Озмидов Николай Лукич
Из дневника деревенскаго жителя

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

ИЗЪ ДНЕВНИКА ДЕРЕВЕНСКАГО ЖИТЕЛЯ.

24 апрѣля.

   Кто-то, должно быть, ѣдетъ! Вѣсть эту подаютъ собаки. Я живу почти на краю деревни В., черезъ которую, проходитъ дорога изъ деревни К. на Петербургское шоссе. Если ѣдутъ со стороны шоссе, то издали слышенъ лай собакъ, который все усиливается, по мѣрѣ слѣдованія по деревнѣ, выскакивающими почти изъ каждаго двора разными Жучками, Дружками, Шариками; заднія отстаютъ, на смѣну ихъ появляются ближайшія и, наконецъ, на моемъ краю ѣдущаго аттакуютъ собаки моего хозяина Дружокъ и Пылайка вмѣстѣ съ собаками крайнихъ дворовъ и, проводивъ за деревню, возвращаются обратно во свояси, и все постепенно затихаетъ до новаго проѣзда. Это повторяется неизмѣнно каждый разъ, съ тою только разницею, что, въ случаѣ проѣзда обратно, наибольшій собачій лай начинается у нашего края и постепенно затихаетъ по мѣрѣ удаленія къ сторонѣ шоссе.
   Я занимаюсь у окна и уже привыкъ въ такой моментъ отрывать глаза отъ работы, чтобы взглянуть, кто ѣдетъ. Но теперь сквозь собачій лай слышатся выкрики, повидимому, какого-то торговца, которые пока трудно разобрать. Хозяева собакъ начинаютъ унимать ихъ,-- знакъ, что ѣдущій остановится въ деревнѣ,-- и слышатся какія-то прибаутки. Выглядываю изъ окна: дѣйствительно, какой-то торговецъ, подъѣзжая къ нашему краю, выкрикиваетъ веселымъ манеромъ: "Посуда, ложки, чашки, каменны-муравлены солонки, тарелки! Семеновны, выходите, выносите тряпья, желѣза-чугуна, поищите по чуланамъ, по залавкамъ -- по угламъ, по заборамъ -- по клѣтямъ! Тетки Ѳедоры, широкіе подолы! выносите тряпья, костей, стекла, бутылокъ! Малые ребятишки, поплакивайте, у матерей попрашивайте!" Торговецъ останавливается противъ моей избы. Къ нему начинаютъ подходить почти со всѣхъ дворовъ мальчики, дѣвочки, бабы и мужики. Вышелъ и я. Торговца окружаютъ со всѣхъ сторонъ, взлѣзаютъ на колеса, на подножку, на тяжи и оглобли, съ которыхъ торговецъ веселыми шутками прогоняетъ, жалѣя лошадь. Мальчики и дѣвочки несутъ свертки разнаго старья и, кинувъ въ телѣгу, снимаютъ шапку и молча протягиваютъ ее къ торговцу, который, взглянувъ быстро на принесенное, отсыпаетъ подсолнуховъ, сколько по его соображеніямъ слѣдуетъ. Мальчикъ, получивъ свою порцію, немедленно приступаетъ въ пощелкиванію. Дѣвочки протягиваютъ передники, куда сыплется чашка или двѣ подсолнуховъ, смотря по цѣнности принесеннаго товара. Рѣдко кто попроситъ прибавки: большею частью довольствуются полученнымъ. Иногда развѣ какая-нибудь баба, вѣроятно, мать какого-нибудь дѣтишки, скажетъ, чтобы торговецъ прибавилъ. Торговецъ безпрекословно прибавляетъ еще одну чашку. Вѣроятно, заявленія о прибавкѣ не часты или пріобрѣтеніе товара обходится торговцу очень выгодно, но только онъ не отказываетъ. Во время этой операціи бабы вынимаютъ, разсматриваютъ товаръ и спрашиваютъ о цѣнѣ, торгуются, смѣются, острятъ; торговецъ, продолжая одѣлять дѣтей подсолнухами, успѣваетъ отвѣчать всѣмъ и незлобиво отшучивается. Нѣкоторые и купятъ что-нибудь. Товару у торговца немного, рублей на десять. Наполнивши возъ всякимъ старьемъ, для чего понадобится объѣздить нѣсколькъ деревень, торговецъ везетъ всё это добро въ Москву, гдѣ находятся спеціальныя лавки, покупающія всю эту рухлядь. Я разговорился съ торговцемъ. Оказывается, что онъ изъ Касимовскаго уѣзда, Рязанской губ.; выѣзжаетъ онъ изъ своего мѣста на свой заработокъ послѣ Святой и разъѣзжаетъ по деревнямъ вокругъ Москвы до самой зимы. Увѣряетъ, что прокормиться можно, а безъ этого не сталъ бы и ѣздить. Говоритъ, что прежде прибыльнѣе было: за старье въ Москвѣ лучше платили.

25 апрѣля.

   Вотъ уже нѣсколько дней, какъ стали поговаривать, что скотину надо бы выгнать въ полѣ. Обстоятельства къ тому совершенно назрѣли: кормъ почти у всѣхъ прикончился, яровую солому всю пріѣли; сѣна ни у кого нѣтъ; купить негдѣ ни сѣна, ни соломы, да если бы и было гдѣ купить, то денегъ нѣтъ ни у кого, а если бы и деньги были, то, по бездорожью, проѣхать никуда нельзя. Что можно было раскрыть -- раскрыто: съ крышь сараевъ сняли ржаную солому, но и та кончается; скотина ѣстъ ее неохотно: нужно посыпать отрубями довольно обильно.
   -- Страсть сколько этой посыпки идетъ!-- говоритъ мой кумъ, Наумъ Иванычъ.-- Нарѣжешь соломки, посыплешь: немного поѣсть, броситъ; опять посыплешь, опять поѣстъ; да такъ-то разовъ пять или шесть въ день; насилу къ вечеру поѣстъ всю рѣзку. Вотъ мѣшокъ посыпки вышелъ въ недѣлю съ небольшимъ. А за него отдай рубль восемь гривенъ! А гдѣ ихъ заработать-то? Безпремѣнно завтра надо скотину выгонять!
   Пастухъ (прошлогодній) пришелъ уже давно съ подпаскомъ и живетъ здѣсь въ ожиданіи выгона скотины. Нынѣшняя весна открылась поздно. Въ прошломъ году въ это время скотина давно уже была въ полѣ. Но весна приходитъ, кажется, дружно: въ тѣни доходитъ до 19° R. при южномъ вѣтрѣ. Перепадаютъ дождички. Пастуха наняли за 115 руб.; въ прошломъ году ему заплатили 110 р. Пастухъ отъ себя долженъ уплатить подпаску, котораго онъ нанялъ за 36 р. Срокъ обоимъ до снѣга. Плата пастуху ложится на каждый дворъ по числу имѣющейся въ немъ скотины. Всей скотины въ деревнѣ на 20 дворовъ: 22 лошади, 6 жеребятъ, изъ коихъ одинъ сосунокъ, 20 овецъ и 37 ягнятъ, 5 телятъ и 30 коровъ. Два двора не имѣютъ вовсе коровъ; 6 дворовъ не имѣютъ вовсе лошадей; 14 дворовъ не имѣютъ овецъ; телятъ имѣютъ 5, а жеребятъ 6 дворовъ. Подробности видны въ прилагаемой вѣдомости, которую я составилъ, обойдя всѣ дворы и переписавъ всю скотину.

0x01 graphic

   При раскладкѣ жалованья пастуху и его пищеваго довольствія за единицу (по-крестьянски -- чередъ) принимается одна лошадь. Борова идетъ за два череда, жеребята и телята за одинъ чередъ, овца за полчереда; ягнята и жеребята-сосунки не принимаются вовсе въ разсчетъ, такъ же, какъ и теленокъ, если онъ еще при матери. Такимъ образомъ, лошади даютъ 22 череда, жеребята -- 5 (въ 3 дворѣ сосунъ), овцы -- 10, телята -- 5 и коровы -- 60; всего 102 череда или по 1 р. 12 к. съ дробью на чередъ. Въ теченіе лѣта число чередовъ можетъ измѣниться или отъ вновь пріобрѣтенной скотины, или отъ теленія телки, когда она будетъ считаться за корову. Выбылая скотина не измѣняетъ разсчета. Окончательный разсчетъ дѣлается при концѣ пастьбы. По предварительной же разцѣнкѣ, 1 дворъ, напримѣръ, долженъ уплатить одного жалованья пастуху за 10 чередовъ, т.-е. около 11 р. 80 к. Харчятся пастухи такимъ образомъ: приходятъ въ первый дворъ и ѣдятъ въ немъ столько дней, сколько числится въ немъ чередовъ, затѣмъ переходятъ въ другой дворъ и т. д. Когда обойдутъ всѣ дворы, начинаютъ опять съ перваго. Можетъ случиться, что не всѣ дворы будутъ обойдены къ окончанію пастьбы одинаковое число разъ. Въ такомъ случаѣ въ будущемъ году харчеваніе пастуховъ начинается съ того двора, передъ которымъ остановились въ прошломъ. Для спанья пастухи нанимаютъ себѣ помѣщеніе, уже на свой счетъ, у одного изъ домохозяевъ деревни, за что платятъ, напримѣръ, въ этомъ году 1 руб. За ту же плату пастухи обязаны пасти 4 мѣсяца лошадей ночью (ночное), а что придется сверхъ 4 мѣсяцевъ, за это получаютъ особую плату по 25 к. съ лошади въ недѣлю.

26 апрѣля.

   Сегодня часовъ въ 11 утра, при довольно теплой погодѣ, всеобщее оживленіе въ нашей деревнѣ. Пастухъ идетъ по деревнѣ и сильно хлопаетъ своимъ кнутомъ,-- знакъ, чтобъ выгоняли скотину. На улицу высыпаютъ старъ и малъ; дѣтишки отъ восторга кричатъ, пляшутъ и просто визжатъ. Всеобщая радость была бы полнѣе, если бы въ полѣ было достаточно корма: но всѣ знаютъ, что въ полѣ почти ничего еще нѣтъ, кромѣ прошлогоднихъ остатковъ въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ не побывала коса, и, все-таки, радуются и за коровъ, что онѣ, наконецъ, погуляютъ на волѣ послѣ почти семимѣсячной стоянки на дворахъ, и за себя, потому что рѣзку придется уже теперь приготовлять не 4 раза въ день, а только два, а послѣ и совсѣмъ перестанутъ давать ее. Ворота въ каждомъ дворѣ отворяются и большуха выгоняетъ свою скотинку вѣткою вербы, нарочно спрятанною съ вербнаго воскресенья. При этомъ онѣ тщательно крестятъ и себя, и коровъ, приговаривая: "Дай Богъ часъ! Ступай, матушка, ступай, милая!" Послѣ выгона скотины вѣтви эти частью втыкаются въ полѣ, частью поступаютъ во владѣніе малыхъ ребятъ, которые, схвативъ по вѣткѣ, ходятъ по деревнѣ гуськомъ, изображая собою деревенскій крестный ходъ, для чего они что-то выкрикиваютъ (слышно, между прочимъ: Господи, помилуй, Христосъ воскресе, Богородица и пр.), причемъ басятъ. Затѣмъ вѣтви эти никуда не прячутся. Остальные члены двора вооружаются хворостинами, чтобы, если понадобится, разгонять бодающихся между собою коровъ. Скотина выбѣгаетъ на улицу, радостно озирается и начинаетъ выкидывать такъ называемые козлы, обнюхиваетъ другъ друга; нѣкоторыя начинаютъ бодаться, причемъ хозяева ихъ съ криками и гиками бросаются на нихъ съ своими хворостинами и разгоняютъ ихъ. Потоптавшись нѣсколько противъ своихъ дворовъ, все стадо направляется вонъ изъ деревни: молодыя животныя въ припрыжку, старыя -- степенно. Коровы, имѣющія скоро отелиться, не выпускаются, изъ страха, чтобы ихъ не помяли. Почти все населеніе деревни сопровождаетъ стадо до выгона, гдѣ остается нѣкоторое время для окончательнаго успокоенія себя въ томъ, что скотина обошлась. Затѣмъ всѣ потихоньку возвращаются, передавая другъ другу наблюденія какъ о своихъ, такъ и о сосѣдскихъ коровахъ. Въ этотъ день коровы возвращаются рано: къ 4 часамъ ихъ уже пригнали. Завтра ихъ выгонятъ часовъ въ 9 утра, послѣ-завтра въ 7 и т. д., все ранѣе и ранѣе, по мѣрѣ увеличенія въ полѣ корма.
   Подошелъ ко мнѣ сынъ хозяина, Павелъ Степановъ, лѣтъ 30-ти и мы съ нимъ разговорились.
   -- Чай, убавятъ коровы молока много?
   -- Почесть на половину; да зубы еще понапрасну нахлопаютъ.
   -- Вѣдь, это убытки! Насколько не доберете денегъ за молоко?
   -- Что-жь ты подѣлаешь? И не выгонять нельзя: намедни раскрыли сарай (осенью новой соломой крыли), и того уже половина осталась; коли по два раза давать рѣзку, пожалуй, хватитъ; а не выгонять -- надо давать 4 раза въ день; на четыре-то раза корму и не хватитъ. Рази съ охоты выпущаемъ? Знамо съ нужды.
   -- Что же не наготовили корму?
   -- Наготовишь! Съ весны пристаютъ, пристаютъ съ оброкомъ, насилу отпросишь повременить до покосу, а то займешь да отдашь. Какъ пришелъ покосъ, набилъ какую сторону сѣна, оставилъ бы для себя, а тутъ староста тревожитъ: оброкъ отдай, за покосъ, что снимаемъ у графа Н., отдай, пастуху отдай, что долгу за тобой было -- отдай. Глядишь, глядишь, пріѣдутъ тутъ барышники; махнешь рукой -- бери! А не продашь, міромъ продадутъ. Коли бы заработки гдѣ были какіе, а то нѣтъ ничего! Бывало, на вашей дачѣ была работа, а какъ вы рѣшились ее, такъ ничего нѣтъ: новый, слышь, живетъ въ Питерѣ, хозяйствомъ не займается. Это еще слава Богу, что у графа покосъ снимаемъ, а теперь, говорятъ, управляющій хочетъ за собою оставить графскую землю: послѣдній годъ, говоритъ, сдаю покосъ.
   -- Что же вы тогда станете дѣлать? Своего покоса, стало быть, не хватаетъ?
   -- Какой свой покосъ! На полкоровы не накосишь!
   -- Что же дѣлать?
   -- А то и дѣлать, что въ дворахъ трехъ-четырехъ будетъ скотина, а у прочихъ ничего не останется.
   -- Отчего же у этихъ трехъ-четырехъ будетъ скотина?
   -- Да все по случаю: вотъ староста засиліе взялъ -- молокомъ торгуетъ, три коровы имѣетъ, двѣ лошади, живетъ съ достаткомъ; кои станутъ продавать свои доли въ покосѣ, онъ ихъ скупитъ; сниметъ уголокъ у міра графскаго покосу, ну, и будетъ съ сѣномъ. Вонъ Калачикъ: три лошади имѣетъ, въ живейныхъ ѣздитъ; тотъ, можетъ, запасется. Мы вотъ у священника снимаемъ покосъ и пилимъ ему за это 20 саж. дровъ важную весну. У насъ будетъ сѣно. Опять же у насъ три работника: я съ братомъ да отецъ. Ну, еще, може, какой дворъ найдется, а больше не должно!

28 апрѣля.

   Вчера была сходка, на которой порѣшили запрудить плотину у пруда, находящагося позади деревни. Прудъ этотъ снималъ прежде (для рыбы) одинъ изъ деревенскихъ крестьянъ за какую-то ничтожную плату. Но такъ какъ плотину (прежнюю, давнюю) сдѣлалъ онъ плохо, то ее и прорвало въ третьемъ годѣ. Въ прошломъ году водомоину не зачинили и вода въ прудѣ почти нея высохла: скотинѣ-то и было плохо насчетъ водопоя. Нынче надо дѣлу пособить, когда въ прошломъ году понадѣялись на авось да небось. Къ 8 1/2 часамъ утра подошли помаленьку всѣ; хозяева двухъ дворовъ отсутствовали (были въ Москвѣ); отъ одного изъ нихъ никто не пришелъ, а отъ другаго пришла молодуха (жена сына), Татьяна.
   -- А что, нельзя ли мнѣ тутъ что поработать за батюшку?
   -- Нѣшто не пріѣзжалъ изъ Москвы?
   -- Нѣтъ, каждый день ждемъ, да вотъ нѣтъ.
   Староста рѣшаетъ:
   -- Ну, что тебѣ тутъ дѣлать? Иди съ Богомъ. Будемъ другую плотину чинить (повыше есть еще одинъ прорванный прудъ), тогда, може, подъѣдетъ. Все равно, и Камолаго же нѣтъ.
   Нѣкоторые садятся на землю, свертываютъ папироски, балагурятъ, говорятъ о томъ, гдѣ взять хворосту на плетень и какого; трое уже отправились въ свой лѣсишко срубить на колья потолще. Дѣлается все безъ всякой команды, какъ-то все само собою; какъ-то и не нужна она, какъ не нужна пчелѣ и муравью, отлично знающимъ, что имъ надо каждому дѣлать.
   Поболтавши и еще не докуривши, одинъ какой-нибудь встаетъ и молча уходитъ куда-то. Другой посмотритъ ему вслѣдъ, встанетъ и пойдетъ за первымъ.
   -- Вы за хворостомъ, что ли?-- спроситъ третій.
   -- А то куда-жь?
   -- И я съ вами.
   Нѣкоторые сдѣлали носилки изъ куля и двухъ кольевъ, таскаютъ на нихъ навозъ изъ-подъ дворовъ и валятъ его въ кучу близъ имѣющаго быть плетня. Иные копаютъ землю, остальные все еще сидятъ; сидитъ и староста.
   Стали подходить кто съ кольями, кто съ хворостомъ. Нарубили кольевъ. Кумъ мой Наумъ съ сапогами становится прямо въ воду и начинаетъ вколачивать колья. Кумъ мой -- человѣкъ съ совѣстью, не любитъ лодырничать; какъ свалилъ колья, прямо полѣзъ въ воду и бьетъ. Вода брыжжетъ кругомъ, попадаетъ и ему въ лицо; онъ беретъ топоръ и бьетъ имъ. Когда онъ протягиваетъ уже руку за топоромъ, выискивается совѣтчикъ.
   -- Ты бы топоромъ! Эхъ ты, такой-сякой!
   -- А я что же дѣлаю? Ты только со мной и умѣешь ругаться, ни съ кѣмъ другимъ.
   Ни малѣйшей злобы; все весьма добродушно. Добродушно, а, все-таки, намекъ далъ, что я тебѣ все смалчиваю, а ты обрадовался и наваливаешься на меня. Не хорошо-де.
   -- Полѣзай еще кто, у кого сапоги цѣлы!
   Смотрятъ на свои ноги, какъ будто не знаютъ, что они худы, какъ будто надѣются, авось увидятъ на своихъ ногахъ цѣлые сапоги.
   -- У меня худы,-- говоритъ одинъ, подымая ногу.
   -- У меня тоже,-- говоритъ другой и тоже подымаетъ ногу.
   -- Вотъ у старосты цѣлы,-- говоритъ кумъ.-- Полѣзай-ка, староста!
   -- Нѣтъ, тоже, должно, текутъ,-- отвѣчаетъ староста, посматривая на сапоги, немного согнувъ голову.
   Но или не очень онъ увѣренъ въ томъ, что сапоги его плохи, или несмотря на то, что онъ въ нѣкоторомъ родѣ начальство, все-таки, отъ міра прочь нельзя ужь очень, только, пождавши нѣкоторое время, онъ снимаетъ поддевку и лѣзетъ, къ куму въ воду и они начинаютъ орудовать около плетня. Всѣ видятъ, что староста полѣзъ въ воду въ сомнительныхъ сапогахъ; но никто объ этомъ ничего не говоритъ: всѣ про себя знаютъ, въ чемъ тутъ дѣло.
   Заплели плетень, навалили навозу, а потомъ стали валить землю, и утаптывать ее. Сдѣлали плоховато! подняли плотину невысоко.
   -- Надо бы еще малость подбавить.
   -- Будетъ съ насъ: на лѣто хватитъ, а покупаться захочешь, и въ грязи покупаешься.
   Хохочутъ.
   -- Николай Лукичъ, сколько мы поработали?
   Смотрю на часы: "Полтора часа", говорю.
   -- Вишь какъ! 6 коп. въ часъ платитъ Николай Лукичъ; стало, по 9 коп. ужо на Д. пропьемъ.
   Взваливаютъ заступы "на плечи и уходятъ.

30 апрѣля.

   Входитъ сосѣдка (черезъ дворъ) Катерина. Хлопаетъ дверью, кажется, болѣе, чѣмъ сколько это нужно для того, чтобы дверь затворилась; ну, да ужь такъ, чтобы крѣпко было. У нея 5 малыхъ дѣтишекъ. Живетъ одна съ дѣтьми въ избѣ, двора нѣтъ, такъ какія-то заслоночки кое изъ чего. Мужъ живетъ въ Москвѣ и получаетъ въ мѣсяцъ жалованья 6 р. Ни коровы, ни лошади, ничего (дворъ 18-й), только нѣсколько куръ; одну изъ нихъ продала мнѣ мѣсяцъ тому назадъ. Земли не держатъ: мужъ солдатъ. Очевидно, невозможно было бы пропитаться, но есть подспорье: вяжетъ перчатки и чулки. Почти всѣ бабы и дѣвки вяжутъ ихъ. Вяжутъ очень быстро, почти не глядя на работу, вяжутъ всегда: и когда сходятся пѣсни пѣть, и когда просто посидѣть. Хохочутъ, разговариваютъ, а все вяжутъ. Въ день могутъ навязать чистаго барыша на 6 или на 5 коп. Есть и другое подспорье у Катерины. Жила она когда-то въ Москвѣ въ кормилицахъ у нѣкоторыхъ господъ, а потомъ въ нянькахъ у нихъ же. "Господа хорошіе, дай Богъ имъ здоровья, и мною-то довольны были,-- разсказывала Катерина.-- Все зовутъ: "Приходи, говорятъ, Катерина опять къ намъ служить". Да развѣ отъ этакихъ-то куда уйдешь? (показываетъ на дѣтей). "Ну, такъ навѣщай насъ". Вотъ когда кто изъ дѣтей имянинникъ или день его рожденія, пойду къ нимъ, ну, и даютъ: когда 3 р., когда 5 р. Хорошіе господа! А разъ такъ 10 р. подарили, право! Дай Богъ имъ здоровья! Коя-бъ не они, не знала бы, что и дѣлать. Все. вѣдь, такъ: тѣмъ и живы бываемъ, что другъ дружкѣ помогаемъ. Все Богъ; все Онъ, батюшка!
   Вотъ эта самая Катерина и входитъ.
   -- Здравствуйте,-- говорю.
   Ничего не не отвѣчаетъ. Стоитъ, крестится на уголъ. Кончила. Говоритъ:
   -- Здравствуйте, Николай Лукичъ!
   -- Еще здравствуйте! Что скажете?
   -- Къ вашей милости, батюшка, Николай Лукичъ!
   -- Въ чемъ дѣло?
   -- Слыхала я, будто посылали вы въ Москву купить яицъ. Не возьмете ли и у меня?
   -- Да, кумъ былъ въ Москвѣ вчера, возилъ метлы продавать. такъ я просилъ его купить у Сарафанова отборныхъ, новѣйшихъ, что бы не было прошлогоднихъ. А то, вѣдь, прибавляютъ прошлогоднихъ.
   -- А почемъ кумъ платилъ?
   -- Да вотъ счетъ привезъ отъ Сарафанова: 1 р. 90 к. за сотню, коли ежели нонѣшнія, а мѣшанные 1 р. 70 к.
   -- Это почемъ же за десятокъ выходитъ?
   -- По 19 к. за десятокъ.
   -- А мои возьмете?
   -- Пожалуй, возьму: мы за завтракомъ ѣдимъ яйца; надо много, а свои куры не успѣваютъ нестись. Вотъ я въ запасъ своимъ и купилъ; пока эти ѣдимъ, свои поднесутъ. Давайте и ваши.
   -- А почемъ положите за десятокъ?
   -- Да ужь гдѣ наше не пропадало!-- смѣюсь я.-- Вамъ буду платить по 20 к.
   -- Ну, вотъ спасибо, батюшка! Покорно благодарю, что не отставили. У меня 4 десятка яицъ-то. Всѣ возьмете?
   -- Возьму.
   -- Я сейчасъ ихъ принесу.
   Принесла.
   -- Ну, а какже деньги: вамъ они сейчасъ нужны?
   -- Сейчасъ, батюшка, Николай Лукичъ, сейчасъ нужны: изъ-за того и продаю.
   -- Нельзя ли обойтись какъ-нибудь до завтра? Завтра повезу работу въ городъ и привезу деньги.
   -- Ужь и не знаю, батюшка, какъ и быть: оченно нужны. Давеча бѣгала по сосѣдямъ, не раздобыла хлѣбушка: у всѣхъ дошло, собираются въ городъ за мукой.
   У меня учится мальчикъ Сема, внукъ хозяйскій.
   -- Семушка! добѣги, голубчикъ, къ своему дѣдушкѣ, попроси у него 80 к. Скажи: Николай Лукичъ, молъ, проситъ 80 к. до завтрева.
   Сбѣгалъ. Говоритъ: "80 нѣтъ, а вотъ прислали 9 гривенъ: за вами будетъ гривенникъ".
   Отдаю. Благодаритъ. Уходитъ.

2 мая.

   -- Алешка! поди, скажи Кондратью: лошади на озими!
   Алеша, другой внукъ хозяина, играетъ съ ребятами. Кричитъ ему тетка Лизавета, увидавшая лошадей Кондратія на озими, по Алешка не слышитъ.
   -- Алешка, глухой чортъ! Тебѣ говорю?
   -- Чего тебѣ?
   -- Поди, говорю, къ Кондратью: лошади яво на озими!
   -- Не пойду.
   -- Поди, жидъ лѣнивый!
   Алешка не отвѣчаетъ: продолжаетъ играть.
   -- У-у какой!-- и сама уходитъ въ избу.
   Отворяю окно и кричу: "Алешка!"
   -- А-я?
   -- Аль ты не знаешь, какъ надо сдѣлать по Божьему-то?
   Алеша, опустивъ голову, направляется къ избѣ Кондратія.
   -- Дядюшка Кондратій! поди сгонь: лошади твои на озими!
   Приноситъ Матрена, жена Андрея Баскина, 2 бутылки сливокъ и говоритъ, послѣ обычнаго вступленія:
   -- Вотъ сливочекъ, Николай Лукичъ, не угодно ли?
   -- Нѣтъ, голубушка, не надо: не разбогатѣли еще на сливки-то. Вотъ заработаемъ на корову, можно будетъ и сливками обзавестись.
   -- Да я не за деньги, Николай Лукичъ. Я -- такъ!-- и сама конфузится.-- За вашу прежнюю хлѣбъ-соль.
   Лѣтъ 12 эта деревня работала у меня, когда я имѣлъ свою ферму здѣсь по сосѣдству. Съ тѣхъ поръ, какъ я переѣхалъ сюда въ деревню, каждый дворъ приносилъ мнѣ сливки и молоко, и чтобы не столкнуться вдругъ нѣсколькимъ, справляются у кумы, которая готовитъ мнѣ обѣдъ у себя въ русской печкѣ (у меня нѣтъ такой), вышли ли сливки у меня, и носятъ врозь, соблюдая нѣчто вродѣ очереди.
   -- Спасибо, спасибо,-- говорю я, и тоже конфужусь.-- Садитесь, гости будете!
   Сидимъ, разговариваемъ о житейскихъ дѣлахъ. Изъ трехъ дворовъ принесли на новоселье по курицѣ. Денегъ ни за что не хотѣли брать.
   А кумъ, зарѣзавъ свинью къ Святой, отрѣзалъ самый лучшій кусокъ -- заднюю ногу -- и несетъ ко мнѣ, улыбка у него во все лицо, какъ будто несетъ для того, чтобы похвастаться: какая-де свинина вышла хорошая!
   -- Глянь-ка, кумъ, каку-таку штучку я те принесъ! А на спинѣ сала почесть на вершокъ будетъ, право! На, кушай на здоровье!-- и протягиваетъ кусокъ.
   Опять стыдно, только хорошо стыдно: судороги пожимаютъ горло.
   -- Да ты, кумъ, что же такъ-то? Ты положь за нее что слѣдуетъ!
   Все было испортилъ: лицо кума мгновенно измѣняется изъ веселаго въ такое, какое получается у человѣка, когда его незаслуженно выругаютъ.
   -- Что ты, что ты! Я тебѣ это всего сердца, а ты, на-ка вотъ: деньги! Не видалъ я денегъ, что ли? Сытъ, обуть, тепелъ... На что онѣ, деньги-то?-- говоритъ кумъ, уже уходя.-- Ишь ты, что выдумалъ: положь за нее деньги! Да рази...
   Перебиваю:
   -- Ну, ну, прости, куманекъ, я, вѣдь, не обидѣть тебя хотѣлъ, а тоже отъ жалости: свои дѣтишки съѣли бы! А на добромъ твоемъ желаніи благодарствую.
   -- Свои дѣтишки? Да и своимъ дѣтишкамъ осталось, слава те, Господи!

3 мая.

   Ковыляетъ по деревнѣ Ѳедоръ Безобразовъ съ сыномъ лѣтъ девяти. У сына корзина съ кусочками хлѣба. Они ходятъ ежедневно по деревнѣ и въ каждомъ дворѣ даютъ имъ по куску хлѣба. Года три тому назадъ на пашнѣ съ нимъ что-то случилось -- что-то шибко схватило, упалъ онъ на землю и долго бился въ судорогахъ. Снесли его въ избу, пролежалъ на повети года съ два, инда пролежни пошли, да съ червями. Ужь что-что ни дѣлали: нѣтъ ничего легче. Наконецъ, отдышался, но оказалось, что половина тѣла отнялась. Ходитъ съ палкою, одну ногу волочитъ, рука виситъ плетью; когда говоритъ, словно каша во рту; говоритъ съ трудомъ, постоянно забывая и пріискивая по долгу слова. Земли держать баба съ 5 дѣтишками не смогла; землю съ нихъ сняли, оброкъ сложили. Изба и дворъ ветхіе; дѣти ходятъ чуть не голыя. Голодно, холодно. Младшій сынъ -- уродецъ; постоянно на рукахъ у старухи, еле двигающейся, матери жены Ѳедора. Отъ всего хозяйства осталась одна корова, которую собирались продавать, да пріостановились.
   Сталъ я собирать по своимъ знакомымъ для нихъ. Говоримъ, говоримъ о дѣлахъ, а то и о пустякахъ. "Пожертвуйте, говорю; такъ и такъ: вотъ, говорю, какія дѣла". Даютъ. Кто рубль въ мѣсяцъ, кто 50 коп., кто 30 коп. Разно. Одинъ выкинулъ три рубля. И по деревнѣ ходилъ, справлялся, кто можетъ дать? Давали и обѣщали давать ежемѣсячно кто 5 к., кто 10 к., кто 15 коп.; одинъ обѣщалъ давать 20 к., да что-то еще не вносилъ ни разу: знать, приспичило самому. Одинъ богатый, мой пріятель, хорошій человѣкъ, изъ сосѣдней деревни, торгующій коровами, положилъ рубль въ мѣсяцъ. Набирается въ мѣсяцъ рублей 5 или 6, а передъ Святой набралась 9 руб., да чаю, да сахару, да свининки. Даютъ и мукой, а разъ дали солонины. Въ началѣ каждаго мѣсяца даю имъ, что соберу. Жена Безобразова, Авдотья, причитаетъ, говоритъ какимъ-то усиленно-приниженнымъ голосомъ.
   -- Зачѣмъ ноете, Авдотья? Чего печалиться? Вотъ на-те, добрые люди вамъ прислали и всегда пришлютъ, а съ голоду умереть не дадутъ. Ныть-то и нечего.
   -- Дай вамъ Господи... и пр., и пр.
   Приноситъ какъ-то бережно завернутое что-то. Развертываю.
   -- Это я вамъ, Николай Лукичъ, за ваше неоставленіе. Душа, думала, чѣмъ бы мнѣ васъ отблагодарить, да вотъ рылась въ сундукѣ и нашла шелковый платочекъ: сестра Ѳедора, Аннушка -- чай помните?-- подарила какъ-то, лѣтъ пять тому назадъ; онъ все и лежалъ въ сундукѣ; намъ гдѣ ужь его носить? А вы господа природные!
   Не беру. Пристаетъ. Все-таки, не беру.
   -- Понуждится когда-нибудь, продадите.
   -- Господи, батюшка, чѣмъ же мнѣ васъ отблагодарить? Ничего-то не хотите брать. Ну, я когда поработаю на васъ: може, урвусь какъ отъ дѣтей.
   -- И этого не надо. Ничего мнѣ не надо!
   -- Какъ же такъ-то?-- совсѣмъ растерялась баба.-- Что же мнѣ сдѣлать для васъ?
   -- Имѣете доброе расположеніе ко мнѣ, ну, и довольно. Имѣйте расположеніе и ко всѣмъ людямъ,-- вотъ вамъ и вся благодарность. Такъ и Христосъ приказывалъ.
   
   Приходитъ Палаша, молодая баба (она жила у насъ когда-то еще маленькой дѣвочкой), и говоритъ:
   -- Николай Лукичъ, что я вамъ принесла...
   -- Что такое?-- Вынимаетъ изъ подъ кацавейки фаянсовую пепельницу.
   -- Это зачѣмъ?
   -- Возьмите: мнѣ она не нужна, а вамъ, може, нужно.
   -- И мнѣ не нужно: у меня есть'.
   -- Возьмите!-- говоритъ бабенка просящимъ голосомъ.
   -- Да, вѣдь, сказываю: не нужно; есть, вѣдь. Гдѣ взяла-то?
   -- Въ прошломъ году мы съ Филиппомъ жили въ Москвѣ въ номерахъ, такъ студентъ какой-то уѣзжалъ изъ Москвы -- подарилъ Филиппу. Возьми-и-те!
   -- Опять же говорю: не нужно!
   -- Экой несговорчивый какой!-- восклицаетъ бабенка, кладетъ на столъ пепельницу и быстро уходитъ.
   -- Постойте-ка!-- Ушла.

4 мая.