# Из "Воспоминаний о М. А. Врубеле"

Илья Семенович Остроухов

## ВАЛЕНТИН СЕРОВ В ВОСПОМИНАНИЯХ, ДНЕВНИКАХ И ПЕРЕПИСКЕ СОВРЕМЕННИКОВ


## 1


## Из "Воспоминаний о М. А. Врубеле"


Врубель позвал меня вместе с моими товарищами по Совету Третьяковской галереи А. П. Боткиной10 и В. А. Серовым взглянуть на оконченного им "Демона". Жил тогда Врубель на Лубянском проезде во дворе дома... Приехали, и Врубель показывает картину. Это было то полотно, которое теперь в Третьяковской галерее, но с того дня оно было сильно переписано, а главное, изменилось, и многие краски совершенно пропали. Вещь была очень интересная, хотя с большими НО. На одно из этих НО чисто по-товарищески указывал Врубелю Серов, Это был крайне неправильный рисунок правой руки Демона. Врубель, сильно побледнев, прямо закричал на Серова не своим голосом:

-- Ты ничего не смыслишь в рисунке, а суешься мне указывать!11

И пошел сыпать ругательствами. Дамы: Боткина, и жена Врубеля12 сильно смутились. Совершенно спокойно обратился я к Врубелю:

-- Что же это ты, Мих<аил> Алекс<андрович>, оставляешь гостей без красного вина? Зовешь к себе, а вина не ставишь.

Врубель моментально успокоился и заговорил обычным тоном:

-- Сейчас, сейчас, голубчик, шампанского.

Появилось какое-то вино, но мы уже старались не заговаривать больше о "Демоне" и вскоре с тяжелым чувством на. душе ушли. Долго дебатировали мы дорогою вопрос: как быть, приобретать картину или нет, и как уговорить Врубеля убрать самое глазное НО, которое рано или поздно должно разрушить чудное создание. Это HО состояло в том, что Врубель ввел в крылья падшего ангела, в его диадему и пояс, даже в снега горных вершин, легко изменяющиеся бронзовые порошки. Что же, думали мы, приобретем эту вещь, а через несколько недель уже не будем и сами ее узнавать. Между тем вещь приобрести нам всем очень хотелось. И вот мы с Серовым решили ждать более покойного состояния у Врубеля и как-нибудь склонить его на замену бронзовых порошков красками, но покуда мы ждали этого момента, Врубель, со своей стороны, тоже ждал от нас решения, приобретем ли мы его картину для галереи13 <...>


## КОММЕНТАРИИ


10 Александра Павловна Боткина (1867--1959), вторая дочь П. М. Третьякова,-- член совета Третьяковской галереи в 1899--1912 гг. На этом посту зарекомендовала себя как человек, "свято чтящий память отца, до глубины души проникнутый его пониманием, его взглядом на дело галереи, человек, так сказать, выросший в галерее" ("Московская городская художественная галерея П. и С. Третьяковых". Текст И. С. Остроухова и Сергея Глаголя. Под общей редакцией И. С. Остроухова. Вып. 1. М. Изд. И. Кнебель, стр. VII). В совете Боткина неизменно выступала на стороне Серова и Остроухова (см. т. 2 настоящего изд., стр. 307, 490).

Хотя Боткина и Серов были знакомы с юности, однако дружеские отношения между ними возникли именно во время их совместной деятельности в совете галереи. На склоне жизни Боткина, вспоминая свое знакомство с Серовым, писала: "Тогда и в голову не могло прийти, что со временем мы станем такими друзьями" (А. П. Боткина. Павел Михайлович Третьяков в жизни и искусстве. Изд. 2. М., 1960, стр. 216).

После Октябрьской революции Боткина -- член ученого совета ГТГ. Как отмечалось в ее некрологе, она "с большим чувством ответственности относилась к возложенным на нее обязанностям" (Памяти А. П. Боткиной.-- "Искусство", 1959, No 4, стр. 76). В последние годы жизни Боткина написала книгу "Павел Михайлович Третьяков в жизни и искусстве".

Узами дружбы с Серовым был связан и муж А. П. Боткиной -- Сергей Сергеевич Боткин.

11 Если Серов уважал и ценил Врубеля, считая его высоко даровитым художником, то Врубель, ценя Серова-художника, все же усматривал существенные недостатки в мастерстве своего товарища (см. т. 1 настоящего изд., прим. 7, стр. 229). Суждение Врубеля во время его серьезного психического заболевания, случившегося в дни интенсивной работы над "Поверженным Демоном" в 1902 г., приняло уже гиперболические размеры, и он отказывал Серову даже в каком-либо даровании. Воспоминания Остроухова как раз касаются этого тяжелого периода жизни Врубеля. (Несомненно, что аналогичный эпизод, рассказанный С. А. Щербатовым, имел место в то же время.-- См. т. 1 настоящего изд., стр. 666.)

После случая, на котором останавливается Остроухов, Врубель в минуты наступившего улучшения, вероятно, понял правоту замечания Серова о неверном рисунке руки Демона и внес в картину изменения. Об этом свидетельствуют следующие строки письма Серова к Врубелю в то время: "Демон" твой сильно исправился и лично мне нравится". И далее: "Хотя для тебя и безразлично мнение мое, т. е. вернее, критика моя, но все же скажу -- ноги не хороши еще" (Врубель, стр. 131). Подобного рода замечание высказал 13 февраля 1902 г. Врубелю и Поленов: "Не знаю, кончена ли сама фигура, но мне не совсем было ясно отношение торса к ногам" (там же, стр. 130). По-видимому, после процитированного письма Серова к Врубелю и разыгралась та тягостная сцена, о которой в одном из своих писем к художнику В. Д. Замирайло упоминает С. П. Яремич: "Врубель написал падшего Демона (на тему отца дьякона -- "все пошло прахом"), говорит (Серов) вещь превосходная -- надеется приобретет Третьяковская галерея <...> Я слыхал от родственников, что сей художник от чрезмерной работы (по 17 часов в сутки) пришел в невероятно раздраженное состояние -- не выносит ни малейших противоречий, Серова стукнул палитрой по голове за замечание, что ноги у Демона нехорошо нарисованы" (не издано; собрание И. С. Зильберштейна, Москва). Внял ли снова Врубель совету Серова -- неизвестно (см. т. I настоящего изд., прим. 13, стр. 278).

12 Надежда Ивановна Забела-Врубель (1867--1913) -- Выдающаяся русская певица (сопрано). В 1886 г. поступила в Петербургскую консерваторию и после ее окончания занималась в течение года в Париже, дебютировала в 1891 г. в Киеве, где и выступала до 1894 г. Затем пела в Тифлисе, в 1895 г. переехала в Москву, где в Частной опере С. И. Мамонтова и началась ее известность. С 1904 по 1912 г. состояла в труппе Мариинского театра в Петербурге. Блестяще исполняла партии в операх Н. А. Римского-Корсакова и была неутомимой пропагандисткой его творчества. Н. А. Римский-Корсаков неоднократно говорил, что Забела -- "поистине идеальная исполнительница" женских ролей в его оперных произведениях. Об этом имеются многочисленные записи в дневнике В. В. Ястребцева (Н. А. Римский-Корсаков. Воспоминания. Т. 1, 2. Л., 1960). Иные из этих партий были для нее написаны, например роль Марфы в опере "Царская невеста".

13 Здесь Остроухов запамятовал: Серов отнюдь не занимал такую выжидательную позицию. В том же письме к Врубелю, в котором он говорил, что у Демона "ноги не хороши еще", он также сообщал, что "свой голос" он "передал Остроухову, то есть он его заявит на Совете" галереи (Врубель, стр. 131). В записке к Остроухову, отправленной в то же время, Серов просил подать на совете его голос "за приобретение Демона" (Серов. Переписка, стр. 250.-- Составитель этого издания отнес записку Серова к 1908 г.; в действительности ее следует датировать февралем 1902 г.). Однако совет не приобрел тогда это последнее значительное произведение Врубеля, склонившись к доводам, которые изложил в своих воспоминаниях Остроухов. В каком ужасном нервном напряжении находился в те дни Врубель, видно из письма С. П. Яремича к В. Д. Замирайло: "В Третьяковскую галерею ее <речь идет о картине> не купили. Врубель по сему поводу страшно озлоблен на Серова и ищет случай, чтобы погубить этого ни в чем неповинного честного сердцем человека. Говорит револьвер уже заготовлен и рука казнящего не дрогнет" (не издано; собрание И. С. Зильберштейна, Москва). Сам Врубель так обмолвился о том гнетущем настроении, в которое его повергло решение совета: "зависть и глупость людская в один день по возвращении в Москву исковеркали меня" (письмо к Е. И. Ге.-- Врубель, стр. 113).

"Поверженный Демон" был куплен за 3000 руб. известным московским меценатом В. В. фон Мекком. Лишь в 1908 г. совет галереи приобрел картину у Мекка за 8000 руб. Врубель не мог порадоваться этому когда-то столь долгожданному известию: безнадежно больной, потерявший интерес к действительности, он угасал тогда на больничной койке. Впоследствии совет так официально излагал причины, побудившие его воздержаться от приобретения "Поверженного Демона" в 1902 г.: "Не приобрел же он картины тогда только потому, что невозможно было подозревать, что это будет последняя работа художника. Врубель был молод, в расцвете сил и таланта, и от него ждали в будущем произведений еще более значительных. А главное как ни интересен "Демон" но в нем был один недостаток: почти вся картина была написана художником "бронзовыми красками", легко и быстро меняющими свой цвет. Исключительно это обстоятельство и явилось главным препятствием для своевременной покупки картины советом. Совет уже входил в переговоры с художником о написании "Демона" нормальными красками на новом холсте для Галереи, как случилась катастрофа. Художник прекратил навсегда свою деятельность" (объяснение совета галереи Московской городской думе от 27 января 1910 г.-- Печатается по экземпляру ЦГАЛИ).