Платонов Андрей Платонович
Серега и я

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

Андрей Платонов.
Серега и я

   Мы шли с работы. Около домов на камне лежал белый холодный свет вечереющего дня. И солнце было низко; оно рано уходило за кирпичные трубы кочегарок, эти угрожающие пальцы земли. Начиналась тихая сонная осень. Ветер дул реже и не был так жесток, как раскаленным ноющим летом. Небо побелело и стало ближе и ясней, будто опустило глаза к человеку.
   Каждую прожитую осень я помнил с детства, и всегда она была такая же, как теперь. Белое небо, белая земля, пустой безголосый простор без конца и холодно.
   По мостовой гремят телеги, и ломовые на них спят, только передний дремлет и посматривает и махает без толку кнутовищем.
   Мы дошли до слободы, где жили, и увидели поле. Там никого не было, и лес был не за семь верст, а прямо против нас. Он стоял и смотрел на жнивье, на каменный город и на нас. В стороне от леса на песчаном обдутом кургане стоял какой-то человек и будто всматривался в далекий город. Он стоял и не шевелился. Может быть, это была палка или забытое исклеванное вороньем чучело на бахчах. А я думал и знал, что там человек.
   Старый Волчок встретил нас и обрадовался. Умные незвериные глаза ласкались и любили. Я, как родился, помнил его. Волчок хорошо чуял это и на мой голос отзывался криком не по-собачьи.
   Мой товарищ Сафронов пошел в свой переулок. Он знал и видел то же, что и я.
   Нам обоим надоело вставать по гудку, и мы собирались бежать на Дон, в кусты, жить рыбаками. Мне больше хотелось уйти в пастухи, но и рыбаком быть хорошо, и я согласился.
   До поры до времени мы молчали и таили в себе эту единственную нашу радость.
   -- Эх, хорошо бы, -- говорил я.
   -- Хорошо, -- откликался Сафронов.
   -- Ладно, што ль?
   -- Ладно.
   И на том мы кончали.
   Мастерская давила и ела наши души. Люди там делались злыми. Цельный день мы таскали носилки со стружками и мусором, а то лодырничали, уходили в траву на задний двор и не боялись никого: все равно навеки уйдем скоро отсюда.
   -- Эх, Серега, Серега... -- ни к чему говорил я от тоски и тихой радости скорого спасения.
   -- Да, Андрюх, будет нам жисть, и не сказывай... Вон вить што, как оборотилось дело-то...
   Серега Сафронов был умен и рассудителен, как большой мужик. Он был из деревни, а я городской. Во всех людях он видел мастеров и десятников, а я -- не знаю кого, только боялся их.
   И мы сошлись душа в душу, без него я пропал бы, а может быть, и он без меня. Не узнали, а почуяли мы это, и полюбили друг друга, и слепились, как два щенка на льдине.
   Сафронов ушел и не оглянулся. Я постоял, постоял, посмотрел, как темнеет и тихнет все, пропадают поля, и пошел домой.
   Дома я зажег лампу и взял любимую книжку. Листнул ее и прочел: "В селе за рекою потух огонек..."
   Мать спала. Волчок гавкал на дворе, и жужжали под потолком издыхающие мухи.
   Я увидел лето и большую белую ослепляющую реку в синих лучах. На песке, на том боку, засыпает соломенная деревня и брешут собаки, и нигде -- никого. Только глядит в темное небо оттуда чей-то поздний огонь из окна. Должно, лампадка. Зудит мошкара над головой, и еще тише.
   Тухнет огонь, будто его и не было. И не найдешь глазами, где была деревня. Обрадовалась и загудела мошкара -- и сразу пропала. Один остался комарик и звенит, как за две версты, а он на носу. Маленький и живой. Я мал и один, тихо и темно. Но сразу может кто-то показаться, ударить, загреметь и все осветить. И увидишь не то, что видно днем, а другое, и кто-то посмотрит оттуда на тебя, улыбнется и скроется.
   А утром будут те же луга, поля, солома, деревня и плетни. И солнце ползет и чешет пашни. И я увижу, что здесь родился, и никуда не пойду.
   Волчок ныл у сенец. Ветер шарахался в ставни. Мухи притихли на потолке, мать проснулась и глядела на меня.
   Я задремал на столе и увидел счастливый сон, а утром забыл его и не мог рассказать.
   На другой день мы с Серегой работать не пошли. А пошли в поле, куда подальше. Там мы залегли в песчаном логу и стали думать каждый про свое.
   Солнце туго лезло поверху, выдирало из земли последнюю травку и растекалось по прохладному белому небу.
   Сейчас ребята таскают там носилки. Долго еще до вечера, подумал я, и мне стало нехорошо на душе.
   -- Серег, а Серег? -- позвал я.
   -- Ну -- што?
   -- В селе за рекою потух огонек...
   -- Игде?
   -- Вечером на том боку в деревне...
   -- Ну-к што ж.
   Мы лежали на земле, как на теплой ладони. Осыпался песок, и за шею поналезли муравьи. Парило будто весной. Мы поняли, что лежим прямо против неба и что мы живы. Я прижался к земле и почуял, как лечу вместе с ней и люблю.
   Песок перестал ссыпаться, и ветер совсем стих. Я махнул рукою -- ничего не было надо мною. Серега перемахнул рукою -- ничего не было надо мною. Серега переобувался и слушал... Я схватился за траву и испугался. Мне подумалось, что я падаю, и я замер и прижался.
   Песок был горяч и крепок, и я отошел.
   -- Тут ведь земля не такая, как у нас, -- сказал я Сереге тихо, чтобы он ничего не узнал. -- Тут не земля, а песок.
   На дороге пыль закрутилась столбом.
   -- Пошли, што ль?
   -- Пойдем.
   Мы тронулись к городу. Ветер стегал песком и завывал в стоячих сухих палках от подсолнухов. И откуда он взялся? Ничего не было...
   -- Сереж, Сережа... Когда ж на Дон скроемся? В селе за рекою потух огонек...
   -- Обожди. Надобно всех ребят с мастерской взять. Что ж они-то? Всеми тогда уже и тронемся оттуда, пропади она пропадом.
   -- А пойдут они с нами?
   -- Да обеспека, а то как же...
   Навстречу ехали мужики с базара, знакомые ребята прокатывались сзади, а потом пристали к нам.
   -- Знаешь што, Сереж? Пойдем к нам домой, я тебе книжку прочту, там складные стихи.
   
   <1920>

Примечания

   Впервые напечатан в журнале "Красный луч" (Задонск), 1921, No 1, июль, с. 2--3. Датируется 1921 годом. Журнал "Красный луч" не найден. Печатается по публикации в журнале "Подъем" (1966. No 6. С. 91--93).
   По свидетельству Н. Задонского, основавшего журнал, А. Платонов, "лишь бегло взглянул на рассказ, поморщился и вздохнул. Видно было по всему, что самого его рассказ не очень-то радовал" (Воспоминания, с. 15--16).
   
   
   
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru