И. П. Пнин
Стихотворения
----------------------------------------------------------------------------
Поэты-радищевцы
Серия "Библиотека поэта". Большая серия. Второе издание.
Вступительная статья, биографические справки, составление и подготовка
текста П. А. Орлова
Примечания П. А. Орлова и Г. А. Лихоткина
----------------------------------------------------------------------------
СОДЕРЖАНИЕ
Биографическая справка
35. Послание к Брежинскому. На смерть Радищева
37. Человек
38. Послание к В. С. С. на Новый год
39. Стихи на сон
40. Ода на болезнь, посвященная господину коллежскому советнику Осипу
Кирилловичу Каменецкому
41. Бог. Ода
42. Ода на правосудие
43. Гимн на случай высочайшего посещения, удостоенного их
императорскими величествами российское купечество по заложении новой биржи
1805 года, июня 23 дня
44. Уединение
45. К роще
46. Послание к некоторым писателям
47. Любовь
49. Мысли о табаке
50. Эпитафия плясуну
Стихотворения, приписываемые И. П. Пнину
51. Надежда, Радость, Стыдливость. Аллегорическая басня
52. Несчастный любовник
53. Южный ветр и Зефир. Басня
54. Терновник и Яблоня
55. Преждевременные родины (Подражание Руссо)
56. Наставление богатому сыну от бедной матери
57. Счастие
59. Эпиграмма ("Женатый господин слугу его спросил...")
60. Эпитафия ("Семь дней жена моя уж спит в могиле сей...")
61. Говорун
62. Надежда
63. Зависть
64. Плач над гробом друга моего сердца
66. Бренность почестей и величий человеческих
67. Карикатура (Подражание английскому)
Иван Петрович Пнин родился в 1773 году. Он был незаконным сыном
фельдмаршала Н. В. Репнина и по этой причине носил лишь вторую половину
фамилии своего отца. Отчество же свое Пнин, вероятно, получил от крестного
отца. Кем была мать Пнина и где он родился, осталось неизвестным.
В отличие от других незаконных детей Репнина, Пнин все-таки
пользовался некоторым вниманием со стороны отца, по крайней мере в детские и
отроческие годы. Ему было выхлопотано дворянское звание, а в 1782 году он
был определен в Благородный пансион при Московском университете,
прославившийся еще в XVIII веке интересом его воспитанников к литературе и
сочинительству. Возможно, что именно к этим годам относятся ранние, не
дошедшие до нас поэтические опыты писателя (по словам биографа Н. П.
Брусилова, Пнин рано обнаружил свое творческое дарование: "в младенчестве
еще сочинял стихи" {"Журнал российской словесности", 1805, No 10, с. 60.}).
Через пять лет, по воле отца, он был переведен из московского пансиона в
петербургский Артиллерийско-инженерный шляхетный кадетский корпус, который
закончил в 1789 году. Будучи артиллерийским офицером русского флота, он в
следующем году участвовал в русско-шведской войне (1788-1790).
Большого влечения к военной службе Пнин, видимо, не испытывал. В 1797
году он выходит в отставку и поселяется в Петербурге. Здесь он сближается с
А. Ф. Бестужевым, отцом будущих декабристов, и совместно с ним выпускает в
1798 году "Санктпетербургский журнал". Издание субсидировали наследник
престола Александр и его друзья - Н. Н. Новосильцев, граф П. А. Строганов и
князь А. Чарторыйский, оппозиционно настроенные к павловскому режиму.
Основной целью журнала была пропаганда просветительских взглядов. Пнину
удалось напечатать перевод трех глав "Системы природы" и восьми глав
"Всеобщей морали" известного французского просветителя-материалиста Поля
Гольбаха. Эта публикация по тем временам была большой смелостью.
Многие как прозаические, так и стихотворные произведения, помещенные в
журнале, принадлежали Пнину. В обстановке усилившейся реакции издание Пнина
и Бестужева резко выделялось передовыми взглядами его сотрудников. Может
быть, именно по этой причине оно просуществовало всего один год.
После дворцового переворота 1801 года и вступления на престол
Александра I Пнин, увлеченный надеждами на нового царя, поступает на службу
письмоводителем канцелярии Государственного совета, а в 1803-м -
экспедитором вновь созданного Министерства народного просвещения.
В 1801 году умирает фельдмаршал Репнин. В завещании, оставшемся после
него, Пнин не был назван. Эта несправедливость была воспринята Пниным
чрезвычайно болезненно. Он написал трактат "Вопль невинности, отвергаемой
законами", в котором требовал защиты общественных прав так называемых
"незаконных" детей. Трактат автор адресовал самому Александру I. Последствия
оказались более чем скромными: царь наградил автора перстнем, а его
сочинение предал забвению. В том же 1801 году состоялось знакомство Пнина с
А. Н. Радищевым. По словам сына писателя, П. А. Радищева, дом его отца в это
время посещали И. С., Бородавицын, А. П. Брежинский и И. П. Пнин. Автор
"Путешествия из Петербурга в Москву" охотно беседовал с ними, и "молодые
люди,- как вспоминает тот же П. А. Радищев, - слушали его с большим
любопытством и вниманием". {Биография А. Н. Радищева, написанная его
сыновьями, М.-Л., 1959, с. 99.} Эти встречи продолжались до самой кончины
Радищева. Смерть его глубоко потрясла Пнина. Об этом свидетельствует
послание "К Брежинскому", начинающееся словами: "Итак, Радищева не стало!
Мой друг, уже во гробе он!"
С 1802 года начинается последний, наиболее интенсивный период в
творческой деятельности Пнина. В это время он сближается с Н. А. Радищевым,
Д. И. Языковым, К. Н. Батюшковым и Н. И. Гнедичем, которые были его
сослуживцами по Министерству народного просвещения и вместе с тем
единомышленниками по литературным вопросам. Молодых литераторов сближали
поиски новых путей в литературе и враждебное отношение как к "шишковистам",
так и к эпигонам сентиментализма. 16 ноября 1802 года Пнин, по рекомендации
Попугаева, был принят в Вольное общество. Правда, в отличие от многих членов
общества, он почти не участвовал в его работе. Однако личное обаяние Пнина и
его литературные заслуги были настолько значительны, что несмотря на это он
все-таки был избран 15 июля 1805 года президентом Общества.
В 1804 году Пнин написал и напечатал еще один трактат - "Опыт о
просвещении относительно к России". Само "просвещение" рассматривается в нем
в политическом плане. Оно состоит, по словам автора, в добросовестном
исполнении каждым сословием четко разграниченных государственных
обязанностей. Но где есть обязанности, должны быть и права, охраняемые
законами. В России же этого нет, поскольку крестьянство находится в
крепостной зависимости. Тем самым, основным требованием трактата становилась
отмена крепостного права. Несмотря на словесное одобрение трактата
Александром I, первое издание его, уже после того, как оно поступило в
продажу, было конфисковано, а переиздание запрещено цензурным комитетом.
В том же 1804 году Пнин намеревался издать сборник стихов "Моя лира",
но, видимо под влиянием неудачи, постигшей его второй трактат, отказался от
этого намерения. По словам Н. Брусилова, в последние месяцы своей жизни Пнин
"трудился над трактатом "О возбуждении патриотизма"". Кроме того, он написал
одно действие драмы "Велизарий" и собирался издавать журнал "Народный
вестник". В июле 1805 года Пнин, по состоянию здоровья, подал в отставку, а
17 сентября скончался, по свидетельству Н. Брусилова, от "злой чахотки".
Вольное общество откликнулось на эту утрату двумя заседаниями - 20 сентября
и 7 октября 1805 года, на которых были произнесены речи и прочитаны стихи,
посвященные памяти умершего. Стихи "На смерть Пнина" прочли Н. Ф. Остолопов,
Н. А. Радищев, А. А. Писарев, А. Е. Измайлов и Ф. И. Ленкевич.
35. ПОСЛАНИЕ К БРЕЖИНСКОМУ
НА СМЕРТЬ РАДИЩЕВА
Итак, Радищева не стало!
Мой друг, уже во гробе он!
То сердце, что добром дышало,
Постиг ничтожества закон;
Уста, что истину вещали,
Увы! - навеки замолчали,
И пламенник ума погас;
Сей друг людей, сей друг природы,
Кто к счастью вел путем свободы,
Навек, навек оставил нас!
Оставил и прешел к покою.
Благословим его мы прах!
Кто столько жертвовал собою
Не для своих, но общих благ,
Кто был отечеству сын верный,
Был гражданин, отец примерный
И смело правду говорил,
Кто ни пред кем не изгибался,
До гроба лестию гнушался,
Я чаю, тот довольно жил.
Сентябрь 1802
37. ЧЕЛОВЕК
Зерцало Истины превечной,
Бытии всех зримых обща мать,
Щедрот источник бесконечный,
В ком счастье мы должны искать, -
Природа! озари собою
Рассудок мой, покрытый мглою,
И в недро таинств путь открой;
Премудростью твоей внушенный,
Без страха ум мой просвещенный
10 Пойдет вслед Истине святой.
О Истина! мой дух живится,
Паря в селения твои;
За чувством чувство вновь родится,
Пылают мысли все мои.
Ты в сердце мужество вливаешь,
Унылость, робость прогоняешь,
С ума свергаешь груз оков, -
Уже твой чистый взор встречаю,
Другую душу получаю
20 И человека петь готов.
Природы лучшее созданье,
К тебе мой обращаю стих!
К тебе стремлю мое вниманье,
Ты краше всех существ других.
Что я с тобою ни равняю,
Твои дары лишь отличаю
И удивляюся тебе.
Едва ты только в мир явился,
И мир мгновенно покорился,
30 Прияв тебя царем себе.
Ты царь земли - ты царь вселенной,
Хотя ничто в сравненьи с ней.
Хотя ты прах один возжженный,
Но мыслию велик своей!
Предпримешь что - вселенна внемлет,
Творишь - всё действие приемлет,
Ни в чем не видишь ты препон.
Природою распоряжаешь,
Всем властно в ней повелеваешь
40 И пишешь ей самой закон.
На что мой взор ни обращаю,
Мое всё сердце веселит.
Везде твои дела встречаю,
И каждый мне предмет гласит,
Твоей рукой запечатленный,
Что ты зиждитель есть вселенной
И что бы степью лишь пустой
Природа без тебя стояла,
Таких бы видов не являла,
50 Какие зрю перед собой.
Где мрачные леса шумели
И солнца луч не проницал,
Где змеи страшные шипели
И смертный ужас обитал,
Природа вопли испускала,
Свирепость где зверей дышала,
Там зрю днесь - дружество, любовь,
Зрю нивы, жатвой отягченны,
Поля, стадами покровенны,
60 Природу, возрожденну вновь!
На блатах вязких, непроходных,
Где рос один лишь мох седой,
В пустынях диких и бесплодных,
Где смерть престол имела свой, -
Ты всё, как бог, устроеваешь,
Ты невозможностей не знаешь,
То зиждешь селы, то града,
То царства сильные возносишь,
Каналы чистых вод проводишь
70 И строишь пристани, суда.
Из хаоса вещей нестройных,
Воззвав порядок с тишиной,
Проник до дна пучин ты водных,
Откуда бисер дорогой
Исторг себе на украшенье.
Но, дел великих в довершенье,
Щедроту ты свою явил:
Земные недра разверзая,
Металл блестящий извлекая,
80 Богатство п_о_ свету разлил.
Какой ум слабый, униженный
Тебе дать имя _червя_ смел?
То раб несчастный, заключенный,
Который чувствий не имел:
В оковах тяжких пресмыкаясь
И с червем подлинно равняясь,
Давимый сильною рукой,
Сначала в горести признался,
Потом в сих мыслях век остался,
90 Что _человек лишь червь земной_.
Прочь, мысль презренная! ты сродна
Душам преподлых лишь рабов,
У коих век мысль благородна
Не озаряла мрак умов.
Когда невольник рассуждает?
Он заблужденья лишь сплетает,
Не знав природы никогда,
И только то ему священно,
К чему насильством принужденно
100 Бывает движим он всегда.
В каком пространстве зрю ужасном
_Раба_ от _Человека_ я?
Один - как солнце в небе ясном,
Другой - так мрачен, как земля.
Один есть всё, другой ничтожность.
Когда б познал свою раб должность,
Спросил природу, рассмотрел:
Кто бедствий всех его виною? -
Тогда бы тою же рукою
110 Сорвал он цепи, что надел.
Прими мое благословенье,
Зиждитель-человек! прими.
Я прославлял в твоем творенье
Не все еще дела твои.
О, сколь величествен бываешь,
Когда ты землю оставляешь
И духом в облака паришь;
Воздушны бездны озирая,
Перуны, громы презирая,
120 Стихиям слушаться велишь.
Велишь - и бури направленье
Берут назначенно тобой.
Измерил ты планет теченье,
Висящих над твоей главой.
Исчислил звезды, что с эфира
Лиют свой свет в пространство мира,
В котором всё закон твой чтит.
С природой связан ты судьбою:
Ты ей живешь, она - тобою
130 Свой жизненный являет вид.
Кто показал тебе искусство
Нам в звуках страсть изображать?
То наполнять восторгом чувство,
То вдруг нас плакать заставлять?
Сообразить волшебны тоны,
Проникнуть естества законы,
Таинственный предмет раскрыть,
Постигнуть вечности скрижали
И то, что боги созидали,
140 В муз_ы_ке то изобразить?
Входя в круг дел твоих пространный,
Я зрю: ты знаки дал речам,
Дал мысли тело, цвет желанный,
И способ говорить очам.
От одного конца вселенной
В другой край мира отдаленный
Явил ты средство сообщать
Понятье, чувствие, желанье
И нынешних времен познанье
150 Векам грядущим предавать.
Кто дал тебе все совершенства,
Которыми блистаешь ты?
Кто показал стезю блаженства
И добродетелей черты?
Кто подал чашу утешений
Против печалей, огорчений,
Могущих встретиться с тобой?
Кто путь украсил твой цветами
И пролил радости реками
160 В объятья дружбы толь святой?
Кто правосудие заставил
Тебя дороже жизни чтить?
Кто сострадать тебя наставил
И благо повелел творить?
Кто в сердце огнь возжег священный,
Сей пламень чистый, драгоценный,
Которым гражданин живет,
Его что душу составляет,
Любовь к Отечеству питает
170 И твердость духа подает?
Скажи мне, наконец: какою
Ты силой свыше вдохновен,
Что всё с премудростью такою
Творить ты в мире научен?
Скажи?.. Но ты в ответ вещаешь,
Что ты существ не обретаешь,
С небес которые б сошли,
Тебя о нуждах известили,
Тебя бы должностям учили
180 И в совершенство привели.
Ужель ты сам всех дел виною,
О человек! что в мире зрю?
Снискавши мудрость сам собою
Чрез _труд_ и _опытность_ свою,
Прешел препятствий ты пучину,
Улучшил ты свою судьбину,
Природной бедности помог,
Суровость превратил в добр_о_ту,
Влиял в сердца любовь, щедроту, -
190 Ты на земли, что в небе бог!
<1805>
38. ПОСЛАНИЕ К В. С. С. НА НОВЫЙ ГОД
Брось взор, мой друг, на вечность смелый,
Взгляни без страха на престол,
На коем вид она веселый
Хранит среди развалин, зол,
Среди пролитой крови рабства,
Средь суеверия, коварства,
Среди военных бурь, могил;
Взгляни на сонм вкруг урн стоящих,
Упадших пепел царств хранящих
10 И слезы, кои мир пролил.
Взгляни спокойными очами
На участь общую людей,
Взгляни на царствы, что пред нами
Погибли в пропасти своей:
Иные вновь чело подъемлют,
Из праха нову жизнь приемлют,
Начто ж? - Чтобы влачить в цепях
Себя и будущие роды...
Вот что с собой приносят годы,
20 Вот что мы зрим во всех веках!
Но что за призрак из-за бури
Сверкающий к нам мещет зрак?
То вдруг в зарях весь, то в лазури,
То кроется опять во мрак;
Как огнь блуждающий мелькает,
То вдруг как солнце к нам сияет
В прекрасном, блещущем венце;
То, обвиваяся змеями
И с пенящимися устами,
30 Являет зверство на лице?
То новый год! Он так на смену
Протекшу году в мир идет.
Но лучшую ль в судьбе премену
Себе род смертный в нем найдет?
Род смертный тот же остается,
Он всё невежеством ведется;
Лжесвятство, рабство и война
Владели им и днесь владеют,
Народы к ним благоговеют,
40 А истина!.. удалена.
Род смертный тот же век пребудет,
Он только пременяет вид;
Сильнейший слабого гнать будет,
Злодей злодея подкрепит.
Невинность с правою душою
Не сыщет для себя покою,
Себя собой не защитит.
Теряют и цари короны,
Рабы на их восходят троны, -
50 В сем мире случай всё решит.
Так, друг мой, всё случайно в мире,
Закон пред случаем молчит.
И раб в цепях, и царь в порфира
Творят, что случай повелит.
Стать выше случая неможно;
Уметь им пользоваться должно,
Коль скоро предстает пред нас.
Спасай невинность угнетенну
И душу подлую, презренну
60 Являй злодеев тот же час.
К добру весьма случаев мало.
Ко злу - премного их всегда.
Везде найдешь пороков жало,
Не сыщешь к истине следа.
Почто же годы к нам приходят,
Когда в них люди не находят
Того, что к счастью нужно их?
Коль жизни каждое мгновенье
Родит беду и заблужденье, -
70 Сей мир, мой друг, есть мир для злых,
В нем добродетель погибает,
Порок трофеями покрыт...
Нет! нет! тот муж не умирает,
Кто ближнему добро творит.
Хоть кости все его истлеют,
Хоть бури прах его развеют,
Могила зарастет травой, -
Но память ввек его пребудет,
Его несчастный не забудет
80 И смерть его почтит слезой.
<1805>
40. ОДА НА БОЛЕЗНЬ,
ПОСВЯЩЕННАЯ ГОСПОДИНУ КОЛЛЕЖСКОМУ СОВЕТНИКУ
ОСИПУ КИРИЛЛОВИЧУ КАМЕНЕЦКОМУ
Исчадье ада, неги вредной,
Предтеча смерти, враг людей!
Ах, нет, не только бедный смертный -
Все существа вселенной сей,
Живущие в стихиях разных:
В морях обширных, бурных, страшных,
И те, что в воздухе мы зрим,
И те, что зрим в земной утробе, -
Все суть твоей подвластны злобе,
10 Под скиптром стонет всё твоим.
Кто мне твои исчислит стрелы,
Которыми разишь людей?
Кто мне откроет их пределы?
Из урны гибельной твоей
Текут злы немощи, мученья,
Текут - но всё без уменьшенья:
Всё урна злом полна твоя.
Доколе будет мир храниться,
Из урны зло в мир будет литься,
20 Так где ж найду отраду я?
Вотще без здравия ласкает
Нас счастье милостью своей.
Без здравья - тускл венец бывает,
Ничто - богатый трон царей.
Всё в мире здравье превышает,
Никто ему цены не знает,
Когда лишается его!
Блажен, кто, зря других пороки,
Умеет извлекать уроки
30 Из них для счастья своего!
Так что ж есть наша жизнь в сем свете?
Наука мучиться, терпеть!
Счастлив, кто пал в нежнейшем цвете;
Счастлив, кто может предолеть
Страстей волнующих внушенья;
Счастлив без всякого сомненья,
Кто меньше терпит в жизни сей!
Не знает немощей, мучений,
Не знает горьких приключений -
40 Да <и> к тому не есть злодей!
Но, ах! сего не постигая,
Я удивляюсь завсегда,
Как негр, весь век в цепях страдая,
Коль снимет их тиран когда,
Тогда в минуту восхищенья,
Толь сладкого освобожденья,
За бога он тирана чтит.
Ужели чувство избавленья,
Сугубя в нем уничиженья,
50 Всё прежнее - забыть велит?
Чему подвержен не бывает
Несчастный смертный в жизни сей!
В слезах родясь, в слезах кончает
Своих остаток горьких дней.
Болезнь, болезнь, коль то неложно,
Что мне здоровым быть неможно,
То <сжалься,> сжалься надо мной!
Раскрой гроб смелою рукою -
Обнявшися тогда с тобою,
60 Спокойней в гроб ступлю ногой. {*}
Но глухо мне болезнь вещает,
Слова ее мрут на устах,
Меня мгновенно оставляет,
Взор _Каменецкого_ узнав.
О! муж искусный, добрый, честный,
Друг человечества нелестный,
Прими от сердца дань сию!
Прими сей знак чувств непритворный.
Ты есть мой гений благотворный,
70 Ты возвратил мне жизнь мою!
<1805>
{* В это время мне очень было худо. Я принужден был позвать к себе г-на
Каменецкого. Сочинитель.}
41. БОГ
Ода
Систему мира созерцая,
Дивлюсь строению ея:
Дивлюсь, как солнце, век сияя,
Не истощается, горя.
В венце, слиянном из огней,
Мрачит мой слабый свет очей.
Но кто поставил оком миру
Сей океан красот и благ?
Кто на него надел порфиру
10 В толико пламенных лучах?
Теченьем правит кто планет?
Кто дал луне сребристый цвет?
Кто звезды на небесном своде
Во время ночи засветил?
Кто неизменный сей в природе
Порядок дивный учредил?
Стремится к цели всё своей -
Льзя ль цели быть без воли чьей?
Где есть порядок, есть и воля,
20 Которая хранит его:
Вселенной всей зависит доля
От тайного ума сего;
"Но льзя ли мне сей ум познать,
Что мог по воле мир создать", -
Спросил я сердце - и решенье
В моих я чувствиях нашел.
Ужели всё, что зрю в творенье,
_Слепой_ то _случай_ произвел?
Да что ж есть _случай_ сей _слепой_!
30 Лишь слов без смысла звук пустой.
Но если случай мог явиться
Такой, чтоб мир сей произвесть,
То надо так же согласиться,
Что случай сей не первый есть.
И льзя ль, чтобы хотя один
Родился случай без причин?
Как можно то назвать случаем,
Где зрю предмет созданий я?
Чрез опыт собственный мы знаем,
40 Что предприятию нельзя
Без воли доброй или злой
Свершиться самому собой.
Есть, стало, тайно разуменье,
Что миром управляет сим.
Исчезло всё недоуменье!
Есть воля - хоть творец незрим.
Она по действию видна,
Вся ею тварь одарена.
Но кто из смертных проницает
50 Во _сущность_ воли своея,
Хоть тем не мене ощущает
Чудесно действие ея?
Равно постигнуть существа
Нельзя нам _воли_ божества.
О ты, кого не постигаю,
Но в ком творца миров чту я!
Кого я богом называю,
Хоть самого не зрю тебя, -
Но благость мне твоя видна:
60 Вселенна дел твоих полна.
Что слышу: вопль мой слух пронзает!
Я внемлю ропот, стон людей.
Тот руки к небу воздевает,
Лия ручьи слез из очей;