, 57 чеховъ, 58 поляковъ, 3 русина, 3 словенца, 10 сербо-хорватовъ, 14 итальянцевъ и 3 румына.

Рѣшительная схватка и на этотъ разъ окончилась ни въ чью. Кабинетъ Таафе вышелъ въ отставку, и его мѣсто заступило коалиціонное министерство, составленное изъ клерикаловъ, поляковъ и нѣмецкихъ либераловъ. Тѣмъ не менѣе и этотъ кабинетъ возвѣстилъ 23 ноября 1893 года проектъ реформы избирательнаго права въ видѣ организацій новой куріи въ 45 депутатовъ. Срочное предложеніе оппозиціи объ ускореніи реформы избирательнаго права было отвергнуто, и на внушительныя массовыя демонстраціи рабочаго класса графъ Виндишгрецъ гордо заявилъ въ парламентѣ, что "правительство не нуждается въ аргументахъ улицы". Срочное предложеніе было провалено большинствомъ 120 голосовъ противъ 43. Новое срочное предложеніе, внесенное 21-го мая 1895 года, было отклонено. 28 мая этого же года было внесено вновь срочное предложеніе, но 19-го іюня 1895 года вышло въ отставку коалиціонное министерство, и всѣ попытки демократической реформы рушились. Принявшій вслѣдъ затѣмъ бразды министерскаго управленія, много нашумѣвшій въ лѣтописяхъ австрійскаго парламентаризма польскій графъ Вадени въ своей программной рѣчи 22 октября 1895 г. возвѣстилъ, что онъ предприметъ энергичную борьбу противъ соціалистовъ. Но исторія подчиняется своей несокрушимой логикѣ, и тотъ же графъ Вадени уже 15-го февраля 1896 года вынужденъ былъ внести проектъ реформы избирательнаго права въ видѣ предложенія организаціи пресловутой новой куріи, численностью въ 72 мандата. При обсужденіи этого предложенія Пернерсторферъ естественно отмѣтилъ, что оно есть ни что иное, какъ возрожденный проектъ Таафе. Тѣмъ не менѣе, выдвинутое оппозиціей предложеніе о введеніи всеобщаго избирательнаго права было парламентомъ 20 апрѣля 1896 года вновь отклонено, но затѣмъ въ апрѣлѣ же 1896 года былъ принятъ проектъ новой куріи, избираемой на основаніи всеобщаго голосованія и включающей въ себѣ 72 мандата; 13-го мая 1896 года новый законъ былъ утвержденъ палатой господъ, и въ 1897 году состоялись выборы на основаніи новаго избирательнаго закона.

Достигнутый компромиссъ не остановилъ борьбы; наоборотъ, въ сдѣланномъ завоеваніи оппозиція почерпнула новый источникъ силъ для дальнѣйшихъ пріобрѣтеній.

Такъ, послѣ частичныхъ, все возраставшихъ въ своей интенсивности и энергіи политическихъ вибрацій наступилъ историческій и въ Австріи 1905 годъ. Энергія рабочаго класса скопилась до невѣроятныхъ размѣровъ. Поддержка демократіи параллельно росла. Грандіозныя событія, развернувшіяся предъ лицомъ изумленной Европы въ Россіи, произвели сильное впечатлѣніе на готовившіеся къ возстанію австрійскіе народы. Теперь уже всѣми политическими дѣятелями и безпристрастными объективными изслѣдователями признанъ, какъ аксіома, фактъ вліянія русскихъ событій на рѣшительный исходъ борьбы за всеобщее избирательное право въ Австріи. Побуждаемый русскими событіями, австрійскій пролетаріатъ мужественно выступилъ на улицѣ. Дѣло стало принимать серьезный оборотъ. При такихъ обстоятельствахъ 6-го октября 1905 года былъ подвергнутъ голосованію проектъ всеобщаго избирательнаго права. За него оказалось 155 голосовъ, противъ -- 114, при чемъ въ меньшинствѣ оказались 52 крупныхъ землевладѣльца, 6 представителей торговыхъ камеръ и 56 прочихъ, "обыкновенныхъ смертныхъ". Сродное предложеніе не собрало нужныхъ двухъ третей голосовъ, но впечатлѣніе получилось огромное; эффектъ оказался внушительнымъ: большинство парламента высказалось за всеобщее избирательное право. Борьба приняла рѣзкій, импульсивный характеръ. На прекрасномъ вѣнскомъ Ring'i разразились небывалыя уличныя демонстраціи. Была прожита кровь. И уже 11 ноября 1905 года новый министръ-президентъ Гаучъ офиціально объявилъ, что съ согласія короны правительствомъ будетъ внесенъ проектъ всеобщаго избирательнаго права. Проектъ былъ пріуроченъ къ февралю 1906 года. А въ промежуткѣ новый соціалдемократичеокій депутатъ, избранный по пятой куріи, признанный лидеръ партіи Викторъ Адлеръ произнесъ свою знаменитую историческую рѣчь съ требованіемъ всеобщаго избирательнаго права. Судьба проекта была рѣшена. 15 декабря 1904 года министръ-президентъ Гаучъ, заявившій въ предстоящемъ февралѣ 1906 года о внесеніи законопроекта о всеобщемъ избирательномъ правѣ, произнесъ слѣдующія слова: "Я могу оказать, что чѣмъ болѣе продолжается работа по этому законопроекту, тѣмъ болѣе исчезаютъ у правительства послѣднія сомнѣнія по проведенію избирательной реформы". И дѣйствительно, не далѣе, какъ въ 1906 году всеобщее, избирательное право въ Австріи стало совершившимся фактомъ {Исторія движенія въ пользу всеобщаго избирательнаго права въ Австріи изложена здѣсь главнымъ образомъ по работамъ: Karl Renner "Oesterreich von 1870--1907 und die Wahlreform Kämpfe der Arbeiterschaft" въ книгѣ "Der Wiener Hochverratsprozess" Wien 1911, S. 834--867 и Prof. Dr. Gustav Strakosch Grossmann. Dasallgemeine Wahlrecht in Oesterreicz seit 1848, Leipzig u. Wien 1906см особ. Стр. 37--75.}.

Такова, въ самыхъ общихъ и краткихъ чертахъ исторія борьбы за всеобщее избирательное право въ Австріи. Вскрывая причины послѣдовавшаго въ концѣ-концовъ торжества дѣла политической свободы и справедливости, необходимо ихъ, конечно, прежде всего, усмотрѣть въ естественномъ поступательномъ ходѣ политическаго развитія, въ наростаніи общественной энергіи, въ нарожденіи сознающихъ свои интересы и готовыхъ къ активной борьбѣ классовъ населенія. Но наблюдателю эволюціи политической жизни Австріи при малѣйшей попыткѣ изученія исторіи борьбы за всеобщее избирательное право бросается въ глаза одна черта, являющаяся специфической принадлежностью австрійскихъ общественныхъ отношеній. Если вникнуть въ сущность тѣхъ мотивовъ, которыми руководствовались либеральная буржуазія, бюрократія и даже, какъ мы видѣли, корона при измѣненіи своего взгляда въ пользу всеобщаго избирательнаго права, то мы среди нихъ найдемъ одно побужденіе, прямымъ и логическимъ образомъ вытекающее изъ природы сложившихся въ Австріи національныхъ отношеній и сущности разыгрывающейся тамъ національной борьбы. Точныя наблюденія и историческія изслѣдованія обнаруживаютъ, что буржуазія, бюрократія и корона, въ концѣ-концовъ согласились на измѣненіе системы всеобщаго избирательнаго права подъ вліяніемъ того убѣжденія, что при осуществленіи всеобщаго избирательнаго права широкія массы, призванныя къ урнамъ, внесутъ въ содержаніе законодательной государственной дѣятельности то необходимое вниманіе къ вопросамъ соціальной жизни, экономическаго порядка, которое послужитъ лучшимъ способомъ отвлеченія господствующихъ классовъ отъ печальныхъ, не въ моготу ставшихъ перипетій національной борьбы.

На это мы находимъ непосредственныя указанія въ дебатахъ парламента по поводу избирательной реформы. При второмъ чтеніи въ рейхсратѣ законопроекта объ избирательной реформѣ, состоявшемся 20-го апрѣля 1896 года, извѣстный чешскій депутата Крамаржъ заявилъ, что, благодаря всеобщему избирательному праву -- "вся національная борьба приметъ болѣе идеальное содержаніе, національность не будетъ болѣе становиться предметомъ партійной борьбы... Всеобщее избирательное право приведетъ въ. соціальномъ и экономическомъ отношеніи къ болѣе интенсивному обслуживанію интересовъ народныхъ массъ" и т. д. Эта же мысль, какъ повторный лейтмотивъ, звучалъ въ рѣчахъ многихъ ораторовъ на протяженіи десятками лѣтъ тянувшихся дебатовъ объ избирательной реформѣ. И если иные представители изъ буржуазнаго лагеря и возражали противъ избирательной системы, то именно въ виду иного пониманія отношенія, существующаго между проектомъ избирательной реформы и перспективой національной борьбы. Нѣмецкій либералъ, напримѣръ, Руссъ въ томъ же засѣданіи рейхсрата заявилъ, что "нѣмцы ничего не выиграютъ для своей національности отъ проекта избирательной реформы, такъ какъ на основаніи опыта можно опасаться, что нѣмецкіе соціалъ-демократы, которые придутъ въ парламентъ, менѣе всѣхъ другихъ представителей соціалдемократіи, будутъ проявлять національныя чувства" {Dr. G. Кollmer Parlament u. Verfassungnin Oesterreich 19. II, Wien 1910 9. 165.}. Большинство, однако, не раздѣляло этихъ опасеній, и дальнѣйшій печальный опытъ показалъ, что на "національныя чувства" даже нѣмецкой соціалдемократіи буржуазія могла положиться съ спокойной душой.

Въ литературѣ же взглядъ на неминуемое, смягчающее національныя страсти и распри, вліяніе избирательной реформы высказывалось систематически. Историкъ, напримѣръ, австрійскаго избирательнаго права, трудомъ котораго я выше воспользовался, по этому поводу говорилъ въ 1906 году въ самый моментъ введенія всеобщаго избирательнаго права: "Всеобщее избирательное право не приведетъ къ исчезновенію національныхъ противорѣчій, но оно можетъ, при извѣстной разумной системѣ избирательныхъ округовъ, локализировать національную борьбу... Не безосновательна надежда, что при помощи всеобщаго избирательнаго права наиболѣе кричащія стороны національнаго спора будутъ устранены, что пролетарское населеніе большихъ городовъ выскажется противъ національной борьбы... Національный шовинизмъ вообще свойственъ академически образованной интеллигенціи въ большей мѣрѣ, чѣмъ широкимъ массамъ" и т. д. Знатокъ австрійскихъ національныхъ отношеній Руд. Шпрингеръ, излагая свою излюбленную мысль о томъ, что "безъ національной автономіи ни одна система выборовъ, даже всеобщее и равное избирательное право, не дастъ государству силы единства", тѣмъ не менѣе полагаетъ, что "если исключить пролетаріатъ, то вмѣсто соціальнаго соревнованія изъ-за власти получится соперничество имущихъ классовъ между собою изъ-за государства... Конкуренція же буржуазіи изъ-за государства можетъ стать только національной". Мало того: "сотрудничество пролетаріата, ведущее къ урнѣ массы, заставитъ отдѣльныя (буржуазныя) группы отодвинуть на нѣсколько задній планъ свои спеціальные (національные) интересы и сдѣлать главнымъ содержаніемъ своей программы общебуржуазные интересы" {Руд. Ширингеръ Національная проблема, перев. съ нѣм. подъ ред. М. Ратнера, СПБ. 1904, стр. 252--4.}. Тотъ же Ширингеръ неоднократно развивалъ также мысль о томъ, что віеосновательны и связываемыя съ мыслью объ избирательной реформѣ обратныя опасенія: какъ бы подъ покровомъ всеобщей избирательной системы не объединились всѣ славянскіе элементы населенія противъ господствующей нѣмецкой націи. Съ большимъ знаніемъ дѣла историческихъ подробностей, деталей мѣстной жизни Ширингеръ указываетъ на существующія въ общей группѣ славянскихъ народностей (напр., между поляками и русинами) національныя противорѣчія и на то обстоятельство, что между сильными и слабыми націями, при господствѣ всеобщаго избирательнаго права, произойдетъ извѣстный отборъ по линіи партійныхъ дѣленій; причемъ однѣ націи присоединятся къ буржуазіи, а другія къ пролетаріату".

Наконецъ, косвенное указаніе на то, что мысль о возможномъ съ помощью всеобщаго избирательнаго права смягченіи раздирающей страну національной борьбы, можно усмотрѣть изъ слѣдующаго любопытнаго факта. Когда въ апрѣлѣ былъ внезапно распущенъ первый парламентъ всеобщаго избирательнаго права, въ офиціозной "Wiener Zeitung" былъ опубликованъ комментарій къ акту роспуска, въ которомъ опредѣленно говорится, что парламентъ всеобщаго избирательнаго права, на который народами Австріи было возложено столько надеждъ, преждевременно распускается въ виду неожиданнымъ образомъ непрекращеющейся національной борьбы въ формѣ продолжающейся славянской обструкціи. Конечно, это высоко офиціальное объясненіе надо принимать eum grano salis. Въ дѣйствительности причины неожиданнаго роспуска парламента были совсѣмъ иныя. Но характерно, что юфиціозное, исходящее изъ бюрократическихъ сферъ объясненіе, говоритъ о надеждахъ, которыя, въ смыслѣ введенія порядка и работоспособности въ парламентѣ, возлагались на систему всеобщаго избирательнаго права.

Если нужно еще сдѣлать выводы, напрашивающіеся сами собою изъ приведеннаго фактическаго изложенія, они сводятся къ слѣдующему.

Исторія борьбы за всеобщее избирательное право въ Австріи интересна и поучительна. Она прежде всего ясно свидѣтельствуетъ о томъ, что въ странѣ, перешедшей къ конституціонному строю въ первой половинѣ прошлаго вѣка, борьба за элементарное, казалось бы, политическое благо, за всеобщее избирательное право, вынуждена была затянуться до самаго начала нынѣшняго вѣка. А уже съ 1869 по 1906 годъ, въ теченіе 37 лѣтъ, длилась упорная, систематическая борьба все возрастающихъ оппозиціонныхъ элементовъ за демократизацію избирательной системы. Граждане другихъ, болѣе молодыхъ въ политическомъ отношеніи странъ могутъ почерпнуть не мало утѣшенія и, пожалуй, поученія въ этомъ, чреватомъ столькими терніями опытѣ своей предшественницы.

Но и детали обрисованной борьбы въ свою очередь интересны и поучительны. Мы видѣли, какъ въ процессѣ затянувшагося на десятилѣтія движенія состоялось рѣдкое по внутренней своей сущности и глубоко плодотворной по результатамъ объединеніе всѣхъ оппозиціонныхъ силъ, начиная отъ соціалдемократіи и кончая разнокалиберными элементами буржуазной демократіи. И огромную историческую заслугу снискалъ себѣ почтенный лидеръ соціалдемократическаго движенія Викторъ Адлеръ тѣмъ, что силой своего разносторонняго, всеобъемлющаго ума и энергіей своего неизсякаемаго таланта онъ заставилъ буржуазную демократію, несмотря на всю пропасть, отдѣляющую ея міровоззрѣніе отъ идеаловъ интернаціональной соціалдемократіи, пойти рука объ руку и нога въ ногу съ рабочимъ движеніемъ впредь до достиженія общей политической цѣли. А само рабочее движеніе, руководимое главнымъ образомъ тѣмъ же Адлеромъ, раскрыло богатую сокровищницу творческихъ потенцій. Почти,-- въ теченіе, по крайней мѣрѣ, долгаго времени,-- не представленный въ парламентъ, концентрируя всѣ силы своей арміи на улицу и въ народныхъ собраніяхъ, австрійскій пролетаріатъ нашелъ въ себѣ мужество изо-дня въ день, съ поразительнымъ постоянствомъ и рѣдкой неутомимостью обращаться съ заявленіями, петиціями, протестами къ обществу, въ парламентъ и даже къ административнымъ чинамъ. И на дѣлѣ, въ цѣлой сѣти мѣропріятій, которыми бралось съ бою всеобщее избирательное право, не малая доля вліянія должна быть отнесена и на эти скучные, повседневные, но необходимые шаги. Конечно, результатъ движенія оказался производнымъ и отъ многихъ сопутствующихъ условій. Къ числу таковыхъ, должно быть отнесено и состояніе національной борьбы въ Австріи, въ свою очередь толкавшей, какъ мы видѣли, буржуазію на путь избирательной реформы.

Интересно, однако, что это же условіе,-- національная борьба,-- оказала совсѣмъ иное вліяніе на судьбы движенія въ пользу избирательнаго права въ другой половинѣ габсбургской монархіи, въ Венгріи. Но объ этомъ въ другой статьѣ.


М. Б. Ратнеръ.


"Современникъ", кн. VI, 1913