Сафьянова Анжелика
Сказка наших дней

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    О старце Григории и русской истории.

   

Анжелика САФЬЯНОВА

Сказка наших дней.

О старце Григории и русской истории1

             Не для сплетен, не для шуток,
             Не для бойких прибауток.
             Не для смеха и укоров,
             Не для толков, не для споров
             Мы писали эту сказку --
             Мы писали эту сказку,
             Чтоб вогнать злодеев в краску.
             Те, кто злы, те будут злее.
             Ну а это нам милее.
   
             Долго нам жилось сурово,
             А теперь за нами слово, --
             Ну-ка, душу нараспашку;
             Не за злато, не за ласку
   
             Мы расскажем эту сказку
             И про Гришку, и про Сашку,
             И про Щелкову рубашку...
   
             Мимо Волги и Урала,
             Верст за тысячу не мало
             Путь уходит вдаль и вширь,
             Во студеную Сибирь.
   
             Там, в одном краю убогом,
             Во краю забытом Богом,
             Против неба на земле,
             Жил малец в одном селе.
   
             Паренька крестили Гришей,
             В детстве был травы он тише,
             Но зато к восьми годам
             Вышел парень просто срам:
   
             Что ни день, то суматоха --
             Все, что ни лежало б плохо,
             Все, что вора вводит в грех,
             Гришка тащит прежде всех.
             С парнем просто плач и смех.
   
             Вырастал мальчонка хватом,
             Били скалкой и ухватом,
             Извели на розги лес --
             Парень вьется точно бес,
             Воет, день лежит, как пласт,
             Ну, а спуску все не даст,
             Не берет его и мор,
             Вот каков растет Егор.
   
             Так растет в деревне Гришка,
             Ловкий парень и плутишка.
             Про него отец сказал --
             Пусть растет, покуда мал,
             Поприбавят годы ум --
             И растет малец без дум.
   
             Этим временем в столице
             Слали свата к важной птице,
             И послы сбирались станом
             Ко заморским бусурманам.
   
             У немецкого царишки
             Десятины две землишки --
             Дом, жена, солдат и псарь,
             Словом, чем тебе не царь.
   
             У немецкого царишки
             Вырастала дочь на вышке.
             Звали эту дочь Алисой.
             Был царишка хитрый, лысый;
             Стал царишка размышлять,
             Как бы замуж дочку сдать.
   
             У него соседи были,
             Все в долгу, как кони в мыле,
             Где их сан и где их прыть --
             Как жену им заводить?
   
             Скучно в тереме Алисы,
             Под полами ходят крысы.
             Стала думать да гадать,
             Как бы на ноги ей стать...
             А в немецком государстве
             Ходит слух о русском царстве:
             Хорошо-де там живут.
             Что ни день, то масла пуд.
             Есть и золото, и камни.
             "Вот бы, батюшка, туда мне", --
             Говорит Алиса раз.
   
             И отсель пошел рассказ.
   
             Пишет грамоту царек
             На далекий на восток,
             Пишет грамоту в углу
             Ко немецкому послу:
   
             "Помоги, сосватай дочку,
             Износились все сорочки,
             Скучно дома... Плохо мне
             В нашей Гессенской стране.
             Слух идет и в нашем барстве:
             Хорошо де в русском царстве,
             В этом царстве, у царя
             Сын не женится, и зря...
             Сослужи, дружок, услугу,
             Предложи ему супругу".
             Раз, два, три, четыре, пять --
             Царь выходит погулять.
   
             Велико царя наследство,
             Только сын ушиблен с детства,
             Беден смыслом и умом
             И позорит царский дом;
             Мало спит и много пьет.
             Знать не знает он забот.
             Бросил царскую перину
             И содержит балерину.
   
             И решил российский царь
             Поступить, как было встарь:
             Сына он решил женить,
             Чтобы сбить лихую прыть.
             Знает он, -- в одной стране,
             На далекой стороне.
             Принцев будет целый лес
             И хоть пруд пруди принцесс.
   
             Вот решает царь со зла
             Звать немецкого посла.
             Так случилось это дело.
             Все решили сразу, смело.
             Был посол хороший гусь
             И привез Алису в Русь.
             Александрой окрестили,
             Обвенчали, окрутили, --
   
             Мужу что... И ночью, днем.
             Балерина все при нем.
             Сговорившись еле-еле,
             Так на трон и оба сели,
             И сидели дни и годы.
             Без кручины и невзгоды...
   
             Много было разных бед,
             Не пропал от них и след.
             Но, как кустик олеандра.
             Без тревоги и печали
             Николай и Александра
             На Руси цвели вначале.
   
             Жили мирно, ели сладко,
             Выезжали для порядка, --
             "Коли царь -- сиди да пей".
             Где ни плюнь -- везде лакей;
             Кто их выше по уму,
             Тех упрятали в тюрьму.
   
             Ну-ка, люди грамотеи.
             Сократим свои затеи.
             Что нам город городить,
             Шутки в сказочке шутить?!
             Нужно делать дело нам, --
             Мчится сказка по волнам,
             Точно лодка без причала.
             Так воротимся к началу.
             Не забыли вы про Гришку,
             Про веселого мальчишку,
             Что в далекой во Сибири
             Волю дал калмыцкой шири
             И тащил, покуда малый.
             Все, что плохо ни лежало.
   
             Гришка вырос, стал смышлен,
             Гришку дома гонят вон:
             "Не сиди у нас на шее".
             И скажу вам по душе я,
             Очень всем он надоел
             По причине разных дел.
   
             Май, весна, запели пташки,
             В Гришке новые замашки --
             Возле девок, точно вьюн,
             Вьется парень свеж и юн.
             Не пропустит мимо бабы.
             Те народ, известно, слабый --
             С жару даст локтем в висок,
             А потом придет в лесок...
             Ну, иная, та со злости
             Зазывала Гришку в гости
             И будила мужа сдуру,
             И спускали Гришке шкуру.
   
             Долго думали, гадали,
             И жену Егору дали.
             Поженили. С этих пор
             Присмирел слегка Егор.
             Стал грешить, но втихомолку.
             Чтоб никто не видел в шелку,
             Чтоб не били бы ухватом
             На потеху разным хватам.
             Но в один печальный миг
             Злой удар его постиг.
   
             Это было темным делом.
             То ли случай был с наделом,
             То ли видел месяц ясный,
             Кем петух был пущен красный.
             То ли дело в конокраде --
             Знайте сами. Бога ради,
             Только в ночь, как села мгла,
             Вышел Гришка из села
             И пустился по дороге;
             Как несли беднягу ноги...
   
             То в санях, а то за возом.
             То вдогонку за обозом
             Потрусил смиренный Гриша.
             Где в кустах, а где под крышей,
             Где в деревне под амбаром,
             Ночевал Григорий даром;
             Шел в Россию из Сибири
             Поглядеть, что слышно в мире.
   
             Много ль времени, аль мало
             С той поры уж пробежало,
             Я про это ничего
             Не слыхал ни от кого.
   
             Только шел Григорий долго.
             Перешел зимою Волгу;
             Шел, ругая бездорожье.
             Поминая имя Божье.
             И в Москву, во стольный град
             Прибыл, точно на парад.
             Ходит Гриша по столице,
             Видит были, небылицы.
             Видит храмы и дворцы;
             Ходят бабы до купцы,
             Ходят штатские и баре.
             Весь народ как на пожаре;
             Над церквами звон гудит;
             Гришка ходит да глядит,
             И решил: из всей толпы
             Лучше всех живут попы.
   
             Видел Кремль... таков обычай,
             Видел дом митрополичий,
             Ткнулся он было к воротам,
             А за первым поворотом
             Часовой... В руках винтовка.
             "Малый... Здесь ходить не ловко..."
   
             Все Егору опостыло,
             Он ушел, сказав уныло:
             "Хоть пали, хоть не пали там --
             Буду я митрополитом".
   
             С детства Гришка думал вволю
             И хвалит попову долю --
             Есть и домик и землишка,
             Деткам есть на молочишко,
             Есть и хлеб в годину злую,
             Знай, тяни нам "аллилую".
             Тычь перстом почаще в небо
             И сбирай себе за требы.
   
             Был он кой-чему научен
             И к работе не приучен,
             Осмотрелся хитрым взором,
             Пошатался по соборам.
             Пораздумал, огляделся,
             Победнее приоделся,
             И на паперть, в Божий храм,
             Стал являться по утрам.
             Так просил он ради Бога;
             Подавали, но не много --
             Нынче в людях веры нет.
             Изменился Божий свет.
   
             Из себя был Гриша видный.
             Было малому обидно,
             И решил он: "Как ни глянь,
             Видно, дело будет дрянь;
             Надо дело подоходней,
             Впрочем, все в руке Господней,
             Бабе путь открыт в кликуши,
             Сопричислят в Божьи души,
             Попадет к попам в покои,
             Там винцо и все такое..."
   
             Слышал Гриша о блаженных,
             О покойниках нетленных,
             Знал их дивные спасенья,
             Их святые исцеленья;
             Знал про то, как те вещали
             Гласом, точно из пищали,
             О грядущем зле и бедах,
             И бывали во беседах,
             И вели с царями спор,
             Изрекая им укор.
   
             И решил однажды Гриша,
             Простояв в церковной нише
             В стужу лютую, в мороз:
             "Не для этого я рос,
             Чтоб стоять здесь до заката;
             Я и сам ума палата
             И какой во мне порок,
             Чем я тоже не пророк.
             Помудрю, да принатужусь
             И скажу да так, что ужас,
             Не найдет в дому дверей
             Самый хитрый иерей".
   
             Как сказал он, так и сбылось,
             И молва волной катилась:
             У Николы, в краткий срок
             Объявляется пророк.
             Из себя еще не старый,
             Не пугает Божьей карой,
             А такую речь ведет,
             Будто ложку меда в рот.
             И пошли о Грише слухи.
             Бабы лезут точно мухи,
             Старец мед и мармелад --
             Слову ласковому рад.
             До того приятен бабе --
             К той прижмется на ухабе,
             С этой молится вдвоем
             И зальется соловьем...
   
             Как пошла о Грише слава.
             Поднялась попов орава:
             "Кто такой... Какое право...
             Может, штунда, или хлыст..."
             И попы дрожат, как лист:
             Попугали Гришу адом.
             Дали знать, куда им надо:
             "Тоже всякий свинопас
             Отбивает хлеб у нас".
   
             Шли часы, и шли недели.
             Люди жили, ели, ныли.
             Сказке верили, не были,
             Ну и время, просто срам.
             Встать бы разом... Где уж нам...
             Встанут утром спозаранку.
             Плюнут -- вспомнят про охранку.
             Боком взглянут на иконы;
             Всюду ходят фараоны,
             Охраняя каждый пост,
             Заушая в гриву, в хвост...
   
             Так приятно жили люди,
             Помышляючи о чуде,
             А по мраморным палатам,
             Позабыв о годе пятом,
             Ходит Коля-Николай,
             Разоряя целый край.
   
             И почтенная царица,
             Вдохновляясь, точно жрица,
             Окружив себя попами,
             Иерархами-столпами,
             Извиваясь и дрожа,
             Стала из ханжей ханжа.
             Ходит в церковь, бьет поклоны.
             Создает сама каноны --
             Не царица, а скорей
             В юбке старый архирей.
   
             Кто же в ней узнает немку
             И Алису-чужеземку;
             Только жаль, ее язык
             К русской речи не привык.
             На немецком диалекте
             Рассуждает и о секте,
             И о том, каков синод,
             И какой у нас народ.
   
             Между тем почтенный Гриша
             Забирался выше, выше.
             Был он малый крепких правил.
             Уважать себя заставил,
             От девиц не знал отбою
             И доволен был собою.
   
             С Гришкой спорят иерархи,
             Рассуждают о монархе,
             И вещает Джиоконда
             Из столичного бомонда:
             "Vous savez, простой мужик,
             А такой приятный лик".
   
             Так его открыла Анна,
             Дама фрейлинского сана,
             А открыв, к царице скок --
             "Объявляется пророк:
             В нем одном такая сила,
             Что на многих нас хватила,
             Эта поступь, этот взгляд,
             С ним не страшен целый ад".
   
             Словом, лезет Гриша выше.
             Красны дни пришли для Гриши:
             И в столицу Петроград
             Прибыл он, как на парад.
   
             Едет он в почете, в славе,
             Приближается к заставе.
             Бьет поклон, и наконец
             Попадает во дворец.
   
             По палатам Гриша ходит,
             Всех собой в восторг приводит,
             Гриша старец хоть куда --
             И взошла его звезда.
   
             Изрекает он словечки.
             Дамы ходят как овечки,
             А потом, наедине,
             Изнывают, как в огне...
   
             Велика у Гриши сила.
             До того вещает мило,
             Что кругом бросает в жар:
             "Вот так старец -- а не стар".
   
             А достойная Алиса,
             Без любого компромисса,
             С ним сидит и день, и ночь.
             День да ночь и сутки прочь.
             Завелась деньга у Гриши,
             Дом в селе с узорной крышей.
             Перевез детей и женку,
             Пьет в салоне ром и жженку;
             У самой графини И...
             У него всегда свои.
             Свет потушит, порадеет,
             Тихой лаской обогреет,
             А когда Григорий зол,
             Изорвет в клочки подол.
   
             Гришка едет на село,
             Гришке очень повезло;
             Говорят о нем в Сибири --
             Нет важнее Гришки в мире,
             Гришку знают города.
             Но случилась тут беда:
             Несмотря на гнев престола,
             Гришку баба подколола;
             Боже, что тут был за шум,
             От забот кружится ум.
   
             Повезли его в столицу,
             Положили, как в теплицу,
             Лечат, холят, еле дышат
             И о Грише только слышат,
             И при нем всегда "сама"
             От тревоги без ума.
   
             Только скоро грянул гром --
             Зашатался царский дом;
             Время дивное приспело,
             И такое вышло дело,
             Что царек с семьей родной
             На кузена шел войной.
             Русь пошла войной на Вилли.
             Как друзья там ни судили,
             А пришлось держать им речь
             И поднять на друга меч.
   
             В этот день во всей столице
             Звали всех врачей к царице,
             А царица рвет и мечет.
             Напускается, как кречет:
             "Дайте мне злодеев низких,
             Что моих задели близких,
             Что, затронув дядю Вилли,
             С нашим царством в бой вступили;
             Где они..." И запускала
             В Николая чем попало.
             Словом, так или иначе.
             Толку нету в этом плаче,
             Ни к чему ее протест.
             И подписан манифест.
             На Руси под бабий вой
             Закипел кровавый бой.
             Был в ту пору Гришка болен
             И войною недоволен --
             Беспокойства и хлопот
             У царицы полон рот.
   
             Так тянулись эти годы;
             За войной пришли невзгоды.
             На глазах у всей Европы
             Крали царские холопы,
             И в стране гасили пыл,
             И смущали фронт и тыл;
             Бились дни и бились годы
             На два фронта воеводы,
             Ну а толку нет, как нет,
             Хоть сражайся десять лет.
   
             А пока, почтенный Гришка
             Порешил: "Помрешь, и крышка;
             Буду брать, что Бог дает,
             Что плывет мне прямо в рот".
             Обнаглел, не зная меры:
             "Во дворце моей все веры,
             А царица мил-дружок,
             Может, я и впрямь пророк".
             Так он Гришка, сударь мой,
             Измывался над страной.
   
             И предела Гришке нету;
             Как бы сжить его со свету,
             Думал в ставке не один
             И, увы, не без причин.
             Гришка ходит нараспашку,
             Носит шелкову рубашку,
             "Вышивала мне сама.
             Вхож я в лучшие дома,
             Захочу -- продам Россию;
             Не слыхали про Мессию,
             Так Мессия -- это я
             И вокруг страна моя..."
             Всем в зобу дыханье сперло.
             Сыты Гришкою по горло.
             Подошел всему предел,
             Так стране он надоел.
             Но царя смешат укоры.
             Коротки о Грише споры:
             "Этот старец мне родной --
             Вместе правим мы страной,
             Ты святого не порочь.
             Уезжай отсюда прочь".
   
             И тогда собрались трое,
             В час один, ночной порою:
             "Что слова? -- конец рассказам.
             Надо кончить дело разом.
             Поедом страну он ест,
             Надо кончить -- делу крест".
   
             И случилось это ночью.
             Все сошлись по полномочью.
             Все собрались во дворец,
             Где бывал "святой отец".
             Гришка пьян уж был немало,
             Дам хватал за что попало.
             Лил мадеру на рубашку.
             Говорил в хмелю про Сашку,
             Про царя и про дворец,
             А уж делу был конец.
   
             Что там было, как там было,
             Кто стрелял в лицо и с тыла,
             Это нам не надо знать.
             Только Гришке уж не встать.
             Начал он хитро, не просто.
             Кончил прорубью у моста.
             Ястреб в тучах пролетал,
             И ему конец настал.
   
             Как Алиса убивалась.
             Как на гроб его бросалась.
             Возле Царского Села
             Место гробу отвела:
             "В мире нет ему замены,
             Вот он, мученик нетленный.
             Без него покоя нет,
             Опротивел целый свет".
             Схоронили по закону,
             Положили в гроб икону:
             "Спи до радостной весны,
             Александра и княжны".
   
             А спустя немного дней,
             Русь была полна огней,
             В каждом сердце -- пыл отваги;
             Заалели ярко флаги.
             Змию вбили в спину кол.
             Рухнул царственный престол.
             Сгибло Гришкино наследство.
             Сгибли те, кто впали в детство.
             Вот и сказочке конец --
             Делу славному венец.
   
   1 Печатается по: Анжелика Сафьянова. Сказка наших дней. О старце Григории и русской истории. М., 1917.
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru