# "Отговорила роща золотая..."

Михаил Андреевич Осоргин

(Памяти Сергея Есенина).

Русское зарубежье о Есенине: В 2 т. Т. 2: Эссе, очерки, рецензии, статьи

М.: Инкон, 1993.


## МИХАИЛ ОСОРГИН


## "ОТГОВОРИЛА РОЩА ЗОЛОТАЯ..."


(Памяти Сергея Есенина)


Покончил с собой прекрасный поэт Сергей Есенин.

Не только безвкусицей, но и неуважением к памяти покойного было бы пользоваться его последним трагическим жестом для политических намеков и выводов. Если Есенин ушел из жизни, значит она утратила для него силу страстного притяжения, какую имела прежде, значит он исчерпал для себя и ее радости и ее огорченья. Пусто стало -- и он ушел, и никто ему не судья, как никто не мог быть советчиком. И хотя умер он молодым, слишком молодым (29 лет), но от жизни он успел взять все, что мог, хотел и был способен. Да и трудно было представить себе Сережу Есенина не только пожилым, но и совсем взрослым.

Обычная и принятая характеристика Есенина: талантливый поэт и хулиган. Последний эпитет он дал себе сам и от него не отказывался. А так как он был из семьи крестьянской и хулиганил соответственно уровню своего воспитания и развития, то ему вменялось в сугубую вину то, что в прежнее время поэту пушкинской поры из светской золотой молодежи часто ставилось почти в заслугу и уж во всяком случае прощалось. Можно одно сказать: от хулиганства Есенина никто никогда не страдал, кроме него самого.

Каким он был поэтом -- про то напишут поэты и критики поэзии. Для меня же Есенин был -- среди живых и творящих -- самым большим и чистым, подлинным, настоящим русским поэтом его поколения. Вероятно, на поэте лежит много обязанностей: воспитывать нашу душу, отражать эпоху, улучшать и возвышать родной язык; может быть еще что-нибудь. Но несомненно одно: не поэт тот, чья поэзия не волнует. Поэзия Есенина могла раздражать, бесить, восторгать -- в зависимости от вкуса. Но равнодушным она могла оставить только безнадежно равнодушного и невосприимчивого человека. Стихи же его последних двух лет, не все, но многие, большинство (особенно -- "Москва кабацкая") волновали таким высоким волнением, какого давно уже не дают нам переживать другие поэты. Пусть Пастернак создал или создаст новую школу поэзии, пусть Ходасевич "привил классическую розу к советскому дичку" им и прочим почет и уважение, -- но на простых и чутких струнах сердца умел играть только Сергей Есенин, и, после Блока, только его поэзия ощущалась, как дар свыше, как то, за что можно простить не одно "хулиганство". Я говорю не о "литературщине", не об одном содержании его стихов, а об его поэзии, о том, что под этим словом понимаю и считаю правильным понимать.

Вряд ли многие из здешних, зарубежных знали Есенина лично; он "расцвел" в революции, а до нее был известен мало. Характеризовать его, как человека, в такую минуту неуместно. У него было чистое и отличное сердце, русское, широкое и свободное, -- вот все, что я могу и хочу сказать сейчас. Его трудно было не любить.

Лучше всех знал себя и лучше всех сказал о себе сам Есенин. И лучше всех объяснил он лежавшую на нем "роковую печать" тем, что он хотел повенчать "розу белую с черной жабой", что он "похабничал и скандалил для того, чтобы ярче гореть". И этот внутренний разлад сердца и ума, чистоты и порока, веры и безверия, поэзии и хулиганства, -- он сумел выразить изумительными строками признания:

Стыдно мне, что я в Бога верил,

Горько мне, что не верю теперь.

"Чертей" в своей душе он не отрицает, но он знает и то, что --

...коль черти в душе гнездились, --

Значит ангелы жили в ней.

В сознании этой путаницы в душе поэта -- веры и безверия, Божьего дара и кабацкого разгула, -- он оставил нам строки своего завещания, обращенного к тем, кто будет свидетелем ухода его многогрешной души:

Вот за все эти веселые мути,

Отправляясь с ней в край иной --

Я хочу при последней минуте

Попросить тех, кто будет со мной, --

Чтоб за все за грехи мои тяжкие,

За неверие в благодать,

Положили меня в русской рубашке

Под иконами умирать...

Но сам он выбрал и принял смерть иную... Поэтически-покаянными словами С. Есенин в последнее время сам себя "вывел из моды". Он это знал и, по-видимому, считал свою поэтическую карьеру вообще завершенной. Его позднейшие стихи полны грусти неподдельной и чувств осенних. Я закончу отрывком из прошлогоднего его стихотворения "Отговорила роща золотая..."

Не жаль мне лет, истраченных напрасно,

Не жаль души сиреневую цветь.

В саду горит костер рябины красной,

Но никого не может он согреть.

Не обгорят рябиновые кисти,

От желтизны не пропадет трава.

Как дерево роняет тихо листья,

Так я роняю грустные слова.

И если время, ветром разметая,

Сгребет их все в один ненужный ком,--

Скажите так, что роща золотая

Отговорила милым языком.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Менее года тому назад Сергей Есенин женился. Его вдова -- внучка Льва Толстого.

Конец декабря 1925


## КОММЕНТАРИИ


Михаил Андреевич Осоргин (псевд., наст фам. Ильин) (1878--1942), прозаик, мемуарист, критик, переводчик. Был известен в 20-с гг. переводом с итальянского пьесы Карло Гоцци "Принцесса Турандот", выполненным в 1921 г. по заказу режиссера Е.Б. Вахтангова. Будучи выслан в 1922 г. с группой русских интеллигентов за границу, по собственным словам, "вне России никогда не ощущал себя дома." Имея советское подданство, жил и работал во Франции. В годы второй мировой войны занял патриотическую позицию.

М. Осоргин -- автор книг: "Очерки современной Италии" (1913), "Призраки: Три повести" (1917), "Сказки и несказки" (1918), "Из маленького домика" (1921), "Сивцев Вражек" (1928). "Там, где был счастлив" (1928), "Свидетель истории" (1932). "Книга о концах" (1935), "В тихом местечке Франции" (1946), "Письма о незначительном" (1952), "Времена" (1955) и др.

М. Осоргин был знаком с Есениным и обращался к его творчеству еще при жизни поэта (Осоргин М. Путешествующие в прекрасном // Последние новости. 1924.14 марта и др.). М. Осоргин --один из героев воспоминий Р. Гуля о Есенине "Я унес Россию". В статье "Противоречия" о трагической судьбе С. Есенина, А. Соболя и В. Маяковского, впервые опубликованной на шведском языке в 1940 г., а на русском в 1981 (Глагол. Ann Arbor), писал, что "имя Есенина, поэта подлинного и бесспорного, остается вопреки всем усилиям, одним из крупнейших имен позднейшей литературы."

Статья М. Осоргина "Отговорила роща золотая..." вызвала критические отклики З. Гиппиус и Г. Адамовича. Известный сатирик русского зарубежья Дон-Аминадо в своей книге воспоминаний "Поезд на третьем пути" (Нью-Йорк. 1954) саркастически замечал: "Восторгался стихами Есенина упорствовавший Осоргин и где только мог повторял, закрывая глаза, есенинскую строчку: "Отговорила роща золотая..." (С. 305).

Статья М. Осоргина впервые опубликована в парижской газете "Последние новости" (1925. 31 дек.).

Текст и датировка по указанной публикации.