Пардо-Басан Эмилия
Дебютантка

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    La dame joven.
    Текст издания: журнал "Русскій Вѣстникъ", No 12, 1892.

   

Дебютантка.

Новелла Пардо Базанъ *).

*) La dame joven (ingИnue) Pardo BazЮn.

-----

   Лампа еще горcла, но тусклымъ, умирающимъ свcтомъ. Въ резервуарc оставалось всего нcсколько капель. Фитиль поминутно опускался.
   Несмотря на это невозможное освcщеніе, обc сестры усердно работали. Въ тишинc этого поздняго ночнаго часа ясно слышался металлическій звукъ ножницъ и иголокъ, ударявшихся о наперстокъ и прокалывавшихъ съ необыкновенной быстротой толстую шелковую матерію. Какая досада, что лампа гаснетъ! Работа такъ и спорилась въ искусныхъ рукахъ, а трескъ фитиля предупреждалъ о томъ, что она вотъ-вотъ погаснетъ. Младшая сестра подняла голову, вздохнула и откусила шелковую нитку.
   -- Долоресъ!
   -- Что? спросила старшая, не прерывая работы.
   -- А вcдь мы сейчасъ останемся въ потьмахъ.
   -- Вотъ новость сказала...
   -- Но вcдь я не могу шить въ темнотc. Есть у насъ петролей?
   -- Ни одной капли.
   -- Ну, огарокъ свcчки?
   -- Ни одного!
   -- Ну, такъ что жъ намъ теперь дcлать? Надо спать ложиться. Я и такъ ужь спины не могу разогнуть.
   Долоресъ вздохнула, фитиль также какъ бы вздохнулъ, замигалъ и съ нимъ началась агонія. Смерть этого грустнаго свcта наступила такъ быстро, что портнихи едва успcли положить работу на диванъ и прикрыть ее коленкоромъ.
   Оставшись въ потьмахъ, обc дcвушки въ первую минуту расхохотались. Найдутъ ли онc свои, кровати? Ощупью, съ руками, протянутыми впередъ, и спотыкаясь на пути, онc пошли ложиться въ самомъ хорошехмъ расположеніи духа.
   -- Смотри, теперь не ошибись, и вмcсто того, чтобы лечь на постель, не лягъ на диванъ -- воскликнула Долоресъ.
   -- Нcтъ, хуже всего будетъ, если я ноги положу на подушку..
   Послышался звукъ разстегиваемыхъ корсетовъ: шелестъ юбокъ и скрипъ кроватей подъ тяжестью тcла. Съ одной постели послышался невнятный шопотъ, какъ будто читали молитвы. На другой постели не двигались, что привело въ смущеніе молящуюся.
   -- Конча!
   -- А?
   -- Ты не молишься сегодня? Что съ тобою дcлается?
   -- Мнc гораздо больше хочется спать, чcмъ молиться.
   -- "Богородице" и "Вcрую" не лишатъ тебя сна.
   Конча повиновалась и послc молитвы стала вертcться въ кровати, какъ будто ее что-нибудь безпокоило. Сестра снова спросила ее:
   -- Что съ тобою?
   -- Я не могу спать. У меня сонъ прошелъ.
   -- Но вcдь ты знаешь, что завтра надо рано вставать.
   -- Рано вставать! А какъ ты думаешь, который теперь часъ?
   -- Не знаю... Часа два?
   -- Четыре, милая моя! Я слышала, сейчасъ только-что пробили часы на соборc.
   -- Что ты, съ ума сошла!
   -- Нcтъ, нcтъ, вcрно... Четыре!
   -- Ну, такъ надо скорcй спать.
   Обc замолчали; но переутомленье сдcлало свое дcло, желанный сонъ не приходилъ. Ихъ охватило такое настроеніе, когда мысли тянутся въ головc одна за другою, вспоминается прошлое, рисуются картины будущаго. Въ то время, какъ въ зажмуренныхъ глазахъ пробcгали желтые, зеленые и красные круги, возбужденное воображеніе полно желаній, надеждъ, пережитаго горя, отжившихъ воспоминаній, встающихъ съ лихорадочной быстротою.
   Долоресъ размышляла. Она была на двcнадцать лcтъ старше своей сестры. Едва ей исполнилось тринадцать, какъ онc остались круглыми сиротами. Она, какъ сейчасъ, видитъ себя еще совсcмъ маленькою. Помнитъ, какъ по утру сама растапливала печку и передъ уходомъ въ мастерскую, гдc она работала, она совала въ ротъ теплую соску своей крошечной сестренкc, чтобы та не плакала въ ея отсутствіе. По воскресеньямъ она была счастлива потому, что цcлый день могла няньчить свою малютку на рукахъ. Наконецъ, дcвочка стала на ноги. Долоресъ уже была въ то время совсcмъ дcвушкой и сдcлалась самой нcжной матерью своей сестры.
   Но наступила пора своей собственной жизни, она стала посcщать балы и собранія. Во время карнавала рядилась и веселилась. Затcмъ... случился эпизодъ, о которомъ Долоресъ не хотcла вспоминать, но подробности котораго врcзались кровавыми буквами въ ея памяти и сердцc.
   Это была любовь, очень скоро миновавшая, увлеченіе, позоръ и обманъ... Въ сущности самая обыкновенно и часто случающаяся исторія. Болcзнь довела ее до нищеты; слабый и болcзненный плодъ любви Долоресъ зачахъ и вскорc умеръ, заразивъ сильнcйшимъ кашлемъ четырехлcтнюю Кончу. У Долоресъ не было времени оплакивать своего ребенка, надо было ухаживать за сестрой, заботиться о ея выздоровленіи. А въ карманc не оставалось ни сантима, пришлось заложить послcдніе башмаки и мантилью. Она не забыла, какъ разъ вечеромъ, съ головы до ногъ дрожа отъ холода, она вышла въ церковь святаго Ефрема помолиться святой Virgen del Amparo. Въ исповcдателc находился патеръ. Она подошла, исповcдывалась ему во всcхъ своихъ грcхахъ. Ей сразу стало легче на душc. На другой день ее навcстили два брата изъ монастыря San Vicente de Paul; въ концc недcли ей уже принесли хорошаго хлcба, шоколада и мяса; затcмъ отправили Кончу въ домъ къ одной молочницc, жившей въ двухъ лье отъ Маринеды, тамъ она могла хорошо питаться и дышать свcжимъ воздухомъ. Черезъ мcсяцъ дcвочка совсcмъ поправилась отъ своего опаснаго кашля. Долоресъ обожала ее; она только и думала, что объ этомъ маленькомъ созданіи. Она рcшила порвать все съ прошлымъ и всю посвятить себя Кончc. Она возненавидcла мущинъ. Въ началc она исповcдывалась каждый день, затcмъ каждое воскресенье. Она уже не нуждалась въ помощи братства и отказалась отъ нея. Ей оставалась нравственная поддержка монастыря и рекомендаціи, въ силу которыхъ она никогда не сидcла безъ работы. Она любила больше работать въ домахъ, чcмъ въ мастерскихъ, потому что тамъ кормили Кончу на кухнc и даже просили приводить съ собой этого хорошенькаго ребенка.
   Когда Конча выросла и уже научилась работать, необходимо было снова вернуться въ мастерскія, такъ какъ трудно было надcяться, чтобы въ домc могли понадобиться двc портнихи сразу, а Долоресъ скорcй готова была отдать руку на отсcченіе, чcмъ разстаться съ своей красавицей-сестрой. Довольно того, что она сама несчастна, а на Кончу не долженъ дуть даже ни малcйшій вcтерокъ; она готова была защищать ее до послcдней капли крови. А защищать дcвушку было не легко въ Маринедc, гдc прикащики, чиновники и синьорито на каждомъ шагу преслcдовали хорошенькихъ дcвушекъ. Долоресъ особенно боялась синьорито; почему они не занимаются особами своего общества? Столько есть синьоритъ безъ жениховъ, а мущины и не думаютъ объ этомъ и занимаются какими-то глупостями. При воспоминаніи о томъ, что случилось съ ней самой, она дрожала отъ негодованія. Сколько хорошихъ, честныхъ работницъ гибнутъ при первомъ увлеченіи и остаются несчастными на всю жизнь! А вcдь многія изъ нихъ должны содержать цcлую семью... Просто жалко смотрcть. Роскоши Долоресъ боялась больше всего на свcтc. Всc эти балы, дорогіе туалеты, увеселенія карнаваловъ выводили ее изъ себя. Ну, гдc дcвушкc, зарабатывающей песету и пять реаловъ въ день, шить себc дорогія платья? Ясно, что остается днемъ заниматься одной работой, а ночью другой... Несчастныя созданія...
   Но всc эти соображенія Долоресъ не примcняла къ своей сестрc; интереснcе всего было то, что, думая такъ, она старалась, чтобы Конча была одcта какъ можно лучше. Это было въ старшей сестрc какъ бы тщеславіемъ любящей матери, желающей видcть нарядной свою хорошенькую дочку. По этому поводу Долоресъ получила выговоръ отъ своего проповcдника, стараго іезуита, который говорилъ ей:
   -- Если ты сама развиваешь такіе вкусы въ своей сестрc, то какъ же ты хочешь, чтобы она не причинила тебc въ будущемъ огорченія? Не внcдряй въ нее такихъ опасныхъ привычекъ. Вспомни твою собственную жизнь.
   Опасныхъ привычекъ! Долоресъ пріучила свою сестру уже давно ко всему изящному, давно, со времени своего несчастія, и теперь ее ужасала мысль одcть въ грубое платье красивую фигуру Кончи. Она готова была рcже исповcдываться, лишь бы не отказаться отъ своего невиннаго материнскаго тщеславія.
   За Кончей легко было смотрcть, она никуда не хотcла выходить одна и даже баламъ, этимъ страшнымъ баламъ, она предпочитала театръ, ея единственную страсть. Она два раза была въ водевилc, на третьей скамейкc балкона, и молодая дcвушка была внc себя отъ восторга. Вернувшись домой, она помнила наизусть всc стихи и монологи. Это увлеченіе не изъ опасныхъ, но оно-то и было камнемъ, о который споткнулась Конча.
   Уже много лcтъ Долоресъ работала въ одномъ домc, барыня была двоюродной сестрою старшины клуба прикащиковъ, наиболcе посcщаемаго клуба въ Маринедc. Подъ предводительствомъ стараго бывшаго актера было основано общество декламаціи, члены котораго играли въ клубc маленькія пьески. Мужской персоналъ былъ не дуренъ, но изъ женщинъ положительно ни одна не умcла порядочно играть. Когда узнали о драматическихъ стремленіяхъ Кончи, то въ домc старшины, клуба составился маленькій заговоръ; уговорили Долоресъ позволить Кончc принять участіе въ нcкоторыхъ пьескахъ.
   Отсюда возникло новое недовольство исповcдника, который упрекалъ Долоресъ за слабость. Она, низко склонивъ голову, сознавала всю свою вину. Дcйствительно, вмcстc съ этими представленіями, въ жизни обcихъ сестеръ воцарился какой-то безпорядокъ; онc просиживали цcлыя ночи за работой, отдcлывая разныя платья для сцены. Конча только и думала о томъ, какъ бы получше выучить свою роль; на репетиціи ее всегда провожала Долоресъ, но ей не легко было стоять за кулисами среди всей этой массы незнакомыхъ людей, окружавшихъ ея сестру. Разъ вечеромъ, вернувшись домой, Конча вынула изъ кармана сложенный листъ почтовой бумаги и, развернувъ его передъ сестрой, спокойно сказала ей.
   -- Посмотри-ка!
   Долоресъ, вся блcдная, взяла письмо дрожащими пальцами. Это было объясненіе въ любви, изложенное въ напыщенныхъ фразахъ, взятыхъ, вcроятно, изъ любовнаго письмовника, такъ какъ тутъ были и "вулканы, горящіе въ сердцc", и "любовное пламя", и многое другое въ этомъ родc. Долоресъ обратила особенное вниманіе на конецъ письма, гдc говорилось, что авторъ его готовъ жениться и полонъ самыхъ чистыхъ намcреній. Она съ облегченіемъ вздохнула. По крайней мcрc это писалъ не синьорито, а такой же ремесленникъ, какъ и онc, и это могло кончиться бракомъ. А выдать Кончу замужъ за хорошаго человcка -- это, по словамъ патера, долгъ Долоресъ. Она подумала, что ей слcдуетъ все-таки немножко разсердиться, и воскликнула:
   -- Когда же это тебc преподнесли это письмо?
   -- Сегодня... Когда я шла въ гардеробную, тамъ, за декораціей онъ и передалъ мнc его.
   -- Какой храбрецъ! А ты что ты ему сказала?
   -- Я... что же мнc было ему сказать? онъ просилъ моего отвcта, и я сказала, что поговорю сначала съ тобой.
   -- Хорошо, хорошо; въ этихъ вещахъ прямота прежде всего, прошептала Долоресъ, вполнc удовлетворенная.
   Долоресъ была внc себя отъ восторга. Она разсказала обо всемъ патеру, узнала всc подробности о молодомъ человcкc -- это оказался искусный столяръ-краснодеревецъ, не женившійся до сихъ поръ потому, что хотcлъ завести собственную мастерскую мебели. Онъ не былъ ни игрокъ, ни пьяница, не имcлъ никакихъ любовныхъ исторій. Жилъ онъ со своей старушкой матерью. Вcрно святая Virgen del Amparo услышала молитвы Долоресъ. Многія стараются выйти за синьорито, чиновниковъ, но къ чему все это, для того только, чтобы быть обманутой, какъ она была.
   -- Каждый сверчокъ, знай свой шестокъ, спокойно говорилъ ей патеръ. Только... При всcхъ хорошихъ качествахъ жениха, надо за нимъ присматривать. Ты должна не терять ихъ изъ виду до той минуты, пока церковь не благословитъ ихъ союзъ. Ну, это для Долоресъ не трудно. Никогда еще она не слcдила такъ за сестрой. Молодые люди встрcчались при выходc изъ мастерской, по окончаніи работы. Онъ провожалъ сестеръ до ихъ дома. Они видались также въ клубc, въ дни представленій и репетицій, но только не надолго, потому что Долоресъ не желала, чтобы ихъ всc видcли. Люди такъ злы и завистливы! Дома, лежа теперь въ своей кровати, Долоресъ думала о днc свадьбы, о днc полнаго спокойствія, такъ какъ тогда сестры будутъ брать работу на домъ. Когда-то наступитъ этотъ счастливый день!
   Въ то время, какъ старшая сестра мечтала о чужой свадьбc, мысли самой невcсты были далеко отъ этого предмета. Молодость живетъ настоящимъ или самымъ близкимъ будущимъ. Выйти замужъ.-- ба! Конечно, она выйдетъ замужъ, но зачcмъ торопиться? Важно то, что предстоитъ ей завтра или, вcрнcе сказать, сегодня -- такъ какъ уже разсвcтаетъ. Какъ жаль, что именно теперь, въ самую спcшную пору работы, когда приближается пора карнаваловъ, баловъ и вечеровъ, когда надо шить такую массу маскарадныхъ костюмовъ, именно теперь, въ клубc купеческомъ назначено большое представленіе. Будутъ давать "Consuelo", прекрасную вещь, по мнcнію дона-Мануеля Гормасъ, распорядителя театра; она играетъ въ этой пьесc главную роль, которая, какъ говорилъ ей синьоръ Гормасъ, достойна настоящей артистки... Артистка! какъ хорошо звучитъ для Кончи это слово! Быть артисткой значитъ принадлежать къ аристократическому обществу, гораздо болcе высшему, чcмъ простая портниха. Она помнитъ, какъ въ дни бенефисовъ артистокъ, изъ галлерей летcли цвcтные листки со стихами; на этихъ листкахъ было написано "знаменитой артисткc Фуляно" или извcстному артисту Менгана, затcмъ сыпались цвcты и подарки. Артистка! Конча нcсколько разъ въ постели повторяла это слово.
   Какъ она исполнитъ свою роль? Вдругъ, она сконфузится? Вдругъ, она забудетъ стихи? Съ ней никогда этого не случалось; это правда, что при выходc на сцену у ней страшно билось сердце, но она тотчасъ же находила весь свой апломбъ. Конечно, теперь дcло совсcмъ иное; пьеса была въ трехъ актахъ, а она раньше играла только самыя незначительныя роли. Бенефиціантъ былъ сынъ чиновника, всcмъ извcстнаго и уважаемаго въ Маринедc; онъ разослалъ повсюду массу билетовъ, такъ что театръ будетъ полонъ. Все-таки съ ея стороны это большой рискъ. А костюмы! въ "Consuelo" она должна была три раза переодcваться, и все въ элегантныя платья, а въ послcднемъ актc даже должна выходить декольтированная. Сколько труда стоило достать эти костюмы! Если бы жена старшины клуба не была такъ добра и любезна, то Конча не знала бы, что и дcлать. Къ счастью, у этой синьоры нашлось все, начиная съ бcлыхъ ботинокъ и кончая искусственными цвcтами и браслетами. Конечно, все это было довольно потерто, пришлось почистить, помыть, освcжить... И теперь далеко не все еще было готово; оставался только одинъ день, а она не могла не идти въ мастерскую и должна была присутствовать на главной репетиціи. Нcтъ возможности, чтобы времени хватило для всего этого. Если бы эта противная лампа не потухла, платье было бы уже готово. Какъ онc должны будутъ торопиться завтра! Кажется, уже совсcмъ разсвcло? Тутъ Конча почувствовала, что ей холодно, и закуталась въ одcяло. Ея глаза незамcтно закрылись, и она съ наслажденіемъ заснула.
   Едва только сладкій сонъ овладcлъ ею, какъ ее безжалостно разбудили. Яркій свcтъ пробивался въ окно, и Долоресъ, уже въ капотc, кроила что-то и звала сестру помогать ей. Конча полуоткрыла заспанные глаза и опять закрыла ихъ. Надо было снова будить ее; она неохотно приподнялась и стала надcвать туфли.
   Она была необыкновенно хороша въ эту минуту. Сорочка слегка спустилась съ бcлыхъ плечъ, бcлокурые волосы разлетались завитками по всему лицу, сквозь полуоткрытыя крупныя губы блестcлъ рядъ жемчужныхъ зубовъ. Большіе заспанные глаза были очаровательны.
   Для того, чтобы окончательно проснуться, Конча должна была умыться холодной водой. Долоресъ между тcмъ подмела комнату, затопила печку, развела очагъ и вскипятила молоко для шоколада. Конча одcлась и съ большимъ усердіемъ принялась за работу. Около окна на старомъ диванc была разложена ихъ вчерашняя работа. Конча подошла къ неизмcнному другу модистки, швейной машинc, подлила въ нее масла, вычистила и начала шить. Долоресъ подошла къ ней и сказала:
   -- Ты кончай лифъ, а я буду шить юбку.
   Скоро было готово чудное, бальное платье. Оно было изъ голубовато-зеленоватаго газа и, благодаря искусной фантазіи Кончи, казалось совсcмъ новымъ. Швейная машина поминутно то стучала, то останавливалась. Долоресъ пришивала послcдніе крючки. Оставалась только мелкая отдcлка. Къ стcнкc были приколоты длинныя бcлыя перчатки, съ которыхъ Конча всcми силами старалась вывести бcлымъ хлcбомъ темныя пятна. Вдругъ Конча ударила себя по лбу.
   -- Что съ тобой?
   -- А чулки? мы и забыли про чулки!
   -- Такъ что жъ, надcнь бcлые.
   -- Что ты! Да они совсcмъ мокрые!
   -- Я ихъ сейчасъ высушу.
   -- Нcтъ, ихъ надо лучше вымыть и потомъ высушить, къ вечеру они будутъ готовы.
   Въ то время какъ Долоресъ возилась съ чулками. Конча, зашивая палецъ на перчаткc, спросила себя вслухъ.
   -- Дcлаютъ ли все это другія актрисы въ день представленій?
   -- Нcтъ, милая, прошептала Долоресъ. У нихъ заранcе все готово.
   -- Какія онc счастливыя! Какъ бы я была рада, еслибъ могла повторить свою роль!
   -- Такъ не торопись, теперь еще только половина девятаго. Ахъ, когда это кончатся всc эти театры! У меня голова кружится отъ всcхъ этихъ платьевъ.
   Имъ оставалось еще много дcла; но время шло, и надо было идти въ мастерскую. Онc рcшили, что въ то время, какъ Конча пойдетъ на репетицію, Долоресъ вернется домой, окончитъ работу и принесетъ костюмы въ клубъ, гдc Конча будетъ ее дожидаться. Это было въ первый разъ, что она рcшилась пустить Кончу одну.
   -- Что дcлать, милая, воскликнула Конча. Я надcюсь, что по дорогc изъ мастерской въ клубъ никакая собака меня не укуситъ.
   -- Я боюсь не четвероногихъ собакъ, а двуногихъ, прошептала Долоресъ. Такъ будь осторожна. Слышишь? Если Романъ придетъ тебя проводить -- то скажи, ему чтобы онъ шелъ домой или ждалъ тебя въ клубc.
   -- Хорошо, хорошо.
   Очень думала она о Романc! Весь день сидя въ мастерской повторяла она свою роль. Донъ-Мануель Гормасъ сказалъ ей, что надо сосредоточиться, вложить душу въ нcкоторыя сцены. Вложить душу... Что это, громко кричать что-ли? Нcтъ, тогда надъ ней будутъ смcяться. Или быть можетъ она должна съ особенной граціей произносить каждое слово? Нcтъ, и это не такъ. Она припоминала голосъ и манеру актрисы, игравшей въ прошломъ году "Consuelo" въ Большомъ театрc. Какъ жаль, что она не можетъ припомнить слово въ слово ея тонъ. Еслибы она знала тогда, что ей придется играть эту роль! Въ то время какъ она дcлала складки на лифc или примcряла патронъ на манкенc, она повторяла про себя монологи, совсcмъ не подходящіе къ этой рабочей комнатc.
   Выйдя изъ мастерской, обc сестры разошлись въ разныя стороны. Конча шла торопливо и разсcянно, когда вдругъ кто-то подошелъ къ ней.
   -- Maria Sanctissima... какъ ты меня испугалъ!
   Женихъ ласково улыбнулся и оглянулся по сторонамъ. Замcтивъ, что Конча шла одна, на его лицc выразилось изумленіе. Онъ выказалъ свое удивленіе, спросивъ:
   -- А Долоресъ? что это за чудо?
   -- Она не могла сегодня идти со мной... У нея дома есть работа. Она придетъ послc.
   Романъ не огорчился, услышавъ это, и пошелъ рядомъ съ Кончей по Главной улицc, гдc магазины начинали уже закрывать свои окна и двери. Конча вдругъ обернулась къ нему:
   -- Слушай уйди, уйди... Я и забыла, тебc нельзя сегодня провожать меня.
   -- Почему это, милая?
   -- Потому что я иду одна. Долоресъ запретила мнc это.
   -- Вотъ такъ штука!-- воскликнулъ онъ, уже разсерженный, и наткнулся на фонарщика, тушившаго газъ.-- Это мнc нравится. Этого еще не доставало! Не говори глупостей, я тебя провожу. Съ какой стати ты будешь разсказывать объ этомъ твоей сестрc?
   Конча смотрcла на него съ удивленіемъ, замcтивъ, что онъ въ сюртукc. Это былъ подержанный черный сюртукъ, плохо сидcвшій и весь въ складкахъ; видно было, что онъ долго лежалъ, спрятанный въ сундукc; тcмъ не менcе черное сукно и бcлая сорочка очень шли къ нcсколько грубоватой и мужественной фигурc Романа. Онъ былъ очень интересенъ собой съ темной бородкой и мужественными руками. Конча улыбнулась.
   -- Почему это ты сегодня такой элегантный?
   -- Развc ты не знаешь, что я пою въ Орфеонc? Вчера мы весь вечеръ разучивали новую баркароллу.
   Она нагнула голову, припомнивъ это; вдругъ она вспомнила о томъ, что скажетъ Долоресъ.
   -- Ступай, ступай... Я не хочу получать изъ-за тебя выговоры.
   -- Ты хочешь, чтобы я ушелъ? Что жъ, бcги, только это будетъ очень смcшно, сказалъ онъ презрительно.-- Мы уже полгода женихъ и невcста и до сихъ поръ не могли и четверти часа поговорить съ глазу на глазъ.
   Увидя, что онъ разсердился, Кончc стало жаль его, и она позвала его.
   -- Ну хорошо, но только объ этомъ не надо разсказывать, не правда ли?
   Они опять пошли вмcстc, онъ вполнc довольный, а она съ нcкоторой гордостью въ глубинc души, такъ какъ ее провожалъ женихъ въ сюртукc, и его можно было принять за синьорито. Они молчали, удивленные этимъ новымъ положеніемъ, и вышли на Главную улицу, которая теперь была пуста. Было холодно. Голыя деревья и потухающіе фонари обрисовывались на зимнемъ пейзажc; какой-то прохожій толкнулъ Кончу, она позвала своего спутника:
   -- Романъ? что съ тобой?
   Онъ дcйствительно казался задумчивымъ. Нcсколько рcзкимъ голосомъ онъ отвcтилъ:
   -- Ничего.
   -- Ничего, а идешь повcся носъ, какъ сова. Что же тебc нравится быть такимъ?
   -- Я не имcю никакой причины быть такимъ довольнымъ сегодня, какъ ты.
   -- А я, чcмъ же это я должна быть такъ довольна сегодня?
   -- Тcмъ, что будешь блистать на подмосткахъ.
   Молодая дcвушка расхохоталась.
   -- Не смcйся... угрюмо сказалъ онъ.-- Сдcлай одолженіе, не смcйся, потому что я вовсе не шучу.
   -- Но почему же мнc не смcяться! Ты сердишься оттого, что я буду играть. Да вcдь самъ же ты идешь пcть въ Орфеонъ. Полно,-- прибавила она, увидя разстроенное лицо Романа,-- не будь такимъ скучнымъ; ты знаешь, что я приняла участіе въ этомъ спектаклc для того, чтобы доставить удовольствіе старшинc клуба и синьору Гормасъ. Мнc самой это не легко, я не спала почти цcлыхъ три ночи, и еслибы...
   -- Да, да, ты говоришь одно, а думаешь другое! Еслибы тебc это не нравилось, ты бы не выходила на показъ людямъ; да, не выходила бы.
   -- Ты хочешь меня сегодня непремcнно разстроить? Въ такомъ случаc я бы могла идти одна.
   -- Нcтъ, отвcтилъ онъ болcе мягко,-- избави меня Богъ отговаривать тебя, дcлай какъ хочешь; но только я долженъ предупредить тебя.
   -- Посмотримъ, что такое.
   -- Когда мы женимся...
   -- Ну вотъ!
   -- Когда мы женимся, повторилъ онъ съ большей твердостью,-- я ни за что на свcтc не соглашусь, чтобы ты играла на сценc. Ты поняла меня?
   -- Хорошо... Пока еще это случится...
   -- Что такое?
   -- Да наше супружество...
   -- Это все равно, когда бы ни случилось. Я хочу пріучить тебя заранcе къ этой мысли. Мнc не нравится, да и никакому человcку, горячо любящему женщину, не могутъ нравиться всc эти разговоры, идущіе о ней въ креслахъ, ложахъ и балконахъ. Вcдь всc эти синьорито ровно ничего не понимаютъ, а туда же толкуютъ.
   -- Что же они. говорятъ? спросила заинтересованная Конча.
   -- Тысячу глупостей... Что то-то у тебя хорошо, а то не хорошо... Да нечего объ этомъ говорить! Я способенъ буду сдcлать какую-нибудь глупость...
   Крича сильно покраснcла и склонила голову, но потомъ она разсердилась.
   -- А какое тебc дcло до того, что говорятъ? Оставь ихъ въ покоc!
   -- Еслибы говорили о другой, мнc не было бы до этого дcла, но о тебc... которую я также люблю, какъ мою мать!
   Онъ такъ искренне и горячо произнесъ эту фразу, что Конча почувствовала себя смущенной, и нcжно и любовно взглянула на него. Они шли по городскому саду; кругомъ была полнcйшая темнота и тишина, только вcтеръ покачивалъ вcтви деревъ. Конча оперлась на руку своего жениха. Ея рука ударилась о что-то твердое подъ его сюртукомъ.
   -- Что у тебя тамъ? спросила она.
   -- Ничего.
   -- Какъ ничего, когда тамъ лежитъ что-то вродc куска жесткаго хлcба!
   -- Ахъ, милая, это тебя не касается!
   -- Нcтъ, я хочу непремcнно знать.
   Онъ съ неудовольствіемъ вынулъ изъ кармана круглый предметъ; металлическіе лавровые листья съ бcлыми цвcтами были соединены между собой золотымъ ободкомъ. Несмотря на темноту, Конча увидcла, что это была корона.
   -- Что это? спросила она, въ веселомъ смущеніи.
   -- Ты видишь...
   -- Корона... А для кого?
   -- Для кого же она можетъ быть?
   -- Для меня? Какой сумасшедшій! Зачcмъ же ты ссорился, прежде чcмъ мнc ее преподнести?
   -- Это совсcмъ другое дcло... Меня возмущало, что въ прошлый бенефисъ поднесли огромную корону этой глупой Розаліи, а тебc, такъ какъ ты имcла маленькую роль, какой-то жалкій букетъ цвcтовъ. И я подумалъ: "нcтъ, если она будетъ другой разъ играть, то она не останется безъ короны, моя дорогая Конча". Я не хочу, чтобы ты не получила то, что ты заслуживаешь... Вотъ и все.
   -- Благодарю тебя... Очень благодарю тебя, сказала она ласково, сильнcе опираясь на поддерживавшую ее руку.
   Онъ нcжно посмотрcлъ на нее и затcмъ обернулся кругомъ. Въ саду не было ни души.
   -- Конча?
   -- А?
   -- Ты меня любишь?
   -- Да, милый, да!
   -- Ты не разсердишься, если я попрошу тебя объ одной вещи?
   -- О какой?
   -- Поцcлуй меня...
   Конча отдернула отъ него свою руку и отскочила. Ей показалось, что въ шумc деревьевъ и журчаньи фонтана слышится голосъ Долоресъ... И, закрывъ лицо руками, она проговорила дрожавшимъ голосомъ:
   -- Это нcтъ... Успокойся... Это нcтъ...
   -- Нcтъ,-- значитъ, ты не любишь... Не кричи такъ, а то подумаютъ, что я тебя убиваю.
   Онъ снова предложилъ ей руку, на которую она застcнчиво оперлась; но, видя его огорченное лицо и опущенную голову, она оперлась сильнcе. Ее охватило необыкновенное любопытство къ этому поцcлую, въ которомъ она ему отказала. Имъ оставалось уже нcсколько шаговъ до выхода изъ сада; впереди виденъ былъ освcщенный подъcздъ клуба. Она слегка склонила голову на плечо Романа, и онъ, быстрымъ движеніемъ высвободивъ свою руку, обнялъ ее за талію и поцcловалъ въ щеку горячимъ поцcлуемъ. Конча почувствовала, какъ огонь разлился по ея жиламъ и въ то же время сладкая истома охватила все ея существо.
   Твердымъ шагомъ вышли они изъ сада. Онъ сіялъ счастіемъ, а она была смущена и дрожала. Еслибы Долоресъ подозрcвала это! Руки у нея похолодcли, она не могла говорить отъ волненія. Она не знала почему, но теперь ея женихъ казался ей какъ-то привлекательнcе, и въ то же время она его немножко боялась. Она взглядывала на него исподлобья, какъ-будто раньше не успcла его разсмотрcть. Когда они были уже совсcмъ близко отъ клуба, Романъ наклонился къ ней, а она инстинктивно отклонилась.
   -- Слушай, Конча, завтра я, быть можетъ, скажу тебc важную новость...
   -- Какую?
   -- Нcтъ, теперь не могу... Потому я и не хотcлъ раньше начинать. Я скажу завтра... Да, слушай, чтобы не забыть: говорятъ ты нынче должна выходить въ открытомъ платьc.
   -- Да, милый... Въ послcднемъ актc.
   -- Такъ не смcй этого дcлать... У тебя долженъ быть высокій воротъ... Я не хочу, чтобы другіе любовались тобою.
   -- Господи! воскликнула она.
   Въ десяти шагахъ отъ подъcзда она выдернула у Романа руку и быстро, быстро пошла впередъ, прошептавъ ему:
   -- До свиданія!
   Она вошла въ зданіе клуба. Въ залc было еще темно, и сторожъ подметалъ окурки папиросъ и обрывки ролей. На аванъ-сценc горcла лампа и нcсколько маленькихъ свcчей, приготовленныхъ для того, чтобы зажигать остальныя лампы. Конча шла по полутемному корридору, когда синьоръ Гормасъ вышелъ ей на встрcчу и, ласково пожавъ обc ея руки, проговорилъ:
   -- Здравствуйте, Кончита, здравствуйте. Добро пожаловать, дитя мое. Что такое? что случилось? Мы забыли нашу роль? Не безпокойтесь, это ничего.
   -- Мнc кажется, что я хорошо знаю мото роль, сказала Конча, снимая свою мантилью.-- Здравствуйте, прибавила она, обращаясь къ двумъ женщинамъ, сидcвшимъ на диванc и повторявшимъ вполголоса свои роли.
   -- Добрый вечеръ! отвcтили онc не особенно ласково.
   Гормасъ слегка сдвинулъ брови и, повернувшись къ актрисамъ, сказалъ:
   -- Отдохните немножко, пока придутъ кабальеро. Они всегда приходятъ послcдними.
   И отозвавъ Кончу въ темный уголъ, онъ прошепталъ ей, какъ бы по секрету:
   -- Сегодня надо отличиться, Кончита! Надо очень отличиться. Развc вы ничего не слышали?
   -- Я слышала, что буде