# Лев Троцкий -- организатор побед

Карл Бернгардович Радек

Л. Д. Троцкий: pro et contra, антология

СПб.: РХГА, 2016. -- (Русский Путь).


## К. РАДЕК


## Лев Троцкий


Праздник пятилетия Красной армии за нами1. По его поводу появились в партийной печати сотни и тысячи статей, посвященных созданию Красной армии. Но я думаю, что все эти статьи чересчур мало ставили дело создания Красной армии в рамки развития нашей партии. В день юбилея партии можно и нужно дополнить этот недостаток и остановиться на роли в этом великом деле Льва Давидовича Троцкого.

История подготовляла партию к разной работе. Сколько бы ни было недостатков в нашей государственной машине, сколько бы ни было недостатков в нашей хозяйственной работе, все-таки все прошлое партии подготовляло ее психологически к работе по созиданию нового хозяйства и нового государственного аппарата. Даже для дипломатии нас подготовляла история. Незачем говорить о том, что мировая политика всегда занимала мысли марксиста. Дипломатическую технику мы вырабатывали в бесконечных заседаниях с меньшевиками, и товарищ Чичерин учился сочинению дипломатических нот в этой старой войне. Но -- о, чудо! -- хозяйничать мы только начинаем учиться. Государственная машина наша скрипит и спотыкается. А что у нас вышло действительно хорошо, -- это Красная армия. Создатель ее, волевой центр ее, это -- РКП в лице товарища Л. Д. Троцкого. Старый Мольтке2, творец германской армии, высказывал часто опасение, что перья дипломатов испортят работу солдатских сабель. Воины всего мира, хотя между ними находились и классические писатели, всегда противопоставляли меч перу. История пролетарской революции доказала, как можно перековывать перья в мечи. Троцкий -- один из лучших писателей мирового социализма, и ему эти литературные качества не помешали быть первым вождем, первым организатором первой армии пролетариата. Перо лучшего своего публициста революция перековала в меч.

Литература научного социализма мало дала Троцкому для решения задач, перед которыми поставила партию и Советскую Россию опасность со стороны мирового империализма. Если пересмотреть всю социалистическую литературу перед войной, то за исключением нескольких малоизвестных работ Энгельса и нескольких глав в прекрасной книге Меринга о Лессинге, посвященных военной работе Фридриха Великого, в мировой литературе социализма существовало только четыре сочинения на военные темы: брошюра Августа Бебеля о милиции, книга капитана Гастона Мокка о милиции, двухтомная история войны Шульца и книга Жореса, посвященная пропаганде идеи милиции во Франции. За исключением книг Шульца и Жореса, имеющих большую ценность, все что появлялось в социалистической литературе после смерти Энгельса на военные темы, было плодом полнейшего дилетантизма. Но и работы Шульца и Жореса не отвечали на те вопросы, перед которыми стала русская революция.

Книга Шульца давала схему развития форм стратегии и военной организации в продолжение столетий. Она была попыткой применения марксистского метода исследования истории к войне и кончалась на наполеоновских временах. Книга Жореса, полная размаха и блеска, обнаружившая прекрасное знакомство с проблемами военной организации, страдала тем основным пороком, что этот гениальный представитель реформизма хотел капиталистическую армию сделать орудием национальной защиты, освободив ее от функций орудия защиты классовых интересов буржуазии. Поэтому он не был в состоянии понять тенденции развития милитаризма и в вопросе о войне, в вопросе об армии довел идеи демократии до полнейшего абсурда.

Я не знаю, насколько перед войной товарищ Троцкий занимался вопросами военной теории. Я думаю, что толчок для гениального понимания этих вопросов он получил не из книг, а тогда, когда во время Балканской войны он как корреспондент присматривался к этой репетиции мировой войны. Вероятно, он углубил свое понимание механизма войны, механизма армии, будучи во время войны во Франции и составляя свои блестящие очерки войны для "Киевской мысли".

По этой работе видно уже, как великолепно он понимал душу армии. Марксист Троцкий видел не только внешнюю дисциплину армии -- пушку, технику, -- а он видел живых людей, обслуживающих орудия войны, видел шеренги, двигающиеся на поле сражения. Троцкий -- автор первой брошюры, дающей широкий анализ причин падения Интернационала; Троцкий в момент этого величайшего падения Интернационала не потерял веры в будущее социализма, наоборот, он был глубоко убежден, что те свойства, которые буржуазия пытается для своей победы воспитать в пролетарии, одетом в шинель, -- что эти качества обернутся скоро против буржуазии и будут основой не только революции, но и создания революционных армий. Одним из замечательнейших документов этого его понимания классового строения армии, понимания души армии, является его речь по поводу июльского наступления Керенского, произнесенная, кажется, на I съезде Советов или в Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов. В этой речи Троцкий предсказывает крушение наступления, предсказывает его не на основании известий о состоянии военной техники на фронте, а на основании анализа политического состояния армии. "Вы, -- говорил он, обращаясь к меньшевикам и эсерам, -- требуете от правительства пересмотра целей войны. Вы этим говорите армии, что старые цели, во имя которых царизм и буржуазия требовали неслыханных жертв, не отвечают интересам русского крестьянства и русских рабочих. Вы не добились пересмотра целей. На место царя и отечества вы не поставили ничего, и вы требуете от армии, чтобы она во имя этого ничего пошла в тяжелый бой, проливать свою кровь. Во имя ничего нельзя бороться. И ваша авантюра кончится разгромом". В этой постановке вопроса, сделанной Троцким, вся тайна величия Троцкого как организатора Красной армии.

Все великие военные писатели подчеркивали громадное значение, решающее значение морального фактора войны. Половина бессмертной книги Клаузевица3 посвящена этому вопросу. И вся победа наша в гражданской войне основана на том, что Троцкий сумел эту науку о значении моральных факторов войны применить на деле. Когда гибла старая царская армия, военный министр правительства Керенского Верховский4 предлагал отпустить все более старые возрасты, сократить тыловые учреждения и влить в армию новый, молодой элемент. Когда мы пришли к власти и когда окопы оказались пустыми, многие из нас предлагали то же самое. Но эти идеи были полны утопий. Нельзя было в бегущую царскую армию вливать новые силы. Две эти волны друг друга перерезали и распыляли. Старая армия должна была умереть; новая могла быть создана только на почве тревоги, охватившей Советскую Россию, рабочего и крестьянина, за завоевания революции. Когда в апреле 1918 года в кабинете у товарища Подвойского собрались лучшие из бывших царских офицеров, которые не бросили рядов армии после нашей победы, дабы совместно с нашими товарищами и с рядом военных представителей союзников разработать план организации армии, Троцкий -- я помню, великолепно помню эту сцену -- в продолжение многих дней прислушивался к их планам молча. Это были планы людей, не понимающих переворота, на их глазах происшедшего. Каждый из них отвечал на вопрос о том, как создать армию по-старому. Они не понимали перемен, которые произошли в человеческом материале, на котором строится армия. Выслушав все предложения, Троцкий выдвинул собственное: создание добровольческой армии. Пока что военные молчали, но считали это бесполезной затеей. Старик Борисов5, считающийся одним из лучших военных писателей, сто раз убеждал меня и товарища Антонова-Овсеенко, принимавших участие в редакции "Военного дела", что ничего из этого предприятия не выйдет, что армия может быть построена только на началах общеобязательности, на началах железной дисциплины. Он не понимал, что добровольческие отряды были столбами, вбиваемыми в землю; вокруг которых должен укладываться кирпич, что крестьянина и рабочую массу можно будет только тогда снова призвать под военные знамена, когда опасность смерти будет смотреть в глаза народным массам. Ни на минуту не допуская мысли, что добровольческая армия может спасти Россию, Троцкий строил ее как аппарат, нужный ему для создания новой армии. Но если уже в этом выражался организаторский гений Троцкого, смелость его мысли, то еще более яркое выражение она нашла в мужественном его подходе к идее использования военных специалистов для строения армии. Всякий хороший марксист понимал великолепно, что для постройки нового хозяйственного аппарата нам все-таки нужны старые капиталистические организаторы. В своей апрельской речи 1918 года о задачах Советской власти Ленин выдвинул эту идею с полной настойчивостью. В зрелых кругах партии она вообще не оспаривалась. Но идея, что мы можем создавать орудие принуждения, орудие защиты республики, каковым является армия, при помощи офицеров старого режима, встречала сильнейшее сопротивление. Как можно вооружать только что разоруженных белых офицеров? -- спрашивали многие товарищи. Я помню дискуссию по этому поводу в редакции "Коммуниста", органа так называемых левых коммунистов, где по поводу вопроса об использовании кадровых офицеров чуть не произошел раскол. Для того чтобы добиться ясного решения по этому основному пункту, мне пришлось поставить вопрос о выходе из редакции. А ведь редакция этого органа включала ряд наиболее образованных теоретиков и практиков партии: достаточно назвать Бухарина, Осинского, Ломова, В. Яковлеву6. Еще сильнее было неверие в широких кругах наших армейских практиков, вышедших из военной организации, созданной нами во время войны в процессе разрушения царской армии. Только пламенная вера Троцкого в нашу социальную силу, вера в то, что мы сумеем взять у военных специалистов науку и не позволим им навязывать нам свою политику, вера в то, что революционная бдительность передовиков рабочих победит все контрреволюционные козни кадровых офицеров, могла переломить недоверие наших военных работников и научить их использовать силы кадрового офицерства. Чтобы выйти практически победителем в этом вопросе, нужно было, чтобы во главе армии стоял человек с железной волей, к которому имела бы полное доверие не только партия, но железной воле которого подчинялся бы и враг, принужденный служить нашему делу. Товарищ Троцкий не только сумел, благодаря своей энергии, подчинить себе бывшее кадровое офицерство, -- он достиг большего. Он сумел завоевать себе доверие лучших элементов специалистов и превратить их из врагов Советской России в ее убежденных сторонников. Я наблюдал одну из таких побед Троцкого еще во время брестских переговоров. Военные, которые с нами были в Брест-Литовске, относились к нам более чем сдержанно. Они из-под палки выполняли роль экспертов, думая, что они присутствуют при комедии, прикрывающей давно состоявшуюся сделку большевиков с германским правительством. Но по мере того как товарищ Троцкий развертывал борьбу во имя принципов русской революции против германского империализма, по мере того как в зале заседания всякий человек почувствовал моральную и идейную победу этого славного представителя русского пролетариата, по мере того как развивалась великая брест-литовская драма, недоверие к нам военных специалистов таяло с каждым днем. Я помню ночь, когда пришел ко мне в комнату покойный адмирал Альтфатер7, один из первых офицеров старой армии, который начал не за страх, а за совесть помогать Советской России, и сказал мне просто: "Я приехал сюда, потому что. был принужден. Я вам не верил, теперь буду помогать вам и делать свое дело, как никогда я этого не делал, в глубоком убеждении, что служу родине".

Одна из величайших побед Троцкого состоит в том, что он сумел людям, пришедшим к нам по принуждению из вражеского лагеря, внушить убеждение, что Советское правительство есть правительство, борющееся за благо русского народа. Понятно, что эта великая победа на внутреннем фронте, эта моральная победа над противником была не только результатом железной энергии Троцкого, внушающей всем уважение, не только результатом глубокой моральной силы, великого умственного, даже военного авторитета, который умел завоевать себе этот социалистический писатель и трибун, поставленный волею революции во главе армии; для этой победы была необходима и самоотверженность десятков тысяч наших товарищей в армии, железная дисциплина в наших рядах, последовательность, с которой мы шли к своей цели, -- для этого нужно было чудо массы, которая, вчера сбежавши с фронта, сегодня при гораздо более тяжелых условиях снова стала на защиту страны. Это влияние массовых психологических и политических элементов само собою понятно, над их созданием работала вся партия, но оно находило самое сильное, самое концентрированное и, так сказать, сокрушительное выражение в лице Троцкого, которому партия доверила военное дело. Русская революция действовала тут через мозг, через нервную систему и сердце этого великого своего представителя. Когда началось первое наше вооруженное испытание -- с чехословаками, -- партия и с ней ее вождь Л. Д. Троцкий показали, как можно применить принцип политических кампаний, которому уже учил Лассаль, к вооруженной борьбе, к борьбе аргументами из стали. Мы сосредоточили все свои силы, материальные и моральные, на войне. Необходимость этого понимала вся партия. Но эта необходимость находит снова в стальной фигуре Троцкого свое высшее выражение. После нашей победы над Деникиным в марте 1920 года Троцкий на съезде партии сказал: "Мы ограбили всю Россию, чтобы победить белых"8. В этих нескольких словах выражено все неслыханное сосредоточение воли, которая нужна была для победы. Нужен был человек, который был бы воплощенным призывом к борьбе, который, вполне подчинив себя необходимости этой борьбы, стал бы колоколом, зовущим к оружию, волей, требующей от всех безусловного подчинения великой кровавой необходимости. Только человек, так работающий, как Троцкий, только человек, умеющий так говорить солдату, как говорил Троцкий, -- только такой человек мог сделаться знаменосцем вооруженного трудового народа. Лучше всего характеризует это объединение стратега и военного организатора с политиком тот факт, что при всей этой тяжелой работе Троцкий находил в себе достаточно чуткости, чтобы понять значение для войны Демьяна Бедного или художника Моора9, Наша армия была крестьянской армией, диктатура пролетариата в ней, то есть руководство этой крестьянской армией рабочими и представителями рабочего класса, осуществлялась партией в лице Троцкого и работающих с ним товарищей и осуществлялась в первую очередь таким образом, что Троцкий сумел при помощи всего аппарата нашей партии внушить крестьянской армии, усталой от войны, глубочайшее убеждение в том, что она борется за свои интересы.

Троцкий работал со всей партией над делом создания Красной армии. Он не выполнил бы своей роли без партии. Но без него создание Красной армии и ее победы требовали бы во много раз больше жертв. Если наша партия войдет в историю как первая партия пролетариата, которая сумела построить великую армию, то эта блестящая страница истории русской революции будет навсегда связана с именем Льва Давидовича Троцкого как человека, труд и дело которого будут предметом не только любви, но и науки новых поколений рабочего класса, готовящихся к завоеванию всего мира10.


## КОММЕНТАРИИ


Впервые: Радек К. Лев Троцкий -- организатор побед // Правда. 1923. 14 марта. Печатается по изданию: Луначарский А. В. и др. Силуэты: политические портреты. М.: Политиздат, 1991. С. 351-356.

Радек Карл Бернгардович (наст. фамилия -- Собельсон; 1885-1939) -- деятель международного социал-демократического и коммунистического движения, советский политический деятель. В 1919-1924 гг. член ЦК РКП (б), в 1920-1924 гг. член (в 1920 г. -- секретарь) Исполкома Коминтерна. В 1923-1928 гг. один из лидеров Левой оппозиции, после отречения от нее -- на пропагандистской работе. Убит в тюрьме.

1 23 февраля 1923 г. впервые стал праздноваться день основания Красной армии.

2 Мольтке фон Куно (1800-1891) -- германский генерал-фельдмаршал, один из основателей Германской империи, крупнейший военный теоретик.

3 Имеется в виду трактат "О войне" Карла фон Клаузевица (1780-1831).

4 Верховский Александр Иванович (1886-1938) -- русский военный деятель. Военный министр Временного правительства (1917).

5 Борисов Вячеслав Евстафьевич (1861-1941) -- военный публицист, писатель и педагог, генерал-лейтенант Русской императорской армии. С 1918 г. на службе в академии Генерального штаба РККА, сотрудничал в журнале "Военное дело". В 1919 г. перешел к белым, но был осужден ими за сотрудничество с красными. В 1920 г. в эмиграции.

6 Осинский (Оболенский) Валериан Валерианович (1887-1938), Ломов (Оппоков) Георгий Ипполитович (1888-1938), Яковлева Варвара Николаевна (1884/1885-1941) -- деятели российского революционного движения, с 1917 г. занимали ответственные партийные и государственные должности.

7 Альтфатер Василий Михайлович (1883-1919) -- контр-адмирал Русского Императорского флота, первый командующий Военно-Морской Флота РСФСР.

8 Радек не верно передал смысл сказанного Троцким на IX съезде РКП (б). Полемика шла по вопросам управления: "Я полагаю, что если бы наша армия и гражданская война не ограбили бы наши хозяйственные органы, забравши оттуда все наиболее крепкое, инициативное, самостоятельное, то несомненно, что вступление на путь единоличия наступило бы раньше, вопреки тому, что говорят т. Осинский и другие" (Протоколы девятого съезда РКП (б). М., 1934. С. 116).

9 Моор Дмитрий (наст, имя и фамилия -- Дмитрий Стахиевич Орлов; 1883-1946) -- известный русский художник, один из основоположников советского политического плаката.

10 В 1929 г. Радек переметнулся на сторону Сталина, став одним из его главных пропагандистов. Во время Московского политического процесса в 1936 г. Радек написал характерную статью "Троцкистско-зиновьевская фашистская банда и ее гетман -- Троцкий". Большая часть статьи была посвящена главным подсудимым -- Зиновьеву, Каменеву и др., но они служили предлогом для обвинений в адрес Троцкого:

11 ..."Вождь" этой банды фашистских убийц Троцкий пытается перед лицом этих показаний отбрехаться пустым отрицанием. Главный вдохновитель и организатор убийств Кирова, вождь целой своры подготовителей убийств руководителей партии и СССР думает, что факты исчезнут от его уверток <...>.

<...>...их гетман, фашистский обер-бандит Троцкий, благодаря доброте советской власти сумел унести голову за границу. Он думает, что раз его не может допросить советский суд, то можно лгать сколько угодно. Он лжет, что не занимался никакой деятельностью в СССР, хотя пишет статьи о СССР. Он лжет, что, может быть, какие-то сочувствующие ему люди злоупотребляли его именем! Фашистский обер-бандит Троцкий зря рассчитывает, что он сможет обмануть кого бы то ни было.

Раньше, чем он был выброшен советской властью за границу, он уговаривал меня, Раковского, Смилгу, что надо создать за границей центр, который бы из-за границы и руководил действиями троцкистов в СССР. В январе 1928 г. он готовил побег за границу, уговаривая меня и других то же самое сделать, ибо без заграничного центра ничего не выйдет. Знал об этом Смирнов, который добыл для этой цели заграничный паспорт. Паспорт оказался неподходящим для Троцкого, и был решен мой побег. И, хотя я тогда находился в плену троцкизма и совершал тяжелое преступление против партии, я ужаснулся от мысли о действиях под охраной буржуазных государств против СССР и саботировал попытку побега. Троцкий был рад, когда его высылали, хотя театральными жестами против высылки протестовал. С первого момента пребывания за границей он организовал не только базу для пропаганды против политики ЦК в СССР, но организовал преступления. В 1929 г. он, Троцкий, уговорив троцкиста Блюмкина организовать транспорт литературы в СССР, послал к нему в гостиницу своего сына Седова с поручением организовать нападение на торгпредства за границей для добычи денег, необходимых Троцкому для антисоветской работы. От эксов, которые Троцкий подготовлял в 1929 году, он в 1931 перешел к подготовке террора, о чем дал прямую директиву Смирнову и Мрачковскому, людям, связанным с ним восемнадцати лет. <...> Но кто, знающий отношения этих людей к Троцкому, поверит хотя бы на момент, что они клевещут на него? Нет таких людей здесь в стране, и не найдутся такие люди за границей, если им с документами изложить историю отношений Троцкого к своей группе, если припомнить, как отзывался о Смирнове и Мрачковском Троцкий в первой своей статье, написанной им в "Дейли экспресс" после того, как он очутился за границей.

Кровавый бандит, готовящий смерть лучшим людям пролетариата, не забывает и в этой случае о присущем ему театральном шутовстве. Он предлагает судебное разбирательство в Норвегии, где он докажет свою невиновность. Пошлите ему только в Норвегию Мрачковского, Смирнова, Фрица Давида и Юрина (Бермана). Тогда дело будет в шляпе! Кровавый шут, мелкобуржуазный когда-то революционер, позже мелкобуржуазный контрреволюционер, теперь явный фашист, плохие шутки шутит. Дело разбирается в присутствия сотен людей, десятков иностранных корреспондентов, и никто, не потерявший ума, не поверит, что обвиняемые клевещут на себя и Троцкого! Никто не усомнится в его кровавой вине веред этой страной, перед прахом Кирова, перед вождями нашей партии, на жизнь которых он посягал, перед человечеством, на мир которого он посягал, организуя свои покушения.

Пролетарский суд вынесет банде кровавых убийц приговор, который они себе стократ заслужили. Люди, поднявшие оружие против жизни любимых вождей пролетариата, должны уплатить головой за свою безмерную вину. Главный организатор этой банды и ее дел Троцкий уже пригвожден историей к позорному столбу. Ему не миновать приговора мирового пролетариата!" (Радек К. Троцкистско-зиновьевская фашистская банда и ее гетман -- Троцкий // Известия. 1936. 21 августа).