Потехин Николай Антипович
Злоба дня

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Драма в четырех действиях.

ЗЛОБА ДНЯ.
ДРАМА ВЪ ЧЕТЫРЕХЪ ДѢЙСТВІЯХЪ.

"Довлѣетъ дневи злоба его."

  

ДѢЙСТВІЕ I.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА:

   Григорій Ивановичъ Градищевъ, лѣтъ 55. Наружность представительная. Волосы съ просѣдью; совершенно бѣлые усы и такіе-же подъусники тщательно расчесаны. Держится важно, говорить не громко, но съ достоинствомъ и самоувѣренностью. Одѣтъ по модѣ, но солидно.
   Людмила Николаевна, жена его, 40 лѣтъ. Необыкновенно сохранившаяся красавица. Манеры и нарядъ изящны и кокетливы.
   Егоръ Григорьевичъ, сынъ ихъ, 28 лѣтъ. Франтъ, потерявшій юношескую свѣжесть лица. Развязенъ до нѣкотораго излишества, но не тривіаленъ. Костюмъ модный, шикарный.
   Елена Григорьевна, ихъ дочь, 19 лѣтъ. Не красавица, но съ симпатичной и осмысленной физіономіей. Манеры естественно-граціозны.
   Уайтъ, компаньонка ея, лѣтъ 45. Рыжая, сухая, чопорная англичанка. Одѣта безъ вкуса.
   Николай Алексѣевичъ Осиповъ, кандидатъ университета, лѣтъ 27. Открытое, умное лицо, выразительные глаза. Одѣтъ нѣсколько небрежно, но чисто.
   Сергѣй Петровичъ Хлопонинъ, сынъ желѣзнодорожника, 22 лѣтъ. Смазливая физіономія, нелишенная добродушія. Разговоръ, движенія, одежда -- богатаго купчика, матушкина сынка.
   Саша, дѣвушка, лѣтъ 20,-- горничная у Градищевыхъ.
   Василій, ливрейный слуга у нихъ-же.

Дѣйствіе происходитъ въ Петербургѣ, въ квартирѣ Градищевыхъ.

  

(Сцена представляете роскошный будуаръ Градищевой. Прямо входная дверь, направо -- въ уборную. Въ одномъ углу каминъ, въ другомъ -- клѣтка съ попугаемъ. Налѣво два окна, а между ними дамскій письменный столъ. Около входной двери козетка. Ближе къ авансценѣ, справа': диванъ, кресла, табуреты; слѣва -- трюмо. Стѣны и мебель обиты штофомъ; двери и окна драпированы, полъ покрытъ ковромъ.. Экзотическія растенія и цвѣты въ вазахъ, нѣсколько картинъ въ золоченыхъ рамахъ, карсели, канделябры, мраморные бюсты, бронзовыя статуетки и множество дорогихъ бездѣлушекъ. Время за полдень.)

  

ЯВЛЕНІЕ I.

Градищева, Жоржъ и потомъ Саша.

(При поднятіи занавѣса Градищева въ домашнемъ дорогомъ неглиже сидитъ около письменнаго стола и разсматриваетъ картинку моднаго журнала. Жоржъ лежитъ на диванѣ съ сигарой въ зубахъ и съ закрытыми глазами.)

   Градищева. А вѣдь это платье прелестно... Пунцовыя розы съ коричневой зеленью -- magnifique! Ко мнѣ оно пойдетъ, а?.. Какъ ты думаешь, Жоржъ?
   Жоржъ. По правдѣ, объ этомъ я никакъ не думаю. (Быстро встаетъ, кидаетъ сигару и садится.). А вотъ изъ ума нейдетъ, откуда-бы добыть парочку радужныхъ... Сегодня у насъ большой пикникъ у Дорота: празднуемъ день рожденія Альфонсины; а у меня въ портфелѣ... (Вынимаетъ бумажникъ и выбираетъ изъ него разныя бумаги.) Счетъ отъ Бореля на 130 руб. (Кладетъ на столъ.) Въ этомъ мѣсяцѣ надо хоть половину уплатить... Далѣе: билетъ на ложу къ Бергу. (Тоже кладетъ.) Счетъ отъ Тедеско на 180 руб... Ну, этотъ подождетъ, когда я буду единственнымъ обладателемъ богатствъ моего родителя, ха, ха, ха! (Рветъ на мелкіе куски.) А то можетъ и совсѣмъ забыть, совершенно, ха, ха, ха! (Вынимаетъ пачку писемъ.) Цѣлая серія сердечныхъ посланій отъ моей Barbe. (Бросаетъ на столъ и, не замѣчая, роняетъ одно изъ нихъ на полъ.) Далѣе... капиталы посмотримъ. (Пересчитываетъ асигнаціи.) Пять, восемь, одинадцать, двѣнадцать, тринадцать, четырнадцать и... c'est tout. (Трясетъ бумажникъ въ воздухѣ и свиститъ.) Фьють!
   Градищева. Mais c'est impossible! Куда ты столько денегъ тратишь? Перваго числа ты получилъ свои 300 руб., а сегодня...
   Жоржъ (перебивая). Девятое число -- и у твоего единственнаго сына остается въ портфелѣ... hélas! только 14 рублей. C'est triste!.. Но что дѣлать, chère maman, такъ сложилась моя жизнь! (Прячетъ деньги и бумаги въ портфель.)
   Градищева. Хороша жизнь, нечего сказать. Поглядись въ зеркало, на кого ты сталъ похожъ? Глаза мутные, воспаленные, лицо опухлое, румянца почти нѣтъ. Кто скажетъ, что ты еще учишься; всякій подумаетъ, что ты давно служишь...
   Жоржъ (перебивая). Въ томъ-то и бѣда, что только подумаетъ. Эхъ, если-бы я дѣйствительно служилъ и на моей визитной карточкѣ красовалась надпись въ родѣ: conseiller de la cour, тогда не приходилось-бы вымаливать у тебя какую-нибудь сотняжку рублей. И что у насъ, право, за дикіе нравы! Ну чѣмъ я отличаюсь, напримѣръ, отъ какого-нибудь гвардейскаго корнета, который, очертя голову, раздаетъ направо и налѣво всевозможныя долговыя обязательства? А я куда ни обернусь -- вездѣ отказъ, потому что я безчиновный и слушаю лекціи въ университетѣ... гмъ... c'est drôle!
   Градищева. Не прикажешь-ли всякому школьнику, всякому недорослю давать деньги подъ векселя? Желала-бы я видѣть того глупца, который дастъ тебѣ взаймы, когда у тебя нѣтъ никакой собственности, не исключая даже вотъ этой визитки...
   Жоржъ (прерывая). Pardon! Во-первыхъ, я -- не всякій, а Жоржъ Градищевъ; во-вторыхъ, я -- не школьникъ, а вольнослушатель университета; въ-третьихъ, ты ничего не понимаешь въ дѣлѣ современнаго кредита... Да-съ! Тебѣ вѣрятъ-же во всѣхъ магазинахъ на тысячи, а почему? Потому что знаютъ, что ты жена концесіонера Градищева... Такъ замѣть -- жена, только жена. Я-же его единственный сынъ, на мнѣ покоятся всѣ его надежды и мечты. Кто, по отшествіи его ad patres, можетъ воплотить, такъ-сказать, въ себѣ его индивидуальное я?-- Одинъ Жоржъ Градищевъ. Кто послѣ него явится представителемъ въ сей земной юдоли древняго и славнаго рода русскихъ бояръ Градищевыхъ?-- Опять я одинъ, только я... Ха, ха, ха! Хорошо сказано. Вотъ гдѣ скрывается моя собственность и мой кредитъ... Такъ-то, chère maman! (Цѣлуетъ у ней руку.)
   Градищева (отстраняя его). Уйди ты отъ меня, ради Бога! Съ каждымъ днемъ ты становишься все циничнѣе и циничнѣе; я теряю, наконецъ, въ тебя всякую вѣру. (Дергаетъ сонетку у боковыхъ дверей и садится къ письменному столу.)
   Жоржъ. Вѣру, но не любовь, да?.. Ну, мама, мамурочка (подходитъ къ ней и ласкается), пойми, что крайность, необходимость. Неужели ты думаешь, что мнѣ не тяжело вымаливать? повѣрь, что если-бъ не нужда... Ну, прелесть моя, дай мнѣ двѣ радужныхъ.
   Градищева. Ah, laissez moi!
   Саша (выходя изъ боковыхъ дверей). Что прикажете, сударыня?

(Жоржъ отходитъ къ клѣткѣ и насвистываетъ шансонетку.)

   Градищева. Приготовь мнѣ визитное платье.
   Саша. Какое прикажете? (Не спускаетъ глазъ съ Жоржа.)
   Градищева. То, репсовое, сине-лиловое. (Саша хочетъ уйдти.) Погоди. (Встаетъ, подходить къ трюмо и смотрится въ него.) Нѣтъ, вотъ что! (Въ сторону.) Это ко мнѣ сегодня не пойдетъ. Какое-бы надѣть? (Молча соображаетъ передъ трюмо. Саша, замѣтивъ валяющуюся на полу записку, быстро поднимаетъ ее съ ковра и прячетъ въ карманъ.) Лучше приготовь синевато-зеленый нарядъ... Знаешь, тотъ... изъ брошюрованной шелковой матеріи... съ мелкими розами.
   Саша. Слушаю-съ, знаю. (Идетъ.)
   Градищева (про себя). Да, да!.. это будетъ лучше. (Отходить отъ трюмо и садится направо.)
   Саша (возвращаясь). А шляпку какую прикажете? (Смотритъ на Жоржа, который отворачивается.)
   Градищева. А ты ужь и забыла, какая у меня шляпка къ этому наряду? (Саша молчитъ.) Розовую шелковую, съ бѣлыми цвѣтами и синевато-зелеными лентами... Забыла?
   Саша. Виновата, упомнила. Сейчасъ приготовлю. (На ходу, посмотрѣвъ на Жоржа, въ сторону.) Ишь вѣдь, отворачивается и смотрѣть не хочетъ, словно не его дѣло! (Уходитъ.)
   Жоржъ (подходя къ матери). Что-жь, мама, какъ моя просьба? Ну, счастье мое, мамурочка, дай; вѣдь у тебя есть деньги, я знаю.
   Градищева. Нѣтъ у меня теперь денегъ; да если-бъ и были, все-таки-бы не дала на этотъ безумный пикникъ.
   Жоржъ. Вотъ видишь, съ тобой нельзя быть откровеннымъ. (Садится у ногъ ея на скамеечку.) Солги я, попроси на что-нибудь другое,-- знаю, что отказа-бы не было... Съ тобой лгать я не могу, вотъ и бѣда моя. (Цѣлуетъ руку.) Ну, красота, ну, радость, дай!
   Градищева. Оставь свои поддѣльныя ласки, это ни къ чему не поведетъ, денегъ я не дамъ.
   Жоржъ. Ты серьезно говоришь?
   Градищева. Серьезно; отойди!
   Жоржъ. Такъ не дашь?
   Градищева. Не дамъ ни копейки.
   Жоржъ. Это твое послѣднее слово?
   Градищева. Ну да, послѣднее... отвяжись... не дамъ!
   Жоржъ (вставая). Вотъ какъ?!.. Ну, хорошо... Денегъ я достану, только послѣ не раскаявайся... берегись!
   Градищева (вспыхнувъ). Это что за тонъ? Ты забылся... Съ кѣмъ ты говоришь такъ, кому угрожаешь?.. Опомнись!..
   Жоржъ. Я очень хорошо все помню и сознаю, съ кѣмъ говорю. Ты не хочешь исполнить добровольно моей просьбы, я найду средство заставить тебя дать деньги... Пожалуйста, безъ строгихъ минъ и взглядовъ... Я не изъ робкихъ. Морочьте другихъ своей pruderie, а только не меня... Pas si bête!
   Градищева. О, misérable! И это мнѣ говоритъ родной сынъ.
   Жоржъ. То-то -- misérable!.. Запѣли!.. видно, совѣсть-то не чиста... Для общества, для свѣта вы олицетворенная нравственность, примѣрныя матери, жены, добродѣтельныя женщины, патронесы бѣдныхъ и несчастныхъ; а все-таки втихомолку, подъ сурдинкой, не прочь въ наемной каретѣ отправиться въ маскарадъ, а оттуда...
   Градищева (вскакивая и перебивая). Ни слова больше! Sortez!.. Вонъ, сію минуту вонъ! И не смѣй мнѣ показываться на глаза.
   Жоржъ. Ха, ха, ха! Какъ это трагически: sortez!.. Совсѣмъ Ристори... Удаляюсь, не безпокойтесь. (Идетъ и останавливается.)
   Саша (входя). Пожалуйте, готово-съ!
   Градищева (овладѣвъ собой и садясь). Хорошо; жди меня въ уборной. (Горничная уходитъ.)
   Жоржъ. Совѣтую не забывать, что хотя у Дюссо кормятъ и не дурно, кабинеты его довольно комфортабельны, но въ дверяхъ есть замочныя отверстія, которыя выдаютъ интимную бесѣду tête-à-tête! Ха, ха, ха! j'ai bien l'honneur... (Комично раскланивается, направляется къ среднимъ дверямъ и встрѣчается съ отцомъ.)
  

ЯВЛЕНІЕ II.

Тѣ-же и Градищевъ (входитъ).

   Градищевъ (съ бумагами въ рукахъ, къ сыну). Ты здѣсь какимъ образомъ, отчего не на лекціяхъ?
   Жоржъ. Сегодня праздникъ.
   Градищевъ. Какой праздникъ?
   Жоржъ. Студенческій или, лучше сказать, медико-хирургическій -- разведеніе честныхъ мостовъ, ха, ха, ха! Нѣтъ, серьезно, папа, ты знаешь, что я ѣзжу всегда черезъ Дворцовый; сегодня подъѣзжаю -- увы! разведенъ; чрезъ Николаевскій далеко -- все равно не попалъ-бы на первую лекцію, ну и рѣшилъ вернуться домой, напиться кофе и побесѣдовать съ мамой. (Смотритъ на часы.) Теперь какъ-разъ попаду на послѣднюю лекцію -- гражданское право... Однако прощай, папа, боюсь опоздать. (Цѣлуетъ отца въ щеку.)
   Градищевъ. Мнѣ сдается, что ты все врешь... Ну, да поѣзжай, поѣзжай.
   Жоржъ. Ma parole, chèr papa. (Подходя къ матери и цѣлуя руку.) Еще разъ: au revoir, chèr maman! (Тихо.) О замочной скважинѣ совѣтую подумать. (Быстро уходитъ.)
   Градищевъ (подойдя къ женѣ). Bonjour! (Протягиваетъ руку, та пожимаетъ.) А возлюбленный сынокъ, кажется, по-прежнему шалопайствуеть? (Молчаніе.) Видно, и съ университетомъ такъ-же кончится, какъ со школой правовѣденія,-- выгонятъ. (Молчаніе.) Что ты, какъ-будто не въ духѣ, здорова-ли?
   Градищева. Мигрень, голова болитъ.
   Градищевъ. Я пришелъ къ тебѣ съ серьезнымъ дѣломъ, Миля. Надо намъ сократить расходы, ты безумно бросаешь деньги. Помилуй, сейчасъ мнѣ прислали счета изъ англійскаго магазина слишкомъ на 9 т. Въ немъ сколько-нибудь капитальная вещь -- одинъ браслетъ въ 2 т., остальное все -- тряпки и тряпки. И этотъ расходъ сдѣланъ въ полтора мѣсяца. (Подаетъ счета.) Просмотри пожалуйста счета.
   Градищева (взявъ и небрежно взглянувъ, возвращаетъ). Счетъ вѣренъ.
   Градищевъ. Вотъ видишь!.. Потомъ расходъ по дому ужасный. Въ прошломъ мѣсяцѣ столъ, погребъ, выѣздъ и освѣщеніе стоили болѣе 13 т. Наконецъ, траты на образованіе Helène... Разочти: миссъ Уайта въ мѣсяцъ -- полтораста, професору музыки -- тоже полтораста, этому пѣвцу-итальянцу -- двѣсти, художнику за рисованіе -- сто и учителю словесности -- семьдесятъ пять... а разные учебники, руководства, пособія,-- вѣдь это выйдетъ чуть не тысяча рублей въ мѣсяцъ. (Молчаніе.) Что-же ты молчишь, Миля? вѣдь я тебѣ говорю.
   Градищева. Къ чему ты обо всемъ этомъ мнѣ говоришь?
   Градищевъ. Какъ къ чему?.. Странный вопросъ! Къ тому, что необходимо сократить расходы!.. Тутъ нужно не мое, а ротшильдовское состояніе!
   Градищева. Совершенно согласна. Но кто-же во всемъ этомъ виноватъ? Ты захотѣлъ послѣ полученія концесіи поставить домъ на такую ногу; завелъ какихъ-то мажоръ-д'омовъ, шенковъ, шталмейстеровъ, которые кругомъ насъ обираютъ. Относительно образованія Helène -- опять твоя воля... Къ чему ей эти les beaux arts? Что она, готовится въ пѣвицы оперныя, въ актрисы, въ художницы? Не понимаю! Ты настоятельно требуешь, чтобъ Helène выѣзжала на всевозможные вечера, рауты, балы... Понятно, что при этомъ наши расходы на туалеты страшно увеличились... Наконецъ, въ моей головѣ эта свѣтская жизнь никакъ не вяжется съ науками и уроками. C'est une extravagance! Опять повторяю, что деньги на ея образованіе бросаются на вѣтеръ. Конечно, миссъ Уайтъ ей необходима, какъ компаньонка, ну, да, пожалуй, учитель словесности, остальное-же все лишнее... Всѣмъ можно отказать.
   Градищевъ. Если отказывать всѣмъ, въ такомъ случаѣ зачѣмъ оставлять миссъ Уайтъ и учителя словесности?
   Градищева. Не хочешь-ли ты, чтобъ я приняла на себя обязанности Уайтъ? Впрочемъ, что-жь, я готова: я такъ люблю мою Helène, что готова посвятить ей все свое время... Изъ меня выйдетъ отличная dame de compagnie... Только послѣ прошу не пенять, если это отниметъ у меня возможность поддерживать всѣ нужныя для твоихъ дѣлъ знакомства... Хочешь, а?
   Градищевъ. Миля, напрасно ты сердишься. Въ упроченіи моихъ связей, отношеній и, вообще, всего моего общественнаго положенія, я всегда въ тебѣ нахожу такую помощницу, что мнѣ и въ голову не могла придти подобная мысль... Повѣрь!
   Градищева. Стало быть, не зачѣмъ объ этомъ и разговоръ поднимать... Учитель-же словесности Helène нуженъ, потому-что она совершенно незнакома ни съ русскимъ языкомъ, ни съ литературой. Что-же касается реформы нашей домашней жизни, то до лѣта надо оставить все какъ есть, а осенью, по возвращеніи изъ-за границы, я возьму на себя бразды правленія и, увѣрена, сокращу бюджетъ расходовъ на половину, нисколько не стѣсняя, себя. Ну, ты теперь свое préface кончилъ, говори, какое у тебя дѣло ко мнѣ, для чего я тебѣ понадобилась? Мнѣ надо переодѣться и сдѣлать два-три дѣловыхъ визита: сегодня засѣданіе въ комитетѣ о неимущихъ, мнѣ пора.
   Градищевъ. Почему ты думаешь, что все, что я тебѣ до сихъ поръ говорилъ, было не больше, какъ предисловіе?
   Градищева. Аh! mon Dieu! Онъ еще спрашиваетъ! Надѣюсь, что въ 24 года замужества я немножко узнала тебя. Какъ только тебѣ нужно въ чемъ-нибудь мое содѣйствіе, ты тотчасъ-же пускаешь въ ходъ свое préface съ всевозможными жалобами на мое мотовство, огромные расходы, на неизбѣжное разореніе и такъ далѣе. (Улыбаясь.) Выдумай что-нибудь поновѣе, этотъ пріемъ устарѣлъ.
   Градищевъ. Нѣтъ, Миля, шутки въ сторону... Положеніе мое теперь самое критическое... Въ этомъ мѣсяцѣ должно рѣшиться все наше будущее: или я выйду съ побѣдой и миліонами, или... (Смотритъ на боковую дверь.) У тебя никого постороннихъ нѣтъ?
   Градищева. Одна Саша.
   Градищевъ. И прекрасно. Тебѣ извѣстно, что въ концѣ этого мѣсяца назначенъ окончательный осмотръ и пріемъ нашей гнилоболотной желѣзной дороги. Дѣло обставлено отлично. Все идетъ какъ по маслу. Одно меня смущаетъ -- на будущей недѣлѣ срокъ уплаты Хлопонину по векселямъ 800 т.; теперь у меня въ наличности не наберется и сотни. Зная наши дружескія отношенія, я до вчерашняго дня нисколько не тревожился этимъ срокомъ, потому-что Хлопонинъ обѣщалъ переписать векселя, если мнѣ понадобится отсрочка. Писалъ я къ нему въ Москву нѣсколько писемъ и только вчера утромъ получилъ отвѣтъ, которымъ онъ меня увѣдомляетъ, что отстрочить готовъ -- на особыхъ условіяхъ. Эти условія онъ можетъ сообщить мнѣ только лично, для чего вслѣдъ за своимъ письмомъ и выѣзжаетъ въ Петербургъ вмѣстѣ съ женой и сыномъ. Что это за особенныя условія? Тутъ что-то неладно... Побаиваюсь, чтобъ этотъ бородачъ не напакостилъ мнѣ, хоть мы съ нимъ и друзья... Ужъ не думаетъ-ли онъ отказать въ отсрочкѣ, потребовать денегъ, чтобы получить львиную долю въ новой концесіи, которая обѣщана мнѣ послѣ успѣшнаго пріема гнило-болотной дороги, а то, пожалуй, и всю цѣликомъ забрать въ свои лапы?
   Градищева. Петръ Авдѣичъ неспособенъ на такую низость!
   Градищевъ. Эти барышники, выскочки-капиталисты на все способны. Я у него теперь совсѣмъ въ рукахъ: стоить ему протестовать и представить ко взысканію векселя, такъ мнѣ не только улыбнется новая концесія, но я пропаду съ сдачей гнило-болотной дороги.
   Градищева. Что-жь ты хочешь дѣлать?
   Градищевъ. Я хочу попросить тебя, Миля, сдѣлать визитъ Хлопониной. Они должны уже пріѣхать сюда. Поѣзжай къ ней часа въ четыре; эта дура будетъ въ восторгѣ отъ этой чести...
   Градищева (перебивая его). Я поѣду въ ней? Jamais dans ma vie! Ты съума, кажется, сошелъ... Я была однажды у этой мѣщанки, и она не сочла своимъ долгомъ отдать мнѣ визитъ... Нѣтъ, ужь будетъ унижаться, merci bien!
   Градищевъ. Да помилуй, Миля, какое-же тутъ униженіе... Развѣ можно сердиться на деревенскую, необразованную бабу, что она не отдала тебѣ визита?.. Развѣ она понимаетъ свѣтскія приличія?..
   Градищева (перебивая). Ни за что на свѣтѣ!
   Градищевъ. Если-бъ это была женщина нашего общества, нашей среды -- я понимаю, тогда можно-бы было возмущаться, а это богатая мужичка, не больше... Я и знакомой-то нашей ее не считаю. Ради Бога, Миля, окажи эту услугу... Отъ нея ты можешь вывѣдать всѣ замыслы Хлопонина... Дѣло вѣдь вотъ (проводитъ рукой по горлу), до зарѣзу.
   Градищева. У нея я могу встрѣтить кого-нибудь, что тогда? (Встаетъ и ходитъ, какъ-бы въ раздумьи.) Non, c'est impossible!
   Градищевъ. Ручаюсь, что никого не встрѣтишь: они занимаютъ отдѣленіе въ гостинницѣ, къ нимъ особый подъѣздъ... Никто не будетъ знать о твоемъ визитѣ... Ты хорошо понимаешь, что только крайность заставляетъ меня просить отъ тебя этой услуги... Обстоятельства такъ сложились, что все наше будущее теперь въ рукахъ этого торгаша.
   Градищева (ходя). Нѣтъ, нѣтъ!.. Невозможно!
   Градищевъ. Неужели-же для счастья дѣтей нашихъ, для ихъ благосостоянія ты откажешь мнѣ... Вѣдь если Хлопонинъ представить векселя -- мы разорены, мы нищіе... Если не ради меня и себя, то для дѣтей нашихъ исполни просьбу!
   Градищева (садясь). Дѣлать, видно, нечего... Для счастья Helène приходится перенести новое униженіе. (Твердо и холодно.) Хорошо, я поѣду.
   Градищевъ. Какъ я тебѣ благодаренъ, Миля, какъ... (Хочетъ обнять ее и поцѣловать.)
   Градищева (уклоняясь). Это совершенно лишнее... Услуга за услугу: ты мнѣ долженъ для одного молодого, дѣльнаго и образованнаго человѣка доставить хорошее мѣсто при желѣзной дорогѣ, съ жалованьемъ въ три-четыре тысячи рублей; только непремѣнно здѣсь, въ Петербургѣ... Я тебѣ его на-дняхъ представлю.
   Градищевъ. Съ удовольствіемъ. Какъ только откроется движеніе по нашей гнило-болотной дорогѣ, правленіе переведется въ Петербургъ и я сдѣлаю его дѣлопроизводителемъ.
   Градищева. Слѣдовательно, я могу его обнадежить?
   Градищевъ. Смѣло можешь... Какъ только пріѣдутъ Хлопонины, такъ меня немедленно извѣстятъ изъ отеля; ты въ два или три часа и поѣзжай съ визитомъ... Поласкай, приголубь эту дуру и вывѣдай планы ея муженька.
   Градищева. Ранѣе 4 часовъ я не могу къ ней поѣхать, потому-что у меня сегодня въ пріютѣ засѣданіе комитета.
   Градищевъ. Ну, все равно, въ 4... Главное дѣло -- побольше лести и ласки: эти мѣщане во дворянствѣ очень цѣнятъ вниманіе и ловятся на эту удочку. Сережа Хлопонинъ, вѣроятно, по пріѣздѣ явится къ намъ, будь съ нимъ полюбезнѣе и предупреди Жоржа и Helène, чтобъ они не очень издѣвались надъ этимъ лоботрясомъ. Нѣжные родители не надышутся на него, а пока я въ лапахъ у этого кулака, вооружать его не слѣдуетъ. Хлопонинъ теперь для меня важнѣе всей комисіи... Лишь-бы удалось переписать векселя, тогда... (Троекратный стукъ въ входную дверь.) Кто это?
   Градищева (громко). Войдите!
  

ЯВЛЕНІЕ III.

Тѣ-же и слуга.

   Слуга (входя). Г. Хлопонинъ; прикажете принять?
   Градищевъ. А-а, легокъ на поминѣ! Просить, просить. (Слуга хочетъ идти.) Погоди, который Хлопонинъ: отецъ или сынъ?
   Слуга. Сергѣй Петровичъ.
   Градищевъ. Меня спрашивалъ?
   Слуга. Никакъ нѣтъ-съ. Приказали доложить Людмилѣ Николаевнѣ.
   Градищевъ. Прими его, Миля. (Слугѣ.) А меня дома нѣтъ, слышишь?
   Слуга. Слушаю-съ.
   Градищева. Просите Сергѣя Петровича сюда, да скажите Еленѣ Григорьевнѣ и миссъ Уайтъ, чтобъ онѣ пришли ко мнѣ. Велите заложить скорѣе мою маленькую карету; чтобъ выѣздной былъ готовъ. Ступайте.
   Слуга. Слушаю-съ. (Уходитъ.)
   Градищевъ. Я заѣду сначала въ биржевому нотаріусу, а оттуда къ Хлопонинымъ, предупрежу, что ты въ 4 часа пріѣдешь къ нимъ. Не забудь-же сказать Жоржу и Helène, а главное -- по привѣтливѣе съ этой бабой.
   Градищева. Однако, довольно наставленій...
   Градищевъ (перебивая). Ну, ну, не сердись, я молчу... Пройду чрезъ твою уборную, чтобъ не встрѣтиться съ Сережей. Au revoir!.. Обѣдаю дома. (Уходитъ въ боковую дверь.)
   Градищева (одна, встаетъ и смотритъ въ трюмо). Какъ меня возмутилъ этотъ Жоржъ... Онъ способенъ Богъ знаетъ что предположить... И какъ я неосторожно сдѣлала, поѣхавши ужинать изъ маскарада... Сынокъ способенъ насплетничать мужу, выйдетъ сцена... Надо принять мѣры... Я сегодня какъ-будто блѣдна? Положить немножко румянъ?.. Нѣтъ, блѣдность придаетъ интересъ. (Поправляетъ волосы и садится на диванъ.) Теперь я заручилась мѣстомъ для Осипова, можно круче повернуть дѣло.
  

ЯВЛЕНІЕ IV.

Сережа, Градищева и потомъ слуга.

   Сережа (входя съ большимъ букетомъ въ рукахъ, цѣлуетъ руку). Мое почтеніе, Людмила Николаевна. Сейчасъ только пріѣхалъ изъ Москвы и первымъ долгомъ счелъ прямо къ вамъ. Позвольте вамъ презентовать изъ нашихъ собственныхъ анжерей. Всю дорогу я и "маннька" на рукахъ везли, до самаго Петербурга вплоть-съ! (Подаетъ, букетъ.)
   Градищева. Здравствуйте, милѣйшій Сергѣй Петровичъ; благодарю за память и вниманіе. Какіе прелестные [цвѣты! Прошу васъ -- садитесь. Ну, какъ здоровье вашихъ папа и мама, они пріѣхали съ вами?
   Сережа. Какъ-же-съ! Покорно васъ благодарю... Приказали кланяться и засвидѣтельствовать вамъ свое почтеніе. Папенька въ своемъ здоровья, а "маннька" распростудились, флюсъ получили, вотъ какъ щеку разнесло. (Садится.) Впрочемъ, это ничего-съ, за ночь все пройдетъ, утромъ опадетъ и мѣста не найдешь, гдѣ опухоль была. Онѣ у насъ очень зябки, какъ выйдутъ на вольный воздухъ, при своей полной комплекціи, сейчасъ либо насморкъ, либо флюсъ. А Григорій Иванычъ и Елена Григорьевна какъ въ своемъ здоровьѣ?
   Градищева. Благодарю васъ -- здоровы; мужъ уѣхалъ по дѣламъ, а Helène сейчасъ придетъ сюда, у нея урокъ музыки.
   Сережа. Восхитительно, какъ онѣ играютъ, заслушаться можно... А Егора Григорьича тоже, вѣрно, дома нѣтъ? Съ желѣзной дороги мы ѣхали, такъ на Невскомъ они насъ обогнали,-- кажется, что они... Вихремъ, просто, на рысакѣ прокатили; лошадь и запряжку я сразу узналъ: Яшка-Грибокъ отъ Аничкина; жеребецъ караковый, немного на заднія ноги сѣлъ, впрочемъ, бѣгъ еще настоящій, сбоевъ, мало даетъ и не рветъ-съ. Изъ кареты въ спину сѣдока-то трудно было признать, а по осанкѣ, кажется, Егоръ Григорьевичъ, потому...
   Градищева (перебивая). Не хотите-ли кофе?
   Сережа. Не откажусь, съ удовольствіемъ.
   Градищева (прижимая около дивана пуговку электрическаго звонка). Я не могу налюбоваться, что за роскошныя розы и такъ рано разцвѣли. У васъ, должно быть, отличный садовникъ?
   Сережа. Садовникъ великолѣпный-съ. Фоминъ какъ его сманивалъ къ себѣ, только я этого не допустилъ. Скрытно отъ папеньки сдѣлалъ ему прибавку 240 на годъ, нѣмецъ и остался. Нашъ Карла Карлычъ насчетъ ранней выгонки розъ первый искусникъ по всей Москвѣ, да врядъ-ли и здѣсь такой найдется. У Фомина въ анжереяхъ теперь еще одни путоны, а у насъ вездѣ цвѣты, по всѣмъ вѣткамъ, сквозь.
   Слуга (постучавъ, входитъ). Что приказать изволите?
   Градищева. Поставьте этотъ букетъ вонъ въ ту вазу (указываетъ), да принесите намъ кофе поскорѣй!
   Слуга. Слушаю-съ. (Поставивъ букетъ, уходитъ.)
   Градищева. Ну, скажите лучше, какъ вы веселились эту зиму въ Москвѣ? Каковъ у васъ театръ, опера, оживлены-ли маскарады?
   Сережа. Отъ скуки выѣзжалъ почти каждый вечеръ куда-нибудь, только безъ всякаго особеннаго удовольствія. Въ маломъ театрѣ послѣ Прова Михайловича Садовскаго пустынно какъ-то стало, особенныхъ актеровъ нѣтъ. Конечно, и Сергѣй Васильичъ Шумскій роль свою всегда твердо знаютъ, но они больше серьезное играютъ, а чтобъ такой смѣхъ пустить, развеселить публику -- они не могутъ, какъ, бывало, покойничекъ. Итальянская опера хуже здѣшней не въ примѣръ... а въ маскарады такъ я и совсѣмъ пересталъ ѣздить.
   Градищева. Это почему?
   Сережа. Надоѣло все, опротивѣло... Каждый разъ одно и то-же: публика ходитъ изъ залы въ залу, словно что обронила или чего ищетъ, право. Время провести деликатно рѣшительно несъ кѣмъ. Если взять маску, у ней одинъ предлогъ: какъ-бы на чужой счетъ поужинать съ шампанскимъ или зелененькую выклянчить на карету. Завелась у насъ Стрѣльна, на подобіе вашего Дорота; пожалуй, тамъ и великолѣпнѣе, только пьянство и безобразіе такое, что въ своемъ видѣ и съ приличной компаніей не всегда туда поѣдешь.
   Градищева. Ну, а ваши цыганки, вы вѣдь поклонникъ ихъ пѣнія?
   Сережа. Я теперь все это оставилъ и всѣмъ этимъ пренебрегъ; даже къ нимъ въ Грузины въ цѣлую зиму ни разу не заглянулъ.
   Градищева. Что это съ вами сдѣлалось? А прошлаго года вы только и бредили какой-то цыганкой, еще называли ее испанкой. Каково она поживаетъ?
   Сережа. Я все это малодушіе изъ ума выбросилъ.
   Градищева. Какая вдругъ перемѣна! Почему это, разскажите?
   Сережа. Разсказывать тутъ много нечего, Людмила Николаевна. Все это была одна набалованность: во-первыхъ, эти цыганы, иродово племя, цѣнятъ они не человѣка, а деньги; во-вторыхъ, какое у нихъ общественное провожденіе своего времени? Сейчасъ засядутъ въ кругъ, заведутъ "Ивушку" или "Кубокъ", защелкаютъ пробки, пойдетъ пьянство и прочее безобразіе. Загогойкаютъ "Настасью", выйдетъ одна въ кругъ, задергаетъ плечами, вздрагиваетъ, руки врозь разведетъ, глаза вылупитъ, словно съ ней судороги или обморокъ... вотъ и все. Нѣтъ ни на какого