Островский Александр Николаевич
Не все коту масленица

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 8.10*56  Ваша оценка:

А.Н.Островский. Не все коту масленица

Сцены из московской жизни
Москва, Изд-во "Книжная палата", 2001
OCR & spellcheck: Ольга Амелина, март 2005



СЦЕНА ПЕРВАЯ

ЛИЦА:

Д а р ь я  Ф е д о с е е в н а  К р у г л о в а, вдова купца, 40 лет.
А г н и я, ее дочь, 20 лет.
Е р м и л  З о т ы ч  А х о в, богатый купец, лет 60.
И п п о л и т, его приказчик, лет 27-ми.
М а л а н ь я, кухарка Кругловой.

Бедная, но чистенькая комната. В глубине дверь в переднюю; слева от зрителей дверь во внутренние комнаты; с той же стороны, ближе к зрителям, диван; перед ним стол, покрытый цветною скатертью; два кресла. На правой стороне два окна с чистыми белыми занавесками; на окнах цветы, между окон зеркало, ближе к зрителям пяльцы.


ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Круглова (на диване); Агния (у окна грызет кедровые орехи).

А г н и я. Погода-то! Даже удивительно! А мы сидим. Хоть бы погулять куда, что ли!
К р у г л о в а. А вот, погоди, дай срок, сосну полчасика, пожалуй, погуляем.
А г н и я. Кавалеров-то у нас один, другой - обчелся, гулять-то не с кем.
К р у г л о в а. А кто виноват? Не мне же ловить для тебя кавалеров! Сети по улицам-то не расставить ли?
А г н и я. Разве вот Ипполит зайдет.
К р у г л о в а. И то, гляди, зайдет; день сегодня праздничный, что ему дома-то делать! Вот тебе и кавалер; не я искала, сама обрящила. Вольница ты у меня. Ты его как это подцепила?
А г н и я. Очень просто. Шла я как-то из городу, он меня догнал и проводил до дому. Я его поблагодарила.
К р у г л о в а. И позвала?
А г н и я. С какой стати!
К р у г л о в а. Как же он у нас объявился?
А г н и я. Позвала я его, да после. Стал он мимо окон ходить раз по десяти в день; ну, что хорошего, лучше уж в дом пустить. Только слава.
К р у г л о в а. Само собой.
А г н и я. Все говорить?
К р у г л о в а. Да говори уж заодно.
А г н и я (равнодушно и грызя орехи). Потом он мне письмо написал с разными чувствами, только нескладно очень...
К р у г л о в а. Ну? А ты ему ответила?
А г н и я. Ответила, только на словах. Зачем вы, говорю, письма пишете, коли не умеете? Коли что вам нужно мне сказать, так говорите лучше прямо, чем бумагу-то марать.
К р у г л о в а. Только и всего?
А г н и я. Только и всего. А то что же еще?
К р у г л о в а. Много очень воли ты забрала.
А г н и я. Заприте.
К р у г л о в а. Болтай еще.

Входит Маланья.


ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Круглова, Агния, Маланья.

М а л а н ь я (говорит медленно). Шла я тут-то по вулице...
К р у г л о в а. Так что ж?
М а л а н ь я. Так он... Как его?
К р у г л о в а. Кто, он-то?
М а л а н ь я. Как, бишь, его?.. В суседях-то...
К р у г л о в а. Что же?
М а л а н ь я. Да нешто их тут всех... Много их. Такой черноватый...
К р у г л о в а. Седой, что ли?
М а л а н ь я. Да, седой. Что я!.. А я черноватый...
К р у г л о в а. Ахов, что ли?
М а л а н ь я. Надо, что он... Ахов его... что ли. Большой такой...
К р у г л о в а. Среднего росту?
М а л а н ь я. Да, пожалуй, что и так.
К р у г л о в а. Ну, что же он? Проснись ты, сделай милость!
М а л а н ь я. Что проснись!.. Не походя я сплю, а когда время... так что кому! Кланяйся, говорит.
К р у г л о в а. Немного ж ты сказала.
М а л а н ь я. Что ж мне еще говорить? (Уходит и сейчас же возвращается.) Да, забыла... Зайду, говорит.
К р у г л о в а. Когда?
М а л а н ь я. Кто ж его... Мне почем знать? (Уходит и возвращается.) Да! Из головы вон... Нынче, говорит, зайду. Ахов он, что ли, прозывается? Черноватый такой...
К р у г л о в а. Седой весь?
М а л а н ь я. Да и то седой. Эка память! Господи! (Уходит.)


ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Круглова и Агния.

К р у г л о в а. Нашу слугу Личарду только послом посылать. Растолкует дело, как по-писаному. Как начнет толковать, так точно у ней в голове-то жернова поворачиваются.
А г н и я. Этот ваш Ахов дядя Ипполиту?
К р у г л о в а. Да, дядя.
А г н и я. Вот придет, помешает нам гулять идти. Зачем это он?
К р у г л о в а. Кто ж его знает! Вот что значит богатый-то человек! Распостылый он мне, распостылый, а все-таки гость. Никакого мне от него барыша нет, и не ожидаю; а как ты ему скажешь, миллионщику: поди вон! Вот какое дело! И какая это подлость в людях, что завели такой обычай - деньгам кланяться! Вот поди ж ты. Отыми у него деньги, вся цена ему грош; а везде ему почет, и не то что из корысти, а как будто он в самом деле путный. Отчего это не скажут таким людям, что не надо, мол, нам тебя и со всеми твоими деньгами, потому как ты скот бесчувственный. Да вот не скажут в глаза. Женщины на это скорей; кабы только нам разуму побольше. И что это он к нам повадился?
А г н и я. Должно быть, влюблен.
К р у г л о в а. В кого?
А г н и я. Да я так думаю, в вас.
К р у г л о в а. Не в тебя ли?
А г н и я. Ну, какая я ему пара! А вы, маменька, в самый раз. Что ж, богатой купчихой будете. Чего еще приятнее?
К р у г л о в а. Да и кажется... Господи-то меня сохрани! Видела я, дочка, видела эту приятность-то. И теперь еще, как вспомню, так по ночам вздрагиваю. А как приснится, бывало, по началу-то, твой покойный отец, так меня сколько раз в истерику ударяло. Веришь ты, как я зла на них, на этих самодуров проклятых! И отец-то у меня был такой, и муж-то у меня был еще хуже, и приятели-то его все такие же; всю жизнь-то они из меня вымотали. Да, кажется, приведись только мне, так я б одному за всех выместила.
А г н и я. Уж будто бы?
К р у г л о в а. Уж потешила бы свою душеньку; да не приходится. А и то сказать: что хвастать-то! Душа-то у нас коротка, перед деньгами-то, пожалуй, и растаешь. Проклятые ведь они.
А г н и я. Особенно коли их нет.
К р у г л о в а. Ну, я спать пошла.
А г н и я. С богом.

Круглова уходит.


ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Агния, потом Ипполит.

А г н и я (взглянув в окно). Опять мимо ходит. Что это у них за манера. (Открывает окно и кланяется.) Что, вы потеряли что-нибудь?

Ипполит за окном: "Окромя сердца ничего-с".

Что же вы ходите взад и вперед? Отчего вы прямо не войдете?

Ипполит за окном: "Не смею-с".

Кого же вы боитесь?

Ипполит за окном: "Маменьки вашей".

Чего же ее бояться? Она спит.

Ипполит за окном: "В таком случае, сейчас-с".

А г н и я. Такой видный, красивый молодой человек, а какой робкий.

Ипполит входит. Он одет чисто и современно: с маленькой бородкой, довольно красив.

Еще здравствуйте!
И п п о л и т. Наше почтение-с.
А г н и я. А мы вас ждали; хотим вместе гулять идти. Вы пойдете?
И п п о л и т. Даже с великим моим удовольствием-с. (Оглядывается по сторонам.)
А г н и я. Да не бойтесь, не бойтесь; я вам говорю, что спит.
И п п о л и т. Не то, чтоб я боялся, а как, собственно, что без их приглашения.
А г н и я. Все равно, я вас пригласила.
И п п о л и т. Все равно, да не одно-с. А вдруг выдет сама да скажет: "непрошенные гости вон!" Со мной такие-то разы бывали. Однако, оно довольно конфузно-с.
А г н и я. Да разве можно? Что вы!
И п п о л и т. Оченно можно-с; особливо если хозяин или хозяйка с характером. И пойдешь как не солоно хлебал; да еще оглядываешься, в затылок не провожают ли.
А г н и я (смеется). А вас провожали?
И п п о л и т. Кабы не провожали, так я бы про эту самую деликатность и не знал.
А г н и я. Да не может быть.
И п п о л и т. От образованных людей, конечно, ожидать нельзя, а по нашей стороне всего дождешься. Кругом нас какое невежество-то свирепствует, - страсть! Каждый хозяин в своем доме, как султан Махнут-Турецкий; только что голов не рубит.
А г н и я. Вы, должно быть, трус.
И п п о л и т. За что же такая критика?
А г н и я. Всего вы боитесь.
И п п о л и т. Совсем напротив-с; я так себя чувствую, что во мне даже отчаянности достаточно.
А г н и я. Против кого?
И п п о л и т. Против всех-с.
А г н и я. И против хозяина?
И п п о л и т. И хозяин тоже, если что не дело, так немного у меня возьмет. Тоже осажу в лучшем виде.
А г н и я. Да правда ли?
И п п о л и т. С тем возьмите.
А г н и я. Ну, смотрите же! Я трусов не люблю, я вам вперед говорю.
И п п о л и т. Зачем же-с! Конечно, я не в том звании родился, нас с малолетства геройству не обучают, а ежели взять на себя смелость...
А г н и я. Так берите ее почаще.
И п п о л и т. Такой ваш совет-с?
А г н и я. Да, мой совет. И не бойтесь моей маменьки.
И п п о л и т. Так точно все и будет в аккурате исполнено-с.
А г н и я. Ну, и прекрасно. И во всем меня так слушайтесь.
И п п о л и т. Да оно теперь и самое время вам учить меня.
А г н и я. Почему же?
И п п о л и т. Я чувствую, что я совсем потерянный, и даже в мыслях разбивка пошла, врозь.
А г н и я. Что же с вами сделалось?
И п п о л и т. От чувств.
А г н и я. Скажите пожалуйста, какой вы чувствительный!
И п п о л и т. Я-то? Сам себе не рад, вот как-с! Только что складу в словах не знаю, вот одно.
А г н и я. А то что ж бы было?
И п п о л и т. Сейчас бы все стихами.
А г н и я. Ну, можно и без них обойтись.
И п п о л и т (берет с пяльцев вышитую ленточку для закладки книги). Это вы для кого же сувернир-с?
А г н и я. Вам что за дело?
И п п о л и т. Значит, мы сейчас конфискуем.
А г н и я. Кто вам позволит еще?
И п п о л и т. А ежели без позволения-с?
А г н и я. Как, без позволения? За это к мировому.
И п п о л и т. А я мировому скажу, что на знак памяти.
А г н и я. В знак памяти просят, а не сами берут.
И п п о л и т. А ежели, в случае, от вас не дождешься-с?
А г н и я. Значит, вы не стоите. Положите опять на место.
И п п о л и т. Хоша на один день позвольте попользоваться.
А г н и я. Ни на один час.
И п п о л и т. Жестокости пошли.
А г н и я. А вот за эти слова, сейчас положите на место и не смейте трогать. Для вас и вышивала, а теперь не отдам.
И п п о л и т. А коль скоро для меня, имею полное мое право.
А г н и я. Никакого права не имеете. Подайте! (Хочет отнять ленточку.)
И п п о л и т (поднимая руку). Не достанете.
А г н и я. Вы думаете, у меня силы нет? (Хочет нагнуть его руку. Ипполит ее целует.) Это что еще? Как вы смеете?
И п п о л и т. Как есть, кругом виноват-с.
А г н и я. Стыдно вам! (Сидится к пяльцам и опускает голову.)
И п п о л и т. Оно точно, что стыдно; конечно, что невежество с моей стороны, а только ежели утерпеть нет никакой возможности... Хоша я человек теперича не вполне, потому как живу в людях и во всем зависим, но при всем том, ежели я вам сколько-нибудь не противен, я вашей маменьке во всем могу открыться как должно.

Агния молчит.

Со временем тоже и я могу человеком быть, и по своему делу даже очень много противу других понятия имею.

Агния молчит.

Мне теперича ежели что страшно, так это, собственно, какое от вас мне решение выдет.

Агния молчит и еще более опускает голову.

Хоть одно слово.

Агния молчит.

Ужли же так, без внимания меня оставите? Имейте сколько-нибудь снисхождения! Может, не верите моим чувствам? Всею душою заверить вас могу. Кабы ежели я не чувствовал, разве б я смел...
А г н и я (потупившись). Ну, хорошо, я вам верю. А долго дожидаться, когда вы вполне человеком будете?
И п п о л и т. Когда хозяин настоящее жалованье положит.
А г н и я. Ну, вот тогда и скажете маменьке; я и сама тоже поговорю. (Весело.) А ленточку все-таки подайте!
И п п о л и т. Нет уж, теперь собственность.
А г н и я. Ну, как не собственность! Отыму ведь. Только вы смотрите, ежели опять...
И п п о л и т. Как можно-с!

Агния отнимает ленточку. Ипполит ее целует. Входит Круглова.


ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Круглова, Агния, Ипполит.

К р у г л о в а. Что это за возня! Покою нет. Вот славно!
А г н и я (тихо вскрикивает). Ах! (Садится на стул за пяльцами.)

Ипполит отходит в глубину комнаты и робко стоит у притолки.

К р у г л о в а. Что ж это такое?
А г н и я. Что? Ничего.
К р у г л о в а. Как ничего? Я своими глазами видела, как он тебя целовал.
А г н и я. Эка важность, поцеловал!
К р у г л о в а. По-твоему, это не важность?
А г н и я. Да, конечно. Вот, кабы укусил, это нехорошо.
К р у г л о в а. Ты в своем разуме или рехнувшись? А срам, стало быть, ничего?
А г н и я. Какой срам! Срам-то бывает у богатых; а мы, как ни живи, никому до того дела нет. И хорошо и худо, все для себя, а не для людей. Хорошо живи, люди не похвалят, и дурно живи, никого не удивишь.
К р у г л о в а. Извольте подумать, чем она занимается!
А г н и я. А вы думали, я все еще в куклы играю?
К р у г л о в а. Потихоньку-то от матери...
А г н и я. Да я и при вас, пожалуй.
К р у г л о в а. Стыдочку-то, стало быть, немного.
А г н и я. На что его нужно, на то он есть.
К р у г л о в а. А все-таки нехорошо, что мать-то не знает.
А г н и я. Знать-то вам нечего; еще ничего верного-то нет. Придет время, не беспокойтесь, скажем; мы этот порядок знаем.
К р у г л о в а. С тобой говорить-то, что больше, то хуже. Лучше бросить; а то еще, пожалуй, у тебя сама виновата останешься. А что правда, то правда: не вовремя вы христосоваться начали.
А г н и я. Вперед зачтите. Конечно, удержать себя можно; да для чего? Молодость-то наша и так не красна; чем ее вспомнить будет?
К р у г л о в а (Ипполиту). Ну, а ты? Разве я тебя за тем в дом-то пускаю? Хорош, хорош!
И п п о л и т. От меня оправданиев не услышите.
К р у г л о в а. Такие вы люди, чтоб вам верить, как же! Пусти козла в огород!
И п п о л и т. Я теперича без слов, все одно, как убитый. На все ваша воля.
К р у г л о в а. Притворяйся сиротой-то. Вот я погляжу, что будет от тебя, а то и турну, брат.
А г н и я. Да будет вам!
К р у г л о в а. Не любите слушать-то?
А г н и я. Гулять пойдемте.
К р у г л о в а. Гулянье на уме-то?
А г н и я. Да уж довольно, маменька. Свое дело исправили, побранили, ну и будет.
К р у г л о в а. Ну, шут вас возьми, и то сказать. Собираться, видно, да гулять пойти.

Входит Ахов.


ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Круглова, Агния, Ипполит, Ахов.

А х о в. Вот и я к тебе забрел, в твою хижину убогую.
К р у г л о в а. Милости просим! Благодарим, что не гнушаетесь.
А х о в. Не гнушаюсь, не гнушаюсь, Федосевна; цени это! Ждали ль такого гостя-то? (Поглядывает косо на Ипполита.)
К р у г л о в а. И ждали, и нет.
А х о в. Как же? Ведь я с твоей дурой-то приказывал вам, чтоб ждали.
К р у г л о в а. Да ведь слуга-то у нас антик; не дождешься ее, пока у ней язык-то поворотится.
А х о в (Агнии). Весело ль прыгаешь?
А г н и я. Понемножку.
А х о в. Что ж так? А ты живи веселей! Коли мать обижать будет, так ты мне на нее жалуйся.
К р у г л о в а. Просим покорно садиться.
А х о в (косясь на Ипполита). Сяду, сяду, не проси. (Садится на диван.)
К р у г л о в а. Чем потчевать прикажете, Ермил Зотыч?
А х о в. Погоди еще потчевать-то, дай гостям усесться хорошенько.
К р у г л о в а. Усаживайтесь.
А х о в. Усаживайтесь! Ты погляди сначала кругом-то! Уселся я, да порядку у тебя в доме нет; вот что!
К р у г л о в а. Не знаю, батюшка, что ты говоришь.
А х о в (Ипполиту). Ну!
И п п о л и т. Что, дяденька, прикажете?
А х о в. Не знаешь?
И п п о л и т. Что же вам будет угодно-с?
А х о в. Да ты приди в себя! Где ты?
И п п о л и т. У Дарьи Федосевны-с.
А х о в (передразнивая его). У Дарьи Федосевны! Знаю, что у Дарьи Федосевны. Значит, по-твоему, тебе здесь и надо быть?
И п п о л и т. Я в гости пришел-с.
А х о в. А я зачем?
И п п о л и т. Так полагаю, дяденька, что вы тоже-с.
А х о в. Ну, так ты мне компания или нет? Догадался теперь?
И п п о л и т. Чего же я должен догадаться-с?
А х о в. Что где хозяин, там тебе не место. Понял?
И п п о л и т. Понимаю-с.
А х о в. Ну, и, значит, поди вон!
К р у г л о в а. За что ж ты его гонишь?
А г н и я. Для нас гости все равны.
А х о в. Много вы знаете! Не ваше это дело! (Ипполиту.) Ты, как завидел хозяина, так бежать должен; шапку не успел захватить, так без шапки беги. Был, да след простыл, словно тебя ветром сдунуло с лица земли. Что ж, кому я говорю?
И п п о л и т. Но позвольте-с...
А х о в. За волосы, что ль, тебя вытащить отсюда?
И п п о л и т. Как же это можно-с? При дамах даже-с...
А х о в. При дамах! Очень мне нужно. Вытащу, да и все тут.
И п п о л и т. За что же такая обида-с? Я здесь на благородном счету-с.
А х о в (привстает). Пошел вон, говорят тебе.
И п п о л и т (берет шляпу). Ежели вы непременно того желаете...
А г н и я (Ипполиту). Струсили?
А х о в (топая ногами). Вон без разговору, вон!

Ипполит уходит.

А г н и я (вслед ему). Стыдно, стыдно трусить!


ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Ахов, Круглова, Агния.

А х о в. У меня струсишь; у меня и не такой, как он, струсит.
А г н и я. Что же вы, страшны, что ли, очень?
А х о в. Не страшен я; страшен-то черт да еще пугало страшное на огороде ставят, ворон пугать. Говорить-то ты не умеешь! Не страшен я, а грозен. (Кругловой.) А ты еще усаживаешь да потчуешь при мальчишке-то!
К р у г л о в а. Чем он тебе помешал, не понимаю.
А х о в. Пора понимать; не за мужиком замужем-то была. Порядок-то тоже в доме был заведен; чай, ученье-то мужнино и теперь помнишь? Что за невежество!
К р у г л о в а. Никакого тут невежества нет. Да что ты, в самом деле, учить меня стал! Поздно уж, да и не нуждаюсь я.
А х о в. Да мне что? Живи, как хочешь; тебе же хуже.
К р у г л о в а. Прожила век-то как-нибудь, теперь уж немного доживать осталось.
А х о в. Да ты только рассуди, как ему с хозяином в одной комнате? Может, я и разговорюсь у вас; может, пошутить с вами захочу; а он, рот разиня, слушать станет? Он в жизни от меня, кроме приказу да брани, ничего не слыхивал. Какой же у него страх будет после этого? Он скажет, наш хозяин-то такие же глупости говорит, как и все прочие люди. А он знать этого не должен.
К р у г л о в а. Ну, уж где нам эту вашу политику понимать!
А х о в. Мы иногда сберемся, хозяева-то, так безобразничаем, что ни в сказке сказать, ни пером написать! Так нам и пустить к себе в компанию приказчиков, чтоб они любовались на нас?
К р у г л о в а. Это уж твое дело.
А х о в. То-то я и говорю. Вот ты, как только меня увидала, прежде чем сажать-то меня да потчевать, вытолкнула бы его за дверь; и ему на пользу, да и мне приятнее.
К р у г л о в а. Чаем просить прикажете?
А х о в. Не хочу, обидели. Я к вам было всей душой, а вы меня уважить не хотели.
К р у г л о в а. Трудно угодить-то на тебя.
А х о в. Нет, ты постой! Уважать нас оченно надобно. Особенное нам должно идти уважение супротив других людей. А почему так? Я тебе скажу, если не знаешь.
К р у г л о в а. Скажи, послушаем.
А х о в. Ты богатого человека, коли он до тебя милостив, блюди пуще ока своего. Потому, ты своего достатка не имеешь: нужда али что, к кому тебе кинуться? А второе: разве ты знаешь, разве тебе чужая душа открыта, за что богатый человек к тебе милостив? Может, он так только себе отвагу дает, а может, сурьёз!! Потому что для нашего брата, ежели что захотелось, дорогого нет; а у вас, нищей братии, ничего заветного нет; все продажное. И вдруг из гроша рубль. Поняла?
К р у г л о в а. Ну, не вдруг-то.
А х о в. А вот сейчас тебе... (Агнии.) Можешь ты меня поцеловать теперь, при матери?
А г н и я. Могу, коли захочу.
А х о в. Ну, так захоти, в накладе не будешь.
А г н и я. Да и барыша мне не надо; а чтоб только из пустяков лишнего разговору не заводить, извольте. (Целует его.)
А х о в (Кругловой). Видела?
К р у г л о в а. Что видеть-то? Я и не то видала. Чмокнуть-то губами невелико дело! Хошь бы тебя она теперь! Это что! Все равно, что горшок об горшок; сколько ни бей, а масла не будет. А то есть дело, которое совсем другого рода; тогда уж мать смотри только.
А х о в. Нет, ты слушай! Ведь богатство-то чем лестно? Вот чем: что захотел, что задумал только - все твое.
А г н и я. Ну, если б я знала, что вы так будете мое снисхождение понимать, ни за что б вас не поцеловала.
А х о в. Ты молчи, ты молчи! Худого ты не сделала. Нет, я говорю, коли вся жизнь-то... может, не одной даже сотни людей в наших руках, так как нам собой не возноситься? Всякому тоже пирожка сладенького хочется... А что уж про тех, кому и вовсе-то есть нечего! Ой, задешево людей покупали, ой, задешево! Поверишь ли, иногда даже жалко самому станет.
К р у г л о в а. Что капиталом-то гордиться!
А х о в. А то чем же? (Со вздохом.) Сила, Федосевна, сила!
К р у г л о в а. Ну, да что говорить!
А х о в. Ну, так вот ты и обсуди, да подумай одна на досуге, с подушкой; авось дело-то ладней пойдет. (Встает.) Ну, прощайте покудова. А вы ничего, я не сержусь.
К р у г л о в а. Ну, и ладно, коли не сердишься. Что хорошего сердиться!
А х о в. Разумеется, как давно ты в бедности, так от настоящих порядков отвыкла; а дай тебе деньги-то, так ты опять.
К р у г л о в а. Еще бы.
А х о в. Так ты вникни, Дарья Федосевна! (Значительно.) Советую. Помни одно: никто, как бог! (Агнии.) Прощай, стрекоза!
А г н и я. Прощайте, Ермил Зотыч.
А х о в. Я ведь, пожалуй, и опять скоро. Меня к вам ровно что тянет... Конечно, что и с вашей стороны нужно... Ну, да будет. Завтра приходить, что ль?
К р у г л о в а. Что за спрос? Да когда только тебе угодно!
А х о в. Ладно, ладно. (Тихо Кругловой.) Завтра приду.
К р у г л о в а. Да что за секрет!
А х о в (толкает ее локтем). Толкуй с тобой. (Уходит.)


ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Круглова, Агния.

А г н и я. Маменька, когда Ипполит придет, гоните его без милосердия.
К р у г л о в а. Не Ермила ли гнать-то?
А г н и я. За что его? Он чем виноват? Как же ему не возноситься, когда ему все покоряются.
К р у г л о в а. Ты что ни говори, а мне Ипполита жалко.
А г н и я. Что его жалеть-то; он не маленький. Кабы у него совесть, так он сам бы стыдился, что его жалеют. Какого маленького обидели! Видеть его не могу.
К р у г л о в а. Что так грозно?
А г н и я. Ну, будь он женат, да с женой здесь, каково бы ей бедной!
К р у г л о в а. Попробуй-ка с Ермилом-то сговорить.
А г н и я. Не канатом он с Ермилом-то связан, бросил да и пошел. А я было чуть не полюбила его, плаксу.
К р у г л о в а. У тебя, видно, сколько дней на неделе, столько и пятниц. Не успела полюбить, да уж и разлюбила.
А г н и я. Да таки и разлюбила.
К р у г л о в а. А я так больше полюбила.
А г н и я. Ну, и поздравляю.
К р у г л о в а. И тебе советую.
А г н и я. Ну, уж напрасно.
К р у г л о в а. Потому, что он добрый.
А г н и я. Противный, распротивный.
К р у г л о в а. Ахов лучше?
А г н и я. И сравнения нет.
К р у г л о в а. Уж куда как хорош! Ну, и целуйся с своим Аховым.
А г н и я. Да, разумеется, лучше, чем с Ипполитом.
К р у г л о в а. Тебе бы об этом прежде догадаться.
А г н и я. Не попрекайте, не попрекайте, я уж и то себя проклинаю.
К р у г л о в а. Я тебя не попрекаю; а уж, по-моему, коли понравился человек, так и держись одного.
А г н и я. Как же не так; стоит он! Я еще вот что сделаю, я напишу ему, чтоб он не смел к нам и показываться. (Идет в другую комнату.)
К р у г л о в а. Что писать-то напрасно; только даром руки марать!
А г н и я. Совсем не напрасно. (Уходит.)
К р у г л о в а. Как не напрасно; ведь вот, погодя немного, другое письмо писать примешься, что приходите поскорее.
А г н и я (из другой комнаты). Да ни за что, ни за что на свете.
К р у г л о в а. Поверю я, как же.
А г н и я. И не говорите лучше! Конец знакомству - вот и все.
К р у г л о в а. Посмотрим, сказал слепой. (Уходит.)



СЦЕНА ВТОРАЯ

ЛИЦА:

К р у г л о в а.
А г н и я.
А х о в.
И п п о л и т.
Ф е о н а, ключница Ахова и дальняя родственница.
М а л а н ь я.

Декорация первой сцены.


ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Круглова (на диване), Феона (на кресле) пьют чай. На столе самовар.
У двери стоит Маланья (подперши рукой щеку).

К р у г л о в а. Ты, Феонушка, от обедни?
Ф е о н а. От обедни, матушка.
К р у г л о в а. Где стояла?
Ф е о н а. В Хамовниках.
К р у г л о в а. А далеко ведь?
Ф е о н а. Конечно, что не моим бы ногам, только что усердие, так уж... (Ставит чашку.)
К р у г л о в а (наливая). Пей еще!
Ф е о н а. Выпью, не обессудьте.
М а л а н ь я. А вот... в лени живущим все тяжело, которые ежели себя опущают. Другой раз поутру-то... так тебя нежит-томит... ровно тебя опоили, плоть-то эта самая точно в рост идет, по суставам-то ровно гудет легонечко... Не токма, чтобы какое дело великое, что по христианству тебе следует, а самовар, и тот лень поставить... все бы лежала.
Ф е о н а. А ты, девушка, блажь-то с себя стряхивай, - старайся! В струне себя норови... а то, долго ль, и совсем одубеешь. У нас так-то было с одной - вся как свинцом налитая сделалась. Ни понятия, говорит, ни жалости во мне ни к чему не стало.
М а л а н ь я. Само собой, что грехи... наши; а то я... про что же!
Ф е о н а. Пожила бы ты у нашего Ермила Зотыча. Он еще до заутрени чаю-то напился.
М а л а н ь я. Ишь ты, как его...
К р у г л о в а. Что ж у него за дело - спешное?
Ф е о н а. Да какое дело, окромя, что ворчать ходить да чтоб не спали? Ненавистник! Уж очень он за свою хлеб-соль обидчик! Его куском-то подавишься; он им тебя раз десять в день-то попрекнет. Кричит: "Я вас кормлю да жалованье плачу", а чужой работы не считает. Ему, кажись, кабы можно из рабочего дня-то два сделать, так он был бы рад-радостью. Вот и бродит спозаранку, и по двору бродит, и по саду бродит, по сараям, по конюшням бродит. Потом на фабрику поедет, там тоже только людям мешает: человек за делом бежит, а он его остановит, ругать примется ни за что; говорит: для переду годится. А с фабрики приедет, с детьми стражается - вот и все наши дела.
К р у г л о в а. Ты мне не говори; свой такой же чадо был. Один, видно, их портной кроит. Одна разница: мой-то нас мучил, мучил, да чуть не с сумой оставил; а ваш-то зарылся по горло в деньгах, и счет потерял, так и завяз там.
Ф е о н а. Да что и деньги-то! Только грех один. Хорошо, как в руки попадут, а то, кто его знает, что у него на уме. Один сын бежал из дому, Николай Ермилыч-то.
К р у г л о в а. Давно ли?
Ф е о н а. Бежал, матушка; бежал к теще. Еще на той неделе съехал. И кроткий человек, а не стерпел. Веришь ты, исхудал весь, ходит, да так всем телом и вздрагивает. Да и жена его, женщина молодая, измаялась совсем; в слезах встает, в слезах и ложится. Все старик их наследством попрекает. "Смерти моей, говорит, желаете, денег дожидаетесь, воли вам мало? Подождите, говорит, подождите; я с своими коплеными не скоро расстанусь; прежде я вас жить поучу, за свое добро над вами покуражусь так, что вы и деньгам не обрадуетесь".
М а л а н ь я. А и аспид же он у вас.
Ф е о н а. Аспид, как есть аспид. (Ставит чашку на стол.) Благодарю покорно.
К р у г л о в а. А еще?
Ф е о н а. Нет уж, вволю напилась, сколько хотенья было. Еще дома, приду, пить буду. Что ж делать от скуки-то? А сама что ж не пьешь?
К р у г л о в а. Уж мы с Агничкой напились. Это я так, с тобой балую. Маланья, убирай чай!

Маланья принимает самовар, поднос с чашками и уходит.

Ф е о н а. А вот Гриша у нас, другой-то, матушка...
К р у г л о в а. Знаю, знаю.
Ф е о н а. Не таков, озорноват; видно, в батюшку удался.
К р у г л о в а. Его-то хоть любит ли?
Ф е о н а. Никак нельзя его, матушка, любить-то; очень уж нескладен, да и бестолков так, что не накажи господи! Одно только и знает, что отцу в ноги кланяться, а уж пить да буянить - другого не найдешь. От этого от самого-то око-зрение у него притупилось. Как приедет откуда пьяный или привезут его, глаза вытаращит, как баран, уставится в одну сторону и давай перед отцом лбом в пол стучать. Тот его простит, а он опять закатится. Что жалоб на него было, что за него денег плачено! Вот недавно задурил; привезли его, из каких теплых местов, уж не знаю, только связанного. И двое побитых с ним, да одного, говорят, в Москве-реке топил. Ну, нечего делать, заплатил отец побитым за изъян, а тонущего, и которые его из воды тащили, еще и вином напоили, окромя денег. И сослал его отец на фабрику, чтоб держали там взаперти до усмирения.
К р у г л о в а. Эки дела! Как богатые-то купцы живут! Не позавидуешь и богатству-то их.
Ф е о н а. Что, матушка, в нем завистного! В этом богатстве-то чужих слез больно много, вот они и отзываются - до седьмого колена, говорят.
К р у г л о в а. Значит, старик-то теперь один; то-то он и повадился ко мне ходить.
Ф е о н а. Почитай, что один. Дом-то у нас старый княжеский, комнат сорок - пусто таково; скажешь слово, так даже гул идет; вот он и бродит один по комнатам-то. Вчера пошел в сумерки да заблудился в своем-то дому; кричит караул не благим матом. Насилу я его нашла да уж вывела. Это он со скуки к тебе бродит. Гришу-то опять с фабрики привезли, матушка, только больного. Доктор ездит, да еще старичок-раскольник ходит, живых линей ему к подошвам прикладывает. На фабрике-то у нас елехтор немец, Вандер, и такой-то злой пить, что, кажется, как только утроба человеческая помещает; и что ни пьет, все ему ничего, только что еще лучше, все он цветней да глазастей становится. Ну, а наш-то еще молод, и не перенес, и нашло на него ума помрачение. Стал выбегать на балкон да в мужиков из ружья стрелять. Само собой, что не своей волей он это творил. Может, они еще к нему в Москве приступили, да нам-то невдомек было. Стали, говорит, они кругом его сначала как шмели летать, а потом уж в своем виде показались, как им быть следует. И все-то он теперь от них прячется. Ох, пойти! А то сам-то, пожалуй, заругается.
К р у г л о в а. Посиди. Кто ж у вас делом-то правит?
Ф е о н а. Племянник, матушка.
К р у г л о в а. Ипполит?
Ф е о н а. Он, матушка, он, Аполит. И по конторе и по фабрике - все он.
К р у г л о в а. Каков он, парень-то, я давно у тебя хотела спросить.
Ф е о н а. Мученик, матушка, одно слово. Страстотерпец. Один за всех дело делает, покою не знает; а кроме брани, себе ничего не видит.
К р у г л о в а. Не пьет он?
Ф е о н а. И, что ты, матушка! Ни маковой росинки. А должно, что запьет, я так полагаю, надо быть, в скорости.
К р у г л о в а. Отчего так?
Ф е о н а. Не стерпит, невозможно. У нас все одно: что честно себя содержи, что пьянствуй - все одна цена-то; от хозяина доброго слова не дождешься; так что за напасть, из чего себя сокращать-то. Прежде Аполит все-таки повеселее ходил, а теперь такой пасмурный, из всего видно, что запить сбирается. Ну, и деньгами бьется, бедный; положения ему нет, а что даст хозяин из милости.
К р у г л о в а. Эко, бедный, а!
Ф е о н а. Да ты что про него спрашиваешь-то? Аль сватаешь кого?
К р у г л о в а. А хоть бы и сватаю; разве дурное дело?
Ф е о н а. Кто ж говорит. Уж ты не свою ли?
К р у г л о в а. Что ж, и моя невеста.
Ф е о н а. Ну, вот дуру нашла; поверю я, как же! Что тебе за охота за подначального человека!
К р у г л о в а. Я и за хозяином была, да горе-то видела. Разумеется, попадется состоятельный человек, мы брезгать не станем.
Ф е о н а. Зачем брезгать! Да оно и по всему видно, что твоей птичке в золотой клетке быть.
К р у г л о в а. Ах, Феонушка, клетка - все клетка, как ты ее ни золоти.
Ф е о н а. Что-то наш старик уж очень стал твою дочку похваливать.
К р у г л о в а. Пущай его хвалит, нам убытку нет.
Ф е о н а. Что ж не похвалить! И всякий похвалит. Да блажной ведь он старичишка-то; говорит такое, что ему не следует. Ведь ему давно за шестьдесят, она ему во внучки годится. А он на-ко-поди, ровно молоденький.
К р у г л о в а. Что ты говоришь?
Ф е о н а. Будто ты его не знаешь? От него все станется.
К р у г л о в а. Ну, где же!
Ф е о н а. Да уж верно, коли я говорю. Не в первый раз ему Москву-то страмить. Он, было, и за богатеньких брался, ума-то у него хватило, да местах в трех карету подали; вот теперь уж другое грезит. "Изберу я себе из бедных, говорит, повиднее. Ей моего благодеяния всю жизнь не забыть, да и я от ее родных что поклонов земных увижу! Девка-то девкой, да и поломаюсь досыта".
К р у г л о в а. А ведь эти старики богатые только сами много мечтают о себе, а ума в них нет.
Ф е о н а. Нет, матушка, нет, один форс. А собьют с него форс-то этот самый, так он что твоя ворона мокрая. Ай, батюшки! Засиделась я.
К р у г л о в а. Прощай, Феонушка!

За сценой голос Агнии: "Ты не плачь, не тоскуй, душа-девица".

Ф е о н а. Это дочка, чай?
К р у г л о в а. Агничка.
Ф е о н а. Веселенькая какая, бог с ней.

Входит Агния.


ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Круглова, Феона, Агния.

А г н и я. Здравствуй, бабушка.
Ф е о н а. Здравствуй, родная! Что ж замолчала? Пой, день твой. Ты знаешь ли, что в тебе поет-то?
А г н и я. Что?
Ф е о н а. Воля. А вот, придет время, бросишь песенки-то.
А г н и я. Да я в неволю не пойду.
Ф е о н а. И рада б не пошла, да коли так предуставлено. Счастливо оставаться! Что вы меня не гоните! Прощайте! (Уходит.)

Агния садится к пяльцам и задумывается.

К р у г л о в а. Посоветуйся с матерью-то! Что ты все одна вздыхаешь! Я ведь тебе друг, а не враг.
А г н и я. Нет, маменька, боюсь расплачусь; а плакать что хорошего. (Работает.)
К р у г л о в а. Сказать тебе новость?
А г н и я. Скажите!
К р у г л о в а. Ты Ермилу Зотычу очень понравилась.
А г н и я. Ах! Убили!
К р у г л о в а (улыбается). Мое дело сказать тебе; а там уж, как хочешь.
А г н и я. Ну, да уж, конечно.
К р у г л о в а. Воли я с тебя не снимаю.
А г н и я (работая). Покорнейше вас благодарю.
К р у г л о в а. Деньги никому еще на свете не надоели.
А г н и я. Еще бы!
К р у г л о в а. А как их нет, так и подавно.
А г н и я. Что и говорить!
К р у г л о в а. Ну, и почет тоже что-нибудь да значит.
А г н и я. Само собой.
К р у г л о в а. Завидный жених.
А г н и я. И спорить нечего.
К р у г л о в а. Стар только.
А г н и я. Ничего.
К р у г л о в а. Да нравом лют.
А г н и я. Это у него, бог милостив, пройдет.
К р у г л о в а. Да что ты вздурилась, что ли?
А г н и я. А что?
К р у г л о в а. Я таких речей от тебя прежде не слыхивала.
А г н и я. И я от вас не слыхивала. Коли вы шутите, ну, и я шучу; коли вы серьезно, и я серьезно.
К р у г л о в а. Я пошутила, да уж и не рада стала. Кто тебя знает, ты мудреная какая-то!
А г н и я. А вы не шутите в другой раз.
К р у г л о в а. А ну, как он, в самом деле, присватается?
А г н и я. Уж будто вы и слов не найдете?
К р у г л о в а. Слов-то как не найти!
А г н и я. Так чего же вам еще?
К р у г л о в а. А если он тебя спросит, ты что скажешь?
А г н и я. Я девушка-ангел, я скажу: "как маменьке угодно!"
К р у г л о в а. Ну, и ладно.

Входит Ипполит.


ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Круглова, Агния, Ипполит.

И п п о л и т. Наше вам почтение-с.
К р у г л о в а. Здравствуй, голубчик.

Агния молча слегка кланяется.

Садись, что стоишь!
И п п о л и т (садясь). Собственно, мне некогда-с; в момент надо при деле быть. За получением еду.
К р у г л о в а. Подождут.
И п п о л и т. С векселями ждут-то, а не с деньгами-с. Полчаса промешкал, и лови его в Красноярске.
К р у г л о в а. По-моему, уж лучше не заходить, коли некогда. Что за порядок: повернулся, да и ушел. Терпеть не могу.
И п п о л и т. По направлению пути должен был мимо вас ехать, так счел за невежество не зайти.
К р у г л о в а. Ну, спасибо и за то. Что новенького?
И п п о л и т. Старое по-старому, а вновь ничего-с.
К р у г л о в а. Жалованья просить скоро будешь?
И п п о л и т. Как его просить, коли и заикаться не велели. Вот, что дальше будет, посмотрю.
К р у г л о в а. И дальше то же будет, коли зевать будешь. Приставай к горлу - вот и все тут.
И п п о л и т. Не на таких я правилах основан-с.
К р у г л о в а. Как хочешь! Я тебе добра желаю.
И п п о л и т. А при всем том, я об вашем разговоре подумаю-с.
К р у г л о в а. Думай! Не все тебе малолетним быть! Что у тебя впереди-то?
И п п о л и т. Сулит большое награждение. Только, если на него надеяться, надо будет при своей мечте в больших дураках остаться.
К р у г л о в а. В дураках-то бы ничего, как бы хуже не было!
И п п о л и т. Конечно, я за собой наблюдаю, сколько есть силы-возможности; а другой, на моем месте, давно бы в слабость ударился и сейчас в число людей, не стоющих внимания, попал. В младенчестве на брань и на волосяную расправу терпимость есть, все это как будто приличное к этому возрасту. А ежели задумываешь об своей солидности и хочешь себя в кругу людей держать на виду, и вдруг тебя назад осаживают, почитай что в самую физиономию! Обидно!
К р у г л о в а. Разумеется, обидно.
И п п о л и т. Ты, по своим трудам, хочешь быть в уважении и по всем правам полным гражданином, и вдруг тебя опять же на мальчишеское положение поворачивают, тогда в душе большие перевороты бывают к дурному.
К р у г л о в а. А кто тебя держит? Ты ведь не крепостной у него.
И п п о л и т. А куда же я пойду-с? На триста рублей в год и в лавку? И должен я лет пять биться в самом ничтожном положении. Когда же я человеком буду во всей форме? Теперь все-таки одно лестно, что я при большом деле, при богатом дяде в племянниках. Все-таки мне почет.
К р у г л о в а. Где? В трактире?
И п п о л и т. Хоша и в трактире.
К р у г л о в а. Ну, так сам виноват, нечего тебя и жалеть!
И п п о л и т. Может, он когда и войдет в чувство.
К р у г л о в а. Дожидайся от него чувства-то!
И п п о л и т. Я так понимаю, что мне с него тысяч пятнадцать по всем правам следует.
К р у г л о в а. Понимай, что хочешь, а слушать тебя скучно. Пойти работу взять. (Уходит.)


ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Агния и Ипполит.

А г н и я. Зачем же вы мне лгали вчера, что вы не боитесь хозяина?
И п п о л и т. Да уж очень обидно признаться-то-с. Ну, и говоришь про себя, как лучше, чтоб тебя за человека считали.
А г н и я. Вы трус, да и лгун еще. По вашему характеру, денег вы от хозяина не дождетесь, а вернее всего, что он сам вас прогонит.
И п п о л и т. Помилуйте, за что же? В таком случае, против его невежества можно и самому невежливым быть.
А г н и я. Давно бы вам догадаться.
И п п о л и т. Нешто вооружиться!
А г н и я. Вооружайтесь!
И п п о л и т. Коли вы одобряете, так и будет-с. Коль скоро человек своего должного не понимает и слов не чувствует, надо ему на деле доказать, чтоб он от своего необразования сколько-нибудь очувствовался.
А г н и я. Чем же вы ему докажете?
И п п о л и т. Даже очень немногим-с. Вот и сейчас он в моих руках. (Показывает векселя.) Всему только делу остановка, что у меня совести довольно достаточно.
А г н и я. И хорошо, что ее достаточно. Человека бессовестного любить нельзя.
И п п о л и т. Хорошо, что вы мне это заранее сказали-с.
А г н и я. А вы не знали?
И п п о л и т. Почем же я могу ваш характер знать-с! Обыкновенно у женщин больше такое понятие-с, что хоть на разбой ходи, только для нее и для дому будь добычник.
А г н и я. Я воров не люблю, а другие, как хотят - не мое дело.
И п п о л и т. Значит, только из одного того, чтоб любовь вашу заслужить?
А г н и я. Не говорите мне о любви, пожалуйста!
И п п о л и т. Почему же так-с?
А г н и я. Я не хочу мальчика любить. Какой вы мужчина?
И п п о л и т. По вашим словам, я самый ничтожный человек-с...
А г н и я. Это ваше дело.
И п п о л и т. Ото всех в презрении.
А г н и я. Кто ж виноват?
И п п о л и т. Заместо того, чтоб мне от вас утешение...
А г н и я. Вас станут бить, как мальчишку, а я должна вас утешать! Да с чего вы выдумали?
И п п о л и т. Кто же меня пожалеет-с?
А г н и я. Мне-то что за дело! Смеяться над вами, а не жалеть.
И п п о л и т. После этого уж только помирать остается на моем месте.
А г н и я. Конечно, лучше.
И п п о л и т. Стало быть, вы обо мне очень низкого понятия?
А г н и я. Очень.
И п п о л и т. Однако, такой удар от вас! Я даже, как его перенести, не знаю.
А г н и я. Очень рада.
И п п о л и т. И никакого, значит, к человечеству снисхождения?
А г н и я. И не ждите.
И п п о л и т. Однако же, влетел я ловко! Вот так обман для моих чувств! Ошибался я в своей жизни...
А г н и я (отирая слезы). Не вы ошиблись, я ошиблась. Уйдите, пожалуйста! Уйдите, говорят вам. Стыдно мне, взрослой девушке, не уметь людей разбирать. Меня никто не тянул к вам.
И п п о л и т. Но позвольте мне в свое оправдание...
А г н и я. Подите, подите!
И п п о л и т. Но, однако, хоть малость пожалейте!
А г н и я. Послушайте! Нынче же выпросите себе у хозяина хорошее жалованье или отходите от него и ищите другое место! Если вы этого не сделаете, лучше и не знайте меня совсем, и не кажитесь мне на глаза!
И п п о л и т. Это уж от вас последнее слово-с?
А г н и я. Последнее.
И п п о л и т. Ну, так я знаю, что мне делать-с. Я эту штуку давно в уме держу.
А г н и я. Делайте, что хотите, только честно.
И п п о л и т. Это я не знаю, там сами рассудите. Опосля, хоть голову с меня снимите, только я от своего не отступлюсь.
А г н и я. Ваше дело.
И п п о л и т. Так прощайте-с!
А г н и я (кланяясь). Прощайте.
И п п о л и т. Стало быть, прощанье сухое будет?
А г н и я. Это что еще?
И п п о л и т. Хоша ручку-с.
А г н и я. Ни одного пальчика.

Входит Круглова.


ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Круглова, Агния, Ипполит, потом Маланья.

И п п о л и т (Кругловой). Поддержите-с!
К р у г л о в а. В чем?
И п п о л и т. Хочу с хозяином войну начинать.
А г н и я. Не заплачьте перед хозяином, вместо войны-то!
И п п о л и т. Что за насмешки-с! Нет уж, теперича душа моя горит.
К р у г л о в а, Да я-то тут при чем? Не понимаю, голубчик.
И п п о л и т. Чрез полчаса я вам объясню в точности.

Входит Маланья и молча вздыхает.

А г н и я. Каких чудес не бывает!
И п п о л и т. Да уж докажу себя перед вами.
М а л а н ь я. Дединька идет.
К р у г л о в а. Какой дединька?
М а л а н ь я (вздыхая). Сединький.
И п п о л и т. Уж не хозяин ли?
М а л а н ь я. Должно, что хозяин. Да он и есть; что я говорю-то. (Уходит.)
И п п о л и т. Вот было попался.
К р у г л о в а. Пройди чрез мою комнату, и не встретитесь.

Ипполит уходит в комнату Кругловой. Круглова встречает в передней Ахова и входит вместе с ним.


ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Круглова, Агния, Ахов.

К р у г л о в а. Пожалуйте, Ермил Зотыч! Милости просим!

Агния кланяется.

А х о в. Да! Милости просим! Милости просим! За что нас везде любят? Везде: "милости просим!"
К р у г л о в а. Ты думаешь, за богатство за твое?
А х о в. Притворяйся еще! Что ни толкуй, Федосевна, а против других отличка есть?
К р у г л о в а. Ну, само собой.
А х о в. Бедный человек пришел, хочешь - ты им занимаешься, хочешь - прогонишь, а богатый хоша бы и невежество сделал, ты его почитаешь. (Указывая на Агнию.) Работает?
К р у г л о в а. Работает.
А х о в. Да! Это хорошо.
К р у г л о в а. Для скуки.
А х о в. А много ль ей годов? Все я не спрошу у тебя.
К р у г л о в а. Двадцать лет.
А х о в. Еще не стара. (Тихо.) Об женихах думает?
К р у г л о в а. Ну, какие женихи без приданого?
А х о в. Таким бог невидимо посылает.
К р у г л о в а. Что-то не слыхать.
А х о в. Нет, ты не говори, бывает... за добродетель. Особенно, которые кроткие, покорные, вдруг откуда ни возьмется человек, чего и на уме не было, об чем и думать-то не смели.
К р у г л о в а. Бывает-то бывает, да очень редко.
А х о в. Молиться нужно хорошенько, - вот и будет.
К р у г л о в а. Да и то молимся.
А х о в. К Пятнице Парасковее ходила?
К р у г л о в а. Ходила.
А х о в. Ну, и жди. Только ты уж с покорностью; посватается человек, особенно с достатком, сейчас и отдавай. Значит, такое определение. А за бедного не отдавай.
К р у г л о в а. Что за крайность!
А х о в. Мало ли дур-то! Выдать недолго, да что толку! Есть и такие, которые совсем своего счастья не понимают через гордость через свою.
К р у г л о в а. Мы не горды.
А х о в. Да чем вам гордиться-то! Богатый человек, ну, гордись, превозносись собой: а твое дело, Федосевна, только кланяйся. Всем кланяйся, и за все кланяйся, что-нибудь и выкланяешь, да и глядеть-то на тебя всякому приятнее.
К р у г л о в а. Спасибо за совет! Дай бог тебе здоровья.
А х о в. Верно я говорю. Ты сирота и дочь твоя сирота; кто вас призрит, ну, и благодетель, и отец родной, ну, и кланяйся тому в ноги. А не то, чтобы, как другие, от глупости чрезмерной, нос в сторону от благодетелев.
К р у г л о в а. Да уж не учи, знаю.
А х о в. Ты-то знаешь, тебе пора знать; тоже школу-то видела при покойном. Страх всякому человеку на пользу; оттого ты и умна. А вот молодые-то нынче от рук отбиваются. Ты свою дочь-то в страхе воспитывала?
К р у г л о в а. В страхе, Ермил Зотыч, в страхе. Да вот поговори с ней; а я пойду, за Маланьей посмотрю, что она там делает. (Уходит.)


ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Агния, Ахов.

А х о в. Ну, об чем же мы с тобой говорить будем?
А г н и я. Об чем хотите.
А х о в. Ты закон знаешь?
А г н и я. Какой закон?
А х о в. Обыкновенно, какой, как родителев почитать, как старших?
А г н и я. Знаю.
А х о в. Да мало его знать-то, надобно исполнять.
А г н и я. Я исполняю: я все делаю, что маменьке угодно, из воли ее не выхожу.
А х о в. Вот так, так. Что мать только тебе скажет, от самого малого и до самого большого...
А г н и я. Да, от самого малого и до самого большого...
А х о в. Вот за это люблю.
А г н и я. Покорно вас благодарю.
А х о в. Да еще как люблю-то! Ты не гляди, что я стар! Я ух какой! Ты меня в скромности видишь, может, так обо мне и думаешь; в нас и другое есть. Как мне вздумается, так себя и поверну; я все могу, могущественный я человек.
А г н и я. Приятно слышать.
А х о в. Ты слыхала ль, что есть такие старики-прокураты, что на молоденьких женятся?
А г н и я. Как не слыхать! Я слыхала, что есть такие и девушки, которые за стариков выходят.
А х о в. Ну, да это все одно.
А г н и я. Нет, не все одно. Старику приятно жениться на молоденькой, а молоденькой-то что за охота?
А х о в. Ты этого не понимаешь?
А г н и я. Не понимаю.
А х о в. Ну, я тебе растолкую.
А г н и я. Растолкуйте!
А х о в. Вот ты, например, бедная, а пожить тебе хочется; ну, там, как у вас, по-женски? Салоп, что ли, какой али шляпку, на лошадях на хороших проехать, в коляске в какой модной.
А г н и я. Да, да. Ах, как хорошо!
А х о в. Ну, вот то-то же! Я душу-то твою всю насквозь вижу; что на уме-то у тебя, все знаю. Вот и думаешь: "выйду я за бедного, всю жизнь буду в забвении жить; молодой да богатый меня не возьмет; дай-ка я послушаю умных людей да выйду за старичка с деньгами". Так ведь ты рассуждаешь?
А г н и я. Так, так.
А х о в. "Старик-то мне, мол, за любовь мою и того, и сего". (Очень серьезно.) Какие подарки делают! Страсть!
А г н и я. Неужели?
А х о в. Тысячные, я тебе говорю, тысячные! Еще покуда женихами, так каждый вечер и возят, и возят!
А г н и я. Вот жизнь-то!
А х о в. Да это еще что! А как женится-то, вот тут-то жене житье, тут-то веселье!
А г н и я. Да, да.
А х о в. Что? лестно?
А г н и я. Как же не лестно! Ни горя, ни заботы, только наряжайся.
А х о в. Весело небось?
А г н и я. Очень весело. Да и то еще приятно думать, что вот через год, через два муж умрет, не два же века ему жить; останешься ты молодой вдовой с деньгами на полной свободе, чего душа хочет.
А х о в. Ну, это ты врешь; сама, может, прежде умрешь.
А г н и я. Ах, извините!
А х о в. Ты все хорошо говорила, а вот последним-то и изгадила. Ты этого никогда не думай и на уме не держи. Это грех, великий грех! Слышишь?
А г н и я. Я и не буду никогда думать; это так, с языка сорвалось. Я стану думать, что молодые прежде умирают.
А х о в. Да, ну вот так-то лучше.
А г н и я. Вы, пожалуйста, этого маменьке не говорите.
А х о в. Что, боишься?
А г н и я. Боюсь.
А х о в. Это хорошо. Страх иметь - это для человека всего лучше.
А г н и я. А вы имеете?
А х о в. Да мне перед кем? Да и не надо, я и так умен. Мужчине страх на пользу, коли он подначальный; а бабе - всякой и всегда. Ты и матери бойся и мужа бойся, вот и будет тебе от умных людей похвала.
А г н и я. Чего лучше.

Входит Круглова.


ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Агния, Ахов, Круглова.

А х о в. Ну, теперь я вас понял обеих, что вы за люди.
К р у г л о в а. И слава богу, Ермил Зотыч.
А х о в (встает). Я теперь у вас запросто; а ужо к вечеру ждите меня гостем, великим гостем.
К р у г л о в а. Будем ждать.
А х о в. Ты не траться очень-то! Зачем?
К р у г л о в а. Это уж мое дело.
А х о в. Думала ли ты, гадала ли, что я тебя так полюблю?
К р у г л о в а. И во сне не снилось.
А х о в. Ну, прощайте! Покуда что разговаривать! Будет время. (Агнии.) Прощай, милая!
А г н и я. Прощайте, Ермил Зотыч!

Ахов и Круглова подходят к двери.

А х о в. А дочь у тебя умная.
К р у г л о в а. И я ее хвалю.
А х о в. А ведь другие есть... наказанье! Мать свое, она - свое. Никому смотреть не мило. (Агнии.) Слушай ты меня! Коли что тебе мать приказывает, - уж тут перст видимый!
А г н и я. Конечно.
А х о в. Ну, прощайте! (Уходит и возвращается.) Ты каким это угодникам молилась, что тебе такое счастье привалило?
К р у г л о в а. За простоту мою.

Ахов уходит.


ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Круглова и Агния.

К р у г л о в а. Была ль я жива, уж не знаю.
А г н и я. Кабы вы послушали, он мне тут горы золотые сулил.
К р у г л о в а. Про горы-то золотые он мастер рассказывать, а про слезы ничего не говорил, сколько его жена покойная плакала?
А г н и я. Нет, промолчал.
К р у г л о в а. А есть что послушать. Дома-то плакать не смела, так в люди плакать ездила. Сберется будто в гости, а сама заедет то к тому, то к другому, поплакать на свободе. Бывало, приедет ко мне, в постель бросится да и заливает часа три, так я ее и не вижу; с тем и уедет, только здравствуй да прощай. Будто за делом приезжала. Да будет тебе работать-то!
А г н и я. И то кончила. (Покрывает работу и уходит.)

Входит Ипполит.


ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ

Круглова, Ипполит, потом Маланья.

И п п о л и т. Скоро я слетал-с? А еще в Московский забежал, два полуторных коньяку протащил.
К р у г л о в а. Это зачем же?
И п п о л и т. Для куражу-с. Как на ваш взгляд-с, ничего не заметно?
К р у г л о в а. Ничего.
И п п о л и т. Ну, и ладно. А кураж велик! Выпил на полтину серебра, а смелости у меня рублей на десять прибыло, коли не больше.
К р у г л о в а. Купленная-то смелость ненадежна.
И п п о л и т. Коли своей мало, так за неволю прикупать приходится. Позвольте-ка я в зеркало погляжусь. (Оправляется перед зеркалом.) Ничего, все в аккурате. Прощайте-с! Может, со мной что неладно будет, так не поминайте лихом!
К р у г л о в а. Ты, в самом деле, глупостей-то не затевай!
И п п о л и т. Никаких глупостей! Однакож, и так жить нельзя. Давешние слова вашей дочки у меня вот где! (Ударяет себя в грудь.) Да вот что! Поберегите это покудова! (Подает толстый пакет.)
К р у г л о в а. Что это? Деньги?
И п п о л и т. Деньги-с.
К р у г л о в а. Не возьму, не возьму, что ты! Может, это хозяйские?
И п п о л и т. Не ваше это дело-с! Мои собственные.
К р у г л о в а. Еще с тобой в беду попадешь.
И п п о л и т. Да помилуйте, нешто у меня духу достанет вам неприятное сделать! Я на себя не надеюсь, человек пьяный, отдам вам под сохранение на один час времени. А там мои ли, хозяйские ли, вам все одно.
К р у г л о в а. Не возьму.
И п п о л и т. Эх! Не понимаете вы меня. Я сейчас оставлю у вас деньги, явлюсь к хозяину: так и так, потерял пьяный. Что он со мной сделает?
К р у г л о в а. Ишь, что придумал! Нет, уж ты меня не путай!
И п п о л и т. Так, не возьмете?
К р у г л о в а. Ни за что на свете.
И п п о л и т. А коли так-с... (Громко.) Маланья, ножик!
К р у г л о в а. Что ты! Что ты!

Маланья подает нож и уходит.

И п п о л и т (берет нож). Ничего, не бойтесь! (Кладет нож в боковой карман.) Только и всего-с.
К р у г л о в а. Что от тебя будет, смотрю я.
И п п о л и т. А вот что-с! У вас рука легка?
К р у г л о в а. Легка.
И п п о л и т. Пожалуйте на счастье! (Берет руку Кругловой.) Только всего-с. Прощенья просим. (Уходит.)
К р у г л о в а. Напрасно мы его давеча подзадоривали на хозяина. Эти головы меры не знают: либо он молчит, хошь ты его бей, либо того натворит, что с ним наплачешься. Пословица-то эта про них говорится: заставь дурака богу молиться, так он себе лоб разобьет. (Уходит.)



СЦЕНА ТРЕТЬЯ

ЛИЦА:

А х о в.
И п п о л и т.
Ф е о н а.

Небольшая комната в доме Ахова, вроде кабинета, мебель дорогая и прочная.


ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Феона, Ипполит.

Ф е о н а. Войди, Аполит, войди!
И п п о л и т. И то войду. Что хозяин делает?
Ф е о н а. Спит покуда. Да хоть бы и не спал, не съест он тебя.
И п п о л и т. Знаю, что не съест. Толкуй еще!
Ф е о н а (вглядываясь). Что это ты, словно...
И п п о л и т. А что?
Ф е о н а. Да не в своем разуме?
И п п о л и т. Мудреного нет; потому как я запил.
Ф е о н а. Слава богу! Есть чем хвастаться.
И п п о л и т. Ты еще погоди, то ли от меня будет.
Ф е о н а. Не удивишь, брат, никого. Давно уж от тебя этого ожидать надо было.
И п п о л и т. По каким таким приметам?
Ф е о н а. Потому задумываться ты стал не в меру.
И п п о л и т. Это я от любви, от чрезвычайной.
Ф е о н а. А от любви разве не запивают, особенно, коли неудача, брат?
И п п о л и т. Мне-то неудача? Не надеюсь; потому, я по этим делам...
Ф е о н а. Ну, да ведь уж как же! Держи карман-то шире! И не таких, как ты молодцов за нос-то водят.
И п п о л и т. Я даже внимания не возьму говорить-то с тобой об этом.
Ф е о н а. Как тебе можно со мной разговаривать! Больно высок стал. Каким чином пожаловали, не слыхать ли?
И п п о л и т. При чине я все при том же; а про любовь свою никому не объясню; это пущай в тайне сердца моего останется. Ежели кто может понимать, статья высокая.
Ф е о н а. Ну, да. Принцесса какая-нибудь, гляди. Уж никак не меньше. А я так полагаю: богатые по богатым разойдутся, умные по умным; а вашему брату валежник останется подбирать.
И п п о л и т. Ни богатые, ни умные от нас не уйдут.
Ф е о н а. Где уйти! Все твои будут, ты всех так и заполонишь. Одна твоя беда, умом ты у нас не вышел.
И п п о л и т. Это я-то?
Ф е о н а. Ты-то.
И п п о л и т. Я так полагаю, что я никого на свете не глупее.
Ф е о н а. Ну, какой в тебе ум? Делом тебе надо заниматься, а ты про любовь в голове держишь. И вся эта мечта твоя ни к чему хорошему не ведет, окромя к пьянству. Сколько еще в тебе, Аполитка, глупости этой самой, страсть! Учат тебя, учат, а все еще она из тебя не выходит.
И п п о л и т. Ну, все теперь твои наставления к жизни я слышал или еще что у тебя осталось?
Ф е о н а. Да ведь что стене горох, что вам слова, - все одно; так что и язык-то трепать напрасно.
И п п о л и т. И как это довольно глупо, что ты говоришь. Ты что видела на свете? Кругом себя на аршин. А я весь круг дела знаю. Какие в тебе понятия к жизни или к любви? Никаких. Разве есть в тебе образование или эти самые чувства? Что в тебе есть? Одна закоренелость, только и всего. А еще ты меня учишь жить, когда я в полном совершенстве теперь и лет, и всего.
Ф е о н а. Твое при тебе и останется.
И п п о л и т. Значит, всей этой материи конец; давай новую начинать! Сердит дяденька?
Ф е о н а. Нет, кто его знает, что-то весел, брат. Все ходит да смеется.
И п п о л и т. Что за чудеса!
Ф е о н а. Да и то чудеса. Нагнал это сегодня из городу небельщиков, обойщиков; весь дом хочет заново переделывать. Бороду подстриг, сюртук короткий надел.
И п п о л и т. Что ж, он рехнулся, что ли? Под старость-то, говорят, бесятся.
Ф е о н а. Есть что-то у него на уме; только кто его поймет! Темный он человек-то.
И п п о л и т. Да кому нужно понимать-то его! Пусть творит, что чуднее. У человека умного можно понять всякое дело, потому у него ко всему есть резон; а если у человека все основано на одном только необразовании, значит, он как во сне, кто же его поймет! Да мне уж теперь все одно, как он ни чуди.
Ф е о н а. Отчего ж так?
И п п о л и т. Всему конец, - прощай навек!
Ф е о н а. Неужто оставить нас хочешь?
И п п о л и т. И даже - так, что глаза закроются навек, и сердце биться перестанет.
Ф е о н а. Что ты говоришь только! Нескладный!
И п п о л и т (печально качая головой). Черный ворон, что ты вьешься над моею головой!
Ф е о н а. Да батюшки! В уме ли ты?
И п п о л и т. Всему конец, прости навек.
Ф е о н а. Ах, Аполитка, Аполитка, хороший ты парень, а зачем это только ты так ломаешься? К чему ты не от своего ума слова говоришь, - важность эту на себя напускаешь?
И п п о л и т. Это много выше твоего разума. Есть люди глупые и закоснелые; а другие желают, в своих понятиях и чувствах, быть выше.
Ф е о н а. Вот от глупых-то ты отстал, а к умным-то не пристал, так и мотаешься.
И п п о л и т. Ну, да ладно. Когда дяденька проснется, скажи мне. Всему конец, прости навек! (Уходит.)


ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Феона, потом Ахов.

Ф е о н а. Гриша совсем рехнулся, вот и этот на линии, да и старик бесится. Сам рядится, дом отделывает, не нынче, так завтра, того и гляди, петухом запоет либо собакой залает. Эка семейка приятная! Рассадить их на цепь по разным комнатам, да и любоваться на них ходить. По крайности, дома свой зверинец будет; за деньги можно показывать.

Голос Ахова: "Феона!"

Проснулся чадо-то.

Голос Ахова: "Феона, ты здесь?"

Ну, заблудился никак опять! Здесь.

Ахов выходит.

А х о в. Что ты здесь делаешь?
Ф е о н а. Одно у меня дело-то: сидеть да в пустой угол глядеть.
А х о в. Ну, так я тебе другое найду.
Ф е о н а. Найди, сделай милость; одуреешь так-то.
А х о в. И чтоб это сейчас, одна нога здесь, а другая там. Ты вот снеси к Дарье Федосевне этот самый презент и скажи: мол, Ермил Зотыч приказали вам отдать в знак вашей ласки! Слышишь? Ты так и скажи: в знак вашей ласки! Ну, как ты скажешь, старая?
Ф е о н а. Молодой! Авось не проповедь какая! Умею сказать-то!
А х о в. Да, может, они без внимания возьмут, так ты заставь их рассмотреть хорошенько.
Ф е о н а. Да уж рассмотрим, рассмотрим; только давай!
А х о в (отдает коробочку). Ты их тычь носом-то хорошенько, чтоб чувствовали, что это, мол, денег стоит.
Ф е о н а. Ну, еще бы.
А х о в. Тысячи стоит. Сами-то вы того, мол, не стоите, что вам дарят.
Ф е о н а. Ну, да уж как же!
А х о в. Кажется, мол, можно чувствовать! Может, не почувствуют, так ты им объясни: что вот купил я, деньги бросил большие, так чтоб знали они... Что можно им дрянь какую подарить, и то они очень довольны будут, а что я вот что... Так чтоб уж... ну, в ноги не в ноги, а чтоб было в них это чувство: что вот, мол, как нас... чего мы и не стоим! Ты пойми! Чтоб я недаром бросил деньги-то, чтоб видел я от них, из лица из их, что я вот их вроде как жалую свыше всякой меры. А то ведь жалко денег-то, ежели так, безо внимания. Может, они в душе-то и почувствуют, да ежели не выкажут, так все одно, что ничего. А чтоб видел я в них это самосознание, что нестоющие они люди, и что я вот кому хочу, тому и даю, не взирая.
Ф е о н а. Да уж поймем, поймем.
А х о в. А ежели начнут у тебя про меня спрашивать, выведывать что, так ты все к лучшему, и так меня рекомендуй, что я очень добрый. А ежели что про семью знают, так говори, что все от детей, что разбойники, мол, уродились; характером, мол, не в отца, а в мать,покойницу.
Ф е о н а. Ну, уж не в мать.
А х о в. Ты чей хлеб ешь? Какое ты свое рассуждение иметь смеешь? Коли я тебе даю приказ, должна ты его исполнять?
Ф е о н а. Да уж хорошо.
А х о в. Ну, и все, и ступай!
Ф е о н а. Аполит у нас повредился.
А х о в. А кому печаль? Пущай его. Что ты мне об нем рассказываешь, коли я тебя не спрашиваю? Может, я не хочу его и в мыслях держать? Он теперича мне и вовсе не нужен. Я все дела кончаю, фабрику сдаю канпаньону, так, значит, на что ж мне Ипполит. Прогоню его, вот и конец. Нешто я долго с ним разговаривать стану? Эка велика птица твой Ипполит! Оченно мне нужда до него! Ты свое дело делай, что тебе приказано, а с хозяином разговаривать не лезь, чего тебя не спрашивают. Оченно мне интересно! Тебя с разговорами-то и по затылку можно. Пошла!
Ф е о н а. Иду.
А х о в. Стой! Слышишь ты! Коли спросят, рекомендуй меня так, что я самый добрый человек.
Ф е о н а. Слушаю. (Уходит.)
А х о в. Ипполита я сейчас же с двора долой. Потому мне теперь в доме таких скакунов держать не приходится. Больно они, подлецы, с бабами ласковы. И говорит-то с молодой бабой или девкой не так, как с прочими людьми. Язык-то свой точно петлей сделает, - так и опутывает, так и захлестывает, мошенник. А бабам-то любо; и скалят, и скалят зубыто на их россказни. Я Ипполитку и к двору-то близко не подпущу. Они ведь, оглашенные, благодетелев не разбирают, им все одно. А тут это родство дальнее, десятая вода на киселе, еще хуже. Будь она ему просто хозяйка, он бы в другой раз и подойти не смел; а тут "тетенька" да "тетенька". Да этак, глядя на них, в чахотку придешь. Нет, шабаш! С двора его долой!

Входит Ипполит.


ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Ахов, Ипполит.

А х о в. Ты зачем?
И п п о л и т. К вам, дяденька-с.
А х о в. Как же ты смеешь, коли я тебя не звал!
И п п о л и т. Стало быть, мне нужно.
А х о в (строго). А мне не нужно, так поди вон!
И п п о л и т. Но, однако, я желаю...
А х о в. Поди вон, говорят тебе!
И п п о л и т. Но, позвольте-с! Коль скоро я пришел...
А х о в. Коль скоро ты пришел, толь скоро и уйдешь.
И п п о л и т. Я не с тем, чтоб... а как собственно...
А х о в. Долго ты будешь разговаривать? Знай свое место, контору! Как ты смеешь лезть к хозяину! Разве у меня только делов-то, что ты? Видел я твою образину сегодня, и будет с меня! Значит, поди вон без разговору!
И п п о л и т. Нет, уж это надо оставить. Коль скоро я пришел, так уж вон не пойду.
А х о в. А вот я тебя за вихор.
И п п о л и т. Не то что за вихор, пальцем тронуть не позволю.
А х о в. Как! Ты бунтовать?
И п п о л и т. Хоша бы и бунтовать. Потому, главная причина, на это закон теперь есть и права.
А х о в. Какой для тебя закон писан, дурак? Кому нужно для вас, для дряни, законы писать? Какие такие у тебя права, коли ты мальчишка, и вся цена тебе грош? Уж очень много вы о себе думать стали! Написаны законы, а вы думаете это про вас. Мелко плаваете, чтобы для вас законы писать. Вот покажут тебе законы! Для вас закон - одна воля хозяйская, а особенно, когда ты сродственник. Ты поговорить пришел, милый? Ну, говори, говори, я слушаю; только не пеняй потом, коли солоно придется. Что тебе надо?
И п п о л и т. Я насчет жалованья.
А х о в. Какого жалованья? Ты по какому уговору жил?
И п п о л и т. Кто ж теперь себе враг, чтоб стал даром служить?
А х о в. Так не служи, кто тебя держит. Оно и пристойней тебе будет самому убраться, пока тебя в три шеи не прогнали.
И п п о л и т. А это, что я жил, значит втуне?
А х о в. Да разве ты за деньги жил? Ты жил по-родственному.
И п п о л и т. А работал?
А х о в. Еще бы тебе не работать! На печи, что ль, лежать? Ты по-родственному служил, я по-родственному помогал тебе, сколько моей к тебе милости было. Чего ж еще тебе?
И п п о л и т. Но напредки я на таком положении жить не согласен.
А х о в. Да напредки мне тебя и не нужно. Отдай завтра отчет и убирайся.
И п п о л и т. За всю мою службу я должен слышать от вас одно, что убирайся.
А х о в. Не хочешь убираться, так жди, пока метлами не прогонят. Это твоя воля.
И п п о л и т. А награждение-с?
А х о в. Ну, это я еще подумавши. За что это награждение? За грубости-то? Вас дяденька вон приглашают - а вы нейдете. И за это вам награждение?
И п п о л и т. Однако, обещали.
А х о в. Обещал посулить, да теперь раздумал. Аль ты мало наворовал, что награждения просишь?
И п п о л и т. Этому я не подвержен и морали брать на себя не хочу.
А х о в. Связался я с тобой говорить; а говорить мне тошно. Либо ты глуп, либо ты меня обманываешь. Русской пословицы ты не знаешь: воруй да концы хорони? Не знаешь? Поверю я тебе, как же! А коли, в самом деле, ты, живя у меня, ничего не нажил, так кто ж виноват! Цена вам, брат, всем одна, Лазарем ты мне не прикидывайся! На честность твою я, брат, не расчувствуюсь, потому ничем ты меня в ней не уверишь. Отчего вам хозяева мало жалованья дают? Оттого, что, сколько тебе ни дай, ты все воровать будешь; так хоть на жалованье хозяину-то выгоду соблюсти. А награжденьем вас, дураков, манят, чтоб вы хоть немножко совесть помнили, поменьше грабили.
И п п о л и т. Значит, вы, дяденька, и сами обманываете и желаете, чтоб вас обманывали? Жаль, поздно сказали. Но я был совсем на других правилах и по тому самому считаю за вами, по крайности, тысяч пятнадцать.
А х о в. Считай больше, считай больше, уж все одно. Двух грошей медных я тебе, милый, не дам. Что я за дурак!
И п п о л и т. За всю мою службу мне от вас такой результат?
А х о в. Это что еще за слово дурацкое! Ты меня словами не удивишь!
И п п о л и т. Я не словами, я вам делом докажу, сколь много я против вас благороднее. (Подает Ахову деньги.)
А х о в. Ты это по векселям получил?
И п п о л и т. По векселям-с.
А х о в. Какое же тут твое благородство, коли это твоя обязанность?
И п п о л и т. Ваша обязанность мне за службу заплатить, а вы не платите, все одно и я на тех же правах. Деньги под сокрытие, а вам доложить, что потерял их, пьяный...
А х о в. Об двух ты головах, что ли?
И п п о л и т. Дело обмозговано, страшного нет-с. Даже, может, с адвокатами совет был. Действуй, говорят, оправим. Но не беспокойтесь, я сейчас рассудил, что не ко времени мне деньги. Потому, все тлен. Мне уж теперь от вас ничего не нужно; будете силой навязывать, так не возьму. Во мне теперь одна отчаянность действует. Был человек, и вдруг стала земля... значит, на что же деньги? Их с собой туда не возьмешь.
А х о в. Это правда, что не возьмешь. Только, ежели тебя связать теперь, так я полагаю, что дело будет вернее.
И п п о л и т. Теперича уж поздно меня вязать.
А х о в. Нет, я думаю, самое время.
И п п о л и т. Ошибетесь.
А х о в. Неужели? А что же ты сделаешь?
И п п о л и т (вынимает из кармана нож). А вот сейчас - раз! (Показывает на свою шею.) Чик - и земля.
А х о в (в испуге). Что ты делаешь, мошенник! Что ты, что ты! (Топает на одном месте ногами.)
И п п о л и т. Глаза закроются навек, и сердце биться перестанет.
А х о в. Вот я тебя! Вот я тебя! (Топает.)
И п п о л и т. Чем вы меня, дяденька, испугать можете, коли я сам своей жизни не рад. Умерла моя надежда, и скончалася любовь - значит, всему конец. Ха-ха-ха! Я теперича жизнь свою жертвую, чтобы только люди знали, сколь вы тиран для своих родных.
А х о в. А вот я людей кликну, да за полицией пошлю.
И п п о л и т. Невозможно. Потому, ежели вы с места тронетесь или хоть одно слово, я сейчас - чик, и конец.
А х о в. Что же ты со мной делаешь, разбойник? Ипполит, послушай! Послушай ты меня: поди разгуляйся, авось тебя ветром обдует. (Про себя.) С двора-то его сбыть, а там режься, сколько душе угодно!
И п п о л и т. Нет, дяденька, эти шутки надо вам оставить; у нас с вами всурьез пошло.
А х о в. Всурьез?
И п п о л и т. Всурьез.
А х о в. Ну, а коли всурьез, так давай и говорить сурьезно. А я думал, ты шутишь.
И п п о л и т. Стало быть, мне не до шуток, когда булат дрожит в моей руке.
А х о в. Что ж тебе от меня нужно?
И п п о л и т. Разочтите, как следует.
А х о в. Как следует? Мало ли, что тебе следует? Ты говори толком.
И п п о л и т. Вот и весь будет толк! (Вынимает из кармана бумагу.) Подпишите!
А х о в. Что ж это за бумага? К чему это?
И п п о л и т. Аттестат.
А х о в. Какой такой аттестат?
И п п о л и т. А вот: что, живши я у вас в приказчиках, дело знал в точности, вел себя честно и благородно даже сверх границ.
А х о в. Все это тут и прописано?
И п п о л и т. Все и прописано. Жалованья получал две тысячи в год.
А х о в. Это когда же?
И п п о л и т. Так только, для видимости. Ежели я к другому месту...
А х о в. Да? Людей обманывать? Ну, пущай. Ничего - можно.
И п п о л и т. И по окончании, за свое усердие, выше меры, награждение получил пятнадцать тысяч...
А х о в. Тоже для видимости?
И п п о л и т. Нет, уж это в подлинности.
А х о в. Да что в подлинности-то? Рублев пятьсот, чай, за глаза?
И п п о л и т. Все полным числом-с.
А х о в. Нет, уж это, брат, шалишь!
И п п о л и т. Ежели вы опять за свою политику, так ведь вот он! (Показывает нож.) Сейчас - чик, и конец!
А х о в. Да что ты все - чик да чик! Наладил!
И п п о л и т. Отчаянность!
А х о в. Тысячу рублей - и шабаш! Давай подпишу.
И п п о л и т. Ежели мне моя жизнь не мила, так разве от тысячи рублей она мне приятней станет? Мне жить тошно, я вам докладывал: мне теперь, чтоб опять в настоящие чувства прийти, меньше пятнадцати тысяч взять никак невозможно; потому мне надо будет себя всяческими манерами веселить.
А х о в. Ну, грех пополам! Давай руку!
И п п о л и т. Давайте пятнадцать тысяч без гривенника, и то не возьму.
А х о в. Этакую силу денег? За что?
И п п о л и т. За десять лет. Чужому бы больше заплатили.
А х о в. Само собой, что больше, да не вдруг. А вдруг-то жалко. Пойми! Пойми!
И п п о л и т. Извините, дяденька! Я теперь не в себе, понимать ничего не могу.
А х о в. Ну, возьми половину, а остальные завтра. Жаль мне вдруг-то. Понял?
И п п о л и т. Я вам говорю, что понимать ничего я не в состоянии, значит, пожалуйте все сейчас!
А х о в. Ну, что с тобой делать! Давай бумагу!

Ипполит подает бумагу. Ахов подписывает.

Бери деньги! Да только ты чувствуй это! (Отсчитывает из денег, принесенных Ипполитом.)
И п п о л и т (берет деньги и бумагу). Покорно вас благодарю.
А х о в. Благодари хорошенько!
И п п о л и т. Чувствительнейше вам благодарен.
А х о в. Поклонись в ноги, братец!
И п п о л и т. Это уж зачем же-с?
А х о в. Сделай милость поклонись, потешь старика! Ведь ты мне какую обиду, какую болезнь-то сделал! А поклонишься, все мне легче будет.
И п п о л и т. За свое кланяться, где же это видано.
А х о в. Ну, я тебя прошу, сделай ты мне это почтение! Авось у тебя спина-то не переломится?
И п п о л и т. Нет, право, дяденька, что-то стал чувствовать; к погоде, что ли, лом стоит, никак не согнешься.
А х о в. Разбойник ты, разбойник! Врешь ведь ты! Тебе ж хуже; не кланяйся родным-то, так и счастья не будет ни в чем.
И п п о л и т. Ну, уж мой грех, на себя и плакаться буду.
А х о в. Будешь, будешь. Мне твоя эта непокорность тяжелей, чем эти самые пятнадцать тысяч.
И п п о л и т. Что ж делать, дяденька, я и сам не рад, да не могу-с, потому к погоде, что ли...
А х о в. Ну, скажи ты мне теперь, на что тебе эти деньги. Ведь прахом пойдут, промотаешь.
И п п о л и т. Оченно много ошиблись, я жениться хочу.
А х о в. Дело недурное; только ведь хорошую за тебя не отдадут. Разве по мне? Что дядя у тебя знаменит везде...
И п п о л и т. Надо думать, что по вас.
А х о в. Где же ты присвататься думаешь?
И п п о л и т. Чтоб далеко не ходить, тут, по соседству-с.
А х о в. Да тут, по соседству, нет.
И п п о л и т. Ежели поискать хорошенько, так найдется. Вот Круглова Агничка... Но сколь мила девушка!
А х о в. Ах ты, обезьяна! Ты у кого спросился-то?
И п п о л и т. Что мне спрашивать, коли я сам по себе.
А х о в. Да она-то не сама по себе. Ах ты, обезьяна.

Входит Феона.


ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Ахов, Ипполит, Феона.

А х о в. Ну, что?
Ф е о н а. Приняли, благодарить приказали.
А х о в. Рады, небось?
Ф е о н а. Еще бы! Ведь денег стоит. Придешь, так, гляди-ка, как благодарить станут. Агничка так и скачет, как коза.
И п п о л и т (Феоне). Зачем же это они такой моцион делают-с?
Ф е о н а. Запрыгаешь, как Ермил Зотыч подарок ей тысяч в пять отвалил.
И п п о л и т. Ежели только они пошли на деньги, нет слов, я убит.
А х о в (Феоне). Подай шляпу!
Ф е о н а (подавая шляпу). Ты не убит, а поврежденный в уме.
А х о в (Ипполиту). Бери шапку, пойдем! Я тебе всю твою глупость, какова она есть, как на ладони покажу.
И п п о л и т. Дяденька! Но куда вы меня ведете?
А х о в. К Кругловой.
И п п о л и т. Это значит, на лютую казню. Лучше расказните меня здесь; но не страмите.
А х о в (берет его за руку). Нет, пойдем, пойдем!

Все уходят.



СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

ЛИЦА:

К р у г л о в а.
А г н и я.
А х о в.
И п п о л и т.
М а л а н ь я.

Декорация первой сцены.


ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Круглова, Агния (выходят из другой комнаты).

К р у г л о в а. Однако дело-то до большого дошло. Вот он какими кушами бросает; тут уж не шуткой пахнет.
А г н и я. Думать долго некогда, надо решать сейчас.
К р у г л о в а. Легко сказать: решать! Ведь это на всю жизнь. А ну, мы этот случай пропустим, а вперед тебе счастья не выйдет; ведь мне тогда терзаться-то, мне от людей покоры-то слышать. Говорят, не в деньгах счастье. Ох, да правда ли? Что-то и без денег-то мало счастливых видно. А и то подумаешь: как мне тебя на муку-то отдать? Другая бы, может, еще и поусумнилась: "может, дескать, ей за ним и хорошо будет, - может, он с молодой женой и переменится". А у меня уж такого сумнения нет, уж я наперед буду знать, что на верную тебя муку отдаю. Как же нам быть-то, Агничка?
А г н и я. Почем я знаю! Что я на свете видела!
К р у г л о в а. Да ведь твое дело-то. Что тебе сердчишко-то говорит?
А г н и я. Что наше сердчишко-то! На что оно годится? На шалости. А тут дело вековое, тут либо счастье, либо горе на всю жизнь. У меня, как перед бедой перед какой, я не знаю, куда сердце-то и спряталось, где его и искать-то теперь. Нет, маменька! Видно, тут, кроме сердчишка-то, ум нужен; а мне где его взять!
К р у г л о в а. Ох, и у меня-то его немного.
А г н и я. А вот что, маменька! Я никогда к вам не ластилась, никогда своей любви к вам не выказывала; так я вам ее теперь на деле докажу. Как вы сделаете, так и хорошо.
К р у г л о в а. Что ты, дочка! Так уж ничего мне и не скажешь?
А г н и я. Что мне говорить-то? Только путать вас! Вы больше жили, больше знаете.
К р у г л о в а. А бранить мать после не будешь?
А г н и я. Слова не услышите.
К р у г л о в а. Ах ты, золотая моя! Ну, так вот что я тебе скажу: как идти мне сюда, я у себя в спальне помолилась, на всякий случай; вот, помолившись-то, и подумаю.
А г н и я. Подумайте, подумайте; а я ожидать буду себе...
К р у г л о в а. Что тебе долго ждать-то, мучиться?..
А г н и я. Погодите, погодите, я зажмурю глаза. (Зажмуривает глаза.)
К р у г л о в а. Хоть весь свет суди меня, а я вот что думаю: мало будет убить меня, если я отдам тебя за него.
А г н и я. Ох, отлегло от сердца.
К р у г л о в а. Потому как ни мало я сама страдала, и опять, ежели взять старого или молодого, какая разница!.. Одно дело...
А г н и я. Ну, довольно, довольно! Уж я знаю, что вы скажете. (Целует мать.)
К р у г л о в а. А все-таки я рада, что он... Хоть посмеюсь вволю.

Входит Маланья.


ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Круглова, Агния, Маланья.

М а л а н ь я. Дединька сединький и с ним этот... как его, бишь... беловатый?
А г н и я. Не черный ли?
М а л а н ь я. И то; никак черный.
К р у г л о в а. Кто же это? Неужели Ипполит?
М а л а н ь я. Да он и есть... самый... Мне вдруг-то... затмило...
К р у г л о в а. Вот чудо-то! Вместе?
А г н и я. А вот увидим.

Маланья уходит. Входят Ахов и Ипполит.


ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Круглова, Агния, Ахов, Ипполит.

А х о в (чинно раскланиваясь). Здравствуйте! Опять здравствуйте!
К р у г л о в а. Пожалуйте, пожалуйте!
А х о в. Получили?
К р у г л о в а. Покорно благодарим, Ермил Зотыч.

Агния молча кланяется.

Покорнейше благодарим! Уж больно ты расщедрился! По нас-то уж это и дорого, кажись. (Кланяется.) Напрасно беспокоились.
А х о в (очень довольный). Хе, хе, хе! Как так напрасно?
К р у г л о в а. Да ведь, чай, дорого заплатил?
А х о в. Что ты мне поешь? Кому дорого, а мне нет. Не разорил я себя, не дом каменный вам подарил! Дрянь какую-то прислал, а ты уж и разохалась, что дорого.
К р у г л о в а. А коли для тебя дрянь, так нам же лучше; не так совестно принять от тебя.
А х о в. Совесть еще какую-то нашла! Чудно мне на вас! (Указывая на Ипполита.) Вот не жалуйтесь, что я его давеча прогнал, я его сам привел.
К р у г л о в а. Благодарим покорно! Прошу садиться!
А х о в. Он теперь важный человек стал; свои капиталы имеет.
К р у г л о в а. Да ведь и пора уж.
А х о в. А вы как об нем думали? Вы ведь, поди, чай, то же, что и все добрые люди, думали, что он мальчишка, никакого внимания не стоящий? Нет, уж теперь подымай выше!
К р у г л о в а. Да будет тебе его!.. Что в самом деле!
А х о в. А для чего ж я его с собой и взял-то! Без дураков ведь скучно. В старину хоть шуты были, да вывелись. Ну, и пущай он нас, заместо шута, тешит. А коль не хочет в этой должности быть, зачем шел? Кто его здесь держит?
И п п о л и т. Мне идти некуда-с. От вас обида мне не в диковину. А уж я подожду, когда здешние хозяйки меня полным дураком поставят, чтоб уж вдосталь душа намучилась.
А х о в. Ну, вот слышишь? Да коли вы хотите смеяться, так я вас не так рассмешу. Он жениться хочет. Нет ли у тебя невесты, Дарья Федосевна?
К р у г л о в а. Одна у меня невеста, другой нет.
А х о в. Не посадить ли нам их рядом?
К р у г л о в а. Отчего ж не посадить.
И п п о л и т. Помилуйте, за что же такие насмешки-с?
А г н и я (тихо). Садитесь, нужды нет.

Садятся рядом.

А х о в. Чем не пара?
К р у г л о в а. Да и то.
А х о в (Ипполиту). Посидел с невестой? Ну, и будет, пора честь знать.
И п п о л и т. Отчего же так-с?
А х о в. Оттого, что эта невеста слишком хороша для тебя, жирно будет.
И п п о л и т. Ничего не жирно-с; по моим чувствам, в самый раз.
А х о в. А ты у ней прежде спроси: нет ли у нее жениха получше тебя! (Агнии.) Говори, не стыдись!
А г н и я. Это как маменьке угодно.
А х о в. Что тут маменька! У ней, у старой, чай, от радости ушки на макушке.
К р у г л о в а. Не знаю, батюшка, Ермил Зотыч, об чем ты говоришь.
А х о в. Как, не знаешь? Ты сыми маску-то, сыми! (Указывая на Ипполита.) Ты его, что ль, совестишься? Так он свой человек; да и есть он тут или нет его, это все одно, по его ничтожеству. Сыми маску-то! Тебя ведь уж давно забирает охота мне в ноги кланяться, а ты все ни с места.
К р у г л о в а. Отчего не кланяться! Да за что? За какие твои милости?
А х о в (сердито). Не вовремя, да и не к месту твои шутки. Аль ты от радости разум потеряла? Стар уж я шутить-то надо мной.
К р у г л о в а. Да мы не шутим.
А х о в. От меня поклону ждешь, так не дождешься. Что ты, как статуй, стоишь! Головы у вас в доме нет, некому вас прибодрить-то хорошенько, чтобы вы поворачивались попроворней. Кабы муж твой был жив, так вы бы давно уж метались по дому-то, как кошки угорелые. Что вы переминаетесь? Стыдно тебе кланяться, так не кланяйся: а все ж таки благослови нас как следует. Будешь икону в руках держать, так и я тебе поклонюсь, дождешься этой чести.
К р у г л о в а. Благословить-то не долго: только ты спроси, подымутся ль руки-то у меня! Я вот как рассудила, Ермил Зотыч; если дашь ты мне подписку, что умрешь через неделю после свадьбы, - и то еще я подумаю отдать дочь за тебя.
А х о в. Что вы! Нищие, нищие, одумайтесь! Ведь мне только рассердиться стоит да уйти от вас, так вы после слезы-то кулаком станете утирать. Не вводите меня в гнев!
К р у г л о в а. Сердись ты или не сердись, - твоя воля.
А х о в. Что с тобой? Тут чуда нет ли какого? Не упал ли тебе миллион с неба? Нет ли у тебя жениха богаче меня? Только ведь одно.
К р у г л о в а. Нет, не одно. Женихов у нас нет. Есть один парень на примете; только подняться ему, бедному, нечем. Кабы было у него дело верное, так отдала бы, не задумалась.
И п п о л и т (отдает Кругловой деньги). А вот позвольте вам предоставить для сохранности. Я нынче за всю службу гуртом получил-с. Теперь своим делом могу основаться-с.
К р у г л о в а. Ну, и чего ж еще лучше! Да тут много что-то.
И п п о л и т. Копейка в копейку пятнадцать тысяч.
А г н и я. Теперь можно и помириться с вами.
А х о в. Так вот на какие деньги вы пировать-то сбираетесь! Вот на какие деньги польстились! Эти деньги чуть не краденые. Он у меня их сегодня выплакал да выкланял.
И п п о л и т. Не выкланял, а вытребовал, что должное за службу свою.
А х о в. Да тебе бы и в живых-то не быть. От напрасной смерти я тебя спас. Вижу, человек резаться хочет...
И п п о л и т. Помилуйте, дяденька, что вы! Как можно резаться?
А х о в. Так бы и зарезался. Ты как чумовой стал, перепугал меня до смерти.
И п п о л и т. Что вы, дяденька! Какой мне расчет резаться в моих таких цветущих летах?
А х о в. А зачем у тебя ножик был? Зачем ты его к горлу приставлял?
И п п о л и т. Игра ума.
А х о в. Разбойник! (Хочет взять его за ворот.)
И п п о л и т (отстраняя его). Позвольте-с! Чем я разбойник? Я чужого ни копейки. А нешто я виноват, что от вас добром не выпросишь!
А х о в. Не будет тебе счастья, не будет.
И п п о л и т. Что ж делать! Как-нибудь и без счастья одним уменьем проживем, дяденька.
А х о в. Не проживешь! Не проживешь! У тебя нету ни отца, ни матери, я тебе старший; я тебя прокляну; на внуках и правнуках отзовется.
К р у г л о в а. Полно! Что ты бога-то гневишь!
А х о в (Агнии). Брось ты его! Что в нем хорошего? Мать у тебя глупа, растолковать тебе не может. Я лучше его; я добрый, ласковый. Денег-то у меня что тебе на наряды. Дом-то у меня какой! Большой, каменный, крепкий.
А г н и я. И крепка тюрьма, да кто ей рад!
А х о в. Ты тоже, видно, в мать уродилась! Ума-то у тебя столько же, что и у ней. (Кругловой сквозь слезы.) Федосевна, пожалей ты меня! Ведь я сирота, в этаком-то доме один я путаюсь, даже страх находит.
К р у г л о в а. Что тебя жалеть! Ты с деньгами себе всегда компанию найдешь, коли захочешь.
А х о в. Найдешь компанию! Спасибо, что надоумила! Знаю, что найду. Не ей чета, и красивее ее найду. Ты думаешь, я в самом деле, что ль, влюблен? Тьфу. Одно мне больно, одно обидно: непокорность ваша. Ведь я почетный, первостатейный, ведь мне все в пояс кланяются; а в этакой лачуге мне почету нет! Мне!! От вас!! Непокорность!! Курам насмех! Видано ль, слыхано ль? Хорошо ты сделала? Хорошо? Очувствуйся! Встряхни головой-то! Ведь это ты от глупости, а не от ума. Вы все одно, что в лесу живете, свету не видите. В такую лачугу, коли зашел наш брат, именитый человек, - так он там как дома; а то ему и ходить незачем; а хозяин-то, как слуга: "что угодно; да как прикажете?" Вот как от начала мира заведено, вот как водится у всех на свете добрых людей! Это все одно, что закон. А вы, дураки непросвещенные, одичали, тут живши-то. (Кругловой.) И сердиться-то на тебя нельзя и взыскать-то с тебя нечего; потому ты никаких настоящих порядков не знаешь. Как ты живешь! День да ночь, и сутки прочь. У тебя все одно: что богатый, что бедный, что мануфактур, что шатун! Невежество! У тебя для всех один резон, один разговор! А ты возьми, что значит образование-то: вчера ко мне благородная просить на бедность приходила; так она языком-то, как на гуслях играла. Превосходительством меня называла, в слезы ввела. А ты что? Дуб. С тебя взыску нет. Сам виноват. Кабы ты знала, что такое уважение, что такое честь...
К р у г л о в а. Как чести не знать.
А х о в. Оно и видно, что ты ее знаешь! Была у вас честь да отошла. Делал я вам честь, бывал у вас; так у вас и в комнатах-то было светлей, оттого только, что я тут. Была бы вам честь, кабы дочь твоя купчихой Аховой называлась. Вот это честь! Я брошу вас, и опять в потемках жить будете. А то честь! Да вам всю жизнь не узнать, в чем она и ходит-то.
К р у г л о в а. Ну, довольно ты пел. Теперь меня послушай. Хочешь ты у нас гостем быть, так садись; а то так нам не мешай. Не порти ты нашу бедную, чистую радость своим богатым умом!
А х о в. Да ты, никак, забылась! Гостем! Что ты мне за компания! Я таких-то, как ты, к себе дальше ворот и пускать не велю. А то еще гостем! Не умели с хорошими людьми жить, так на себя пеняй! Близко локоть-то, да не укусишь! (Уходит в переднюю и сейчас возвращается.) Да нет, постой! Ты меня с толку сбила. Как мне теперь людям глаза показать? Что обо мне добрые люди скажут?..
К р у г л о в а. Не плакать же нам об этом, батюшка Ермил Зотыч.
А х о в. Нет; ты виновата, ты и поправляй.
К р у г л о в а. Палец об палец для тебя не ударю, батюшка Ермил Зотыч. Вот как ты мне сладок.
А х о в. Да не даром - за деньги, за большие деньги. Угоришь.
К р у г л о в а. Что ж такое за дело у тебя? Что за ворожба будет?
А х о в. С ними я говорить не хочу. Я их презрил. Ниже каблука своего считаю, вот где. А с тобой разговор заведем. Ведь, чай, тебе нужно и приданое? Не так отдашь, в чем она есть? Нужно приданое?
К р у г л о в а. Как не нужно, конечно, нужно.
А х о в. Так вот слушай! Чтобы этот разговор нарушить, что мне вы, ничтожные люди, нос утерли, мы будем ладить такую статью, что я Ипполитку женю.
К р у г л о в а. Что ж, это пожалуй.
А х о в. Обед у меня после свадьбы, какой не слыхано. И Фомина и всех цветами ограблю, по всем комнатам постановка будет. Две музыки, одна в комнатах, другая на балконе для зрителев. Официанты в штиблетах. Ефект?
К р у г л о в а. Ефект.
А х о в. Опосля всего Ипполитке награждение свыше меры. Не веришь, так за руки отдам... И вперед тебе на приданое...
К р у г л о в а. Да что дальше-то?
А х о в. А вот какой уговор! Жених с невестой, как из церкви, вся шестерня серых, как к воротам, - стой! А в вороты чтоб не въезжать! И сейчас им дворник по метле; и чтоб вымели они до крыльца... Ты не бойся, чисто будет, еще до них все выметут. А они чтоб только пример показали. А я с гостями буду на балконе стоять. Вот тогда я вас прощу и в честь вас произведу. И будете вы у меня промежду всеми гостями все равно, что равные.
К р у г л о в а. Да осыпь ты меня золотом с ног до головы, так я все-таки дочь свою на позорище не отдам.
А х о в. Не отдашь?
К р у г л о в а. Не отдам.
А х о в. Ну, так грязь грязью и останется; и будьте вы прокляты отныне и до века! Как жить? Как жить? Родства народ не уважает, богатству грубить смеет! Дядя говорит: поклонись по-родственному! Не хочу. Ну, поклонись ты, нищий, хоть за деньги! Не хочу. Умереть уж лучше поскорей, загодя. Все равно ведь, разве свет-то на таких порядках долго простоит. А как отцы-то жили! Куда они делись, те порядки, старые, крепкие? Разврат, что ли, в мире пошел? Так его и прежде, пожалуй, еще больше было! Бес, что ли, какой промежду людьми ходит да смущает их? Отчего вы не лежите теперь в ногах у меня по-старому; а я же стою перед вами весь обруганный, без всякой моей вины?
К р у г л о в а. Оттого, Ермил Зотыч, говорит русская пословица, что не все коту масленица, бывает и великий пост. (Обнимает Ипполита и Агнию.)


1871

Оценка: 8.10*56  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru