Островский Александр Николаевич
А. Н. Островский: биографическая справка

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 5.17*91  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Очерк П. Морозова из энциклопедии Брокгауза и Ефрона.

  
  
  
  
  
  

А. Н. Островский: биографическая справка

  
  
  П. Морозов.
  
  
   Островский, Александр Николаевич - знаменитый драматический писатель.
  Родился 31 марта 1823 г. в Москве, где его отец служил в гражданской
  палате, а затем занимался частной адвокатурой. Матери Островский лишился
  еще в детстве и никакого систематического образования не получил. Все его
  детство и часть юности прошли в самом центре Замоскворечья, бывшего в ту
  пору, по условиям своей жизни, совершенно особым миром. Этот мир населил
  его воображение теми представлениями и типами, которые он впоследствии
  воспроизвел в своих комедиях. Благодаря большой библиотеке отца Островский
  рано ознакомился с русской литературой и почувствовал наклонность к
  писательству; но отец непременно хотел сделать из него юриста. Окончив
  гимназический курс, Островский поступил на юридический факультет
  Московского университета. Окончить курс ему не удалось вследствие какого-то
  столкновения с одним из профессоров. По желанию отца, он поступил на службу
  писцом, сначала в совестный, потом - в коммерческий суд. Этим и определился
  характер первых его литературных опытов; в суде он продолжал наблюдения над
  знакомыми ему с детства своеобразными замоскворецкими типами,
  напрашивавшимися на литературную обработку. К 1846 г. им было уже написано
  много сцен из купеческого быта, и задумана комедия: "Несостоятельный
  должник" (впоследствии - "Свои люди - сочтемся"). Небольшой отрывок из этой
  комедии был напечатан в Љ 7 "Московского Городского Листка" 1847 г.; под
  отрывком поставлены буквы: "А. О." и "Д. Г.", то есть А. Островский и
  Дмитрий Горев. Последний был провинциальный актер (настоящая фамилия -
  Тарасенков), автор двух-трех пьес, уже игранных на сцене, случайно
  познакомившийся с Островским и предложивший ему свое сотрудничество. Оно не
  пошло дальше одной сцены, а впоследствии послужило для Островского
  источником большой неприятности, так как дало его недоброжелателям повод
  обвинять его в присвоении чужого литературного труда. В Љ 60 и 61 той же
  газеты явилось, без подписи, другое, уже вполне самостоятельное
  произведение Островского - "Картины московской жизни. Картина семейного
  счастья". Эти сцены были перепечатаны, в исправленном виде и с именем
  автора, под заглавием: "Семейная картина", в "Современнике" 1856 г., Љ 4.
  "Семейную картину" сам Островский считал своим первым печатным
  произведением и именно с нее вел начало своей литературной деятельности.
  Самым памятным и дорогим днем своей жизни он признавал 14 февраля 1847 г.:
  в этот день он посетил С.П. Шевырева и, в присутствии А.С. Хомякова,
  профессоров, писателей, сотрудников "Московского Городского Листка", прочел
  эту пьесу, явившуюся в печати месяц спустя. Шевырев и Хомяков, обнимая
  молодого писателя, приветствовали его драматический талант. "С этого дня, -
  говорит Островский, - я стал считать себя русским писателем и уже без
  сомнений и колебаний поверил в свое призвание". Он пробовал силы также и в
  повествовательном роде, в фельетонных рассказах из замоскворецкого быта. В
  том же "Московском Городском Листке" (Љ 119 - 121) напечатан один из этих
  рассказов: "Иван Ерофеич", с общим заглавием: "Записки замоскворецкого
  жителя"; два другие рассказа той же серии: "Сказание о том, как квартальный
  надзиратель пускался в пляс, или От великого до смешного один только шаг",
  и "Две биографии" остались ненапечатанными, а последний даже не был
  окончен. К концу 1849 г. была уже написана комедия под заглавием:
  "Банкрут". Островский читал ее своему университетскому товарищу А.Ф.
  Писемскому; в это же время он познакомился со знаменитым артистом П.М.
  Садовским, который увидел в его комедии литературное откровение и стал
  читать ее в разных московских кружках, между прочим - у графини Е.П.
  Ростопчиной, у которой обычно собирались молодые писатели, только что
  начинавшие тогда свою литературную деятельность (Б.Н. Алмазов, Н.В. Берг,
  Л.А. Мей, Т.И. Филиппов, Н.И. Шаповалов, Е.Н. Эдельсон). Все они находились
  в близких, дружеских отношениях с Островским еще со времен его
  студенчества, и все приняли предложение Погодина работать в обновленном
  "Москвитянине", составив так называемую "молодую редакцию" этого журнала.
  Вскоре выдающееся положение в этом кружке занял Аполлон Григорьев,
  выступивший провозвестником самобытности в литературе и ставший горячим
  защитником и хвалителем Островского, как представителя этой самобытности.
  Комедия Островского, под измененным заглавием: "Свои люди - сочтемся",
  после долгих хлопот с цензурой, доходивших до обращения к самым высшим
  инстанциям, была напечатана во 2-й мартовской книге "Москвитянина" 1850 г.,
  но не разрешена к представлению; цензура не позволяла даже и говорить об
  этой пьесе в печати. На сцене она явилась только в 1861 г., с переделанным
  против напечатанного окончанием. Вслед за этой первой комедией Островского
  в "Москвитянине" и других журналах ежегодно стали появляться и другие его
  пьесы: в 1850 г. - "Утро молодого человека", в 1851 г. - "Неожиданный
  случай", в 1852 г. - "Бедная невеста", в 1853 г. - "Не в свои сани не
  садись" (первая из пьес Островского, попавшая на сцену Московского Малого
  театра, 14 января 1853 г.), в 1854 г. - "Бедность не порок", в 1855 г. -
  "Не так живи, как хочется", в 1856 г. - "В чужом пиру похмелье". Во всех
  этих пьесах Островский явился изобразителем таких сторон русской жизни,
  которые до него почти вовсе не затрагивались литературой и совершенно не
  воспроизводились на сцене. Глубокое знание быта изображаемой среды, яркая
  жизненность и правда изображения, своеобразный, живой и красочный язык,
  отчетливо отражающий в себе ту настоящую русскую речь "московских
  просвирен", учиться которой Пушкин советовал русским писателям - весь этот
  художественный реализм со всей простотой и искренностью, до которых не
  поднимался даже Гоголь, был встречен в нашей критике одними с бурным
  восторгом, другими - с недоумением, отрицанием и насмешками. В то время как
  А. Григорьев, провозглашая себя "пророком Островского", неустанно твердил,
  что в произведениях молодого драматурга нашло выражение "новое слово" нашей
  литературы, именно - "народность", критики прогрессивного направления
  укоряли Островского за тяготение к допетровской старине, к
  "славянофильству" погостинского толка, видели в его комедиях даже
  идеализацию самодурства, называли его "гостинодворским Коцебу".
  Чернышевский резко отрицательно отнесся к пьесе "Бедность не порок",
  усмотрев в ней какую-то сентиментальную слащавость в изображении
  беспросветного, якобы "патриархального", быта; другие критики негодовали на
  Островского за то, что он возводит на степень "героев" какие-то чуйки и
  сапоги бутылками. Свободная от эстетической и политической предвзятости
  театральная публика бесповоротно решила дело в пользу Островского.
  Талантливейшие московские актеры и актрисы - Садовский, С. Васильев,
  Степанов, Никулина-Косицкая, Бороздина и другие, - принужденные до тех пор
  выступать, за единичными исключениями, или в пошлых водевилях, или в
  переделанных с французского ходульных мелодрамах, написанных, к тому же,
  варварским языком, сразу почувствовали в пьесах Островского веяние живой,
  близкой и родной им русской жизни и отдали все свои силы правдивому ее
  изображению на сцене. И театральная публика увидела в исполнении этих
  артистов действительно "новое слово" сценического искусства - простоту и
  естественность, увидела людей, живущих на сцене без всякого притворства.
  Своими произведениями Островский создал школу настоящего русского
  драматического искусства, простого и реального, настолько же чуждого
  вычурности и аффектации, насколько чужды ей все великие произведения нашей
  литературы. Эта его заслуга была прежде всего понята и оценена в
  театральной среде, наиболее свободной от предвзятых теорий. Когда в 1856
  г., по мысли великого князя Константина Николаевича, состоялась
  командировка выдающихся литераторов для изучения и описания различных
  местностей России в промышленном и бытовом отношениях, Островский взял на
  себя изучение Волги от верховьев до Нижнего. Короткий отчет об этой поездке
  появился в "Морском Сборнике" 1859 г., полный - остался в бумагах автора и
  впоследствии (1890) был обработан С.В. Максимовым, но до сих пор остается
  ненапечатанным. Несколько месяцев, проведенных в непосредственной близости
  к местному населению, дали Островскому много живых впечатлений, расширили и
  углубили знание русского быта в его художественном выражении - в метком
  слове, песне, сказке, историческом предании, в сохранявшихся еще по
  захолустьям нравах и обычаях старины. Все это отразилось в позднейших
  произведениях Островского и еще более упрочило их национальное значение. Не
  ограничиваясь жизнью замоскворецкого купечества, Островский вводит в круг
  действующих лиц мир крупного и мелкого чиновничества, а затем и помещиков.
  В 1857 г. написаны "Доходное место" и "Праздничный сон до обеда" (первая
  часть "трилогии" о Бальзаминове; две дальнейшие части - "Свои собаки
  грызутся, чужая не приставай" и "За чем пойдешь, то и найдешь", - появились
  в 1861 г.), в 1858 г. - "Не сошлись характерами" (первоначально написано в
  виде повести), в 1859 г. - "Воспитанница". В том же году появились два тома
  сочинений Островского, в издании графа Г.А. Кушелева-Безбородко. Это
  издание и послужило поводом для той блестящей оценки, которую дал
  Островскому Добролюбов и которая закрепила за ним славу изобразителя
  "темного царства". Вчитываясь теперь, по истечении полувека, в статьи
  Добролюбова, мы не можем не видеть их публицистического характера. Сам
  Островский по своей природе был вовсе не сатирик, даже почти не юморист; с
  истинно эпической объективностью, заботясь только о правде и жизненности
  изображения, он "спокойно зрел на правых и виновных, не ведая ни жалости,
  ни гнева" и нимало не скрывая своей любви к простому "русачку", в котором
  даже среди уродливых проявлений быта всегда умел находить те или иные
  привлекательные черты. Островский и сам был таким "русачком", и все русское
  находило в его сердце сочувственный отзвук. По собственным его словам, он
  заботился прежде всего о том, чтобы показать на сцене русского человека:
  "пусть видит себя и радуется. Исправители найдутся и без нас. Чтобы иметь
  право исправлять народ, надо ему показать, что знаешь за ним и хорошее".
  Добролюбов, впрочем, не думал навязывать Островскому определенных
  тенденций, а просто пользовался его пьесами, как правдивым изображением
  русской жизни, для собственных, вполне самостоятельных заключений. В 1860
  г. явилась в печати "Гроза", вызвавшая вторую замечательную статью
  Добролюбова ("Луч света в темном царстве"). В этой пьесе отразились
  впечатления поездки на Волгу и, в частности, посещение автором Торжка. Еще
  более ярким отражением волжских впечатлений явилась напечатанная в Љ 1
  "Современника" 1862 г. драматическая хроника: "Козьма Захарьич
  Минин-Сухорук". В этой пьесе Островский впервые взялся за обработку
  исторической темы, подсказанной ему как нижегородскими преданиями, так и
  внимательным изучением нашей истории XVII века. Чуткому художнику удалось
  подметить в мертвых памятниках живые черты народного быта и в совершенстве
  овладеть языком изучаемой эпохи, на котором он и впоследствии, ради шутки,
  писал целые письма. "Минин", получивший одобрение государя, был, однако,
  запрещен драматической цензурой и мог появиться на сцене только 4 года
  спустя. На сцене пьеса не имела успеха вследствие своей растянутости и не
  всегда удачного лиризма, но критика не могла не заметить высокого
  достоинства отдельных сцен и фигур. В 1863 г. Островский напечатал драму из
  народной жизни: "Грех да беда на кого не живет" и затем снова вернулся к
  картинам Замоскворечья в комедиях: "Тяжелые дни" (1863) и "Шутники" (1864).
  В то же время он был занят обработкой начатой еще во время поездки на Волгу
  большой пьесы в стихах, из жизни XVII века. Она появилась в Љ 1
  "Современника" 1865 г. под заглавием: "Воевода, или Сон на Волге". Эта
  превосходная поэтическая фантазия, нечто вроде драматизированной былины,
  заключает в себе ряд ярких бытовых картин давно минувшего, сквозь дымку
  которого чувствуется во многих местах близость к быту, и доныне еще не
  отошедшему всецело в прошедшее. Волжскими же впечатлениями навеяна и
  комедия "На бойком месте", напечатанная в Љ 9 "Современника" 1865 г. С
  половины 60-х годов Островский усердно занялся историей Смутного времени и
  вступил в оживленную переписку с Костомаровым, изучавшим в то время ту же
  эпоху. Результатом этой работы были две напечатанные в 1867 г.
  драматические хроники: "Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский" и "Тушино". В
  Љ 1 "Вестнике Европы" 1868 г. появилась еще историческая драма, из времен
  Ивана Грозного, "Василиса Мелентьева", написанная в сотрудничестве с
  директором театров Гедеоновым. С этого времени начинается ряд пьес
  Островского, написанных, по его выражению, в "новой манере". Их предметом
  служит изображение уже не купеческого и мещанского, а дворянского быта: "На
  всякого мудреца довольно простоты", 1868; "Бешеные деньги", 1870; "Лес",
  1871. Вперемежку с ними идут и бытовые комедии "старой манеры": "Горячее
  сердце" (1869), "Не все коту масленица" (1871), "Не было ни гроша, да вдруг
  алтын" (1872). В 1873 г. написаны две пьесы, занимающие среди произведений
  Островского особое положение: "Комик XVII столетия" (к 200-летию русского
  театра) и драматическая сказка в стихах "Снегурочка", одно из
  замечательнейших созданий русской поэзии. В дальнейших своих произведениях
  70-х и 80-х годов Островский обращается к быту различных слоев общества - и
  дворянского, и чиновничьего, и купеческого, причем в последнем отмечает
  перемены воззрений и обстановки, вызванные требованиями новой русской
  жизни. К этому периоду деятельности Островского относятся: "Поздняя любовь"
  и "Трудовой хлеб" (1874), "Волки и овцы" (1875), "Богатые невесты" (1876),
  "Правда - хорошо, а счастье лучше" (1877), "Последняя жертва" (1878),
  "Бесприданница" и "Добрый барин" (1879), "Сердце не камень" (1880),
  "Невольницы" (1881), "Таланты и поклонники" (1882), "Красавец-мужчина"
  (1883), "Без вины виноватые" (1884) и, наконец, последняя, слабая по
  замыслу и исполнению, пьеса: "Не от мира сего" (1885). Кроме того,
  несколько пьес написано Островским в сотрудничестве с другими лицами: с
  Н.Я. Соловьевым - "Женитьба Белугина" (1878), "Дикарка" (1880) и "Светит да
  не греет" (1881); с П.М. Невежиным - "Блажь" (1881). Островскому
  принадлежит также целый ряд переводов иностранных пьес: "Усмирение
  своенравной" Шекспира (1865), "Великий банкир" Итало Франки (1871),
  "Заблудшие овцы" Теобальдо Чикони (1872), "Кофейная" Гольдони (1872),
  "Семья преступника" Джакометти (1872), переделка с французского "Рабство
  мужей" и, наконец, перевод 10 интермедий Сервантеса, изданных отдельно в
  1886 г. Оригинальных пьес им написано всего 49. Все эти пьесы дают
  замечательную по своей жизненности и правдивости галерею самых
  разнообразных русских типов, со всеми особенностями их повадки, языка и
  характера. В отношении собственно драматической техники и композиции пьесы
  Островского нередко слабы: художник, глубоко правдивый по своей природе, и
  сам сознавал свое бессилие в изобретении сюжета, в расположении завязки и
  развязки; он говорил даже, что "драматург и не должен придумывать, что
  случилось; его дело - написать, как это случилось или могло случиться; тут
  вся его работа; при обращении внимания в эту сторону у него явятся живые
  люди и сами заговорят". Рассуждая о своих пьесах с этой точки зрения,
  Островский сознавался, что у него самое трудное дело - "выдумка", потому
  что всякая ложь ему противна; но без этой условной лжи драматическому
  писателю обойтись невозможно. То "новое слово" Островского, за которое так
  горячо ратовал Аполлон Григорьев, по существу своему заключается не столько
  в "народности", сколько в правдивости, в непосредственном отношении
  художника к окружающей его жизни с целью вполне реального ее
  воспроизведения на сцене. В этом направлении Островский сделал дальнейший
  шаг вперед по сравнению с Грибоедовым и Гоголем и надолго утвердил на нашей
  сцене ту "натуральную школу", которая при начале его деятельности уже
  господствовала в других отделах нашей литературы. Талантливый драматург,
  поддержанный не менее талантливыми артистами, вызвал соревнование в своих
  сверстниках, пошедших тем же путем: драматургами однородного направления
  явились Писемский, А. Потехин и другие, менее заметные, но в свое время
  пользовавшиеся заслуженным успехом писатели. Всей душой преданный театру и
  его интересам, Островский уделял немало времени и труда также и
  практическим заботам о развитии и усовершенствовании драматического
  искусства и об улучшении материального положения драматических авторов. Он
  мечтал о возможности преобразовать художественный вкус артистов и публики и
  создать театр-школу, одинаково полезную как для эстетического воспитания
  общества, так и для подготовки достойных деятелей сцены. Среди всевозможных
  огорчений и разочарований он оставался до конца жизни верен этой заветной
  своей мечте, осуществлением которой отчасти явился созданный им в 1866 г. в
  Москве Артистический кружок, давший впоследствии московской сцене многих
  талантливых деятелей. Вместе с тем Островский заботился об облегчении
  материального положения русских драматургов: его трудами образовано
  Общество русских драматических писателей и оперных композиторов (1874),
  бессменным председателем которого он оставался до самой своей смерти.
  Вообще, к началу 80-х годов, Островский прочно занял место вождя и учителя
  русской драмы и сцены. Усиленно работая в учрежденной в 1881 г. при
  дирекции Императорских театров комиссии "для пересмотра законоположений по
  всем частям театрального управления", он добился многих преобразований,
  значительно улучшивших положение артистов и давших возможность более
  целесообразной постановки театрального образования. В 1885 г. Островский
  был назначен заведующим репертуарной частью московских театров и
  начальником театрального училища. Здоровье его, к этому времени уже
  пошатнувшееся, не отвечало тем широким планам деятельности, какие он себе
  ставил. Усиленная работа быстро истощила организм; 2 июня 1886 г.
  Островский скончался в своем костромском имении Щелыкове, не успев
  осуществить своих преобразовательных предположений.
   Сочинения Островского издавались много раз; последнее и более полное
  издание - товарищества "Просвещение" (СПб., 1896 - 97, в 10 томах, под
  редакцией М.И. Писарева и с биографическим очерком И. Носова). Отдельно
  изданы "Драматические переводы" (М., 1872), "Интермедия Сервантеса" (СПб.,
  1886) и "Драматические сочинения А. Островского и Н. Соловьева" (СПб.,
  1881). Для биографии Островского важнейшим трудом является книга
  французского ученого J. Patouillet "O. et son theatre de moeurs russes"
  (Париж, 1912), где указана и вся литература об Островском. См. воспоминания
  С.В. Максимова в "Русской Мысли" 1897 г. и Кропачева в "Русском Обозрении"
  1897; И. Иванов "А.Н. Островский, его жизнь и литературная деятельность"
  (СПб., 1900). Лучшие критические статьи об Островском написаны Аполлоном
  Григорьевым (в "Москвитянине" и "Времени"), Эдельсоном ("Библиотека для
  Чтения", 1864), Добролюбовым ("Темное царство" и "Луч света в темном
  царстве") и Боборыкиным ("Слово", 1878). - Ср. также книги А.И. Незеленова
  "Островский в его произведениях" (СПб., 1888), и Ор. Ф. Миллера "Русские
  писатели после Гоголя" (СПб., 1887).
  
  
  

Оценка: 5.17*91  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru