Lib.ru/Классика: Пушкин Александр Сергеевич. Переписка с А. А. Дельвигом

Переписка А. С. Пушкина

А. С. Пушкин и А. А. Дельвиг

Переписка А. С. Пушкина. В 2-х т. Т. 1

М., "Художественная литература", 1982. (Переписка русских писателей)

OCR Ловецкая Т. Ю.

Содержание

А. С. Пушкин и А. А. Дельвиг

Пушкин -- А. А. Дельвигу. 23 марта 1821 г. Кишинев

Пушкин -- A. A. Дельвигу. 16 ноября 1823 г. Одесса

А. А. Дельвиг -- Пушкину. 10 сентября 1824 г. Петербург

А. А. Дельвиг -- Пушкину. 28 сентября 1824 г. Петербург

А. А. Дельвиг -- Пушкину. 20 марта 1825 г. Витебск

Пушкин -- А. А. Дельвигу. Первые числа (не позднее 8) июня 1825 г. Михайловское

Пушкин -- A. A. Дельвигу. 23 июля 1825 г. Михайловское

Пушкин -- А. А. Дельвигу. Октябрь -- первая половина ноября 1825 г. Михайловское

Пушкин -- А. А. Дельвигу. Середина декабря 1824 -- первая половина декабря 1825 г. Михайловское

Пушкин -- А. А. Дельвигу. 20-е числа января 1826 г. Михайловское

А. А. Дельвиг -- Пушкину. Начало февраля 1826 г. Петербург

Пушкин -- А. А. Дельвигу. Начале февраля 1826 г. Михайловское

Пушкин -- А. А. Дельвигу. 20 февраля 1826 г. Михайловское

А. А. Дельвиг -- Пушкину. 7 апреля 1826 г. Петербург

А. А. Дельвиг -- Пушкину. Вторая половина июня 1826 г. Петербург

А. А. Дельвиг -- Пушкину. 15 сентября 1826 г. Петербург

А. А. Дельвиг -- Пушкину. Первая половина января (?) 1827 г. Петербург

Пушкин -- А. А. Дельвигу. 2 марта 1827 г. Москва

А. А. Дельвиг -- Пушкину. 21 марта 1827 г. Петербург

Пушкин -- А. А. Дельвигу. 31 июля 1827 г. Михайловское

А. А. Дельвиг -- Пушкину. Около (не позднее) 18 февраля 1828 г. Харьков

А. А. Дельвиг -- Пушкину. Первая половина (после 8) июля 1828 г. Чернь

Пушкин -- А. А. Дельвигу. Середина ноября 1828 г. Малинники

Пушкин -- А. А. Дельвигу. 26 ноября 1828 г. Малинники

А. А. Дельвиг -- Пушкину. 3 декабря 1828 г. Петербург

А. А. Дельвиг -- Пушкину. 8 мая 1830 г. Петербург

Пушкин -- А. А. Дельвигу. 4 ноября 1830 г. Болдино

А. А. Дельвиг -- Пушкину. Около (не позднее) 17 ноября 1830 г. Петербург

Барон Антон Антонович Дельвиг (1798--1831) был ближайшим из друзей Пушкина начиная с лицейских лет. Современники оставили красноречивые свидетельства их взаимной привязанности и, с другой стороны, подчеркивали разницу темпераментов, характеров, внешних черт поведения двух поэтов: живость, порывистость, саркастичность Пушкина составляли в их глазах контраст дельвиговской медлительности, спокойной благожелательности, "истинно британскому юмору" и сибаритским наклонностям. Еще в Лицее Дельвиг избрал себе совершенно особую и в целом отличную от пушкинской литературную сферу: антологическую лирику, идиллию, литературный фольклор; он культивировал и античные метрические формы, к которым Пушкин обращался довольно редко: антологические стихотворения в элегических дистихах, написанные Пушкиным в 1830-е годы, были прямо или косвенно связаны именно с воспоминаниями о Дельвиге.

Подобно Пушкину, Дельвиг принадлежал к "новой школе" поэтов, развивавших поэтические открытия Батюшкова и Жуковского. Эта группа молодых "романтиков", ядро которой составляли лицеисты Пушкин, Дельвиг, Кюхельбекер и к которой примкнули затем новые поэтические силы, прежде всего Баратынский, осознает себя как единое целое в литературной борьбе ("союз поэтов") и как единое же целое в 1820--1824 годах подвергается критическим атакам "антиромантиков", более всего со страниц "Благонамеренного" А. Е. Измайлова. Пушкина "союз поэтов" выдвигает как своего признанного главу -- уже в Лицее Дельвиг прямо предсказывает ему на русском Парнасе место Державина ("Пушкину", ок. 1815, "На смерть Державина", 1816).

Все это прямо проецируется в их переписку. От раннего ее этапа дошла до нас незначительная часть -- два письма Пушкина 1821 и 1823 годов; к ним непосредственно примыкает и письмо Дельвига от 10 сентября 1824 года, адресованное уже в Михайловское. Эти письма полны литературных тем, иной раз обозначенных намеком или не получающих продолжения, которое, несомненно, содержалось в утраченной части переписки. Уже по сохранившимся письмам видно, что Пушкин и на юге был в курсе петербургских литературных полемик. Противники "союза поэтов" -- и его противники, хотя бы они никогда не нападали на него лично: его литературная неприязнь в последующие годы коснется Измайлова, Сомова, В. И. Панаева, Б. Федорова, Булгарина -- всех тех, кто печатно задевал Баратынского и Дельвига.

Вместе с тем и к самому "союзу поэтов" Пушкин готов предъявить свои требования. В письме от 23 марта 1821 года он обращается к Дельвигу с неожиданным на первый взгляд советом -- не разменивать свой талант "на серебряные четвертаки" и писать "мрачную... сильную, байроническую" поэму. Ревизия "легкой поэзии" и движение к байронической поэме -- путь самого Пушкина в начале 1820-х годов; поэма в это время воспринимается как основной жанр романтического движения. Дельвиг подхватывает эту тему: она для него не нова, когда-то он вынашивал замысел подобной поэмы. В сентябрьском письме 1824 года он роняет фразу: "Чего доброго, ты заставишь меня написать поэму. Грех на твоей душе будет". И рядом с этим -- критические замечания о "холоде и суеверии французском" в дидактическом послании Баратынского,-- замечания, совершенно согласные с пушкинскими и возникающие как их продолжение и развитие. Оба -- и Пушкин, и Дельвиг -- ожидают от Баратынского окончательного перехода в лагерь "романтиков" и связывают свои надежды опять же с "романтической поэмой". "Эда", столь высоко оцененная Пушкиным, пишется в этой атмосфере "ожидания", а в декабрьском письме 1825 года Баратынский уже стремится извинить и оправдать перед Пушкиным свои вкусы "классика" французской ориентации. Эти сквозные темы в письмах продолжаются и позднее, когда Пушкин сближается с кругом "любомудров", эстетическая позиция которых лишь отчасти близка ему и вовсе чужда Дельвигу; на этот раз он оправдывается перед Дельвигом в своей снисходительности к носителям "немецкой метафизики", уверяя, что "ненавидит и презирает" ее (письмо от 2 марта 1827 года), и та же литературно-полемическая тема возникает в письме Дельвига Пушкину от 18 февраля 1828 года и в почти одновременно написанном письме Баратынскому (Дельвиг, с, 164--165). Письма возникают в широком культурно~эстетическом контексте и связаны с ним теснейшим образом: так, известное письмо Пушкина Дельвигу 1825 года о Державине, написанное по свежим следам разговора о нем в Михайловском, сейчас нам не вполне понятно, так как утратился его речевой и культурный контекст. Дельвиг высоко ценил творчество Державина еще с лицейских лет; по-видимому, в поздних стихах Пушкина воспоминания о Дельвиге и Державине сливаются в единый ассоциативный комплекс (см. Алексеев М. П. Стихотворение Пушкина "Я памятник себе воздвиг...". Проблемы его изучения. Л., 1967). Отзыв Пушкина о Державине прямо связан с позицией адресата письма-- он учитывает его точку зрения и во многом полемичен по отношению к ней, отсюда подчеркнутая острота оценок, которая прояснилась бы до конца, если бы мы знали, на что именно отвечал Пушкин.

С 1824 года Дельвиг издает "Северные цветы" -- альманах, объединивший пушкинский круг, и это литературно-издательское предприятие, естественно, становится одной из сквозных тем его переписки с Пушкиным. Сам Дельвиг играет роль своего рода объединяющего центра. "Около него собиралась наша бедная кучка",-- напишет Пушкин Плетневу в 1831 году. Круг Дельвига для Пушкина -- "своя среда"; он как бы аккумулирует в себе литературные, бытовые и даже родственные отношения Пушкина. Его роль как связующего начала между Пушкиным и петербургским пушкинским кругом особенно сказывается в переписке 1824--1826 годов, в период политической реакции и следствия и суда над декабристами, когда судьба Пушкина буквально висит на волоске. Эти письма стоят несколько особняком среди прочих: они полны намеков и иносказаний; с другой стороны, они рассчитаны на перлюстрацию и на второго, непрошеного, жандармского адресата, который станет читать их с пристрастием, с "презумпцией виновности". В этих письмах строго отбирается информация; так, Пушкин и Дельвиг пишут друг другу о Кюхельбекере, намеренно сообщая то, что могло бы обелить его в глазах властей, а заодно продемонстрировать и лояльность пишущих. И совершенно таким же образом Дельвиг рассказывает Пушкину в 1830 году о политических репрессиях, постигших "Литературную газету". Литературно-бытовой контекст, в котором возникает переписка Пушкина с Дельвигом, предопределяет собою самый стиль писем. Она производит впечатление непрерывающегося общения, "продолжения разговора", постоянно прикрепленного к конкретной речевой ситуации. Между тем непрерывность бытового общения Пушкина и Дельвига -- иллюзия: за 1821--1831 годы -- со времени ссылки Пушкина и до смерти Дельвига -- они провели вместе в общей сложности не более 8 месяцев, причем самый длительный период их общения продолжался 2 месяца. Все остальное время между ними сохраняется потенциальный, постоянно ожидаемый контакт, и он обеспечивает корреспондентам большую свободу эпистолярного общения. В переписке почти отсутствует известная по другим письмам Пушкина "ролевая маска", корреспондентам нет нужды "подстраиваться", "попадать в тон",-- письмо может быть деловым, шутливым, стилизованным,-- во всех случаях оно рассчитано на сочувственное понимание адресата. Это особый этикет дружеского письма, предполагающий как раз "антиэтикетность"; допускающий мягкую ласковость интонаций, но не аффектированность чувств, непринужденность без фамильярности, легкую ироническую окраску, скрадывающую серьезность и "литературность" речи. Вместе с тем эта переписка, конечно, литературна,-- она полна литературными цитатами, реминисценциями, ассоциациями, кружковыми речениями (с очень редкими вкраплениями лицейского жаргона -- как "скотобратцы" в письме Дельвига), наконец, общими впечатлениями и воспоминаниями, составляющими ее стилистический субстрат и, с другой стороны, общий культурный фонд корреспондента и адресата. Он создавал предпосылки для понимания "с полуслова" и привел однажды к парадоксу: письмо Дельвига сделалось непонятным для Пушкина. "Насилу ты мне написал, и то без толку, душа моя,-- жаловался Пушкин в феврале 1826 года.-- Вообрази, что я в глуши ровно ничего не знаю, переписка моя отовсюду прекратилась, а ты пишешь мне, как будто вчера мы целый день были вместе и наговорились досыта". "Бестолковое письмо" возникло из ощущения постоянной связи, единой коммуникативной сферы, общности впечатлений, информации и точек зрения на них, и этот эпизод объясняет нам отчасти и характер взаимоотношений Пушкина и Дельвига, и самый характер их переписки.

ПУШКИН -- А. А. ДЕЛЬВИГУ

23 марта 1821 г. Кишинев

Друг Дельвиг, мой парнасский брат,

Твоей я прозой был утешен;

Но признаюсь, барон, я грешен:

Стихам я больше был бы рад...

Ты знаешь, я в минувши годы,

У берегов Кастальских вод,

Любил марать поэмы, оды.--

Ревнивый зрел меня народ

На кукольном театре моды;

Поклонник правды и свободы,

Бывало, что ни напишу,

Все для иных не Русью пахнет;

О чем цензуру ни прошу,

Ото всего Тимковский ахнет.

Теперь я, право, чуть дышу,

От воздержанья Муза чахнет,

И редко, редко с ней грешу;

К Молве болтливой я хладею

И из учтивости одной

Доныне волочусь за нею,

Как муж ленивый за женой.

Наскуча Муз бесплодной службой,

Другой богиней, тихой Дружбой

Я славы заменил кумир.

Но всё люблю, мои поэты,

Фантазии волшебный мир

И, чуждым пламенем согретый,

Внимаю звуки ваших лир.

Так точно, позабыв сегодня

Проказы, игры прежних дней,

Глядит с лежанки ваша сводня

На шашни молодых <-- -- -- -- -- -->...

Жалею, Дельвиг, что до меня дошло только одно из твоих писем, именно то, которое мне доставлено любезным Гнедичем, вместе с девственной "Людмилою"¹.-- Ты не довольно говоришь о себе и об друзьях наших -- о путешествиях Кюхельбекера слышал я уж в Киеве. Желаю ему в Париже дух целомудрия, в канцелярии Нарышкина дух смиренномудрия и терпения, об духе любви я не беспокоюсь, в этом нуждаться не будет, о празднословии молчу -- дальный друг не может быть излишне болтлив². В твоем отсутствии сердце напоминало о тебе, об твоей музе -- журналы ³. Ты все тот же -- талант прекрасный и ленивый. Долго ли тебе шалить, долго ли тебе разменивать свой гений на серебряные четвертаки. Напиши поэму славную, только не четыре части дня и не четыре времени,, напиши своего "Монаха"⁴. Поэзия мрачная, богатырская, сильная, байроническая -- твой истинный удел -- умертви в себе ветхого человека -- не убивай вдохновенного поэта. Что до меня, моя радость, скажу тебе, что кончил я новую поэму -- "Кавказский пленник", которую надеюсь скоро вам прислать. Ты ею не совсем будешь доволен и будешь прав; еще скажу тебе, что у меня в голове бродят еще поэмы, но что теперь ничего не пишу. Я перевариваю воспоминания и надеюсь набрать вскоре новые; чем нам и жить, душа моя, под старость нашей молодости -- как не воспоминаниями? --

Недавно приехал в Кишинев и скоро оставляю благословенную Бессарабию -- есть страны благословеннее. Праздный мир не самое лучшее состояние жизни⁵. Даже и Скарментадо, кажется, неправ -- самого лучшего состояния нет на свете, но разнообразие спасительно для души ⁶.--

Друг мой, есть у меня до тебя просьба -- узнай, напиши мне, что делается с братом -- ты его любишь, потому что меня любишь, он человек умный во всем смысле слова -- и в нем прекрасная душа. Боюсь за его молодость, боюсь воспитания, которое дано будет ему обстоятельствами его жизни и им самим -- другого воспитания нет для существа, одаренного душою. Люби его, я знаю, что будут стараться изгладить меня из его сердца,-- в этом найдут выгоду.-- Но я чувствую, что мы будем друзьями и братьями не только по африканской нашей крови.

Прощай.

А. Пушкин.

1821 г. марта 23.

Кишинев.

-- -- --

С, 1854, No 1, отд. III, с. 11--13 (пересказ и отрывки); "Москвитянин", 1854, т. II, No 5, отд. IV, с. 4--6 (с пропусками); ПЗ на 1861 год, С. 91--93; Акад., XIII, No 20.

¹ Это письмо не сохранилось. Ответ был послан Пушкиным в письме Гнедичу от 24 марта 1821 г.

² Кюхельбекер 8 сентября 1820 г. уехал в Париж в качестве секретаря известного мецената А. Л. Нарышкина. О его путешествии Пушкин узнал во время поездки в Киев в конце января -- начале февраля 1821 г., вероятно, от Д. В. Давыдова, с братом которого, Л. В. Давыдовым, он беседовал о Кюхельбекере в Киеве 14--15 мая 1820 г. Л. В. Давыдов за границей встречался с Кюхельбекером и рассказывал ему о Пушкине (Летопись, С. 752; Кюхельбекер, с. 15). "Пожелания" Кюхельбекеру -- пародия на великопостную молитву Ефрема Сирина (великий пост в 1821 г. начинался 20 февраля). См.: Томашевский, с. 427.

³ С начала ссылки Пушкина и до 23 марта 1821 г. ряд стихотворений Дельвига был напечатан в "Соревнователе" ("Тихая жизнь", "Разговор с гением", "К Амуру", "Дифирамб", "К Шульгину", "Романс" ("Дедушка, девицы"), "Цефиз", "Эпитафия" ("Завидуйте моей судьбе..."); в СО без подписи появилась его эпиграмма рецензенту "Руслана и Людмилы". Стихи Дельвига были подписаны инициалом ("Д."), большинство их было написано еще в Лицее, и Пушкин мог знать их до печати.

⁴ Ироническая цитата из послания А. Ф. Воейкова "К Ж<уковскому>":. "Напиши четыре части дня, // Напиши четыре времени, // Нашили поэму славную, // В русском вкусе повесть древнюю". Поэму "Монах" Дельвиг не написал.

⁵ Намек на намерение отправиться к восставшим грекам.

⁶ Скарментадо -- герой повести Вольтера "История путешествий Скарментадо" (1756), утверждавший, что лучшее на земле -- положение рогоносца.

ПУШКИН -- А. А. ДЕЛЬВИГУ

16 ноября 1823 г. Одесса

Мой Дельвиг, я получил все твои письма и отвечал почти на все. Вчера повеяло мне жизнию лицейскою, слава и благодарение за то тебе и моему Пущину!¹ Вам скучно, нам скучно: сказать ли вам сказку про белого быка? Душа моя, ты слишком мало пишешь, по крайней мере слишком мало печатаешь. Впрочем, я живу по-азиатски, не читая ваших журналов. На днях попались мне твои прелестные сонеты -- прочел их с жадностью, восхищением и благодарностию за вдохновенное воспоминание дружбы нашей. Разделяю твои надежды на Языкова и давнюю любовь к непорочной музе Баратынского². Жду и не дождусь появления в свет ваших стихов; только их получу, заколю агнца, восхвалю господа -- и украшу цветами свой шалаш -- хоть Бируков находит это слишком сладострастным. Сатира к Гнедичу³ мне не нравится, даром что стихи прекрасные; в них мало перца; Сомов безмундирный непростительно. Просвещенному ли человеку, русскому ли сатирику пристало смеяться над независимостию писателя? Это шутка, достойная коллежского советника Измайлова. Жду также "Полярной звезды" ⁴. Жалею, что мои элегии писаны против религии и правительства: я полу-Хвостов: люблю писать стихи (но не переписывать) и не отдавать в печать (а видеть их в печати)⁵. Ты просишь "Бахчисарайского фонтана". Он на днях отослан к Вяземскому. Это бессвязные отрывки, за которые ты меня пожуришь, и все-таки похвалишь. Пишу теперь новую поэму, в которой забалтываюсь донельзя ⁶. Бируков ее не увидит за то, что он фи-дитя, блажной дитя. Бог знает когда и мы прочитаем ее вместе -- скучно, моя радость! вот припев моей жизни. Если б хоть брат Лев прискакал ко мне в Одессу! где он, что он? ничего не знаю. Друзья, друзья, пора променять мне почести изгнания на радость свидания. Правда ли, что едет к вам Россини и италианская опера? -- боже мой! это представители рая небесного. Умру с тоски и зависти.

А. П.

16 ноября.

Вели прислать мне немецкого "Пленника"⁷.

-- -- --

Анненков, с. 94--95 (с пропусками); ВЕ, 1881, No 1, с. 6--7; Акад., XIII, No 65.

¹ Эта переписка не сохранилась. Какие-то письма Дельвига Пушкину отправлял Рылеев через В. И. Туманского (К. Ф. Рылеев. Полн. собр. соч. М.--Л., 1934, с. 472). В конце 1822 г. Дельвиг сообщал Кюхельбекеру, что Пушкину "охота пришла письма писать, и он так и сыплет ими" (Дельвиг, с. 150).

² Сонеты Дельвига -- "Вдохновение", "Сонета ("Златых кудрей приятная небрежность..."), "H. M. Языкову" в "Соревнователе" (1821, ч. 21, No 1). Воспоминание о дружбе с Пушкиным и упоминание о Баратынском -- в совете "H. M. Языкову".

³ Сатира к Гнедичу -- стихотворение Е. А. Баратынского "Гнедичу, который советовал сочинителю писать сатиры"; ранняя редакция его была прислана Пушкину в рукописи. Сомов безмундирный -- строка из этой сатиры, намек на положение Сомова, не служившего и занятого профессиональным литературным трудом. Эта строка была ответом на насмешки над "унтерским мундиром" Баратынского, которые поэт приписывал Сомову. При переработке сатиры она была исключена.

⁴ Речь идет о готовившейся к выпуску ПЗ на 1824 г.

⁵ Стихи из послания Д. И. Хвостова "К Ивану Ивановичу Дмитриеву" "Люблю писать стихи и отдавать в печать", взятые в качестве эпиграфа и к отдельному изданию "Посланий в стихах графа Д. И. Хвостова" (СПб., 1814).

⁶ "Евгений Онегин".

⁷ Перевод "Кавказского пленника" на немецкий язык сделан А. Е. Вульфертом: "Der Berggefangene" ("Кавказский пленник") von Alexander Puschkin. Aus dem russischen Эbersetzt. SPb., 1823. Этот перевод был в 1824 г. переиздан вместе с русским текстом Е. И. Ольдекопом, что послужило причиной длительной тяжбы Пушкина с издателем (см. подробнее в переписке с Вяземским).

A. A. ДЕЛЬВИГ -- ПУШКИНУ

10 сентября 1824 г. Петербург

1824-го года 10 сент.

Милый Пушкин, письмо твое и "Прозерпину" я получил и тоже в день получения благодарю тебя за них¹. "Прозерпина" не стихи, а музыка: это пенье райской птички, которое слушая не увидишь, как пройдет тысяча лет². Эти двери давно мне знакомы. Сквозь них, еще в Лицее, меня часто выталкивали из Элизея³. Какая искусная щеголиха у тебя истина. Подобных цветов мороз не тронет! Князь Вяземский петь может сколько угодно, а стихов мне пришлет. Я повторил вызов, где подстрекаю его подарками твоими, Жуковского и Дашкова. Жуковский дает мне перевод "Водолаза" Шиллера. "Цветы" мои печатаются. В первых числах декабря увидишь их⁴. Послание к Богдановичу исполнено красотами; но ты угадал: оно в несчастном роде дидактическом⁵. Холод и суеверие французское пробиваются кой-где. Что делать? Это пройдет! Баратынский недавно познакомился с романтиками, а правила французской школы всосал с материнским молоком. Но уж он начинает отставать от них. На днях пишет, что у него готово полторы песни какой-то романтической поэмы⁶. С первой почтой обещает мне прислать, а я тебе доставлю с нею и прочие пьесы его, которые теперь в цензуре. Пришлю тебе и моих "Купальниц"⁷. Об них Лев верно рассказал тебе.

Благодарю тебя за похвалу и замечания. Чего доброго ты заставишь меня написать поэму. Грех на твоей душе будет. "И нас тогда пленяли эполеты" я переменю: но скажи, одно ли бледное слово пленяли тебе не нравится, и не почитаешь ли ты эполеты анахронизмом, которые при Екатерине тоже носились? Впрочем, я их всячески не оставлю ⁸.

Теперь дело о деньгах. Ежели ты хочешь продать второе издание "Руслана", "Пленника " и, ежели можно, "Бахчисарайского фонтана", то пришли мне доверенность. Об этом меня трое книгопродавцев просят; ты видишь, что я могу произвести между ними торг и продать выгодно твое рукоделье ⁹. Издания же будут хороши. Ручаюсь.

Сергею Львовичу, Надежде Осиповне и Ольге Сергеевне мое почтение. Льву скажи, что я с ним не помирюсь на одно письмо. Только что все приведу в порядок -- буду у тебя ¹⁰. Да нет ли, брат, у тебя какой прозы, удобопропущаемой цензурой? Пришли, коли есть. Есть еще у меня не просьба, но только спрос: не вздумаешь ли ты дать мне стихов двадцать из "Евгения Онегина"?¹¹ Это хорошо бы было для толпы, которая не поймет всей красоты твоей "Прозерпины" или "Демона", а уж про "Онегина" давно горло дерет. Подумайте, ваше Парнасское величество! Обнимаю тебя. Матюшкин тебе кланяется и слепец Козлов, который только что и твердит о тебе да о Байроне.

Люби Дельвига.

-- -- --

РА, 1860, кн. II, с. 500--501; Акад., XIII, No 99.

¹ Письмо Пушкина не сохранилось. Только что написанное стихотворение "Прозерпина" (окончено 26 августа 1824 г.) было прислано Дельвигу для готовящихся СЦ на 1825 г.

² Дельвиг имеет в виду популярный сюжет, легший в основу, в частности, "Райской птички" H. M. Карамзина.

³ Шутливая отсылка к концовке "Прозерпины", где говорится о двери Элизея, "откуда вылетает//Сновидений ложный рой". Дельвиг шутливо применяет ее к себе, намекая на свою известную всем сонливость.

⁴ СЦ на 1825 г. вышли в свет только в конце декабря 1824 г. К 10 сентября у Дельвига были в руках "Демон", "Песнь о вещем Олеге", "Прозерпина" Пушкина. Из произведений других авторов он получил (или ему были обещаны) "Мотылек и цветы", "Ночь", "Привидение", "Таинственный посетитель" Жуковского ("Водолаза", в окончательной редакции "Кубок", Жуковский не завершил); статьи "Афонская гора (Отрывок из путешествия по Греции в 1820 году)", "Известие о греческих и латинских рукописях в Серальской библиотеке" и "Цветы, выбранные из греческой анфологии" Д. В. Дашкова. С Вяземским Дельвиг почти не был знаком и просил о посредничестве Пушкина и Жуковского. 4 февраля он отправил ему первое письмо с просьбой принять участие в альманахе (ЛН, т. 58, с. 42). В повторном письме, датированном, как и настоящее, 10 сентября, Дельвиг упоминает о "пышных" подарках Жуковского и Дашкова, а также Пушкина, Баратынского и Крылова и цитирует песню, на которую сделан намек в настоящем письме: "Если бы на цветы да не морозы, и зимой бы цветы расцветали". В переписке с Вяземским Пушкин упрекал его за задержку ответов Дельвигу. См. подробнее: Вацуро, с. 33 и след.

⁵ Послание к Богдановичу -- ранняя редакция стихотворения Е. А. Баратынского "Богдановичу" (1824).

⁶ Речь идет о поэме "Эда", оконченной к концу октября. Из произведений Баратынского в СЦ появились "Звездочка" ("Звезда"), "Оправдание", "Совет" ("Любовь"), "Череп" и прозаическая статья "История кокетства".

⁷ "Купальщицы" -- идиллия Дельвига (СЦ на 1825 год).

⁸ "И нас тогда пленяли эполеты" -- строка из "Романса" Дельвига ("Друзья, друзья, я Нестор между вами...", 1824). В печатном текста (СЦ на 1825 г.) строка заменена: "И в нас душа кипела в ваши леты".

⁹ С предложением о подобном переиздании к Пушкину несколько позднее обращался московский книгопродавец С. Селивановский через И. И. Пущина; в 1827--1828 гг. оно было осуществлено Смирдиным.

¹⁰ Дельвиг сумел уехать к Пушкину в Михайловское только в апреле 1825 г.

¹¹ Пушкин прислал Дельвигу отрывки из строф VII--X второй главы "Онегина" (более 40 стихов). Проза, присланная им,-- "Отрывок из письма к Д.<ельвигу>" (см. письмо от середины декабря 1824 г.-- середины декабря 1825 г.).

А. А. ДЕЛЬВИГ -- ПУШКИНУ

28 сентября 1824 г. Петербург.

Великий Пушкин, маленькое дитя! Иди, как шел, т. е. делай, что хочешь, но не сердися на меры людей, и без тебя довольно напуганных! Общее мнение для тебя существует и хорошо мстит. Я не видал ни одного порядочного человека, который бы не бранил за тебя Воронцова, на которого все шишки упали. Ежели б ты приехал в Петербург, бьюсь об заклад, у тебя бы целую неделю была толкотня от знакомых и незнакомых почитателей. Никто из писателей русских не поворачивал так каменными сердцами нашими, как ты. Чего тебе недостает? Маленького снисхождения к слабым. Не дразни их год или два, бога ради! Употреби получше время твоего изгнания. Продав второе издание твоих сочинений, пришлю тебе и денег, и, ежели хочешь, новых книг. Объяви только волю, каких и много ли. Журналы все будешь получать. Сестра, брат, природа и чтение, с ними не умрешь со скуки. Я разве буду навозить ее. Нет ничего скучнее теперешнего Петербурга. Вообрази, даже простых шалунов нет! -- Квартальных некому бить! Мертво и холодно или иначе: свежо и прохладно!¹

С приезда Воейкова из Дерпта к с появления Булгарина литература наша совсем погибла. Подлец на подлеце подлеца погоняет. Ездят в Грузино, перебивают друг у друга случай сделать мерзость, алтынничают². Офицеры занимаются новопривезенными из Варшавы темпами. Теперь мера всех артикулов вот какая: раз, два, три. Карамзин теперь в отчаянии. Для него одно счастие наслаждаться лицезрением нашего великодушного и благословенного монарха. А он путешествует! Жуковский, я думаю, погиб невозвратно для поэзии. Он учит великого князя Александра Николаевича русской грамоте и, не шутя говорю, все время посвящает на сочинение азбуки. Для каждой буквы рисует фигурку, а для складов картинки. Как обвинять его! Он исполнен великой идеи: образовать, может быть, царя. Польза и слава народа русского утешает несказанно сердце его³. Но я заболтался -- пора перестать. Благодарю за "Онегина". Льва целую, но не пишу ему. Первое: за ним письмо еще, а второе некогда. Завтра ваш человек рано уезжает. Пиши ко мне чаще -- я твой верный ответчик. Спешу скорее отделаться от "Цветов", чтоб обнять тебя физически.

Дельвиг.

28 сентября.

-- -- --

РА, 1880, кн. II, с. 501--502; Акад., XIII, No 101.

¹ Намек на усиление реакции, цензурного террора и политические репрессии в столице. См. о них, напр., в письмах А. А. Бестужева Вяземскому (ЛН, т. 59, с. 217 и след.) и В. И. Туманскому: "У нас что день, то вывозят с фельдъегерями кое-кого" ("Киевская старина", 1899, No 3, с. 299).

² А. Ф. Воейков, издатель "Русского инвалида" и "Новостей литературы", приехавший из Дерпта в 1820 г., и Ф. В. Булгарин, издававший в это время "Северный архив" и "Литературные листки" и пом

Оставить комментарий Пушкин Александр Сергеевич (yes@lib.ru) Год: 1830 Обновлено: 15/10/2013. 121k. Статистика. Переписка: Эпистолярий Мемуары и переписка	Скачать FB2 Ваша оценка:

Пушкин Александр Сергеевич Переписка с А. А. Дельвигом

Пушкин Александр Сергеевич
Переписка с А. А. Дельвигом