Ранцов Владимир Львович
Черногорские владыки и князья

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

0x01 graphic

Черногорские владыки и князья

   Сравнительно недавно, когда возможность дружеского соглашение между Россией и Францией не была еице выяснена достаточно определенным образом, единственным надежным другом и союзником России признавался в русских высших правительственных сферах черногорский князь Николай I Петрович Негуш и его доблестный народ. Откровенное и прямодушное заявление об этом со стороны означенных высших сфер произвело повсеместно в Европе большую сенсацию и заставило обратить надлежащее внимание на небольшое по величине, но могучее геройским духом своих сынов черногорское княжество.
   Там, где находится теперь это княжество, существовало еще в IX веке сербское жупанство, которое вместе с другими соседними жупанствами иногда признавало верховную власть одного великого жупана или "краля", иногда же не подчинялось ей. В жупанстве этом, носившем название Зеты или Диоклеи, столицею были попеременно Скодор (Скутари) и Диоклея (Подгорица). Подобно прочим сербским жупанствам, оно номинально числилось в составе греческой империи, но в действительности было почти совершенно самостоятельным. Южная часть зетского жупанства, так называемое Приморье, постоянно стремилась к обособлению и в XV веке зачастую становилась под покровительство венецианской республики. По завоевании греческой империи турками, зетским воеводам приходилось то спорить с венецианцами за господство над Приморьем, то общими силами защищать его от турок. В 1474 г. воевода Иван Черноевич совместно с "капитаном" Антонио Лорендано отразили нападение семидесятитысячной армии, посланной султаном Магометом II с предписанием во что бы то ни стало овладеть Скодором. Армия эта, которою предводительствовал румелийский беглербег Сулейман-паша, была разбита на-голову и обратилась в бегство, оставив на поле сражение более 7,000 человек. Ивану Черноевичу в союзе с венецианцами удалось после того еще раз одержать победу над турками. Тем временем однако владычество турок на Балканском полуострове все более упрочивалось. Турецкие полчища все ближе придвигались к зетскому жупанству и, наконец, в 1484 году, опустошив это жупанство, овладели крепостью Жаблаком и по соглашению с венецианцами заняли Скодор.
   Иван Черноевич или, как его иначе называют, Иван-бег, вытесненный из зетской равнины, удалился на Черную-гору, нависшую над этой равниной, и на верхней площадке этой горы, образующей це- тинское плоскогорье, устроил себе орлиное гнездо, которое туркам не довелось покорить, несмотря на многократные их попытки. Впоследствии туда же была перенесена и зетская митрополичья кафедра. Около Черноевича сгруппировались наиболее доблестные сербские роды, дорожившие независимостью больше, чем всеми остальными благами. Черногорский народ сложился таким образом из выходцев не из одного только бывшего зетского государства, но также и из других южно-славянских земель. Их объединяла до некоторой степени страстная любовь к независимости, но эта же любовь к независимости сохранила до сих пор известного рода обособленность не только между племенами и родами (на которые распадаются племена), но и между семействами, входящими в состав одного рода. Официально Черногория делится на "нахии" или округа, но это деление имеет, если можно так выразиться, исключительно административное значение.
   Черногория, если не принимать в расчет приобретений в зетской равнине, укрепленных за княжеством по берлинскому договору, представляет собою естественную цитадель, неприступность которой в значительной степени помогла черногорским юнакам отстоять свою независимость. Правда, что высшие пункты Черной-горы, как Ловчев и Штирович едва превышают 5,000 фут., а подъем на пути от Котора до Цетинье составляет всего около 3,000 фут., но зато гора эта отовсюду обрывается стеною с уклоном не менее 45o. С какой стороны ни зайти: с адриатического ли поморья, со Скутарийского озера, или с долины реки Зеты, дорога на Черную-гору поднимается короткими зигзагами, совершенно как по лестнице. На всем пути от самого моря до так называемого Крестца не видно впереди ничего кроме серых скал, за которыми далеко на высоте из-под Ловчена зеленеет лес. Зато к стороне моря открывается панорама, живописнее которой трудно себе и представить.
   От Крестца (этим именем называются в Черногории высшие пункты при подъеме на перевал) не более 3/4 часа до Негушей.
   Племя Негушей составилось из слияния нескольких отдельных родов, поселившихся в разные времена на нижней террасе Черной-горы. Первыми поселенцами были два рода: Ераковичи и Раичевичи, которые, по преданию, вышли из под Травника в Боснии и основались сперва у подножие Негушского хребта, находящегося у входа в Дугу со стороны Гацка. Они прожили там довольно долго, и впоследствии, когда заняли местность, где обитают теперь, дали ей название своего прежнего становища. Другие братства поселились позже и прибыли из других мест. Так Врбицы пришли из Герцеговины, где жили в местности, известной под именем Врба, в память чего каждое семейство садит перед своим домом вербу. Негуши являются самым богатым и влиятельным племенем между черногорцами. Это обусловливается тем, что в их руках сосредоточивается вся внешняя торговля Черногории. Они продают сыр, кастродин (сушеное мясо), пршут (окорока), слангту (сало) и хлеб, торгуя преимущественно скупленным у других товаром, так как недостаток простора не дозволяет им вести хлебопашество и скотоводство в сколько-нибудь значительных размерах. Вообще в Черногории приходится дорожить землей. Каждый, даже самый маленький клочок поля обнесен каменной стеной и обработан так же тщательно, как огород. Чтобы обзавестись полем черногорец порохом взрывает скалы, расчищает и разравнивает завоеванное у гор место. На образовавшуюся площадку нагребается и натаскивается земля. Так создается уголок пашни, дающий при надлежащем уходе и достаточном количестве; дождей хорошие урожаи. Скудная и суровая природа Черногории не располагает человека к неге и наслаждениям, а побуждает его к энергической деятельности.
   Западно-европейские путешественники, посещавшие Черногорию, но не уяснившие себе, что на нее должно смотреть как на крепость, окруженную со всех сторон неприятелем, обвиняют черногорцев в лености. Черногорцу зачастую положительно нет времени работать. До последнего времени он был постоянно на военном положении. Тем не менее едва какой-нибудь батальон распускается по домам -- он без роздыха тотчас же энергически принимается за полевые работы. Села пустеют словно вымершие; не только рядовые, но и офицеры с батальонным командиром и священником включительно усердно трудятся на поляк с раннего утра и до поздней ночи.
   Женщины в Черногории получают с детства одинаковое с мужчинами воспитание, а потому отличаются силой и храбростью. В нагорных пастбищах и на "планине", где они должны порой защищаться не только от диких зверей, но и от турецких гайдуков, они не помышляют об опасности, зная, что при случае сумеют постоять за себя.
   Всматриваясь в черногорские семейные отношения, нельзя не признать самой характерной их особенностью того обстоятельства, что муж на самом деле является в доме не хозяином, а только уважаемым и любимым гостем, которому хозяйка всячески старается услужить и угодить. Распоряжается и заведует всем, не исключая даже и покупки табаку для мужа, черногорка. Это объясняется тем, что она на самом деле одна только и может постоянно нести на себе заботу о семье и хозяйстве. Муж, как уже упомянуто, должен быть прежде всего воином-юнаком, готовым ежеминутно сложить голову на поле битвы. Кстати заметим, что подобная смерть одна только и считается в Черногории естественной и почетной. Умереть в постели представляется для черногорца несчастием или чем-то вроде Божеского наказания. Когда черногорки бранятся друг с другом, то, истощив весь запас ругательств и проклятий, одна из них говорит другой: "чтобы всем твоим довелось умереть бабьей смертью на постели".
   Племенное и родовое обособление -- характерная черта сербского народа вообще и черногорцев в особенности -- является основанием, на котором созидалась историческая жизнь Черногории; им же обусловливается современное их политическое развитие.
   В Черногории, собственно говоря, нет сословий. По закону и обычаю все черногорцы одинаково свободны и равноправны. Тем не менее большинство племен имеет своего старшину, который носит титул воеводы или "сердаря". Звание сердаря уже с незапамятных времен стало наследственным и обыкновенно переходит к старшему в роде. Впрочем, если претендент не обладает качествами, необходимыми для того, чтобы исполнять эту должность с честью для себя и для племени, то его заменяют ближайшим агнатом. Необходимо заметить, что сердарь пользуется в мирное время только нравственным влиянием. Власть его не имеет принудительной силы, так что он является только старшим между равными. В качестве умного человека испытанной храбрости, сердарь имеет право голоса в черногорском правительственном совете, как представитель своего племени, которым предводительствует на войне. До последнего времени сердари не получали жалованья, вследствие чего отличались от других черногорцев, разве только богатством оружие.
   Кроме воеводы, в каждом племени есть "капитан", в мирное время занимающий должность судьи, а в военное заступающий при отсутствии сердаря его место. Одна из почетнейших наследственных должностей -- должность знаменоносца, который обязан быть храбрейшим из храбрецов и во время боя ежеминутно подвергаться самой страшной опасности. Он идет впереди сражающихся, и личное его молодечество считается мерилом боевых качеств всего племени. Чей знаменоносец впереди других, то племя считается более храбрым и воинственным. В бою знаменоносцы соперничают между собою в мужестве, но это им не обходится даром. Турки, применившиеся к черногорской тактике, стараются прежде всего убить знаменоносца; при этом нередко случается, что знамя берет тут же старший сын убитого. От него оно переходит к следующему и т. д. Если сын еще слишком мал для того, чтобы нести знамя, тогда его берет мать. В черногорской истории много примеров тому, что женщина со знаменем в руке водила свое племя к победе.
   В 1516 году последний из Черноевичей, князь Юрий, отказался от черногорского престола и уехал на жительство в Венецию, оставив власть в руках митрополита Вавилы. С тех пор до 1852 года Черногорией управляли митрополиты, называвшиеся там владыками. Сперва они избирались из разных родов, но с 1797 иода сан владыки сделался наследственным в роде Петровичей Негушей, том самом, к которому принадлежит царствующий теперь в Черногории князь Николай I. Сан владыки переходил от дяди к старшему племяннику, принимавшему при этом иноческий чип. Политическим центром Черногории продолжала оставаться и при владыках Цетинская равнина, лежащая между скал и дремучих лесов. Еще Иван-бег Черноевич построил для себя там дворец, а для митрополита монастырь. Этот монастырь, служивший также местопребыванием владыки, более похож на цитадель, чем на резиденцию князя. Внешнее и внутреннее его убранство свидетельствовали о скромности митрополичьих вкусов. Скромность эта представлялась совершенно естественной, так как митрополит располагал на собственное свое содержание и на содержание своего двора ежегодным доходом приблизительно всего в 2,000 р. Зачастую в трудные для Черногории времена значительная часть этих денег шла на покупку пороха, и митрополиту приходилось тогда кормиться подарками натурой, состоявшими преимущественно из баранов и разного другого скота. К владыке собирались в цетинский монастырь старшины родов и племен на совещание о том, как защитить отчизну, которой постоянно угрожал внешний враг. Зачастую также предметом совещаний служили распри между черногорскими племенами, вызывавшиеся преимущественно обычаем кровавой мести, упорно державшимся в Черногории до последнего времени. Совещание эти происходили, несмотря по времени года, или в дымной кухне нижнего этажа, или же вкруг пылающего костра. Черногорские вожди являлись туда с трубкою в зубах, целым арсеналом за поясом и длинным ружьем -- "джефердарем" -- за спиной. Каждый усаживался на свою "торбицу" (мешок с запасом провианта приблизительно дней на пять), скрестив по-восточному ноги. Суровые юнаки отлично знали военное дело, особенно же в горах своей родины, а потому придумывали весьма недурные планы кампании, но всегда были плохими дипломатами, а потому предпочитали разрешать гордиевы узлы дипломатии традиционным способом, разрубая их ятаганами. Нередко за это черногорским главарям приходилось на поле брани искупать жизнью недостаточное свое знакомство с дипломатическими увертками.
   Черногорские владыки мало чем выделялись из массы остальных юнаков. До последнего времени как сами владыки, так и священники, или "попы", как их называют в Черногории, не получали никакого школьного образование, что представлялось совершенно естественным, так как в Черногории вовсе не было учебных заведений. Учиться писать приходилось не на простой писчей бумаге и не перьями, а собственного изделия палочками и разведенным в воде порохом на листах особой толстой бумаги, которую привозили из австрийских пределов. Исписав лист кругом, его тщательно мыли, сушили на солнце, а потом писали на нем опять как на новом. Читать учились по требнику и псалтырю, причем в чтении по собственной книге достигали иногда виртуозности, но в чужой, мало-знакомой, зачастую разбирали с грехом пополам буквы. Церковные службы выучивались на память и правились нараспев, речитативом, напоминавшим чтение эпической поэмы.
   Священнический сан, пользующийся в Черногории большим почетом, переходил по наследству от отца к сыну. "Поп" ни образом жизни, ни костюмом не отличается от других черногорцев, но во время войны и на общественных сходках играет выдающуюся роль. Черногорский народ справедливо гордится подвигами своих попов и митрополитов, которые, с крестом в одной руке и ятаганом в другой, зачастую водили юнаков к победе или к геройской смерти. Митрополиты и попы в Черногории всегда вооружены. Они не снимают оружие даже в церкви при отправлении служб и совершении церковных обрядов. Не раз во время неожиданного нападение турок на село попам приходилось прерывать богослужение и во главе своих прихожан, тоже никогда не расстающихся с оружием, идти прямо из церкви на встречу незваным гостям. Попы нередко занимали высшие военные должности и состояли в военное время сердарами, воеводами, а в мирное время судьями. Черногорцы сами неохотно идут в монахи, но относятся к монашествующим с большим уважением. Это может быть обусловливается тем, что монахи во время войны не считают затворническую жизнь для себя обязательной. В народной песне говорится про острожского игумена Юрия: "Вот монах из Острога; на него и посмотреть то приятно... Он скачет верхом на бойком коне, за поясом два пистолета, а за спиною ружье, которое бьет без промаха... Через плечо висит у него длинная сабля в ножнах из волчьей шкуры" и т. д.
   Власть митрополита опиралась главным образом на врожденную у черногорцев религиозность. Угроза проклятием являлась в устах митрополита всегда надежным средством к примирению враждовавших друг с другом племен и сдерживала разбушевавшиеся страсти, ослабляя таким образом вредное влияние национального обычая кровавой мести.
   Сто восемьдесят дет тому назад, в то время, когда Черногория была протяжением втрое меньше, чем в настоящее время, Россия заключила с Черногорией союз, который в сущности продолжается и до настоящего времени. Разбив шведов под Полтавой. Петр I решил объявить туркам войну за освобождение южных славян. На призыв Петра откликнулась одна только Черногория, с которой он и заключил оборонительный и наступательный союз, имевший целью разрушить империю османскую и на развалинах ее создать славянское государство. В грамоте к черногорцам, писанной в Москве в 1711 году, марта 3-го, прямо заявляется: "Мы себе иной славы не желаем, токмо да возможем тамошние народы христианские от тиранства поганского избавити, православные церкви паки украсити и животворящий крест возвысити" и т. д.
   Черногорцы охотно объявили туркам войну и разбили высланного против них Сераскира-пашу. Тем временем Петр I вынужден был, вследствие вероломства молдаванского господаря, заключить на берегах реки Прута невыгодный для себя мир. Тогда турецкий султан выслал против Черногории, в которой насчитывалось всего лишь 50,000 человек, способных носить оружие, армию из 120,000 янычар под предводительством визиря Чупрелича. Черногорцы упорно сопротивлялись, но, расстреляв свой порох и свинец, не могли помешать туркам разорить в Черногории все, что только было возможно. Недостаток продовольствия и смелые партизанские набеги юнаков заставили визиря, уложившего в Черногории третью часть своих янычар, удалиться из столь негостеприимной для турок страны. Черногорцы послали тогда в Россию своего митрополита Даниила для личных переговоров с русским императором. Поездка эта укрепила союз между Россией и Черногорией. Петр I решил выдавать черногорцам ежегодно денежную субсидию, которая в значительной степени помогала впоследствии черногорцам отстаивать их свободу и независимость. На деньги, получавшиеся из России, черногорцы решили покупать только порох и свинец. Без этой денежной помощи Черногория, которой нечего было вывозить заграницу, вынуждена была бы стать под покровительство венецианской республики или же Австрии.
   Наследник Даниила, митрополит Савва, ездил в царствование императрицы Елизаветы Петровны в Россию. Его приняли там очень любезно и кроме денежного пособия выдали грамоту с похвальным отзывом о доблести и храбрости "братьев-славян". После того у черногорских владык вошло в обычай ездить в Россию, Преемник Саввы, митрополит Василий, совершил три таких путешествия. При каждой подобной поездке взаимные симпатии между Россией и Черногорией все возрастали.
   Осенью в 1767 году появился в Бокке самозванец Степан Малый, именовавший себя русским императором Петром III. О предшествовавшей жизни этого самозванца не имеется обстоятельных сведений; известно только, что он был человек образованный, замечательно храбрый и далеко не глупый. Он жил втечение некоторого времени в юясно-далматских округах, где, занимаясь медициной, приобрел репутацию хорошего врача. С помощью Вука Марковича и нескольких других черногорцев, побывавших. в России, Степану Малому удалось выдать себя в Майнском монастыре за Петра III. Черногорцы несказанно обрадовались, что к ним полсало- вал собственной персоной сам русский царь, которого они считали природным покровителем и защитником всех, славян. Чувства эти разделялись также и другими южно-славянскими племенами. Жители Далмации прислали лже-Петру скипетр и корону. Все. черногорские племена признали его своим государем и отказались от повиновение владыке. Сербский патриарх Беркич приехал нарочно в Черногорию, чтоб поклониться русскому царю. Венецианская республика, опа-
   
    -- 358 --
   саясь влияние, которое лже-Петр начал приобретать в Далмации, всячески интриговала против него как в самой Черногории, так и в Константинополе. Когда самозванец прибыл в Цетинье и публично провозгласил себя там 14 янв. 1768 г. русским императором, турки и албанцы подняли страшную тревогу. Соседние с Черногорией аги и беги, а также именитые турки из Боснии и Герцеговины обратились в Константинополь с просьбою о помощи против появившегося в Черногории "русского царя". Тогдашний венецианский посол в Царь-граде, Юстиниан, поддержал эту просьбу всем своим влиянием при турецком дворе. Султан Мустафа III выслал против черногорцев три армии, в которых в общей сложности было до семидесяти тысяч солдат. Венецианская республика с своей стороны запретила ввоз в Черногорию пороха и оружие и выставила военный кордон на далматской границе. Черногорцы, несмотря па отчаянное сопротивление, вынуждены были вследствие недостатка в порохе и свинце уступить на сожжение туркам некоторые свои округа. Турки, терпевшие значительный урон в делах с черногорцами, предложили им тогда мир с условием, чтоб они выдали им "русского царя". Черногорцы ответили им на это: "Придите и возьмите его сами". Тем не менее черногорцы находились в весьма затруднительном положении, когда вдруг над лагерем скодорского паши разразилась гроза. Молние ударила в находившийся близ лагеря пороховой склад, который взлетел на воздух. Армия паши, в которой насчитывалось до 27,000 человек, разбежалась, а черногорцы, преследуя ее, отбили турецкие обозы, где оказалось достаточное количество пороху и оружие. Пополнив таким образом боевые свои запасы, они перешли в наступление и выгнали турок из своей территории.
   Императрица Екатерина II послала в Цетинье князя Долгорукова с несколькими штаб-офицерами, что-
   
    -- 359 --
   бы поощрить черногорцев к продолжению войны с турками. Долгоруков привез вместе с тем грама- ту, в которой говорится: "Уверяем вас торжественным и сильным словом, что от сегодняшнего дня будем считать всех славян, которые примут участие в этой святой войне, за приятеля Нашего царства, и что ихняя участь будет участью Нашею".
   Кроме этой граматы прочитано было черногорскому народу письмо, в котором заявлялось о самозванстве лже-Петра III, но письмо это нисколько не поколебало доверия и преданности черногорцев к Степану Малому. Сам князь Долгоруков вынужден был в конце концов признать Степана властителем Черногории.
   Царствование лже-Петра в Черногории ознаменовалось многими благодетельными реформами; так между прочим ему удалось в значительной степени ослабить обычай кровавой мести. Он сплотил вместе с тем несравненно крепче прежнего узы солидарности между отдельными черногорскими племенами. Обучая в 1771 году черногорцев подрыванию скал порохом, лже-Петр сам чуть было не погиб: неосторожно произведенный взрыв повредил ему глаза, руку и обе ноги. Он удалился после того в монастырь Берчеле, в Цермницу, но влияние его на парод после этого еще более возрасло. Дубровицкая республика, недовольная образом действий русского адмирала графа Орлова, прислала к лже-Петру депутацию с просьбой, чтобы он укротил Орлова; для того, чтобы придать этой просьбе больший вес, поднесен был самозванцу царский трон.
   В 1774 году черногорское воинство лже-Петра разбило на голову тридцатитысячную армию Мехмета- паши. Это привело пашу в такое негодование, что он решился во что бы то ни стало отделаться от такой опасной для турок личности, как черногорский самозванец. Действительно, ему это удалось: Степан Малый
   
    -- 360 --
   погиб в том же 1774 году от изменнической руки своего слуги грека, подкупленного Мехмедом-пашей.
   Сознательный почин сплочение черногорских племен в одно государственное целое принадлежит современнику Петра Великого, владыке Даниилу, который, истребив магометанство, успевшее в то время уже пустить корни в Черногории, достиг по крайней мере религиозного ее объединение. Что касается до национального объединение Черногории, то оно, как уже упомянуто, сделало большие успехи в царствование самозванца, дело которого энергически продолжали черногорские владыки: Петр I, Петр II, князь Даниил I и ныне царствующий князь Николай I.
   В 1804 иоду возникли между Россией и Черногорией серьезные не доразумение. Вследствие дошедших до русского правительства слухов, будто владыка Петр со своим секретарем, аббатом Дольчи, согласился продать Черногорию Франции за 25,000 червонцев, прислано было черногорцам требование отправить владыку в Россию, чтобы препроводить его как преступника в Сибирь. Педоразумение эти были однако вскоре улажены русским консулом Мазуревским. В 1805 году черногорцами была получена грамата от Императора Александра I, в которой между прочим заявлялось: "Наше Царское Величество на- деется, что вы вполне покажете себя достойными сыновьями и внуками славных, непобедимых отцов и дедов, которые искренне и постоянно помогали Россию.
   Геройство, выказанное черногорцами в войне с французами, произвело на Наполеона I такое сильное впечатление, что он посоветовал своему главнокомандующему в Далмации, маршалу Мармону, как-нибудь поладить с вождями черногорского народа. Попытки Мармона исполнить волю своего императора оказались однако тщетными. Черногорцы объявили ему: "Кто против русских, тот и против Черногории". Подоб-
   
    -- 361 --
   ный ответ привел французского главнокомандующего в такое раздражение, что он в присутствии черногорских посланцев дал клятву сделать Черногорию не черной, а "красной". Черногорцы согласились с тем, что такое обещание выполнить вовсе не трудно, и присовокупили: "Для этого тебе, маршал, только стоит придти с твоими войсками в нашу землю: тогда будет вам всем конец, и земля у нас действительно станет красной".
   По заключении мира между Францией и Россией, состоялось у Франции также примирение и с Черногорией. В 1812 году черногорцы снова начали воевать с французами. Война эта продолжалась и в 1813 году, когда черногорцы завоевали все Приморье и овладели важнейшим его стратегическим пунктом, крепостью Каттаро. Тем не менее, вследствие настояние Австрии, император Александр I предписал в 1814 г. передать ей Приморье, что и было исполнено 2-го июня владыкой Петром. Владыка считал эту уотупку убыточным для Черногории крупным промахом со стороны русской дипломатии. Это не помешало ему до конца жизни питать к России искреннюю преданность. Умирая, он завещал черногорцам всегда любить Россию. Ему наследовал владыка Рада Петрович, известный сербский поэт. При нем и при его преемниках черногорский народ оставался верным традиционной своей привязанности к России, несмотря на то, что вследствие различных интриг отношение между владыками и русским правительством принимали иногда неблагоприятный характер.
   В 1852 году наследник сана владыки, Даниил, не желая постригаться в монахи, поехал в Петербург просить о признании его черногорским князем. Император Николай I исполнил эту просьбу, несмотря на протест западных держав.
   Князь Даниил I женился на Даринке Квекич, получившей воспитание па французский лад, которая и
   
    -- 362 --
   сумела приобрести на него большое влияние. Французский дипломатический агент Гакарт воспользовался этим для того, чтоб расторгнуть традиционный союз между Россией и Черногорией. Он выхлопотал у Наполеона III для черногорского князя ежегодную субсидию в 50,000 франков. Князь взамен этого отправил в 1854 году в Париж своего адъютанта Вуковича с поручением предложить французскому императору дружбу и союз Черногории. Необходимо заметить, что несмотря на этот шаг князя Даниила, черногорцы собирались было объявить войну Турции, но Австрия послала княжеству ультиматум, в котором извещала, что тотчас же объявит войну Черногории, если только она вздумает нарушить нейтралитет. Англия и Франция в свою очередь пригрозили княжеству дессантом. Таким образом Черногория вынуждена была воздержаться от участия в крымской войне.
   При заключении парижского трактата князь Даниил имел случай убедиться в лживости обещаний, которые даны были Черногории западными державами. Тем не менее, он по совету Гакарта предпринял путешествие в Париж, где был очень любезно встречен Наполеоном III, который надавал ему опять множество обещаний. В 1858 году, полагаясь на поддержку французского императора, Даниил объявил Турции войну и послал на помощь герцеговинским инсургентам черногорский отряд под начальством Радопича. После трехдневного боя при селе Пукове черногорцы и герцеговинцы разбили на голову турецкие войска под предводительством Салиха-паши. Турки в беспорядке бежали в Требинье. Европейская дипломатия сочла после этого необходимым вмешаться в турецко-черногорскую распрю. Франция и Россия предложили свое посредничество и протестовали против турецкой политики. Австрия с своей стороны предложила туркам свои порта Клек и Сутторину для вы-
   
    -- 363 --
   садки там на берег дессанта. Одновременно с этим прибыл в Требинье турецкий комиссар Кемаль-паша, которому поручено было вести переговоры с Даниилом, в ожидании, пока Турция успеет сосредоточить свои войска, чтобы нанести окончательный удар черногорскому княжеству.
   Убедившись в вероломстве Порты, Россия и Франция устроили морскую демонстрацию перед Лнти- вари. Тем временем турки начали враждебные действия против самого княжества. Многочисленный турецкий отряд под командою Гуссейна-паши проник в черногорские пределы и укрепился в Грахове. Отец нынешнего черногорского князя, воевода Мирко, с 4,000 юнаков двинулся на турок. 1-го мая армия Гуссейна-паши была разбита на голову и уничто жена почти до последнего человека. На поле, битвы легло до 8,000 турок, черногорцы же потеряли всего 60 человек убитыми и 300 ранеными. По этому поводу во французской газете "Moniteur" появилась следующая заметка: "При той строгости, с какой австрийцы наблюдают, чтобы через их порты не провозились в Черногорию военные припасы, лучшее средство доставить черногорцам порох и ружья -- это снабдить ими турецкую армию".
   После константинопольской конференции, состоявшейся 25-го октября 1858 года, Черногория, благодаря России и Франции, окончательно заняла место в семье европейских держав. Через два года после того князь Даниил был убит в Каттаро Тошем Кадичем. Убийство это было вызвано личною местью.
   Со вступлением на престол ныне царствующего князя Николая I, Черногория вернулась к традиционной своей политике и стала опять верною союзницей России. Когда в 1877 году Россия объявила Турции войну, Черногории было предложено оставаться нейтральной, с тем что ей будет уплачено за это два миллиона фунтов стерлингов и отдана большая часть герцеговинской и зетской территории. Князь Николай отвечал турецкому султану: "Не заключу ни мира, ни перемирия, пока русский царь не вложит своей сабли в ножны!" Известно, что черногорское княжество стянуло к себе без малого четвертую часть всей оттоманской действующей армии. Оно было со всех сторон окружено турецкими войсками, общая численность которых доходила до 120,000 человек. Мехмед - Али-паша, Мухтар-паша и Али-Саиб-паша потерпели поражение под Вучьим-долом, Фундиной, Рогамой, Андриевицей, Височицей, Баром, Дульциньем и др. Сулейман-паша прошел правда через всю Черногорию из Никшича в Спуж, но эта прогулка стоила ему нескольких тысяч человек и ничуть не походила на триумфальное шествие.
   Князь Николай I не только доблестный юнак, но вместе с тем также человек весьма развитой и понимающий необходимость цивилизовать черногорский народ. Благодаря содействию России, Черногория обзавелась теперь несколькими средними учебными заведениями. В каждой черногорской деревне имеется школа для мальчиков и девочек. Первоначальное образование сделано обязательным. Многие черногорцы с успехом обучаются в европейских, преимущественно же русских, университетах.
   Как известно, черногорский княжеский дом состоит в родстве с русской Императорской Фамилией. Одна из дочерей князя Николая -- княжна Милица -- состоит с 1889 года в браке с Великим Князем Петром Николаевичем, а другая Анастасия -- с Князем Георгием Максимилиановичем Романовским, герцогом Лейхтенбергским.
   Черногорский наследный принц Даниил, которому исполнилось недавно двадцать лет, получил хорошее европейское образование и пользуется большим уважением среди будущих своих подданных, возлагающих на него большие надежды.

----------------------------------------------------------------------------------

   Текст издания: Европейские монархи и их дворы [С 16 портр. соврем. государей] / Сост. Politikos [псевд.]; Пер. с англ. и доп. В. Ранцов. -- Санкт-Петербург: Ф. Павленков, 1891 (обл. 1892). -- II, 365 с., 16 л. портр.; 18 см.
   
   
   
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru