# Pro domo

Алексей Васильевич Пешехонов

## Pro domo


I. Pro domo нашихъ подписчиковъ. II. Pro domo mea.


I.


Въ концѣ марта и въ началѣ апрѣля мы получили одинъ за другимъ нѣсколько запросовъ отъ Газетной экспедиціи С.-Петербургскаго почтамта такого содержанія (привожу одинъ изъ нихъ дословно):

По встрѣтившейся надобности Газетная Экспедиція С.-Петербургскаго Почтамта покорнѣйше проситъ сообщить ей свѣдѣнія, кто изъ жителей Кобелякскаго уѣзда, Полтавской губерніи, состоялъ подписчикомъ "Русскаго Богатства" въ 1910 году.

На первый такой запросъ контора журнала отвѣтила. Надобности могутъ быть; конечно, разныя, но разъ обращаются къ нашему содѣйствію, то нужно думать, что и мы въ этой надобности заинтересованы. Не трудно было даже представить себѣ, какая это надобность. Съ почтамтомъ мы находимся въ договорныхъ, такъ сказать, отношеніяхъ: за установленную плату онъ доставляетъ книги журнала нашимъ подписчикамъ. Не всегда, однако, аккуратно онъ это выполняетъ: то и дѣло приходится предъявлять къ нему претензіи, что та или иная книга не доставлена имъ такимъ то и такимъ то подписчикамъ. Вполнѣ естественно поэтому было предположить, что списокъ подписчиковъ данной мѣстности потребовался Газетной экспедиціи, чтобы разыскать какую-либо изъ затерявшихся книгъ. И то было возможно, что не всѣ книги почтой были въ этой мѣстности своевременно доставлены адресатамъ, и теперь она не знаетъ, кому изъ нихъ слѣдуетъ вручить оставшіеся экземпляры. Какъ бы то ни было, наши подписчики не являются и не могутъ быть тайной для почты. И если то или иное почтовое учрежденіе не сохранило прошлогодняго списка ихъ, то мы можемъ, конечно, возстановить его, чтобы облегчить работу нашего контрагента.

За первымъ запросомъ послѣдовалъ, однако, другой, третій и т. д. Въ разныхъ мѣстахъ одновременно почему-то встрѣтилась одна и та же "надобность". Въ самыхъ запросахъ,-- при довольно однообразной вообще ихъ редакціи,-- тоже попадались черточки, способныя, при нашихъ русскихъ условіяхъ, вызвать своего рода задумчивость. Возьму хотя бы такой запросъ:

Спѣшно. Газетная Экспедиція С.-Петербургскаго Почтамта. No 2322 4 апрѣля 1911 года. Въ Редакцію журнала "Русское Богатство".

По встрѣтившейся надобности Газетная Экспедиція С.-Петербургскаго Почтамта проситъ сообщить ей списокъ проживающихъ въ г. Екатеринославѣ подписчиковъ на журналъ "Русское Богатство", которымъ былъ высланъ No 11 означеннаго журнала за 1910 годъ, съ указаніемъ подробнаго адреса подписчиковъ.

Уже слово "спѣшно" заставляло насторожиться. Разъ чиновники "спѣшатъ", то дѣло, очевидно, не въ частномъ интересѣ, а въ казенномъ и при томъ такомъ, отъ соблюденія котораго частному интересу не поздоровится. Характерно и то, что Газетной экспедиціи понадобился списокъ подписчиковъ, которымъ былъ высланъ какъ разъ тотъ номеръ журнала, на который былъ надо женъ арестъ вскорѣ послѣ его выхода.

Отвѣчать на запросы наша контора перестала, а тѣмъ временемъ и сокровенный ихъ смыслъ выяснился. Однимъ изъ подписчиковъ намъ было доставлено слѣдующее угрожающее предписаніе, полученное имъ отъ сельскаго почтмейстера.

М. В. Д. Екатеринославскій почтово-телеграфный округъ. Начальникъ Больше-Михайловскаго почтоваго отдѣленія. 26 марта 1911 г. No 202. Подписчику журнала "Русское Богатство" (такому-то):

Вслѣдствіе циркуляра начальника Екатеринославскаго п.-т. округа отъ 24 марта с. г. за No 12128 прошу Васъ, Милостивый Государь, немедленно представить во ввѣренное мнѣ отдѣленіе полученный въ послѣднихъ числахъ ноября прошлаго года No 11 журнала "Русское Богатство", на который по судебному приговору наложенъ арестъ.

При этомъ считаю нужнымъ поставить Васъ въ извѣстность, что въ случаѣ непредставленія журнала будетъ сообщено полицейскимъ властямъ для приведенія въ исполненіе приговора объ арестѣ.

Выяснилось такимъ образомъ, что насъ очень вѣжливо просятъ о содѣйствіи, а у нашихъ подписчиковъ совершенно невѣжливо отбираютъ принадлежащее имъ имущество. Насъ "покорнѣйше просятъ", а имъ полицейской силой угрожаютъ...

При этомъ совершаютъ несомнѣнное беззаконіе. Законъ, даже "обновленный", даже послѣ всѣхъ разъясненій и кодификацій, какимъ онъ подвергся, не даетъ права этого дѣлать.

За сужденія, какія мы излагаемъ въ журналѣ, насъ могутъ допекать (и допекаютъ) судомъ, насъ могутъ я снимать (и донимаютъ) штрафами; но наши подписчики за то, что мы пишемъ, ни лично, ни имущественно не отвѣтственны. Еще во времена Плеве это твердо было установлено. По уголовному уложенію, введенному въ дѣйствіе въ 1903 г., назначена кара (вплоть до каторги) за распространеніе преступныхъ сочиненій, а также за составленіе и храненіе ихъ, но опять-таки съ цѣлью распространенія. За чтеніе же, хотя бы и самыхъ преступныхъ, сочиненій, и за храненіе ихъ для собственной надобности, никакого наказанія въ законѣ не установлено. Больше того: въ послѣднемъ прямо оговорено, что и аресту преступныя сочиненія въ этихъ случаяхъ не подлежать. По 1213-- ст. уст. угол. судопроизводства арестъ накладывается лишь "на предназначенные къ распространенію" экземпляры повременныхъ и неповременныхъ изданій, "кромѣ тѣхъ экземпляровъ,-- сказано въ законѣ,-- которые перешли уже во владѣніе третьихъ лицъ для собственнаго ихъ употребленія". Такимъ образомъ, разъ книга журнала дошла до подписчиковъ, то отобрать ее у нихъ уже не могутъ.

И все-таки книги отбираютъ,-- отбираютъ при содѣйствіи полицейской силы. Слухи объ этихъ насиліяхъ, чинимыхъ въ нѣкоторыхъ мѣстахъ надъ нашими подписчиками, доходили до насъ и раньше. Попадали объ этомъ извѣстія и въ газеты. Былъ даже случай, что одинъ губернаторъ, отобравъ книги "Русскаго Богатства", представилъ ихъ въ Петербургъ. И хотя здѣшнія власти нашли такое усердіе излишнимъ, тѣмъ не менѣе случаи отобранія у подписчиковъ полученныхъ ими книгъ продолжали и продолжаютъ имѣть мѣсто. Въ настоящій разъ они получили даже массовый характеръ, распространились сразу на цѣлый рядъ губерній.

Къ сказанному остается только прибавить,-- и это, быть можетъ особенно характерно,-- что массовая облава на нашихъ подписчиковъ была предпринята въ данномъ случаѣ въ результатѣ... нашей просьбы. По крайней мѣрѣ, такой получается выводъ, когда начинаешь сопоставлять факты.

Дѣло было такъ. Арестъ, наложенный С. Петербургскимъ комитетомъ по дѣламъ печати на No 11 "Русскаго Богатства" за прошлый годъ, былъ утвержденъ Судебной Палатой. Это не былъ приговоръ суда, какъ думаетъ начальникъ Больше-Михайловскаго почтового отдѣленія,-- суда еще не было, и неизвѣстно, когда онъ будетъ; это было лишь одно изъ распорядительныхъ дѣйствій Палаты, предваряющихъ самый судъ. Но, утверждая арестъ, Палата сдѣлала все-таки постановленіе, что книга теперь же Можетъ быть выпущена въ обращеніе, если изъ нея будетъ изъята статья "жива душа" Табурина.

Когда будетъ судъ -- неизвѣстно: можетъ быть, черезъ нѣсколько лѣтъ. Не желая, чтобы въ теченіе всего этого времени подписчики оставалась съ разрозненнымъ экземпляромъ журнала, мы сочли за лучшее доставить имъ No 11, хотя бы въ искалѣченномъ видѣ. Но исключить инкриминированную статью было трудно: всѣмъ подписчикамъ книга была уже разослана, и заарестованные ея экземпляры находились въ почтовыхъ учрежденіяхъ на пространствѣ всей Россіи. Поэтому мы обратились въ Главное Управленіе по дѣламъ печати, указывая на тѣ затрудненія, съ какими мы встрѣтились, желая осуществить предоставленное намъ Судебной Палатой право. Главное Управленіе, нужно сказать, отнеслось къ нашему заявленію внимательно и вступило по этому предмету въ переписку съ почтовымъ вѣдомствомъ. Въ результатѣ нашъ довѣренный получилъ отъ Главнаго Управленія почтъ и телеграфовъ увѣдомленіе, что "вмѣстѣ съ симъ сдѣлано распоряженіе объ изъятіи чинами учрежденій почтово-телеграфнаго вѣдомства, въ коихъ имѣются заарестованные экземпляры No 11 журнала "Русское Богатство", романа Табурина "жива душа" изъ сихъ экземпляровъ и о разсылкѣ, послѣ такового изъятія, означенныхъ экземпляровъ по назначенію".

Это было въ февралѣ мѣсяцѣ. Распоряженіе Главнымъ Управленіемъ, несомнѣнно, было сдѣлано, т. е. соотвѣтствующій циркуляръ начальникамъ округовъ былъ разосланъ. Получивъ его, послѣдніе написали свой циркуляръ и т. д. Какіе кто писалъ циркуляры, мы не знаемъ, но въ концѣ концовъ данное намъ обѣщаніе, какъ видно изъ сказаннаго, обратилось въ свою противоположность: намъ обѣщали, что заарестованные экземпляры разошлютъ подписчикамъ; вмѣсто этого начали заарестовывать тѣ экземпляры, которые подписчиками были уже получены.

Такова ужъ судьба россійскихъ гражданъ: даже въ тѣхъ случаяхъ, когда главныя управленія согласны признать ихъ право, мѣстныя власти угощаютъ ихъ произволомъ.

Само собой понятно, что нами уже предприняты всѣ доступные для насъ шаги, чтобы предохранить жилища нашихъ подписчиковъ отъ полицейскаго нашествіи и ихъ имущество -- отъ расхищенія. Довѣреннымъ редакціи сдѣлано соотвѣтствующее заявленіе въ Главное Управленіе по дѣламъ печати, и кромѣ того подана жалоба въ Главное Управленіе почтъ и телеграфовъ на дѣйствія мѣстныхъ почтовыхъ учрежденій. Петербургскія власти обѣщали ему немедленно прекратить чинимое послѣдними беззаконіе.

Но мы не можемъ, конечно, быть увѣрены, что наша забота о подписчикахъ не превратится опять въ свою противоположность, или что въ будущемъ не повторятся случаи, подобные описанному. Поэтому мы сочли за лучшее разсказать нашимъ читателямъ всю эту исторію. Можетъ быть, они и найдутъ въ себѣ рѣшимость не отдавать имѣющіяся у нихъ книги, если къ нимъ вновь явятся отбирать ихъ. Во всякомъ случаѣ пусть они знаютъ, что если уступятъ въ этомъ случаѣ, то уступятъ только произволу...


II.


Въ статьѣ моей "Волна пошлости", напечатанной въ мартовской книгѣ, между прочимъ, было сказано: "за устройство банкета (печати) взялись гг. Арабажинъ, Глинскій и М. Морозовъ, и они его устроили"... Г. Арабажинъ письмомъ въ редакцію "Вѣстника писателей" заявляетъ теперь, что я включилъ его въ число устроителей банкета "безъ всякихъ фактическихъ основаній" и поступилъ "совершенно несогласно съ дѣйствительностью". Какъ оказывается, онъ "своевременно прислалъ въ комитетъ писательскихъ съѣздовъ заявленіе, которое записано въ протоколѣ и гласитъ, что "въ виду невозможности достигнуть соглашенія между разными литературными органами и учрежденіями Арабажинъ считаетъ миссію уполномоченныхъ исчерпанной и свою личную роль въ отношеніи банкета и юбилейнаго комитета конченной".

Исправляя допущенную мною ошибку, считаю не лишнимъ все-таки сказать нѣсколько словъ въ поясненіе ея.

О томъ, что г. Арабажинъ имѣетъ отношеніе къ устройству банкета печати, я узналъ изъ печатнаго приглашенія, полученнаго на ряду съ другими нашей редакціей. Въ немъ было сказано:

По иниціативѣ Постояннаго Комитета съѣздовъ писателей устраивается... торжественный банкетъ печати. Организуется особый Юбилейный Комитетъ изъ представителей редакцій, обществъ и извѣстныхъ писателей, для каковой цѣли Комитетъ съѣздовъ избралъ бюро изъ трехъ членовъ Комитета, К. И. Арабажина, Б. Б. Глинскаго и М. В. Морозова, которымъ и поручилъ созывъ и организацію Юбилейнаго Комитета.

Когда банкетъ состоялся, то въ качествѣ одного изъ видныхъ его участниковъ почти во всѣхъ газетахъ былъ отмѣченъ г. Арабажинъ. Отмѣтилъ это и не безызвѣстный, какъ я думаю, послѣднему г. Solus (К. Арнъ) въ "Солнцѣ Россіи". Упомянувъ, что на банкетѣ присутствовали "видныя силы русской литературы, общественные дѣятели, публицисты", онъ назвалъ въ числѣ ихъ и К. И. Арабажина. "Банкетъ -- по словамъ этого автора -- удался на славу, благодаря рѣдкой энергіи стоявшаго во главѣ юбилейнаго комитета Б. Б. Глинскаго", т. е. какъ разъ одного изъ тѣхъ лицъ, которыя были выбраны Комитетомъ писательскихъ съѣздовъ.

Догадаться при этихъ условіяхъ, что г. Арабажинъ свою личную роль въ отношеніи банкета своевременно счелъ конченной, по меньшей мѣрѣ, было трудно. Въ и 2 "Вѣстника Писателей", однимъ изъ сотрудниковъ котораго остоитъ К. Ар--въ, была потомъ помѣщена замѣтка о банкетѣ, очень близкая по содержанію къ статьѣ Solus'а. Въ ней также сообщалось, что банкетъ "удался блестяще"; что касается его организаціи, то по этому вопросу были сообщены слѣдующія свѣдѣнія:

Комитетъ съѣздовъ делегировалъ отъ себя въ юбилейный комитетъ К. И. Арабажина, Б. Б. Глинскаго и М. В. Морозова. Къ сожалѣнію, преодолѣть въ короткое время рознь, существующую въ литературныхъ кругахъ, оказалось невозможнымъ, а время шло, надо было дѣйствовать. При такихъ условіяхъ не оставалось другого исхода, какъ освободить тѣхъ лицъ, которыя уже приступили къ организаціи банкета, отъ какихъ бы то ни было обязательствъ по отношенію къ литературнымъ организаціямъ.

Вотъ отъ какихъ обязательствъ были освобождены уже приступившія въ организаціи банкета лица. Объ отказѣ кого-либо изъ нихъ даже тутъ упомянуто не было... Лишь теперь Комитетъ съѣздовъ заявилъ, что эта замѣтка въ его оффиціальномъ органѣ "не выражаетъ мнѣнія Комитета", а г. Арабажинъ опубликовалъ своевременно записанное въ протоколъ его заявленіе о томъ, что свою личную роль въ отношеніи банкета онъ считаетъ конченной.

Думаю, что моя ошибка при указанныхъ обстоятельствахъ каждому будетъ понятна и, какъ я надѣюсь, ее извинятъ мнѣ не только читатели, но и г. Арабажинъ, отношенія котораго къ банкету оказались гораздо сложнѣе и тоньше, чѣмъ я могъ думать.


А. Пѣшехоновъ.


"Русское Богатство", No 4, 1911