Покровский Михаил Михайлович
Здоровье русского народа в связи с условиями его быта

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

Здоровье русскаго народа въ связи съ условіями его быта.

   Въ числѣ обязанностей, возложенныхъ закономъ на земскія и городскія самоуправленія, находится и обязанность охраненія народнаго здоровья. Для всякаго понимающаго значеніе народнаго здоровья ясно, что эта обязанность должна быть признана за одну изъ самыхъ важныхъ и вмѣстѣ съ тѣмъ очень трудныхъ для цѣлесообразнаго исполненія. Обязанность эта должна быть признана самою важною и потому, что для каждаго лица и для общества нѣтъ ничего дороже его здоровья, и потому, что только здоровое населеніе есть населеніе богатое, нравственное и способное къ полезной дѣятельности. Самою трудною обязанность эта является потому, что жизнь человѣка и общества развивается при самыхъ разнородныхъ условіяхъ, и здоровою она можетъ быть только тогда, когда ни одно изъ условій, вліяющихъ на жизнь, не будетъ вредно.
   Принятую отъ закона обязанность представители земскихъ и городскихъ учрежденій исполняли и исполняютъ при помощи тѣхъ средствъ, которыя признаются ими за лучшія для достиженія указанной цѣли. Законъ, передавая охраненіе народнаго здоровья земскимъ и городскимъ учрежденіямъ, ничѣмъ не стѣснилъ ихъ въ выборѣ нужныхъ для этого средствъ; но, несмотря на это, средства, употреблявшіяся ими, почти вездѣ одни и тѣ же. Главное, а пожалуй и единственное, что дѣлалось, это -- доставленіе населенію возможности пользоваться медицинскими совѣтами въ видахъ возстановленія нарушеннаго здоровья. Для достиженія этой цѣли приглашали врачей, фельдшеровъ и акушерокъ. Разнообразіе пріемовъ ограничивалось тѣмъ, что одни земства требовали отъ врачей, чтобъ они ѣздили изъ деревни въ деревню для оказанія помощи населенію, другія -- чтобы врачи являлись въ извѣстныя мѣста для оказанія этой помощи и третьи -- чтобы врачи дѣлали это въ мѣстахъ ихъ постояннаго жительства. Кромѣ того, нѣкоторыя земства выдавали больнымъ лѣкарства безплатно, въ другихъ -- за извѣстную плату и, наконецъ, въ третьихъ на это обстоятельство не обращалось особеннаго вниманія. Если къ этому прибавить, что извѣстныя земства иногда вводили оспопрививателей, иногда, если можно такъ сказать, выводили оспопрививателей, то мы приблизительно будемъ имѣть понятіе о всѣхъ мѣрахъ, при помощи которыхъ земства желали исполнить обязанность сохраненія народнаго здоровья.
   Прошло значительное число лѣтъ, въ продолженіе которыхъ земства старались разрѣшить задачу охраненія народнаго здоровья при помощи указанныхъ средствъ, но ни одно изъ нихъ не только не разрѣшило этой задачи, но даже ни одно не указало и на средства къ ея разрѣшенію. Можно сказать больше: несмотря на значительную затрату земскихъ средствъ на охраненіе народнаго здоровья, у всѣхъ вообще и у каждаго въ частности является твердое убѣжденіе, что этотъ отдѣлъ общественной жизни идетъ изъ рукъ вонъ плохо и чѣмъ дальше, тѣмъ хуже. Вопіющее состояніе народнаго здоровья не составляетъ тайны ни для общества, ни для представителей мѣстныхъ интересовъ, которые не только знаютъ объ этомъ, но даже указываютъ и причины, которыя, но ихъ убѣжденію, препятствуютъ цѣлесообразному разрѣшенію этой задачи. Одни представители видятъ эту причину въ несоотвѣтственной дѣятельности лицъ медицинскаго персонала, другіе -- въ невѣжествѣ народа, а всѣ вообще -- въ недостаткѣ средствъ. Первые мѣняли и мѣняютъ лицъ медицинскаго персонала, несмотря даже на то, что лица эти дѣлаютъ больше, нежели возможно требовать отъ человѣка. Тѣ же, которые видѣли причину безуспѣшности ихъ заботъ въ невѣжествѣ народа и недостаткѣ средствъ, приходили къ странному индифферентизму. Херсонское и бессарабское, напр., земства, заявивши, что у нихъ нѣтъ средствъ для борьбы съ дифтеритомъ, совершенно спокойно смотрѣли, какъ дифтеритъ, въ продолженіе многихъ лѣтъ, убивалъ ихъ собственныхъ дѣтей. Такого же отношенія къ дѣлу, т. е. ничего недѣланія за недостаткомъ средствъ, держалось нѣсколько лѣтъ и полтавское земство, а между тѣмъ дифтеритъ уничтожалъ молодое поколѣніе. Но когда пошло почти поголовное убійство дѣтей дифтеритомъ, то у земства нашлись средства, нашлись сотни тысячъ рублей, которыя и были израсходованы на борьбу съ этою болѣзнью. Такъ какъ самая главная причина, "недостатокъ средствъ", въ которой представители земствъ видѣли препятствіе къ дѣйствительному охраненію народнаго здоровья, была для полтавскаго земства устранена, то мы и остановимся на уясненіи того, какой результатъ получило земство отъ затраты сотней тысячъ рублей и при помощи какихъ условій. Сдѣлаемъ мы это для того, чтобы видѣть, дѣйствительно ли безуспѣшность мѣръ зависитъ отъ недостатка средствъ, какъ это утверждаютъ почти всѣ представители мѣстныхъ учрежденій, или же эта неуспѣшность зависитъ отъ чего-либо другаго.
   Результатъ борьбы съ дифтеритомъ, судя по газетнымъ извѣстіямъ, состоитъ въ томъ, что средства израсходованы; большую часть дѣтей, а мѣстами и поголовно, дифтеритъ убилъ и нѣтъ никакого, разумнаго основанія надѣяться, что ослабѣвшая въ настоящее время эпидемія дифтерита не появится съ прежнею силой. Такой результатъ прямо говоритъ, что средства не составляютъ всего въ дѣлѣ охраненія народнаго здоровья, и чтобъ узнать, чего же именно недоставало полтавскому земству для но, лученія болѣе благопріятнаго результата отъ затраченныхъ сотней тысячъ рублей, мы взглянемъ, какія. особыя средства употребляло оно въ борьбѣ съ эпидеміей.
   Особенность мѣръ, при помощи которыхъ полтавское земство думало уничтожить эпидемію, состояла, между прочимъ, въ приглашенія большаго числа сестеръ милосердія. Что содержаніе сестеръ милосердія дорого стоило, въ этомъ нѣтъ ни малѣйшаго сомнѣнія; но были ли у полтавскаго земства основанія ожидать, полезнаго результата отъ этой мѣры -- это вопросъ, который долженъ быть разрѣшенъ отрицательно. Для доказательства мы обратимъ вниманіе на свойства дифтерита и изъ уясненія ихъ будетъ видно, что сестры милосердія были приглашены совершенно безцѣльно. Главное свойство дифтерита, какъ и другихъ острозаразныхъ болѣзней, заключается въ томъ, что противъ него терапія безсильна. Извѣстна масса случаевъ, въ которыхъ относительно больныхъ дифтеритомъ было сдѣлано все, что указываетъ наука, и, несмотря на это, больные умирали (супруга профессора Черинова), другіе же больные, наоборотъ, выздоравливали безъ всякаго лѣченія. Другое свойство дифтерита -- то, что онъ почти исключительно поражаетъ д 23;тей. Имѣя въ виду эти свойства болѣзни, вопросъ о безполезности сестеръ милосердія въ борьбѣ противъ нея долженъ быть разрѣшенъ утвердительно. Только въ виду двухъ цѣлей могутъ быть приглашены сестры милосердія: давать аккуратно назначенныя медицинскія средства и ухаживать за больными. Но мы видѣли, что терапія противъ дифтерита безсильна, а слѣдовательно для первой цѣли сестры милосердія не были нужны. Заболѣваютъ же преимущественно дѣти, около которыхъ находятся ихъ близкіе родственники, готовые сдѣлать все для больнаго,-- слѣдовательно, и для второй цѣли сестры не нужны, а потому не было раціональнаго основанія для ихъ приглашенія и для расходованія средствъ на ихъ содержаніе. На вопросъ же, почему земскіе дѣятели вели борьбу съ дифтеритомъ такими мѣрами, которыя не могли его уничтожить, а равно почему были истрачены на эти мѣры большія средства, можно сказать только одно: по непониманію какъ свойствъ дифтерита, такъ и тѣхъ мѣръ, которыя могли оказать дѣйствительную пользу.
   Указанная нами причина безуспѣшности борьбы полтавскаго земства съ дифтеритомъ наглядно показываетъ, что знаніе условій, благопріятствующихъ развитію болѣзни, и тѣхъ, которыя препятствуютъ этому, есть первое и необходимое условіе, безъ котораго невозможно достигнуть полезнаго результата. Послѣ сказаннаго не трудно понять, что причины безуспѣшности земскихъ мѣропріятій заключаются не въ недостаткѣ средствъ и не въ грубости народа, а въ незнаніи, въ непониманіи лицами, завѣдующими охраненіемъ народнаго здоровья, тѣхъ условій, которыя вредны для здоровья, и тѣхъ, которыя для здоровья полезны. Знаніе условій, благопріятно и вредно дѣйствующихъ на здоровье человѣка, есть знаніе законовъ гигіены и ихъ значенія для общества. Терапія же тутъ безсильна. Въ доказательство, что гигіена несравненно больше значитъ въ дѣлѣ охраненія народнаго здоровья, нежели терапія, мы укажемъ на цѣли, преслѣдуемыя тою и другою наукой, и на зависимость ихъ между собою. Цѣль терапіи -- возстановленіе нарушеннаго здоровья человѣка; цѣль гигіены -- устройство такихъ условій, пользуясь которыми были бы здоровы какъ отдѣльныя лица, такъ и все населеніе. Не можетъ быть ни малѣйшаго сомнѣнія въ томъ, что цѣль гигіены важнѣе цѣли терапіи какъ потому, что гигіенично-устроенныя условія жизни охраняютъ здоровье каждаго изъ лицъ населенія, такъ и потому, что при разумной гигіенѣ терапія будетъ почти не нужна. Кромѣ того, гигіена имѣетъ несравненно большее значеніе для общества, нежели терапія, такъ какъ успѣхъ терапіи настоящаго времени зависитъ не столько отъ аптекарскихъ пузырьковъ, сколько отъ строго-гигіеничной обстановки больнаго. Такимъ образомъ терапія вполнѣ зависитъ съ одной стороны отъ свойства гигіеническихъ условій, при которыхъ находится населеніе, а съ другой -- отъ свойствъ здоровья этого населенія, и вслѣдствіе этого полезное значеніе терапіи въ I дѣлѣ охраненія народнаго здоровья дѣлается не большимъ. Если условія жизни человѣка нормальны, соотвѣтствуютъ требованіямъ гигіены, то и жизнь, и здоровье этого человѣка вормальны, онъ долговѣченъ и силенъ физически и нравственно; если же условія жизни вполнѣ ненормальны, то жизнь прекращается. Какъ въ первомъ случаѣ терапія не нужна, такъ во второмъ она безсильна. Если условія жизни населенія таковы, что при нихъ невозможна здоровая жизнь, то терапія можетъ быть безполезна, излишня и даже вредна. Говоря о вредѣ терапіи для населенія, мы разумѣемъ вредъ, происходящій отъ того, что населеніе даетъ извѣстную массу средствъ на устройство безполезнаго для него терапевтическаго отдѣла и тѣмъ лишаетъ себя возможности пріобрѣтать самое необходимое. Мы думаемъ, наприм., что всякій признаетъ вреднымъ, когда съ населенія, страдающаго голодомъ, собираютъ послѣднія копѣйки не для покупки хлѣба, а для устройства терапевтическаго отдѣла, т. е. для покупки лѣкарствъ. Голодъ, недостатокъ питательной пищи и другихъ условій, необходимыхъ для здоровой жизни населенія, суть самыя страшныя болѣзни населенія, при которыхъ не только терапіи безполезна, но и положительно вредна, если съ этого голоднаго населенія сбираются средства на устройство терапевтическаго отдѣла.
   Между тѣмъ представители мѣстныхъ интересовъ стараются разрѣшить вопросъ охраненія народнаго здоровья исключительно одною терапіей, нисколько не обращая вниманія на гигіену. Такое отношеніе къ дѣлу даетъ намъ полное право сказать, что незнаніе законовъ гигіены есть главная причина постояннаго ухудшенія народнаго здоровья. Ниже мы приведемъ данныя, которыя укажутъ на безпримѣрныя болѣзненность и смертность нашего населенія, на тѣ ужасающія условія, при которыхъ развивается жизнь населенія, послѣ чего будетъ видно, что населеніе наше въ большей части есть населеніе нищенское, и каждая копѣйка, взятая съ него для устройства терапіи, уменьшаетъ для него возможность питанія и тѣмъ по необходимости увеличиваетъ болѣзненность и смертность.
   Какъ ни странно допустить мысль, что лица, коимъ ввѣрено охраненіе народнаго здоровья, не знаютъ законовъ гигіены и ихъ значенія для общества, а между тѣмъ это вѣрно. Одного того факта, что они не пользуются законами гигіены, было бы достаточно для убѣжденія, что высказанное нами мнѣніе вѣрно, но существуютъ особыя условія, которыя заставляютъ насъ привести не только факты, доказывающіе это незнаніе, но и причины, отъ которыхъ оно происходило и происходитъ.
   Одно изъ условій, заставляющихъ насъ остановиться на изложеніи этихъ причинъ, заключается въ томъ, что большая часть земскихъ и городскихъ дѣятелей вполнѣ убѣждены, что они знаютъ гигіену, несмотря на то, что ихъ мнѣнія, пріемы, поступки говорятъ совершенно противное..
   Только при изложеніи причинъ, препятствовавшихъ и препятствующихъ усвоенію русскимъ обществомъ законовъ гигіены, получится возможность понять, какъ образуется у людей убѣжденіе о знакомствѣ съ гигіеной и какъ это ложное убѣжденіе препятствуетъ дѣйствительному усвоенію законовъ гигіены. Причины такого явленія заключаются какъ въ самомъ свойствѣ этихъ законовъ, такъ и въ неблагопріятномъ, для усвоенія ихъ, историческомъ развитіи русскаго общества.
   Законы гигіены принадлежатъ къ числу самыхъ сложныхъ естественныхъ законовъ, а потому и самыхъ трудныхъ для усвоенія ихъ обществомъ. Вслѣдствіе этой трудности, законы эти сдѣлались относительно въ недавнее время предметомъ особаго вниманія только въ Англіи, гдѣ было много благопріятныхъ условій для уясневія значенія законовъ гигіены; населеніе Англіи вѣковымъ историческимъ путемъ пріучилось узнавать связь между причиною и слѣдствіемъ и ставить выводы разума на первый планъ.
   Историческая жизнь русскаго общества сложилась совершенно иначе; наше общество было лишено одного изъ главныхъ условій для работы разсудкомъ. Законы русскіе, въ томъ числѣ и санитарные, вносились въ Сводъ законовъ и оставались неизвѣстными обществу не только со стороны ихъ значенія для жизни общества, но даже и со стороны буквальнаго ихъ смысла.
   Введеніемъ земскихъ и городскихъ учрежденій законъ далъ представителямъ мѣстнаго населенія полную возможность узнать бытъ, условія жизни населенія и сдѣлать для охраненія его здоровья то, что необходимо. Со времени предоставленія этихъ правъ земскимъ дѣятелямъ прошло достаточно времени какъ для того, чтобы познакомиться съ бытомъ населенія, такъ и для того, чтобъ изучить законы гигіены и пользоваться ими; но въ проявленіяхъ дѣятельности представителей мѣстнаго населенія мы не видимъ ничего подобнаго. Но почему же люди эти, имѣя полную возможность пріобрѣсти необходимое знаніе, не воспользовались этой возможностью?-- Отвѣчаемъ, что они, не имѣя дѣйствительнаго знанія гигіены, убѣждены, что знаютъ ее, потому не считаютъ нужнымъ дальнѣйшее ея изученіе и не придаютъ значенія тому, что не согласно съ массою ихъ гигіеническихъ свѣдѣній. Причина такого самообмана находится въ историческомъ нашемъ развитіи, которое породило убѣжденіе, что совершенно достаточно родиться человѣку отъ благородныхъ родителей, чтобы не учась ничему быть спеціалистомъ по всѣмъ спеціальностямъ.
   Такая иллюзія находитъ для себя, въ извѣстной степени, поддержку въ несоотвѣтственности между воспитаніемъ, образованіемъ и дѣйствительною жизнію. За двадцать слишкомъ лѣтъ И. Я. Пироговъ указывалъ въ своемъ трактатѣ о воспитаніи, какимъ психологическимъ путемъ лица, имѣющія знанія извѣстной спеціальности, доходятъ до убѣжденія, что они -- спеціалисты. Онъ говоритъ, что лица, затратившія много и времени, и средствъ на свое воспитаніе и образованіе, при вступленіи въ дѣйствительную жизнь находятъ себя совершенно неподготовленными къ запросамъ жизни. Принимая ту или другую общественную должность, на занятіе которой даетъ такому лицу право его образованіе, это лицо принуждено бываетъ направлять "разрѣшать такіе вопросы, о которыхъ оно и понятія не имѣетъ. Сначала подобное отношеніе къ дѣлу нравственно безпокоитъ такого общественнаго дѣятеля и онъ ожидаетъ, со стороны наблюдающихъ за сто дѣятельностію, выраженія если не гнѣва и смѣха, то протеста к указанія; но, къ крайнему его изумленію, онъ видитъ выраженіе уваженія. Такое отношеніе окружающихъ въ дѣятельности не ученаго спеціалиста сначала его нравственно успокоиваетъ, а потомъ и убѣждаетъ, что онъ -- спеціалистъ той спеціальности, относительно которой онъ еще такъ недавно считалъ себя ничего непонимающимъ. Мы не считаемъ нужнымъ приводить отдѣльные факты, доказывающіе, что лица, непонимающія сущности дѣла, брались и разрѣшали эти дѣла, потому что весь отдѣлъ охраненія народнаго здоровья, за небольшими исключеніями, долженъ представлять эти фанты; равнымъ образомъ мы не будемъ останавливаться на уясненіи причинъ, почему лица, окружающія не ученаго спеціалиста, не протестуютъ противъ его дѣятельности, и только скажемъ, что воображаемое знаніе, образовавшееся вышеизложеннымъ порядкомъ, во много разъ вреднѣе для общества полнаго незнанія.
   Указавши на причины, которыя препятствовали и препятствуютъ распространенію въ средѣ русскаго общества дѣйствительныхъ гигіеническихъ знаній, мы, въ подтвержденіе высказаннаго нами положенія, приведемъ факты.
   Мы начнемъ съ изложенія болѣе простаго фанта, который наглядно докажетъ, до какой ужасной степени незнанія и неуваженія законовъ гигіены доходитъ русское общество въ лицѣ своихъ представителей. Потомъ мы приведемъ фактъ, указывающій, что воображаемое знаніе заставляетъ отстранять истинно-полезныя гигіеническія указанія. Въ заключеніе приведемъ фактъ, говорящій, что воображаемое знаніе законовъ гигіены можетъ пагубно отразиться на обществѣ.
   Какъ на фактъ, доказывающій полное незнакомство охранителей народнаго здоровья съ законами гигіены, мы укажемъ на отношеніе жителей г. Усмани, Тамбовской губерніи, къ той водѣ, которую они пьютъ. Мимо Усмани протекаетъ небольшая рѣчка, которая служила, какъ это мы сами видѣли въ 1877 году, мѣстомъ для спуска городскихъ нечистотъ. На этой же рѣчкѣ, ниже города, построена мельница, поэтому теченія воды почти незамѣтно и вода, задержанная на нечистотахъ, представляется желтовато-темноватымъ настоемъ, съ гнилостно-удушливымъ запахомъ. Если налить такой воды въ стаканъ и посмотрѣть на свѣтъ, то вода эта представляется наполненною массою двигающихся водяныхъ животныхъ, видимыхъ простымъ глазомъ. Другой воды почти нѣтъ, а потому большая часть жителей пользуется для питья такою водой; для этого ее пропускаютъ черезъ полотно, на которомъ остаются болѣе крупныя примѣси воды. Очищенная такимъ образомъ вода и вскипяченная представляется мутной, клейкой, съ удушливымъ запахомъ. Вода эта, налитая въ стаканъ, даетъ чрезъ нѣсколько времени бѣловато-сѣроватый осадокъ.
   При описанномъ отношеніи управленія г. Усмани къ водѣ, необходимой для питья жителей города, о знаніи законовъ гигіены и ихъ значенія для общества не можетъ быть и вопроса.
   Какъ на доказательство полнаго непониманія управленіемъ г. Усмани законовъ гигіены, мы укажемъ на слѣдующій фактъ. Увлекаемое патріотизмомъ, населеніе города Усмани заявило въ 1877 году желаніе устроить военный госпиталь, что ему и было дозволено.
   Зданіе, отведенное городскимъ управленіемъ, было нѣкогда виннымъ подваломъ; по уничтоженіи откуповъ, его передѣлали въ конюшни, потомъ повернули подъ театръ, позднѣе превратили его въ казармы и наконецъ назначили для военныхъ больныхъ. Зданіе это помѣщается въ недальнемъ разстояніи отъ боенъ, въ пяти саженяхъ отъ кладбища и сверхъ того имѣло одинарный, съ большими скважинами, полъ. Когда представителямъ городскаго управленія было заявлено о неудобствѣ такого помѣщенія для больныхъ, то представители были крайне изумлены этимъ, что и выражалось въ вопросѣ, наивно предложенномъ ими: да чѣмъ же?
   Приведенный нами примѣръ не составляетъ, конечно, исключенія, такъ какъ нѣчто подобное можно видѣть въ любомъ уѣздномъ городѣ; слѣдовательно о знаніи законовъ гигіены массой населенія, а тѣмъ болѣе о значеніи ихъ въ примѣненіи къ жизни -- не можетъ быть и рѣчи. Но не больше пользы для охраненія народнаго здоровья можно ожидать и отъ тѣхъ лицъ, у которыхъ воображаемое знаніе замѣняетъ дѣйствительное.
   Съѣзду земскихъ врачей Московской губерніи, бывшему въ 1879 году, было предложено московскимъ земствомъ составить санитарныя правила для населенія, такъ какъ правительство предоставило земству право издавать обязательныя къ исполненію населеніемъ санитарные законы. Составленная по этому случаю изъ врачей, коммиссія, по обсужденіи порученнаго ей предложенія, сообщила съѣзду, что такъ какъ настоящее неудовлетворительное санитарное положеніе населенія произошло не отъ того, что не было санитарныхъ законовъ, а отъ того, что не исполнялись существующіе законы вслѣдствіе того, что наблюденіе за ихъ исполненіемъ ввѣрено было не спеціалистамъ, то коммиссіи нашла совершенно безполезнымъ вводить новые санитарные законы до тѣхъ поръ, пока наблюденіе за ихъ исполненіемъ не будетъ передано врачамъ-гигіенистамъ.
   Такое заявленіе коммиссіи вызвало продолжительныя пренія между врачами, доказывавшими необходимость и раціональность указанной коммиссіей мѣры, и представителями земства, находившими введеніе врачей-гигіенистовъ излишнимъ. Какъ ни наглядно-вѣрно положеніе, что каждое спеціальное дѣло, для успѣшнаго его хода, должно находиться въ завѣдываніи спеціалистовъ, но; представители земства, указавши, что члены управъ и землевладѣльцы могутъ цѣлесообразно наблюдать за исполненіемъ санитарныхъ законовъ, остались при своемъ мнѣніи.
   Въ приведенномъ нами примѣрѣ мы изложили, что врачи и представители земства -- въ вопросѣ: что нужно для охраненія народнаго здоровья -- остались при различныхъ, почти противоположныхъ, мнѣніяхъ. Но всякій, понимающій значеніе гигіены для общества, признаетъ съ полнымъ убѣжденіемъ, что мнѣніе представителей земства могло явиться только вслѣдствіе незнанія ими законовъ гигіены. Для наблюденія за исполненіемъ санитарныхъ законовъ необходимо, чтобы лицо наблюдающее понимало значеніе этихъ законовъ, а этого мы въ большей части нашихъ землевладѣльцевъ признать не можемъ. Гигіена входить въ кругъ медицинскихъ наукъ и для пониманія законовъ гигіены нужно спеціальное образованіе. Одна изъ главныхъ причинъ, вслѣдствіе которой знаніе гигіены такъ долго не дѣлалось достояніемъ человѣчества, заключается въ томъ, что какъ въ условіяхъ, отъ соединенія которыхъ происходитъ полезное или вредное, такъ и въ происшедшихъ отъ соединенія этихъ условій явленій, большею частью, не бываетъ ничего такого, что бросалось бы въ глаза каждому и только лицо спеціально подготовленное въ силахъ сказать, что если есть извѣстныя условія, то долженъ быть такой-то результатъ,-- или же: если есть извѣстный результатъ, то должны быть такія-то условія. Поэтому, для цѣлесообразнаго наблюденія за исполненіемъ санитарныхъ законовъ, необходимы такія лица, которыя, вслѣдствіе своего образованіи, могутъ знать на основаніи существованія условій о результатѣ и на основаніи присутствія извѣстнаго результата -- о наличности извѣстныхъ условій. Такое свойство санитарныхъ законовъ уже вполнѣ сознано англичанами, дѣлающими все для достиженія назначенной цѣли, а не для формы, какъ это бываетъ у насъ, потому они и предоставили наблюденіе за исполненіемъ санитарныхъ законовъ врачамъ-гигіенистамъ, несмотря на то, или лучше сказать -- благодаря тому, что уровень народнаго образованія въ Англіи несравненно выше нашего и что большая часть англійскаго общества убѣждена въ полезности санитарныхъ законовъ, о которыхъ большая часть нашего общества не имѣетъ и понятія.
   Въ большей части спеціальныхъ наукъ -- въ математикѣ, въ химіи, въ механикѣ и проч.-- результатъ каждаго произведеннаго дѣйствія указываетъ на вѣрность или же невѣрность послѣдняго. Такое свойство этихъ наукъ дѣлаетъ ихъ болѣе доступными для изученія и законы ихъ признаются: за самые простые (Контъ) въ сравненіи съ законами гигіены. Между тѣмъ наше общество своими дѣйствіями представляетъ совершенно противное: у насъ никто не предложитъ, чтобы наблюденіемъ за разрѣшеніемъ математическихъ или механическихъ задачъ занималось лицо не изучавшее этихъ наукъ, потоку что такое предложеніе было бы болѣе нежели странно;, и въ то же самое время съ полною увѣренностью предлагалось, чтобы наблюденіемъ за исполненіемъ car янтарныхъ законовъ занимались лица неимѣющія нужнаго для этого образованія.
   Мы убѣждены, что представители земства вполнѣ честно относятся къ возложенной на нихъ обязанности охраненія народнаго здоровья, а потому если они указывали, что члены управъ я землевладѣльцы могутъ цѣлесообразно наблюдать за исполненіемъ санитарныхъ законовъ, то изъ этого слѣдуетъ заключить, что они считаютъ ихъ извѣстными всѣмъ и каждому. Въ числѣ доказательствъ такой возможности однимъ изъ представителей земства было высказано,.что видѣть навозъ и сдѣлать распоряженіе объ его уборкѣ возможно и безъ спеціальныхъ. свѣдѣній. Приблизительно такое же мнѣніе было высказано гласнымъ Елинскаго уѣзда, и такъ какъ противъ этихъ мнѣній остальные представители земства не возражали, то это должно служить указаніемъ, что и они согласны съ высказаннымъ мнѣніемъ.. Приведенное мнѣніе представителей земства даетъ право заключить, что, по ихъ взгляду, въ. навозѣ, въ грязи -- все зло, а въ удаленія ихъ -- разрѣшеніе задачъ гигіены, населенія.
   Какъ ни страненъ, повидимому, сдѣланный нами выводъ о свойствѣ гигіеническихъ свѣдѣній, которыми владѣютъ, представители земства, но вѣрность его, кромѣ приведенныхъ доказательствъ, подтверждается и тѣмъ, что большая часть нашего культурнаго общества, убѣжденнаго въ знанія законовъ гигіены, не владѣетъ именно такими знаніями, и это доказывается брошюрами, которыя писались, и распоряженіями, которыя дѣлались по случаю появленія, ветлянской болѣзни. Въ брошюрахъ спеціальныхъ и неспеціальныхъ указывалось, что единственное спасеніе отъ ветлянской болѣзни заключается въ улучшенія гигіеническихъ условій населенія, а улучшеніе это исчерпывалось удаленіемъ навоза. Были и такіе горячіе преслѣдователи навоза, которые заявляли серьезное желаніе, чтобы деревенскіе обыватели очищали свои дворы отъ навоза даже зимой. Москва тоже заботилась объ улучшеніи гигіеническихъ условій населенія, для избѣжанія ветлянской болѣзни, что и выразилось устройствомъ нѣсколькихъ коммиссій, которыя и ходили изъ двора во дворъ для осмотра отхожихъ мѣстъ.
   Слова нѣтъ, продуктъ отъ гніенія навоза вреденъ для здоровья человѣка, на этотъ вредно-дѣйствующій источникъ въ массѣ остальнаго, подрывающаго здоровье и жизнь русскаго человѣка, занимаетъ не большое и далеко не первое мѣсто, а потому признавать, что въ навозѣ -- все зло для здоровья населенія, а въ удаленіи навоза видѣть разрѣшеніе всѣхъ требованій гигіены есть пагубная ошибка. Мы находимъ, что приведенныхъ данныхъ достаточно для составленія понятія о свойствѣ гигіеническихъ свѣдѣній какъ большей части представителей общества, такъ и самого общества, и для убѣжденія, что они не понимаютъ истинныхъ законовъ гигіены.
   Теперь мы приведемъ еще фактъ, который наглядно укажетъ, какимъ громаднымъ вредомъ можетъ сопровождаться для общества, когда представители его признаютъ свое воображаемое знаніе гигіены за дѣйствительное и согласно этому начнутъ обнаруживать свою дѣятельность. Все это и многое другое, обрисовывающее степень пониманія гигіены представителями самоуправленія, мы увидимъ при разсмотрѣніи вопросовъ, какъ и почему предположена и можетъ осуществиться канализація города Москвы.
   Главная причина, побудившая представителей г. Москвы поднять снова, долго остававшійся безъ вниманія, вопросъ о канализаціи Москвы, заключается въ большой смертности ея населенія, доходящей до 40 чел. съ тысячи, и въ убѣжденіи, что высокая смертность Москвы зависитъ отъ загрязненія ея почвы. Казалось бы самымъ естественнымъ, что должно было бы сдѣлать управленіе Москвы въ виду большой смертности ея населенія, это -- получить вѣрныя, или приблизительно вѣрныя, свѣдѣнія объ условіяхъ, вредно дѣйствующихъ на здоровье и жизнь населенія. Узнавши эти условія, представители города должны были бы ихъ оцѣнить какъ со стороны ихъ вреда для населенія, такъ и со стороны большей или меньшей трудности ихъ устраненія, и только тогда рѣшиться предпринять тѣ или другія мѣры. Но ничего подобнаго не сдѣлано, а почему?-- да потому же, почему признано что, причина большой смертности населенія Москвы находится въ загрязненіи почвы и что спасеніе должно произойти отъ канализаціи, т. е. отъ незнанія гласными законовъ гигіены. Эта же причина не дозволила имъ уразумѣть вѣрное значеніе усиленной смертности населенія Москвы и лишила ихъ возможности какъ получить истинное свѣдѣніе о силѣ вредно дѣйствующихъ условій на здоровье и жизнь населенія, такъ и о мѣрахъ необходимыхъ для устраненія етихъ условій. Смертность 40 человѣкъ съ тысячи признается поразительно-высокою при нормальномъ составѣ населенія, за