Орлов Николай Александрович
Итальянцы в Абиссинии. 1870--1896 гг

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    (Стратегический очерк).

Н. А. Орлов
Итальянцы в Абиссинии
1870--1896 гг.

(Стратегический очерк)

I.

   Вторжение итальянцев в Абиссинию весьма поучительно для освещения одного из отделов стратегии, именно о десантных экспедициях. Событие произошло в самое последнее время, итальянцы применили средства новейшей морской и сухопутной техники, в Массуа устроили превосходный амбаркационный пункт, с десантным отрядом проникли весьма глубоко в страну до 400 километров (вопрос о длине операционной линии десантного отряда) и все это при затрате сравнительно небольших средств. При таких условиях -- и положительная, и отрицательная стороны их действий имеет большой интерес.
   Суэцкий канал открыл кратчайший путь в Индию; европейские державы, имевшие в Индии колонии, спешили запастись на этом пути угольными станциями и стоянками для своего торгового и военного флота. Англия уже заблаговременно захватила остров Перим и завладела таким образом Баб-эль-Мандебский проливом. Франция заняла северный берег Таджурской бухты и основала колонию Обок. Южная часть этой бухты принадлежала англичанам, которые владели гаванью Зейла.
   Итальянцы своих колоний в Индии не имели, но вели с нею обширную торговлю и, следовательно, тоже имели интересы на пути в эту страну. Кроме того, итальянцы, объединившись в 1870 г. и войдя в число великих держав Европы, стремились усилиться, чтобы сделаться действительно державой, имеющей значение в европейском концерте. Между тем расширение их государства в Европе было невозможно и, очевидно, надо было устремить взоры куда-нибудь в колонию. Как некогда римляне всегда держали свой флот под парусами, чтобы высадиться в Карфагене или другом пункте побережья Средиземного моря, так теперь итальянцы [2] намерены были захватить что-нибудь на свою долю в Африке. Но на северном ее побережье, у Средиземного моря, все уже было захвачено. Египет был в руках англичан. Тунис, на который давно взирали с вожделением итальянцы, попал в руки Франции. Очевидно, итальянцам надобно было обратиться к Чермному морю, или искать колоний глубже в Африке. Случай скоро представился. В Африканских делах часто самые мелкие факты имеют значение, рождают большие последствия; здесь все связано одно с другим в одну общую и сложную сеть.
   В 1870 г., итальянская торговая компания братьев Рубатино арендовала острова Дамаркиэ (около рейда Буя) на 10 лет, войдя в сношения с данакильским султаном, которому принадлежало это место. Когда, в 1880 г., срок аренды кончился, компания Рубатино купила у султана острова, а равно и Ассаб -- небольшой городок с окрестностями и хорошей бухтой. Может быть операция была сделана по поручению итальянского правительства, которое, 15 мая 1880 г.. перекупило эту территорию у компании Рубатино и вместе с тем получило согласие на присоединение купленной территории со стороны данакильского султана Ибрагима. 12 июня 1882г., парламент утвердил эту покупку. По соглашению с Англиею, Италия немедленно объявила протекторат над султанствами Бейлул и Рахэйта, и таким образом итальянцы одною, хотя и не твердою, ногою стали на берегу Чермного моря. В 1883 г. ассабский комиссар, итальянец Бланки, отправился с экспедицией в Абиссинию, где был принят весьма благосклонно негусом Иоанном, но на обратном пути через пустыню Данакиль кочевники-данакильцы истребили экспедицию. Это было первое столкновение итальянцев с абиссинцами.
   Что же это за страна, с которой им пришлось войти в соприкосновение? Абиссиния -- это слово, испорченное арабами. а потом и европейцами; сами жители издревле называют свою страну Эфиопия. Пространство Эфиопии занимает 630,000 кв. километров и заключает в себе: высокое абиссинское плоскогорье, с климатом довольно благоприятным -- в иных местах [3] господствует вечная весна; далее на восток идет опаленное зноем побережье Чермного моря и пустыня Данакиль, а к югу гористая страна Галла. К западу от Абиссинии лежит государство махдистов, а к северу -- Нубия н Египет, находящиеся под протекторатом Англии. Отдельные точки южной части абиссинского плоскогорья возвышаются до 15.000 ф. над уровнем моря; средняя часть, Амхара, достигает в среднем до 7900 ф.; северная часть, Тигре -- до 6600 ф.; самые южные части абиссинского плоскогорья -- королевство Шоа, а также горные области северной части земли Галла находятся по своему возвышению на одном уровне с Тигре.
   Оригинально устройство абиссинского плоскогорья. Вулканического происхождения, оно покрыто рассеянными повсюду потухшими вулканами, кратеры которых наполнены водою, размывающею остывшую лаву и разносящею ее ею стране. Воды прорыли плоскогорье в разных направлениях, вследствие чего оно прорезано глубокими оврагами, долинами, с крутыми и труднодоступными берегами. Каждое столообразное плато, ограниченное такими оврагами или долинами, называется "амбою" и является совершенно изолированным. На этих плато разбросаны в разных местах скалы причудливой формы, на таких скалах построены жилища владетелей отдельных амб.
   Воды, орошающие страну, также имеют свои особенности. По средине -- большой водный бассейн, озеро Цана (или Дембеа), из которого вытекает Абай или Голубой Нил (Бар-эль-Азрек), огибает горы с юга и продолжает течение в северо-западном направлении. В Нил несут свои воды притоки, текущие с западного склона Абиссинского плоскогория: Такацце, Мареб с своим притоком Белеза и Атбара. Ручьи, которые текут с плоскогорья на север и восток (их весьма много), почти никогда не достигают до Чермного моря, потому что они пересыхают на пути. Правда, в дождливое время, когда они превращаются в бурные потоки, некоторые из них доходят до Чермного моря, но в сухое время они так пересыхают, что в руслах их остаются лишь заводи, где можно вырыть отдельные [4] колодцы, но сами ручьи исчезают. Только р. Барка с притоком Ансеба, ручей Лебка и еще немногие впадают в Чермное море -- к северу от Анеслейского залива, но к югу от него все водные потоки теряются в песках; даже многоводный Гаваш, вытекающий из гор Шоа и обладающий значительным бассейном (описав обширную дугу, образовав озеро Аусса и обильно оросив оазис того же имении, теряется в пустыне Данакиль).
   Климат чрезвычайно разнообразен, потому что возвышенности Абиссинии имеют различные высоты и, очевидно, в этой тропической стране на разных высотах -- разные климаты. В глубоких долинах (например, где текут реки Такацце и Мареб) господствует тропическая жара; закрытые от освежающего действия ветров, они представляют нездоровые и лихорадочные местности; средняя годовая температура 20 -- 28R Р. Эту полосу называют кола. Умеренная полоса, более возвышенная и лежащая на 5000 -- 8000 ф. над уровнем моря, имеет среднюю годовую температуру 11 -- 20R Р; здесь почва наиболее удобна для обработки, это страна винограда, маис снимается 3 раза в год, это богатейшая житница всего государства; местность чрезвычайно благоприятная для жизни и называется абиссинцами война-дега. Третья полоса называется дега и лежит выше 8000 ф. над уровнем моря -- это страна с холодным, суровым климатом. Как и во всех тропических странах, бывают и здесь периоды сухие и дождливые; эти периоды в разных местах довольно разнообразны. В большинстве случаев ливни продолжаются с июля по сентябрь. В южной части зимою бывает еще период дождя -- с января по март. В горах, на северных склонах, бывают периодические дожди с ноября по апрель. В тропических местах растительность превосходная: баобаб, эбеновое дерево, камед, финик, банан, просо особого рода, называемое дурра, пшеница, ячмень, рожь. Фрукты отличного качества, кофе тоже. Здесь родина кофе, отсюда уже он перешел в Аравию. Леса расположены на высоких местах и истребляются постепенно, благодаря системе [5] хозяйства: когда поросли выжигаются для удобрения, то пожары захватывают и соседние леса. Но их еще весьма много и на топливо войскам во время войны во всяком случае хватит. Крупный рогатый скот, козы, овцы -- в большом количестве, лошади арабского происхождения -- малы ростом, но сильны и особенно хороши в горах, где способны проходить по самым головоломным тропинкам. Из диких животных водятся: слоны, гиппопотамы, носороги, львы, пантеры, гиены; целые стада жираф, зебр, газелей и антилоп; обширные пространства положительно кишат змеями. Из минералов: железо, соль, сера.
   Абиссиния является таким образом страною весьма богатою произведениями природы и действительно заманчивою целью для обогащения и усиления Италии. Относительно численности населения, цифры гадательны, но считают 8,600 000 чел. Оно смешанное и состоит из аборигенов и пришельцев, которые вторгались в Абиссинию в различные времена со всех сторон. Эфиопы -- господствующее население, язык их разделяется на два главных наречия: северное наречие -- тигринское подходит наиболее к древнему эфиопскому языку, который в настоящее время остался только как язык церковный; южное наречие -- амхаринское. Вследствие того. что жителям Амхары принадлежала долгое время господствующая политическая роль и более высокое умственное развитие, этот язык сделался правительственным и торговым.
   Цвет кожи жителей разнообразен: от смуглого цвета южных европейцев до самого черного цвета экваториального негра. Абиссинцы среднего роста, чрезвычайно здорового и очень красивого телосложения. Из других народностей надо назвать: в северной части плоскогорья -- фелашей, которые считают себя еврейского происхождения, бениамеров, богосцев и хабаб -- арабского происхождения; на юге галласы -- негры. Занятие жителей -- хлебопашество, табаководство, скотоводство, у прибрежных жителей -- рыболовство. Промышленность находится в жалком состоянии: выделываются кожи, бумажная пряжа, грубые ткани, некоторые железные изделия. [6] Торговля ведется через порты Обок 1 и Массуа. Вывоз: страусовые перья, слоновая кость, шкуры диких животных, кофе, мед и воск.
   Религия христианская, так называемая коптская. Она очень отличается от действительной православной веры, потому что абиссинцы принадлежат к секте, исповедывающей монофизитскую ересь, которая осуждена на Халкедонском соборе в V веке после Р. X. Патриарх живет в Каире. Он посвящает главного абиссинского иерарха Абуна, всегда из иностранцев -- из коптского духовенства. Абуна рукополагает всех остальных священнослужителей и освящает церкви. Но рядом с этим есть другой иерарх, называемый этшаге, который заведует всеми монастырями и школами в Абиссинии, вследствие чего имеет большое влияние на все население. Строй государства феодальный. Каждая амба управляется своим старшиной -- "шум". Несколько амб обширной территории находится в заведывании "раса". Рас собственно значит правитель, но в тоже время и генерал, потому что в его лице сосредоточена всякая власть -- и военная, и гражданская. Разделяются владения Абиссинии следующим образом: северная част -- Хамасен, Тигре, Амхара, Годжам и южная часть -- Шоа. Владетелями этих частей являются расы. Во главе их всех стоит негус-негест, что значит король-королей, или как его называют император.
   В Абиссинии постоянно господствовала и господствует рознь между отдельными областями и отдельными племенами. Негус Феодор, который был королем Шоа, в 50-годах нынешнего столетия соединил под своею властью большую часть абиссинских племен. Деспотического характера, Феодор однако же вошел в сношения с европейцами, пригласил ремесленников п предпринял ряд благодетельных реформ. Раздраженный некоторыми из европейцев, он заточил их в крепость Магдалу. Так как среди [7] заточенных было несколько англичан, то великобританское правителъство в 1867 г. послало экспедицию, под начальством лорда Непира, из 40.000 чел., 24 ор. и 25 т. вьючных животных. Для перевозки этого десанта (большею частью из Бомбея) было употреблено 32 военных судна и более 300 зафрахтованных коммерческих судов. Англичане, 4 октября 1867 г., высадившись близ Зейлы, двинулись на Сенафе, проникли в королевство Шоа до крепости Магдалы, и Феодор, чтобы избежать позора плена, застрелился 13 апр. 1868 г. После этого началась борьба между его наследниками: Менеликом -- сыном Феодора, королем Шоа, Газеликом -- королем Амхары и Косса -- правителем Тигре. Коссе, который оказал важные услуги англичанам во время похода, удалось одолеть остальных и он вступил на престол негуса под именем Иоанна IV. Власть негуса в Абиссинии не ограничена никакими законами, он действует по произволу. Однако, произволу полагается предел -- сопротивлением, которое оказывают остальные правители и само население, а это сопротивление возникает весьма часто, так что негусу постоянно приходится путешествовать из одного конца своего государства в другой, чтобы усмирять возмущение -- то в том, то в другом месте.
   Теперь надо познакомиться с армией негуса, которая составляет его силу. В сущности говоря, все население Абиссинии подлежит воинской повинности. Начиная с 18 лет, каждый абиссинец делается воином. Но вряд ли Абиссиния может выставить более 200,000 чел., в том виде, как она находится теперь, т. е. как неорганизованное государство; впоследствии армия, может быть, достигнет и больших размеров. Как в средние века собиралось войско в Европе, так теперь оно собирается в Абиссинии. Негус отдает приказание расам, расы -- шумам и дечь-азмачам, которые уже приводят воинов на сборный пункт своей области, откуда под начальством расов они идут к общему сборному пункту, назначенному негусом. За ними идут слуги, которые сражаются на ряду с воинами, или несут продовольствие и тяжести. В числе носильщиков масса [8] женщин и даже детей. Каждый воин несет на спине кожаный мешок с мукою, которой хватает ему на продолжительное время (не менее 14 дней), потому что люди очень умерены в пище. Когда мука выходит, то абиссинец довольствуется местными средствами. Конечно, в этом случае, сбор продовольствия, вследствие дикости народа, не является систематичным, а обращается в поголовный грабеж. Воины разбегаются по окрестностям, собирают что можно и гонят жителей и вьючных животных, нагруженных всем необходимым в свой лагерь. Походы армий Негуса довольно истребительны для страны. В местах безводных абиссинцы носят мешки с водою. Способ действий абиссинцев находится в прямой зависимости от системы их продовольствия. Если они встречают противника в поле, то немедленно стараются его атаковать, чтобы одним ударом покончить кампанию. Если они встретят укрепленную позицию, то без артиллерии не могут одолеть неприятеля и ждут благоприятного случая. Между тем продовольствие выходит, и они отступают назад к жилищам, чтобы вновь приготовиться к походу.
   Одежда -- белая или цветная рубаха и плащ с красным шитьём. Они шапок не носят, так как необыкновенно густые волосы заменяют головной убор; ходят босиком. Начальники имеют украшения, как на своем костюме, так и на голове. Вооружение состоит из кривой сабли, на правой стороне, чтобы она с левой стороны не мешала действовать кожаным щитом; конечно, в борьбе с дикими народами в Африке щиты нужны, в борьбе же с европейцами они только лишнее бремя. Употребляют абиссинцы также ружья, пики, пистолеты и револьверы; штыков нет, они атакуют или в сабли, или в пики. Стрелки из ружей прекрасные, но не знают употребления прицела, да и надобности в этом нет, потому что они стреляют на расстоянии не далее 400 шагов. К началу борьбы с итальянцами, у них было много ружей. От египтян оня отняли в боях 15 -- 20,000 ружей и 30 орудий; 850 ружей подарил им лорд Непир в 1868 г. [9] после экспедиции в Магдале. Кроме того, они покупали много ружей через Массуа. Один из владетельных абиссинских князей Рас-Маконнен, умный и энергичный человек, когда был послан в Италию в 1891 г., сделал большую закупку ружей в Европе. Эти ружья из Европы присылались партиями и так или иначе проникали в Абиссинию. Ружья самых разнообразных систем: Ремингтона, Мартини, Гра, Ветерли, и даже, говорят, есть берданки. Довольствие патронами, вследствие их недостатка, очень оригинально -- каждый абиссинец до страсти любит свое ружье и правительство не заботится о снабжении патронами, он сам покупает их и вследствие этого расходует очень осторожно: стреляет редко, да метко. Каждую выстрелянную гильзу он подбирает назад. Правда, есть патронное заведение в Шоа, но этот завод очень примитивен, изготовляет плохие патроны: в городе Адуа есть переснаряжательный завод.
   Кавалерия -- главным образом доставляется галасами, в земле которых наибольшее количество коней. Все абиссинцы перекрасные наездники. Как только воин достанет коня, так он уже и кавалерист. Оригинальность абиссинской конницы заключается в том, что в походе всадники часто едут на мулах или ослах, а коней ведут в поводу; когда предстоит атака, они садятся на лошадей и атакуют. Во время атаки галласы бросают поводья управляют лошадьми только шенкелями, обе руки остаются свободными для боя. Разделяется армия на тактические единицы по племенам, иногда же пытаются придать организации некоторую стройность: начальник авангарда называется фитаурари, правого крыла -- кепьазмач, левого -- гераазмач и т. д. Впрочем, часто эти названия обращаются просто в почетные титулы. Лагерем располагаются абиссинцы без особенной правильности вокруг палаток своих расов. Только расы имеют палатки, остальные отдыхают -- или прямо под открытым небом, или-же строят из ветвей шалаши на 3 -- 5 человек, а в холодное время -- землянки.
   Походное движение совершается так: впереди авангард в 1000 -- 1500 чел., в одном или двух переходах от [10] главных сил; главные силы идут толпами, каждая за своим расом. За головною частью главных сил идет конница, затем остальные главные силы, после того прислуга, вьюки, скот и затем арьергард для защиты всего обоза. При обороне абиссинцы стараются занимать сильные по природе позиции, с опорными пунктами из местных предметов. Если таковых мало, то строят полукруглые окопы. Все войска вытягиваются на позиции в одну линию, впереди рассыпается редкая цепь стрелков; резерва нет. На высоких пунктах располагаются пикеты, которые наблюдают окрестности и следят за движениями противника. Если противник начинает обходит их позицию, то они ее очищают и отступают, чтобы занять новую. При наступательных действиях они любят устраивать нечаянные нападения, засады и разные хитрости; стараются нападать на противника в огромном превосходстве сил.
   Боевой порядок состоит из нескольких стрелковых цепей, или нескольких линий кучек, представляющих в общем полукруг для охвата противника с флангов. Атака стремительна. Кавалерия атакует по флангам и движется или вместе с пехотой, или иногда впереди. Как пехота, так и кавалерия стреляют на ходу и мечут дротики чрезвычайно искусно -- раны от них безусловно смертельны. С криками атакуют они неприятеля, начальники на ряду с простыми воинами. Атака повторяется несколько раз, так что они не настолько впечатлительны, как другие номады, которые после одной, двух неудачных атак -- охладевают. Абиссинцы упорны в бою и часто вступают в рукопашную. Если одолевают противника, то беспощадно, неотступно преследуют его. Однако, если на пути попадается обоз, то они грабят его и забывают о преследовании. Пленных большею частью обращают в рабов, причем лишают пола. В одиночном бою они чрезвычайно искусны и поэтому всегда одерживают верх над европейским противником. Они стараются разбить неприятеля на группы и принудить его к одиночному бою. Понятно, что и тактика против них должна заключаться в том, чтобы отнюдь [11] не прибегать к рассыпному строю, а драться в сомкнутом строе, в колоннах и каре; не сходиться в рукопашную, а издали подготовлять огнем артиллерии и ружейным. Вообще, в Абиссинии должны быть применены общие правила степной войны против кочевников. Поражение, которое наносится абиссинцам, для них не чувствительно, потому что они разбегутся по домам, заготовят продовольствие и вновь соберутся в поход. Надо захватит главнейшие пункты их страны, чтобы лишить их возможности существования, или же систематически ведя войну, захватывать шаг за шагом территорию и упрочивать в ней свое владычество. Конечно, было бы важно захватить столицу, но так как негус постоянно путешествует, то столицей его, административным центром является то место, где он разбил свою красную палатку.
   Отсюда, как следствие, является то, что города с большим населением в Абиссинии развиться не могли; самые большие города имеют не более 5000 жителей. Главнейший город, это Гондар -- духовный центр: здес живет и абуна и этшаге, а вместе с тем он служит узлом путей от Нила к морскому побережью. Затем важные пункты: Адуа, Аксум, Антало, Антото и Анкобар; последний с населением в 7000 жит.
   В 1866 г., Турция владела всем побережьем Чермного моря. Она уступила Массуа египетскому хедиву, который завладел Данакилем и Хараром и всеми побережными городами. Это было время процветания Египта, но всетаки онь не мог завладеть страною Богос, которая не поддавалась раньше и туркам. Негус Иоанн сам претендовал на занятие страны Богос и враждовал с хедивом. Отсюда и началась война, продолжавшаяся с 1874 до 1876 г. Негус два раза нанес египтянам чрезвычайно серьезное поражение при Гуда Гуди и Гуре и таким образом он первый поколебал могущество Египта. Банкротство Египта при Измаиле-паше повело к тому, что англичане захватили в свои руки финансы и даже управление страною; поднялся бунт под начальством Араби-Паши. Хотя англичане [12] бомбардировали Александрию, заняли Египет своими войсками и разбили в 1882 г. Араби-пашу при Тель-эль-Кебире, однако, в Судане появился Магомет Ахмед, который объявив себя пророком-махди, поднял население для религиозной войны против англичан. Его помощник, Осман Дигма, скоро овладел Дарфуром, Кассалой, а в 1885 г. и Хартумом. Восстание махдистов становилось опасным для англичан, считавших себя хозяевами Египта. Они решили (конечно, вид был придан такой, что это было решение хедива) уступить страну Богос негусу Иоанну, за что последний должен был оказать помощь Кассале. Негус Иоанн возложил эту задачу на правителя Асмары. Раса-Алула, который направился к Кассале против дервишей (махдистовъ), но действовал неудачно; страну же Богос заняли абиссинцы. К северу от Массуа лежит порт Суаким, который англичане взяли от египтян в свое распоряжение, имея в виду, во-первых -- приобрести удобный порт на Чермном море, а во-вторых -- действовать отсюда против махдистов, но ничего сделать не могли. Тогда-то англичане, которые сами не имели сил занять все пункты, вошли в сношение с итальянцами и заключили с ними договор, чтобы они заняли Массуа; за это должны были идти против махдистов для освобождения Кассалы и затем Хартума на Ниле. Массуа -- пункт важный в коммерческом и в стратегическом отношении: он представляет чрезвычайно удобную станцию на пути в Индию; от него идет кратчайший путь в Абиссинию, путь на Керен -- в страну Богос и далее на Кассалу и Хартум, следовательно на соединение с Нилом. Правда, Абиссинцы могут вести торговлю не только через Массуа, но и по южному иути, по долине р. Гаваш, через Харар к Таджурской бухте, т. е. к Обоку и Зейле или к Ассабу. Но южный путь чрезвычайно кружен. Кроме того, если бы они пошли в Обок или Зейлу, то французы и англичане захватили бы торговлю в свои руки. Если бы двинулись к Ассабу, то там торговля в руках итальянцев, да и направляться то к таджурской или ассабской бухтам нужно через пустыню Данакильскую, подвергаясь [13] нападению кочевников, живущих грабежами. Вот почему вся торговля абиссинцев направлена была через Амхару и Тигре в Массуа.
   Главнейшие дороги от Массуа следующие: 1) из Массуа идет через Саати на Асмару, Годафеласи, Адуа, Аксум и далее к Гонтару; 2) от Массуа через Айдерезо на Гуру; 3) от Массуа через Аркико, Уйа, Сенафе, Адиграт, Макалле и далее в Шоа на Анкобер; это дорога, по которой англичане шли в 1868 г. и с течением времени она сильно попортилась. Все дороги эти очень доступны для туземцев, но не для европейцев, которым нужно брать с собою въючный обоз и разработывать дорогу для артиллерии. Хотя значение Массуа весьма велико, но жить здесь очень плохо, потому что местность совершенно бесплодная, это целое море песков. Жара доходит до 54о Ц. в тени, воздух сух, неподвижен. Жара господствует полгода; раскаленный песок жжет ноги и вредно действует на глаза, так что болезненность итальянцев достигла 13 -- 15% больных, четвертая часть которых умирала. Когда европейцы попривыкли, то процент болезненности уменьшился; они приняли меры от жары. В Ассабе было не так жарко, температура доходила только до 38R Ц. Вот почему для итальянцев, кроме Массуа и его окрестностей, чрезвычайно важно было завладеть страною Богос -- с великолепным климатом, прекрасной растительностью, плодородной почвой.Город Массуа расположен на острове 2 и имеет 5000 жителей; он интересен в том отношении, что самый порт расположен между островом и полуостровом Герар. Главный остров Массуа соединен с другим островом Таулуд плотиною в 440 метр. Другая плотина от Таулудадо берега в 1 километр длиною. Водопровод проведен от городка Монкулло на протяжении 9 км., оттуда вода по плотинам приходит в Массуа, иначе существование его было бы невозможно. Гавань глубокая и обширная. Порт хорошо прикрыт от ветров [14] и волн. Для защиты его египтяне устроили несколько укреплений, которые содержались, однако, крайне небрежно и пришли в упадок. Орудия старые, а новых только четыре 9-с.-м. стальные, крупповские. Таким образом в предстоявшей десантной экспедиции итальянцы не могли предвидеть сопротивления в Массуа.
   Италия являлась главным базисом, а Неаполь был главный базисный пункт. Отсюда, 16 января 1885 г., генерального штаба полковник Салетта, с отрядом в 800 чел., при шести 9-сант. стальных орудиях отправился к Массуа для его занятия; 5 февраля, он подошел к городу. После коротких объяснений с египетскими властями, он высадил одну роту на плотину, которая соединяла остров Таулуд с материком; одна половина роты сейчас же заняла форт Таулуд без сопротивления со стороны неприятеля: только комендант заявил, что он протестует против этого занятия. Другая половина роты заняла дворец губернатора, затем она перешла на берег, заняла форты Герар, Отумло, Монкулло и к вечеру все побережье находилось в руках итальянцев. Однако, положение маленького отряда могло сделаться критическим при столкновении с могущественными махдистами, побеждавшими уже англичан, да и вообще с каким бы то ни было врагом. Поэтому, немедленно на подкрепление были посланы два эшелона в 960 чел., 68 мулов и лошадей; они прибыли 24 февраля и тогда же присоединился еще третий отряд из Италии в 1550 ч. Затем, в июне 1885 г., прибыл небольшой отряд артиллеристов 50 ч., инженеров 50 ч. и взвод конницы; всего составилось 3500 ч. Кроме того, от Египта на службу к Италии перешли иррегулярные войска около 1000 ч., так называемых башибузуков. Они были хорошо организованы и весьма полезны, потому что очень подвижны, выносливы, хорошо знакомы с местностью и годились для разведок, набегов, сопровождения караванов, занятия отдельных удаленных пунктов, которые итальянцы боялись сами занимать. Как только они высадились в Массуа, так тотчас-же начали распространять свои владения; они заняли Аркико, [15] Зулу, Арафали, устроили укрепление на полуострове Бури; прибрежные острова и бухты на берегу Чермного моря были заняты до Бейлула, чтобы войти в связь с Ассабом. Всю местность от Массуа до Ассаба объявили под своим протекторатом. Египтяне отдали эти пункты без сопротивления. Итальянцы брали египетские гарнизоны на суда, привозили в Суэц и высаживали там. Для крейсерства вдоль берега была назначена эскадра контр-адмирала Ноче (Noce), которая была организована в мае 1885 г. и состояла из трех корветов "Варезе", "Анкона" и "Гарибальди", двух транспортов "Читта-ди-Наполи" и "Кавур", трех авизо "Менажеро", "Эсплораторе" и "Агостино Барбариго" и из 6 миноносок; все они совершили длинный путь от Неаполя. Эскадра должна была нести транспортную и почтовую службу и, кроме того, только при помощи флота могли держаться укрепления на берегу.
   Доставка упомянутых выше десантных отрядов из Неаполя была произведена только частью на военных транспортах, но больше на судах главного общества пароходства, которое субсидируется итальянским правительством. В итальянском военном флоте транспортов не было достаточно. Итак, даже при небольшом числе войск, итальянцы прибегли к торговым судам, а тем паче придется прибегать к ним при значительном десанте. Каждый транспорт конвоировался броненосцем, но не все дошли до Чермного моря, напр. Рriпсiре Атеdео не мог пройти Суэцкий канал и вернулся. Вследствие этого эскадра адмирала Ноче была составлена из второстепенных, неглубоко сидящих судов.
   Общее управление операцией было организовано неудовлетворительно: войсками командовал полковник Салетта, эскадрой адмирал Ноче; местными учреждениями подполковник Батеста -- три самостоятельные власти, не объединенные в своих действиях. Итальянцы сознали неудобство такого положения дел и впали из одной крайности в другую: 6 октября 1885 г. последовал королевский декрет, которым главнокомандующим назначался генерал-майор Жене. Он имел власть над сухопутными войсками, над [16] местными учреждениями и эскадрою, которая поручена была капитану 1 ранга Чиги. Жене не подчинялся военному министру, он от него получал только подкрепления, продовольствие, словом все снабжение. Что касается операций, цели, размера, направления -- обо всем этом он получал указания непосредственно от министра иностранных дел, графа Робилана; конечно, организация совершенно неудобная. В какое же положение ставился военный министр и какие указания мог дать граф Робилан?
   Итальянцы сейчас после занятия Массуа устроили здесь превосходный амбаркационный пункт, ими построены продовольственные магазины, склады каменного угля, колодцы, водопроводы, которые проводили воду от Отумло в разные места к итальянским войскам. Так как египетские укрепления пришли в упадок, то они были отчасти исправлены, вооружени новыми орудиями и, кроме того, было возведено несколько новых укреплений; все было сделано тщательно и со вниманием; из такого амбаркационного пункта выбить итальянцев теперь было очень трудно. Если итальянцы во время своей продолжительной борьбы в Абиссинии делали множество различных ошибок, то в отношении устройства амбаркационного пункта они действовали превосходно. Только сообщение Массуа с отечеством (главным базисом) происходило несовсем удобными способами. Письма и депеши на военных судах отправлялись в Ассаб, оттуда в Аден и затем в Неаполь, так что письма доходили в 12 дней, а телеграммы в 3 дня. Правильные рейсы между Неаполем и Массуа происходили через каждые 15 дней на двух зафрахтованных пароходах "Готтардо" и "Скривиа".
   Декретом от 7 июня 1886 г., в главном базисном пункте -- Неаполе, с целью установления единства и большего порядка, было учреждено "центральное депо". Оно было непосредственно подчинено военному министру и заведовало отправкою войск и всего необходимого в Африку; принятием войск, возвращавшихся из Африки, эвакуацией больных, раненых и поверкой отчетности по африканской экспедиции. [17]
   Рассмотрим теперь действия генерала Жене. 2 декабря 1885 г., он отправил в Суэц последних представителей египетского управления; теперь итальянцы остались одни. Генерал Жене постарался войти в сношения с абиссинским правительством и послал в миссию генерала Поццолини в феврале 1886 г. к негусу, но тот его не принял: негус уехал на юг будто бы укрощать восставшее племя, а на самом деле он просто не желал входить в переговоры с итальянцами; он не мог примириться с занятием Массуа, единственным выходом для Абиссинии к морю. Тогда итальянцы сносятся с Рас-Алула, правителем, земли Гамазен, но и тут неудача: Рас-Алула отказался вести переговоры. Этот араб очень умный, с рыцарским, великодушным характером, очень популярный среди населения, пользовался большим доверием и значением у негуса Иоанна; в лице его итальянцы нашли врага чрезвычайно опасного, упорного и серьезного. Надобно заметить, что еще в июле 1884 г. негус заключил трактат с английским адмиралом Гюйэтом. По этому трактату, хотя англичане и египтяне занимали Массуа, но они должны были свободно пропускать через порт абиссинское оружие, заказанное в Европе, признавать торговые права абиссинцев, а также согласиться, что страна Богос принадлежит негусу. Границы между владениями египтян в Массуа и абиссинцев проведено не было, вследствие этого такой пункт, как Саати, оказался спорным. Египтяне сопровождали караваны не только до Саати, но даже несколько дальше; абиссинцы же считали, что Саати принадлежит Абиссинии. По вопросу о Саати, Жене пришел в столкновение с Рас-Алулой. Ему интересно было занять Саати и постепенно проникнуть в страну Богос. С этой целью он написал Рас-Алуле, что для итальянских воинов необходимо в Саати устроить шалаши, а потому не разрешит ли Рас-Алула эту постройку? Последний отвечал: "это неправильно; не только ваши жилища, но и солдаты ваши не должны оставаться в Саати". Жене все-таки поставил в Саати небольшой отряд башибузуков. [18]
   Не смотря на то, почти целый год не было никаких столкновений между итальянцами и абиссинцами, но в конце 1886 г. данакильский предводитель Дебеб, который не находил предмета для грабежей, напал 1 сентября на Зулу, а 11-го на Уйа и оба раза был отбит. В октябре итальянская научная экспедиция (графы Солимбенн, Савуару и Пиано и их спутники) попала в руки Рас-Алулы, который заковал их в цепи и держал в виде заложников в г. Гинда. Итальянцы думали, что занятием Саати они утвердили свой престиж, но Рас-Алула посмотрел на вопрос иначе. 12 января 1887 г. он послал письмо к генералу Жене с требованием, чтобы Уйа была очищена к 6 февраля; "в противном случае знайте, что дружбы нет". Таким образом Рас-Алула заявил итальянцам, что он намерен напасть на них; итальянцы должны были приготовиться в свою очередь.
   Ввиду слухов о вооружении Рас-Алулы, главнокомандующий итальянскими войсками сильно занял выдвинутые вперед пункты Уйа и Саати. Следовательно, отряд всего в 3500 ч. растянулся на 90 кил. от Эмбереми через Саати и Уйа до Арафали и полуострова Бури. Прибрежные пункты могли держаться при помощи флота, или в крайнем случае флот мог увезти их гарнизоны в Массуа. Но Саати и Уйа, далеко выдвинутые вперед от берега (напр. Саати выдвинуто от Монкуло на 20 километров), были в опасном положении. 24 января 1887 г. Рас-Алула, с отрядом в 6 -- 7000 ч., выступил из Гинды и вечером подошел к Саати на расстояние 5 кил., где стоял майор Боретти с 2 ротами, 2 орудиями и 300 башибузуков; позиция была прикрыта полевыми укреплениями. 25-го утром Рас-Алула начал наступать уже к самой позиции и подошел на 500 шагов, но на штурм не решался: 3 часа выдерживал действительный огонь, но все же, в конце концов, отошел назад на свою позицию. Итальянцы ликовали, атака не состоялась, но они не преследовали абиссинцев. В этом случае они поступили благоразумно, потому что, если бы вышли из своих укреплений, то [19] лишились-бы преимуществ оборонительного положения, лишились-бы силы, которую доставлял им ружейный и артиллерийский огонь и тогда трудно было бы рассчитывать на успех. Однако дальнейших нх действий одобрить нельзя: они не приняли никаких мер для наблюдения за отступавшими абиссинцами и потеряли их из виду; очевидно, они боялись даже на один шаг выйти из своих укреплений. Боретти сейчас же послал донесение в Монкуло и просил выслать подкрепление, провиант и фураж. 26 января, в 5 ч. утра, из Монкуло вышел отряд подполковника де-Христофориса из 4 рот, с 2 митральезами и 50 башибузуками. Рас-Алула понял, что итальянцы не преследуют его, потому что Боретти слаб, не может выйти из укреплений; поэтому Рас-Алула решил, что он может безопасно маневрировать около Саати и тотчас же обошел итальянскую позицию с юга. Между Саати и Монкуло, у Догали, он окружил отряд де-Христофориса и употребил те же самые приемы, как и под Саати: на штурм позиции не пошел, а окруживши, укрылся за складками местности. 3 часа итальянцы отстреливались от абиссинцев. Митральезы после небольшого числа выстрелов пришли в негодность. В 12 ч. дня огонь итальянцев ослабел, очевидно патроны были на исходе. Тогда Рас-Алула предпринял штурм; в рукопашной схватке он быстро одолел итальянцев, спаслись немногие, почти все пали от меча абиссинцев. В бою под Догали итальянцы потеряли 500 ч. Потеря сама по себе небольшая, но ведь это из отряда в 3500 ч. Кроме того, дело при Догали было важно в отношении престижа итальянцев, который теперь сильно поколебался. Дух абиссинцев, напротив, поднялся; они увидели, что могут бить итальянцев. Относительно военного престижа надо быть весьма заботливым в борьбе с такими полудикими, впечатлительными народами.
   Поражение под Догали было для генерала Жене жестоким уроком, показавшим, что растягиваться на значительное пространство с небольшими силами невозможно. Поняв это, Жене тотчас отозвал все гарнизоны, выдвинутые вперед [20] и сократил фронт своей стратегической позиции. Боретти выступил из Саати ночью на 28 января, уклонился от столкновения с летучим отрядом Рас-Алулы и прибыл благополучно в Монкуло утром 28-го. Что касается гарнизонов Уйа и Арафали, то они отступили в Зулу, там их посадили на суда и перевезли морем в Массуа. Теперь уже фронт позиции Жене был только от Эмбереми до Аркико на протяжении 20 кил. Такую позицию он мог защищать с имевшимися в его распоряжении войсками. Рас-Алула, ограничившис этии успехом, оставил небольшой отряд в Гинде, а сам отошел к Асмаре. Негус сейчас-же послал к генералу Жене майора Пиано с предложением дружбы в том случае, если Саати и Уйа будут очищены итальянцами навсегда.
   В Италии поражение под Догали произвело очень неприятное впечатление. В парламенте настроение было весьма воинственное, так что 2 февраля 317 голосов против 12 вотировали кредит в 5 миллионов лир на абиссинскую экспедицию. По улицам собирался народ с криками "долой Депретиса". Дело было близко к возмущению. Так как кредит был уже вотирован, то правительство послало немедленно поддержку в Абиссинию. 2 февраля из Неаполя отправилось судно Umberto с 800 чел., 2 горными орудиями и 4000 ружей Ветерли. 8 февраля послан транспорт Gиavиa с отрядрм в 800 чел., 9 картечниц, 8 полевых, 9-сантиметровых и 16 -- 7-сант. орудий. Через несколько дней отправлен был пароход Главного общества пароходства с 4 чугун. 12-сант. орудиями и 200 револьверов; орудия назначались для снабжения ими фортов, окружающих Массуа. 23 февраля отправлен из Неаполя пароход Cиtta dи Genova с 3 ротами пехоты и взводом горной артиллерии; всего сосредоточилось в Массуа 4500 регулярных и 1000 башибузуков и кроме того, в Ассабе были 3 роты итальянцев.
   Для обороны занятых пунктов этого было достаточно, но для наступления вперед мало, о чем донес генерал Жене. А между тем в Италии раздавались голоса, что надо [21] двигаться вперед и восстановить поколебленный престиж. Правительство было недовольно генералом Жене (на вымен за пленного гр. Салимбени он пропустил через Массуа 800 ружей, доставленных швейцарцем Фохтом) и потому на его место послали Салетта, которого произвели для этого случая в генерал-майоры.
   Поражение под Догали повело к тому, что итальянское министерство, если не пало, то потерпело существенное изменение. 4 апреля 1887 г. граф Робилан -- министр иностранных дел Рикотти -- военный министр и еще два министра вышли в отставку, но министр-президент Депретис остался и так как в состав министерства вошел радикальный депутат Криспи, сторонник активной колониальной политики, то деятельность итальянцев в Африке должна была принять характер наступательный.
   Генерал Салетта прибыл 23 апреля 1887 г. в Массуа и прежде всего занялся усовершенствованием самой стоянки в занятой местности, а также подготовкою к дальнейшей экспедиции. Припомним, что он произвел первую высадку и устроил амбаркационный пункт в Массуа; понимая всю обстановку, он знал, что нужно для усовершенствования этого пункта. Чтобы можно было быстро подавать помощь и продовольствие на передовые позиции, надо было связать себя с тылом, который служил в данном случае базою для передовых позиций и вот Салетта проводит переносную железную дорогу системы Дековиля на протяжении 10 километров до передовых фортов, которые прикрывали все береговое пространство. Подводный кабель соединил Массуа и Ассаб с Аденом, т. е. установилось прямое телеграфное сообщение с отечеством, с главною базою, откуда прибыли значительные подкрепления, так что пехоты было уже 31 рота; для эскадрона кавалерии лошади были куплены на месте в Африке, а не привозились из Европы. Однако, этот случай не может служить примером, опровергающим положение теории, что десанты не имеют много лошадей и что не следует расчитывать на местных коней, ибо у итальянцев все-таки кавалерии было очень мало и они сильно в ней [22] нуждались. Число башибузуков, пополненное местными жителями, увеличилось до 1900 чел. Усилена была оборона самых амбаркационных пунктов -- Массуа и Аркико. Кроме улучшения существовавших уже фортов (Таулуд, Абдель-Кадер, Герар, Отумло, Монкуло, Аркико), были возведены новые укрепления (редуты Виктор Эммануил и Гарибальди, горжевая батарея около форта Монкуло и траншеи около форта Монкуло и редута Гарибальди). Всего на вооружении итальянских фортов и позиций было 98 орудий и 27 картечниц с полным боевым комплектом, да еще запас в 3300 снарядов и 2 миллиона патронов. Судам эскадры были тщательно указаны места на случай обороны Массуа или Аркико. Сведения o противнике добывались при помощи лазутчиков, ибо конницу боялись отпускать -- как бы она не подверглась поражению.
   1 мая была объявлена блокада африканского побережья Чермного моря и установлен призовый суд. Эскадра, которая находилась в распоряжении генерала Салетта, состояла из канонерскнх лодок: Provana -- 4 стальн. 12-сант. пушки, Scilla -- 2 стальн. 12-сант. и одна -- 16-сант., Carridi 2 стальн. 12-сапт. и одна 16-сант. ; легкие суда: Misena -- 2 стальн. 12-сант., Calatafimi -- 2 пушки 8-сант., Mestre -- 2 бронзовых 7,5-сант.; транспорты: Саvоиr -- 2 орудия 12-саит., Citta dи Genova -- 4 орудия 2-сант., Europa -- 2 орудия 12-сант. (он служил опреснителем). Корвет Garibaldи служил как госпиталь и был разоружен; затем пароходы Paleslrina и Venezia и систерны Tevere и Magra не имели вооружения. Канонерские лодки Provana, Scilla и Carridi и транспорт Саvоиr назначены были для блокады побережья южнее Массуа; Mestre и Calatafimi должны были наблюдать залив Адулис, a остальные по очереди должны были наблюдать побережье севернее Массуа. Результатов от этой блокады никаких не было, да собственно и попытки к прорыву тоже не было. Вообще этот пример в смысле блокады не поучителен, но он может быть интересен с точки зрения международного права: итальянцы объявили блокаду побережья, где были порты, не принадлежавшие [23] противнику -- абиссинцы вовсе не имели портов на побережье; были гавани, принадлежавшие французам и англичанам. Надо полагать, что эти державы спокойно отнеслись к блокаде, потому что она ни в чем не проявилась. Правда, итальянцы осмотрели некоторые суда, но вероятно они пользовались тем правом, по которому военные суда осматривают все другие суда, чтобы не было торговли невольниками3.
   Салетта решил, чтобы усилить себя, воспользоваться девизом divide et иmpera, разделить жителей Абиссинии -- часть привлечь на свою сторону, a другую часть бить силами этих остальных племен. 5 июня, Салетта заключил союз с Кантибаром, старшиною племени Габаб. Ha основании договора, итальянцы имели право занимать своими гарнизонами пункты в этой стране, получать проводников, верблюдов и быков и пользоваться продовольствием "за справедливое вознаграждение". Кантибар должен был отдавать свои войска в распоряжение итальянцев в случае войны с абиссинцами. Ha тех же приблизительно условиях заключен был союз с бени-амерами и другими северными племенами. Ассаортинцы со своим старшиною Барамбарос Каффель давно уже держали сторону итальянцев. Это показывает, какая рознь господствовала между абиссинскими жителями, [24] как велика у них была погоня за наживой; итальянцы все делали при помощи денег, даже очень небольших.
   23 июня, в Римском парламенте был испрошен кредит в 20 миллион. лир на абиссинскую экспедицию. Значительными денежными премиями удалось привлечь на службу в Африку охотников из итальянской армии; всего в Африке должно было собраться до 20.000 ч. Командующим столь большим корпусом был назначен генерал-лейтенант С. Марцано, человек с хорошим образованием, твердым характером, знанием дела и опытностью; под его командою были весьма достойные генералы: Салетта, Жене, Ланца, Каньи, Бальдиссера служили командирами бригад в его корпусе. Цель, поставленная экспедиции: восстановить престиж итальянского оружия, не вовлекаясь в серьезную кампанию для покорения Абиссинии; прочно занять Саати, укрепить его, снабдить всем необходимым на столько, чтобы он мог выдержать самостоятельную осаду; пункт Уйа занять не столь прочно, только башибузуками, чтобы в случае надобности можно было его покинуть.
   Сведения относительно перевозки дополнительного корпуса в Африку имеют существенный интерес, a потому мы приведем их довольно подробно. 25 октября, африканский корпус и вспомогательная бригада собраны были в Неаполе, a 26-го уже началась посадка на суда едва сплоченных, наскоро сведенных и организованных тактических единиц. Для перевозки войск, военный флот предоставил только три транспорта: America, Citta dи Genova и Garigliano; кроме того, для срочных рейсов в Массуа морским министерством уже ранее зафрахтованы были два частных парохода: S. Gottargo и Scrivia. Этих пяти судов было, конечно, недостаточно для перевозки в короткий срок целого корпуса войск и массы материалов и припасов, a потому правительству пришлось зафрахтовать еще 17 пароходов Главного общества пароходства. Водоизмещение зафрахтованных пароходов было от 1000 до 2500 регистрированных тонн; только 3 судна были менее 1000 тонн; все суда по предположению могли поднять 12289 человек (считая и офицеров) и 1916 [25] животных. Если положить на каждое животное вдвое более водоизмещения, нежели на человека, то в среднем придется по 1,6 тонна на человека.
   Указанные выше сведения o вместимости судов сообщены были военному министерству правлением Главного общества пароходства. Сведения эти основаны были на данных конструкции пароходов и на постоянном опыте перевозки пассажиров и грузов в Средиземном и Адриатическом морях. Ho, принимая во внимание, что войска должны были выдержать на этих судах более продолжительное плавание (12 -- 15 дней), чем обыкновенные пассажирские рейсы, притом частью в чрезвычайно жарком климате и что, кроме людей, будет помещено на судах большое количество животных, министерство назначило на суда несколько меньшее, против данных пароходного общества, количество людей с целью разместить их просторно и удобно. Ho вместимость пароходов оказалась меньше, чем предполагалось и войска все-таки были размещены чрезвычайно тесно. Суда были зафрахтованы на 40 дней; плата от 70 до 300 тысяч лир за каждое судно; всего за фрахт следовало заплатить 2575000 лир, в среднем по 150000 лир за каждое судно. Зафрахтованные правительством коммерческие пароходы устроены были только для перевозки пассажиров и грузов, для перевозки же животных ни один из них приспособлен не был. Принимая в расчет вместимость различных частей пароходов и количество предназначавшегося для них груза, оказалось вообще удобнее размещать людей в кормовых и носовых помещениях (палубах), a для животных приспособить палубы и трюмы в средней части пароходов; повозки, орудия и некоторые железнодорожные материалы помещались на верхней палубе, a прочие грузы в кормовых и носовых трюмах. Ha тех пароходах, где центральные помещения не были отделены от кормовых и носовых металлическими переборками, пришлось сделать прочные деревянные переборки, чтобы совершенно отделить помещения для животных от жилых палуб. Ha двух только пароходах Orione и Sirio -- животные были помещены в кормовой [26] палубе; на пароходах же Sumatra, Polcevera и Рiеgiпа Margherita, за невозможностью отделить помещения для людей от помещений для животных, люди заняли всю среднюю палубу, a стойла для животных устроены были во всей нижней палубе. На пароходах Bengala, Solinta и Faro пришлось устроить временные палубы, так как они не были разделены на две постоянные. Необходимый деревянный материал для этих приспособлений был изготовлен в артиллерийских мастерских в Неаполе; в этом порте производились все работы в подготовке зафрахтованных пароходов в перевозке войск. Люди помещались на нарах; вследствие разницы в носовых и кормовых помещениях, нары нельзя было сделать вполне однообразными и ширина места, приходившегося на каждого человека, разнилась между 55 и 65 сантиметрами; офицерам предоставлены были каюты 1 класса; в каютах 2 класса помещены были унтер-офицеры; во 2 классе устроены были небольшие лазареты, a на тех пароходах, на коих не хватало места во 2 классе, лазареты устроены были в небольших помещениях, отделенных от палубы нижних чинов. Стойла для лошадей и мулов на более широких пароходах устраивались в четыре ряда: два -- вдоль наружных стен судна и два в средине; на узких же пароходах в средине помещался один ряд стойл, который на некоторых пароходах заменялся рядом боксов. На основании заключенных контрактов, все эти приспособления должны были быть устроены Главным обществом пароходства, которое и выписало для этой цели особую артель рабочих из Генуи. Артель эта была затем усилена местными рабочими и, наконец, когда отправку последнего эшелона потребовалось выполнить поспешно, к ней были еще прибавлены 50 рабочих морского арсенала и местного территориального артиллерийского управления.
   Для нагрузки на суда военного материала, продовольственных и боевых запасов, орудий и повозок также наняты были две артели рабочих. Одна из них работала исправно; другая же выполняла свои работы неаккуратно и в помощь [27] ей постоянно приходилось нанимать добавочных рабочих; главное же затруднение в виду спешности работ заключалось в невозможности заставить рабочих, несмотря на добавочную плату, оставаться на работах немного более времени, чем обыкновенно. Для нагрузки пароходов в военном порте Неаполя можно было располагать так называемым ponte del cavalli (мостик в арсенале) длиною в 50 метров и частью пристани Beverello такой же длины, которая однако редко бывала свободна, ибо ежедневно служила для грузки угля на суда военного флота. В виду этого, пристань Bevorello служила только для посадки людей и нагрузки животных (работа менее продолжительная); длина ее позволяла швартоваться одновременно двум пароходам; к началу же ноября пристань Beverello была увеличена, что дало возможность швартоваться одновременно четырем пароходам, т. е. целому эшелону судов. Нагрузка же всего материала и припасов производилась у арсенального мостика. Вследствие тесноты пристани и неимения при ней складов, материалы и припасы, доставленные для нагрузки, оставались на открытых плашкоутах, на которых их привозили в порт, a так как казенных плашкоутов было мало, да и те долго оставались не разгруженными, то пришлось забрать до 50 частных плашкоутов, что на несколько дней сильно стеснило торговое движение в порте. Размещение грузов на пароходах представлялось далеко не легким и шло медленно, ибо средние трюмы заняты были под помещение для животных, a кормовые и носовые наполнены были баластом и не могли вместить всего груза, предназначенного для парохода, a так как времени было мало, то распределение грузов по трюмам и укладка их не могли выполняться с должною акуратностыо. По недостатку помещения приходилось грузить лишь самые необходимые материалы и припасы, потребные для переезда, a остальной груз досылать на особых транспортах. Нагрузка материалов начиналась, как только пароходы швартовились у пристани (арсенальный мостик) и производилась одновременно с работами по приспособлению пароходов к перевозке войск, причем грузили даже и ночью. [28]
   Погрузку лошадей и мулов предполагали производить не торопясь, в течение двух дней, предшествовавших посадке войск на суда; по прибытие в Неаполь зафрахтованных правительством пароходов по разным причинам замедлилось, a потому произошла задержка и в работах по устройству помещений для животных, так что погрузку их пришлось производить спешно, работая ночью и во время посадки войск почти до самой минуты отплытия парохода. Способ погрузки животных при помощи поясов, служащих для подвешивания и спуска их в стойла, оказался наиболее быстрым, легким и практичным; погрузка же в боксах (род ящика, переносный денник) требовала вчетверо более времени и представляла большие затруднения. При этом боксы занимают гораздо более места, чем стойла, так что в данном пространстве в боксах оказывается возможным поместить только 3/4 того числа животных, которое свободно помещается в стойлах; затем самое помещение животных в стойлах и уход за ними гораздо удобнее, чем в боксах. Для передвижения боксов на берегу в помощь рабочим потребовалась команда от кавалерийских полков и судовых экипажей.
   Как на образчик скорости погрузки при помощи поясов можно указать на погрузку 308 лошадей (т. е. 2/3 всего грузившегося количества -- 423 живот.) на три парохода Orione, Sиngapore и Roma, грузившиеся одновременно, в течение всего 10 часов; на пароход Regina Margherita все 89 животных были погружены в течение четырех часов. При размещении животных на пароходах, лошади и мулы артиллерии ставились в верхних и срединих палубах; мулы же обозные, потеря коих была менее чувствительна для экспедиции, помещались в трюмах.
   Так как погрузка животных и тяжестей и работы по приспособлению помещений производились вплот до самого отплытия пароходов, то посадка людей на суда могла производиться только непосредственно перед их отплытием. Багаж офицеров и нижних чинов доставлялся в порт [29] утром того дня, когда назначено было отправление парохода; затем отправляемая часть приводилась в порт без оружия, в рабочих блузах и люди переносили свой багаж на суда; каждый нижний чин клал свой багаж на отведенное ему место на нарах. Затем часть отводилась обратно в казармы и прибывала снова в порт для посадки на суда в полном вооружении только за час до отплытия парохода. Люди входили на пароход по сходням, заготовленным морским ведомством; так как каждый уже ранее знал свое место, то посадка производилась быстро -- не более 3/4 часа на самых больших пароходах. Перевозка африканского корпуса и вспомогательной бригады произведена была в 34 дня. 27 октября, на военном транспорте America отплыл главнокомандующий со штабом и некоторыми частями; 30 ноября прибыл в Массуа последний транспорт войск на пароходе Egitto.
   Из грузов были доставлены в Массуа: материал для постройки узкоколейной железной дороги, начатой уже в начале октября от Абдель-Кадера на Монкуло-Саати. Привезено было еще 14 хлебопекарных печей системы Росси, 100 железных баков, вместимостью до двух тонн каждый, 1000 цинковых сосудов (по 40 литров вместимости) для перевозки воды на верблюдах, 600 вьючных индейских седел для верблюдов, 94 разборных деревянных барака, несколько сот конических палаток, 250000 патронов и два воздухоплавательных парка, из коих один состоял из двух шаров Норденфельда (в 200 и 140 куб. метр.), 200 стальных газоприемников для сжатого газа и аппарата для добывания водорода; другой же парк французского торгового дома Ион (Jon) состоял из двух шаров для подъема аэронавтов и одного шара для освещения местности сверху электричеством и для оптического телеграфа. Прибыли также два парохода-дистиллятора, способные давать оба 240 тонн воды в сутки.
   Для высадки войск и выгрузки тяжестей можно было в порте Массуа располагать: тремя молами полуострова [30] Герар 4, из коих два были снабжены паровыми кранами, плотиной, соединявшей Массуа с островом Таулуд, на котором имелся ручной кран, служивший исключительно для выгрузки артиллерийского материала в склады Таулуда; деревянною пристанью морского арсенала, служившею почти исключительно для выгрузки железнодорожного материала и, наконец, длинною и узкою пристанью железнодорожной станции, служившею для выгрузки продовольственных и прочих материалов коммисариатского ведомства в магазины Абдель-Кадера. На этих двух последних пристанях (морского арсенала и железнодорожной станции) не имелось никаких подъемных приспособлений, вследствие чего для выгрузки требовалась масса местных рабочих 5. Кроме того, для выгрузки служили имевшиеся в порте шесть паровых и четыре гребных катера, поднимавших до пяти тонн каждый и 24 железных плашкоута, поднимавших до 20 тонн каждый; число этих плашкоутов в течение ноября доведено было до 40. Чтобы ускорить высадку войск, было еще сделано восемь плотов из бревен, длиною в 10 и шириною 3 метра с бортами; плоты эти связывались один с другим и образовали плавучий мост, соединявший судовые трапы с молом Герара. Эти плоты облегчали высадку войск и употреблялись также для выгрузки более легких материалов. Большим подспорьем для операций высадки служил рельсовый путь системы Дековиля, устроенный на всех молах и пристанях. В вагоны и на платформы этой железной дороги складывался багаж и снаряжение людей и отвозился за войсками в лагерь; равным образом по этой же железной дороге подвозились к складам все материалы и продукты, выгружаемые с судов.
   Главнокомандующий особою инструкциею установил следующий порядок выгрузки: одновременно выгружались не более двух пароходов, из коих каждому назначался отдельный мол; остальные суда располагались по близости на якорях и последовательно подводились к молам; один [31] из разгружающихся пароходов пользовался плавучим мостом, a другой плашкоутами. Пароходы, прибывшие в порт ранее часа пополудни, начинали разгружаться в тот же день, дав людям обед на судах; пароходы же, прибывшие в порт позже часа пополудни, начинали выгрузку на следующий день с рассветом, но кашеваров своих они высаживали вечером в день своего прибытия, дабы они на другой день с утра могли уже готовить пищу. С пароходов высаживались прежде всего пехотные части, за ними команды других родов оружия, затем их багаж и офицерские вещи и наконец люди, лошади и мулы кавалерии и артиллерии и тяжелые грузы. Люди высаживались, имея при себе оружие и вещевые мешки.
   Генерал Салетта устроил для прибывавших войск африканского корпуса и вспомогательной бригады три новых больших лагеря 6; лагерь A южнее селения Отумло и железной дороги Герар-Монкуло; большой лагерь В -- на восток от селения Отумло и южнее форта Отумло, по обе стороны старого водопровода и лагерь C -- на полуострове Абдель-Кадер. Для помещения войск в лагерях были расставлены конические палатки и складные бараки и привезено достаточное, по числу имевших поместиться в них людей, количество тростниковых циновок. Снабжение лагерей водой устроено было следующим образом: в лагерь A (южнее селения Отумло) вода доставлялась по железной дороге (боковая ветвь от железной дороги Дековиля, ведшей из Tepapa на Аркико) из дистилляторов в Абдель-Кадере, к коим также из Герара была проведена короткая ветвь; для лагеря В (южнее форта Отумло) устроен был резервуар из нескольких баков, в которые проведена была вода из нового водопровода из селения Отумло (старый же водопровод по-прежнему оставлен был для города Массуа и форта Таулуд); лагерь C (на полуострове Абдель-Кадеръ) пользовался водой из большого резервуара форта Абдель Кадер, наполнявшегося посредством водопровода из форта [32] Отумло и из дистилляторов. Суточная дача воды была сообразована с количеством ее, доставлявшимся водопроводами и дистилляторами и определена в следующем размере: на каждого офицера и чиновника 10 литров в сутки, на нижнего чина -- 6 литров, на верблюда и местного лошака -- 20 литров и на лошадь или мула, привезенного из Италии -- 25 литров.
   Генерал С.-Марцано разделил войска на 4 бригады, каждая была организована так, что была способна для отдельных операций против абиссинцев; число башибузуков увеличено до 2000 ч. В декабре 1887 г. к итальянцам присоединнлся Дебеб, прежний враг их, султан данакильский. Итальянцы так были довольны присоединением Дебеба, что сейчас же снабдили его ремингтоновскими ружьями.
   Заготовлен был верблюжий парк в 700 верблюдов с водою и 150 верблюдов с продовольствием. Они должны были следовать за войсками на случай движения по абиссинскому безводному плато.
   Вообще корпус был широко снабжен всем необходимым; об этом можно судить хотя бы потому, что за каждого верблюда платили 170 -- 200 p., a таких верблюдов было несколько тысяч.
   9 декабря началось наступление. Подвигались вперед итальянцы в высшей степени осторожно, каждый день всего на 1 -- 2 километра и немедленно вслед за собою устраивали линию переносной железной дороги системы Дековиля, но на прочном полотне. При каждой остановке усиливали свое расположение укреплениями.
   Одновременно с наступательным движением по направлению к Саати шли переговоры с абиссинцами при посредничестве Англии. Английский комисар Порталь отправился к негусу, который был в то время на озере Ашианги7, с предложением посредничества, но условия итальянцев были так требовательны, что негус их не принял. Поездка Порталя принесла пользу итальянцам в смысле весьма [33] обстоятельной разведки. Порталь вернулся и сообщил генералу С.-Марцано, как o самом негусе, так и o предпринятом им наступлении. Оказалось, что негус с громадными силами двинулся против итальянской армии. Силы абиссинцев были распределены следующим образом. Ha границе наблюдали за итальянцами: Рас-Алула у Асмары с 16,000 чел., снабженных ружьями и Рас-Агос у Керена с 20,000 чел,, снабженных ружьями. Затем от озера Ашианги наступали под начальством самого негуса Иоанна 5000, вооруженных ружьями и 10 -- 15,000 рабов; Рас-Михаил -- 25,000 кавалерии галласов и 35,000 рабов; Рас-Гайлу-Мариам, правитель страны Ваделаи, племянник негуса, с 20,000; Деджиак-Мангашиа, тоже племянник негуса, с 5,000; наконец, Менелик, король Шоа, с большою армиею шел сзади; но негус не доверял Менелику, ибо знал, что последний уже вошел в сношения с итальянцами. Большие силы шли еще от Дебра-Табора и окрестностей озера Цан через Адуа по направлению на Массуа; всего было до 200,000 чел. Кроме того, из Годжама двигались значительные массы под начальством Текла-Гамайот на Метемне против дервишей. Причина этого движения состояла в том, что негус не доверял Текла-Гамайоту, a потому решился удалить его с театра войны и назначил для обеспечения тыла своей армии против покушения дервишей.
   По словам лазутчиков, атака абиссинцев должна была начаться 10 января 1888 г. Однако, негус стоял долгое время около Адуи и Адиграта, не двигаясь вперед. 5 февраля пришло известие, что Текла-Гамайот разбит дервишами, которые угрожают Гондару, a потому негус, не зная, какой враг будет более опасен, сосредоточился у Адуи, чтобы занять центральное положение и быть в состоянии действовать против итальянцев в Массуа или идти на выручку к Гондару. Конечно, у негуса не было сознательного представления o предположенном им плане действий, но по существу он находился в таком положении, что мог действовать по внутренним операционным линиям -- излюбленный способ действий Наполеона I. [34]
   Между тем стычки между войсками негуса и итальянскими, собственно башибузуками, происходили постоянно. 22 февраля Рас-Михаил и Деджиак-Мангашиа находились в 35 верстах от Асмары у Дебароа, a негус стоял у Годофеласи; однако, до решительного столкновения было далеко. В это время Дебеб передался на сторону абиссинцев, конечно, захватив с собою и ремингтоновские ружья.
   Итальянцы томились ужасно, ожидая атаки. Жара была в 42R, больных 14%; умирало обязательно по одному человеку в день; падеж животных был 36 %, т. е. до 1700 штук верблюдов и мулов. 15 марта итальянцам удалось без помехи со стороны абиссинцев довести железную дорогу до Саати (27 километров) и пункт этот был отлично укреплен и снабжен всем необходимым.
   Медленно подвигались вперед абиссинцы, лазутчики дали знать, что атака будет 27 марта. Ho негус не решался атаковать. Дебеб уговаривал его на мирное соглашение, однако согласиться с итальянцами было невозможно, ибо, когда начались переговоры, то они требовали уступки территории вплоть до Гинды, Айлет и протектората над соседними землями. Что касается негуса, то он писал: "Ваша страна от моря до Рима, a моя от моря до сих мест", т. е. иными словами -- "убирайтесь совсем, потому что вся страна принадлежит мне". Конечно, негус Иоанн был прав в своих доводах; но дело в том, что продовольствие абиссинцы уже израсходовали, a при таких условиях (как упомянуто при описании способов их действий) они должны были начать отступление. С воздушного шара, который поднят был на позиции итальянцев, заметили отступление абиссинцев. Оно было произведено очень быстро и даже беспорядочно. 6 апреля они дошли до Гуры и Годофеласи, 9-го направились далее на юг, a 16-го подошли к Аксуму.
   Так как негус отступил и более не угрожал, то первая мысль, явившаяся у итальянцев, заключалась в желании сократить некоторые расходы. Каким же образом? Они отозвали назад лишние войска из Массуа в Италию, оставили же в Африке только 7250 чел. и 2000 башибузуков. [35] В виду того, что неловко было увозить войска, не одержав никакого успеха и даже не придя в столкновение с абиссинцами, военный министр, 6 апреля, телеграммою просил С.-Марцано устроить хотя какую-нибудь демонстрацию. Ho С.-Марцано уклонился отт. этого, находя, что вступление в бой с абиссинцами было бы неосторожным шагом. Перевозка войсв в Италию началась. Она производилась 41 день, с 13 апреля по 23 мая и произведена в 17 рейсов, на 2 военных транспортах и 12 зафрахтованных пароходах. Всего перевезено 11,615 чел., 1,386 лошадей и мулов. Начальство над оставшимся корпусом было вверено генералу Бальдиссере, все другие генералы отозваны в Италию. Для блокады побережья оставлена эскадра из шести судов: Provana, Scilla, Cariatidi, Misena, Calatafimi и Mestre.
   Чего же достигли итальянцы своею экспедициею? Они хотели наказать абиссинцев; но, вед они их не наказали, потому что столкновения не произошло. Они хотели восстановить престиж, но не достигли этого, потому что за поражение при Догали они не отмстили. Они заняли укрепления Саати; правда, это было весьма важное приобретение. Владения свои они расширили, но кампания осталась неоконченной, мирного договора с негусом не было заключено, борьба должна была продолжаться. Вторжение внутрь страны произведено всего на 27 верст, вот вся длина операционной линии итальянского десанта. Это оценка с точки зрения войны вообще, но, с точки зрения технической, кампания была ими подготовлена превосходно. Стоимость всей экспедиции ио официальным данным была 89,178,350 лир, a вернее более 100,000,000 лир было употреблено для достижения этого сравнительно незначительного успеха.
   Военные действия не прекратились. 7 августа 1888 г. капитан Карначчио двинулся с 400 башибузуков, чтобы наказать Дебеба за измену; Дебеб находился у Саганетти. Капитан Карначчио шел медленно, вполне надеясь, что над Дебебом удастся одержать верх. Ho он имел неосторожность открыть цель похода нескольким офицерам, затем эта весть распространилась по всему отряду, a там [36] дошла и до Дебеба. Последний изготовился, выждал у Саганетти и дал возможность капитану Карначчио углубиться в страну, потом отрезал ему путь отступления и тогда атаковал. Все итальянские офицеры и 210 чел. были перебиты, да много оказалось раненых. Таким образом еще раз итальянским войскам нанесли поражение.
   Теперь Криспи настаивал иа следующем плане экспедиции: наступать не только на Гинду, но даже на Асмару и Гуру -- внутрь края. Против негуса Иоанна должен был идти еще Менелик со своею армиею. Для этого Менелику послан был огромный транспорт ремингтоновских ружей. Менелик в то время воевал с Годжамским королем Текла-Гамайотом, a y Метемне дервиши сторожили негуса Иоанна. Дервиши являлись невольными пособниками то одного, то другого; они ни с кем не входили в сношения, a били всех, кто вторгался на их территорию. Когда план кампании был составлен, то оказалос, что для подобной экспедиции нужно 25,000 чел. и 100 мил. лир кредита. Тогда Криспи заявил, что можно ограничиться рекогносцировкой к Асмаре, но и она не состоялась, потому что Менелик успел разбить Теклу-Гамайота и теперь не имел в виду производить наступления только ради помощи итальянцам; без помощи же Менелика итальянцы не могли двинуться вперед. Взамен плана Криспи, Бальдиссера предложил экспедицию в Керен; это предложение являлось очень уместным, так как страну Богос итальянцы давно уже хотели занять. По приказанию Бальдиссера, 2 февраля 1889 г. 300 ч. туземной пехоты под начальством майора Ди-Майо выступили из Массуа. 6-го числа они заняли Керен без сопротивления, затем они поручили удержание Керена ассаортинскому старшине Барамбарос Каффелю, который за это должен был содействовать итальянцам; сам же Бальдиссера вернулся и даже отозвал майора Ди-Майо на свою базу близ Массуа.
   9 марта 1889 г. произошло чрезвычайно важное событие: Негус Иоанн, который сражался с дервишами при Метемне, был смертельно ранен. Сын его Рас-Ареа [37] Салазье был убит в этом же сражении. Перед смертью Иоанн назначил своим преемником племянника своего Мангашиа. Ha сторону последнего стал Рас-Алула, Рас-Агос и некоторые другие расы, a Рас-Михаил и Деджиак объявили себя независимыми султанами. Что касается Менелика, то он самого себя объявил негусом и сейчас же вступил в переговоры с итальянцами o том, чтобы его утвердили на престоле. Вел он переговоры через посланника г. Антонелли, который был аккредитован при Менелике. Вот как велика была рознь между абиссинцами! Целая половина Абиссинии оказывается на стороне итальянцев! Дебеб стал в независимое положение и грабил всех, кого ему удавалось застигать на пути.
   Итальянцы воспользовались происшедшими смутами, двинулись вперед и заняли Гинду. Барамбарос Каффель вообразил, что при таких обстоятельствах может объявить себя независимым султаном и начал самостоятельно действовать в Керене. Ho итальянцы послали отряд, который очень ловко и хитро арестовал Каффеля; 2 июля Керен занят был итальянским гарнизоном. В тоже время Рас-Алула и Мангашиа пригласили Дебеба на совещание в Макале. Как только он туда приехал, они его захватили.
   He смотря на то, что итальянцы производили смелые операции на Керен, Рас-Алула, находившийся в Адуе, не двигался с места, чтобы оказать им сопротивление; значит, он не мог двигаться вследствие недостаточности своих сил. Время для итальянских захватов было в высшей степени благоприятно и Бальдиссера не упустил случая; он занял 15 августа Гуру. Экспедиция эта была организована очень хорошо, особенно снабжение продовольствием; оно было устроено не при помощи вьючных животных, a посредством носильщиков; им платили в день 1 лиру и 50 граммов муки, a абиссинцы за это исправно служили итальянцам, переносили весь их груз. В Гинде и Саати были устроены прочные этапные пункты и установлена была правильная коммуникационная линия. Повсюду жители выражали покорность. Рас-Алула не трогался из Адуи. [38]
   Из опыта войны Бальдиссера понял, что жители Италии могут действовать с большим трудом в Абиссинии при ее тяжелом климате, поэтому надо было развить отряды башибузуков и, действительно, Бальдиссера увеличивает число их до 4,000 чел. Офицеры в этих отрядах были итальянцы, a солдаты туземцы; дрались они превосходно: они выносливы, сильны, храбры, a руководили ими сведущие итальянские офицеры. Таким образом, абиссинцы собственными своими руками наносили удары своей свободе. Итальянских солдат Бальдиссера держал главным образом на базе, операции же впереди, обеспечение операционной линии, т. е. все наиболее трудные задачи возлагались на войска, сформированные из туземных жителей.
   Вследствие сношений, которые происходили между Менеликом и итальянским правительством через поверенного в делах, графа Антонелли, наконец, удалось заключить в Учиали договор 2 мая 1889 г. Граница итальянской территории была назначена от Арафали по направлению к Асмаре, затем на север в землю Богос и по реке Лебке, так что только этот небольшой кусок должен был принадлежать итальянцам; но по дополнительной конвенции, которая заключена была 6 февраля 1890 г., они заняли еще Асмару, Керен и часть области Тигре; граница была установлена по p.p. Маребу и Белезе, так что территория их значительно расширилась. По Учиалийскому договору, абиссинцам предоставлены некоторые торговые права, но с другой стороны, как говорят итальянцы, на абиссинцев был распространен политический протекторат. Насколько известно, итальянцы сделали в этом случае политический подлог; договор был написан на двух языках: на эфиопском и на итальянском. На эфиопском написано, что негусу предоставляется входить в сношения с европейскими державами через короля итальянского Гумберта, т. е., что король обязан быть их ходатаем; в итальянском же тексте переведено так, что негус обязан сноситься с европейскими государствами не иначе, как через короля Гумберта или его представителя. [39]
   Понятно, что итальянцы не предполагали таким текстом своего договора заставить негуса признать протекторат. Они очень хорошо понимали, что когда негус захочет, тогда он и войдет в сношения с другими европейскими государствами; это подтвердилось постоянным сношением негуса с Россией помимо итальянского правительства. Ho итальянцам было важно убедить другие державы в том, что абиссинцы состоят под их протекторатом. Такое положение доставляло им большую свободу действий в Африке. Граф Салимбени был назначен резидентом в Абиссинии; итальянцы объявили, что это единственный резидент, которого имеет право содержать около себя негус. Другого резидента действительно не было, потому что никто не присылал. По договору Менелик был признан негусом всей Абиссинии, итальянцы обязались поддерживать его оружием против Раса-Алулы и Менгашиа, снабдить деньгами и оружием; итальянский банк должен был дать взаймы Менелику 4 миллиона лир, однако по 6% годовых; получение процентов обеспечивалось доходами с области Харар.
   Еще 6 ноября 1889 г. Бальдиссера был заменен, вследствие несогласий с министром Криспи, генерал-майором Ореро, a 3 января 1890 г. земли на берегу Чермного моря, находившиеся во власти Италии, названы Эритрейскою колониею.
   17 мая 1890 г., Рас-Мангашиа и Рас-Алула признали Менелика негусом, a вместе с тем признали и договор, заключенный им с Италией; итальянцы теперь могли вздохнуть свободно.
   3 апреля 1890 г. римский кабинет заключил с лондонским конвенцию относительно той страны, которая должна находиться в области итальянского влияния. Эта страна чрезвычайно обширна; южная граница шла по р. Юба, от ее устья до 6о северной широты, затем по 35 о меридиану до р. Рахат и по этой реке до мыса Рас-Казар -- почти под самым Суакимом. Вот какая обширная страна должна была находиться под итальянским влиянием! Это та область, где англичане не будут препятствовать захватам [40] итальянцев, в сферу влияния которых попала даже часть почти независимого государства Судана. Здесь им неизбежно пришлось иметь дело с махдистами и не потому, что раньше была заключена в этом смысле конвенция с лондонским кабинетом, a просто в силу обстоятельств.
   В июне 1890 г. началось движение махдистов в те области, которые находились под протекторатом итальянцев и в союзе с ними, напр., область Бени-Амер. 800 дервишей сделали сюда набег; тогда из Керена, который был занят итальянским гарнизоном, вышли две туземные роты под начальством капитана Фара, отразили нападение дервишей, преследовали их и 27 июня заняли Агордат, в 90 километрах к югу от Керена. Баратиери, командовавший войсками после Ореро, к 20 ноября 1890 г. очень хорошо укрепил захваченный Агордат.
   16 июня 1891 г. опять последовало нападение со стороны дервишей, но их отразил капитан Гидальго с одной туземной ротой и с бандами милиции, набранной с долины реки Барки. После этого долгое время было все спокойно, как со стороны дервишей, так и со стороны абиссинцев. В конце 1893 г. прошел слух, что дервиши собираются сделать набег в области, занятые итальянцами. Тотчас, 11 декабря, последние начали очень быстро сосредоточивать войска в Агордате из Керена и Асмары. Из Керена же прибыл 18 декабря полковник Аримонди, чтобы принять начальство над всеми войсками. Аримонди исправлял должность генерала Баратиери, который был в это время в Риме. 15 декабря получено известие, будто бы 12 000 дервишей под начальством Ахмета-али, племянника калифа Абдулаха, наступают из Гедерефа по направлению к Агордату; но. уже 18 декабря, итальянские войска сосредоточились и сам начальник отряда, полковник Аримонди, был на месте. 19 декабря конница дервишей подошла почти под Агордат и вступила в перестрелку с эскадроном, стоявшим около местечка Шиаглета. Рано утром 21 декабря дервиши начали наступать по правому берегу р. Барки. Форт, который был построен около Агордата, они обошли с севера с тою целью, чтобы не атаковать [41] укрепленные итальянские позиции с фронта, a с тыла -- обыкновенный прием как дервишей, так и абиссинцев. Итальянцы это знали, a потому подготовили позиции на два фронта -- и на запад и на восток, так что, когда дервиши обошли с востока, они встретили хорошо укрепленную позицию всего отряда из 2180 чел, Замечательно, что из этого числа -- итальянцев было только 42 офицера и 33 унтер-офицера, a все остальные были туземцы; артиллерия состояла из 8 горных орудий, конницы -- 2 эскадрона в 215 коней.
   Когда дервишей встретил итальянский орудийный огонь, они остановились и, вместо атаки, частью отвлеклись фуражировкой. Тогда Аримонди, в 12 1/2 ч. дня, приказал своим перейти в наступление, причем сильно растянул войска. В частном резерве у него была всего одна рота, которая скоро пошла также в боевую линию и в общем резерве была еще одна рота, которая занимала форт. Итальянские войска весьма храбро атаковали дервишей; удар был неожиданный и особенно полезен был артиллерийский огонь, но, все-таки дервиши удержались на своих позициях, начали сосредоточиваться и уже поколебали атаку неприятеля. В эту решительную минуту, Аримоиди употребил последнюю роту из резерва, что дало ему перевес и дервиши обратились в бегство. В 2 1/2 ч. победа была полная, дервиши отступили и потеряли 700 ружей, картечницу, 32 знамени, до 3000 чел. убитых, раненых и пленных. Итальянцы потеряли 232 чел., но успех был огромный, сравнительно с ничтожными потерями; они обеспечили себя на долгое время от покушений махдистов и престиж итальянцев поднялся чрезвычайно. Нечего и говорить -- какое сильное впечатление произвело это дело в Риме! Аримонди был произведен в генерал-майоры.
   Дервиши отступили кружным путем через Ауашиаш. Аримонди хотел пересечь им путь, но дервиши успели уйти, так как он не начал их преследовать немедленно, через что и пропустил удобный момент. 26 декабря он вернулся в Агордат, где оставил две туземные роты, [42] a остальные войска разошлись по своим местам. Два -- три месяца дервиши ожидали движения победоносного неприятеля на Кассалу, но такого движения не последовало.
   В апреле 1894 г. снова прошел слух, что собирается набег со стороны дервишей. Баратиери, который вернулся из Рима, готовился сам предупредить нападение дервишей движением на Кассалу. В прежнее время это был цветущий город египтян, имел 40 000 жителей, но дервиши его разрушили и устроили там обширный военный лагерь.
   9 июля был послан приказ в Асмару, Керен и Аз-Теклезан, чтобы сосредоточить войска; к вечеру 12-го, отряд был сосредоточен в Агордате -- всего 2623 ч., из них только 97 итальянцев. Снаряжена была экспедиция прекрасно: десятидневный запас продовольствия и фуража с собою, да сзади еще следовали транспорты; было 146 лошадей, 288 мулов и 183 верблюда и, кроме того, собрано реквизицией в Керене и в Агордате 1600 верблюдов, 100 быков и до 2000 коз. Каждый солдат нес с собою воду; было еще 4000 литров воды на вьюках, да в степи в это время еще держалась вода в потоках. По 96 патронов на ружье считалось на людях и ио 45 в обозе; 150 снарядов на орудие во вьючном транспорте, не считая полного боевого комплекта при орудиях (284 снаряда). Телеграф проведен на 90 килом. вперед от Агордата; станции по 40 -- 50 кил. длиною; далее к Кассале шла летучая почта на верблюдах, скороходах и лошадях, скорость 10 верст в час. Ha каждом ночлеге отряд строил каре; сторожевая служба отправлялась усердно.
   В Кассале находился отряд в 2600 дервишей, которые не ожидали нападения итальянцев; 1000 чел. имели ремингтоновские ружья, a 1000 ч. вооружены пиками; 600 всадников. Разлитие р. Атбара мешало прибытию подкреплений дервишам из Гедерефа. Осман-Дигма был около устья р. Атбары, чтобы ожидать сбора хлеба. Минуту для удара Баратиери выбрал превосходно, но махдисты сами собирались [43] сделать набег на Шиаглет -- по направлению к Агордату.
   В ночь на 17 июля, Баратиери выступил из Сабдерата и двинулся к Кассале. В 3 1/2 ч. утра, он подошел к лагерю неприятеля и перестроился в боевой порядок в три линии. Если в сражении при Агордате итальянцы построили слишком тонкий боевой порядок почти без резерва и рисковали бить опрокинутыми, то теперь, обратно, боевой порядок отличался глубиною и обилием резервов. В 6 ч. утра они увидели, что какая-то масса конницы выступает из Керена -- это были дервиши. Итальянцы продолжали наступление; в 7 ч. артиллерия и фланговая рота открыли огонь, дервиши начали отступать. Тогда один эскадрон итальянцев попытался их преследовать, но был немедленно опрокинут со значительными потерями (27 человек) прекрасной конницей неприятеля. Между тем, тревога распространилась во всем лагере: дервиши выстроились, женщины с имуществом стали уходить через р. Атбару на дорогу в Хартум. Итальянцы в расстоянии 400 метр. открыли огонь и затем продолжали наступление перебежками. В 8 ч. утра, майор Гидальго ворвался в Кассалу, где произошел упорный бой, a в 9 ч. итальянцы одержали полную победу. Опять преследование не произведено сейчас же и только в 4 ч. дня капитан Турито двинулся с несколькими ротами, но не догнал дервишей, которые были уже на огромном от него расстоянии. Баратиери потерял до 70 ч. убитыми и ранеными -- потеря ничтожная сравнительно с тем, что он приобрел. В Кассале возвели форт, который снабдили гарнизоном (1000 чел. от ген. Аримонди), двумя горными орудиями и массою боевых припасов (по 350 патронов на ружье и 400 снарядов на орудие). К осени появился промежуточный укрепленный пункт в Сабдерате и хотя эти укрепления (Кассала и Сабдерат) были сильно выдвинуты вперед, но каждое из них было хорошо снабжено и могло держаться против нападения дервишей. Оборонительной линией могла служить р. Атбара, особенно сильная во время разливов. [44]
   В декабре 1894 г. распространился слух, что Рас-Мангашиа и Рас-Агос двинулись с юга по направлению к владениям итальянцев, a дервиши с запада. Тогда Баратиери с 3700 ч. быстро пошел к Адуе и занял ее 28 декабря, после чего Рас-Агос ушел в Аксум, a Мангашиа направился к Сенафе и оттуда хотел угрожать тылу итальянцев, которые отступили от Адуи, где пробыли всего 10 дней. Тогда Рас-Мангашиа двинулся за ними, но 13 и 14 января 1895 г. был разбит у Галая и Коатита, после чего отошел назад к Сенафе. Только что он расположился здесь на отдых, как появились итальянцы и внезапно открыли артиллерийский огонь; абиссинцы разбежались. Рас-Мангашиа поспешно отступил к озеру Ашианги.
   Наступление этих расов показало итальянскому правительству, что вовсе их владения не находятся в безопасности и оно решило послать из Италии подкрепления генералу Баратиери, который, однако, отказался от подкреплений и предпочел сформировать 8 рот туземной милиции. Ho, 16 января 1895 г., из Неаполя все-же были посланы 4 роты; 30 января -- 8 рот, 14 февраля еще небольшой отряд из 36 офицеров и 14 солдат инженерных войск, затем 1000 ружей, 2000 шрапнелей, 600 ракет, 4000 кирок, лопат и проч. шанцевого инструмента, 200 000 земляных мешков, да из Бомбея было послано 100 лошадей, потому что итальянские лошади не выдерживали абиссинского климата. Таким образом, к концу 1895 г., Баратиери имел в своем распоряжении весьма значительное количество войск -- от 17000 до 20000, a именно: 1) 4 бат. европейцев по 600 ч.; 2) 8 регулярных туземных бат. по 1200 ч.; 3) 8 рот туземной милиции по 200 ч.; 4) около 2000 чел. кавалерии, артиллерии, инженеров и других вспомогательных войск; 5) банды местных жителей на жалованье до 2000 чел.
   Пользуясь обстоятельствами, в марте 1895 г., генерал Баратиери продвинулся за реки Мареб и Белезу в область Агаме до Адиграта, занял его 2 июня, приступил к постройке укреплений и таким образом получилась очень [45] хорошо укрепленная стратегическая позиция Адиграт-Адуа, тянувшаяся по горному хребту и прикрывавшая сообщения с базисом в Массуа. 20 сентября прошел неопределенный слух, что Рас -Маконен идет с юга с 30 000 мимо озера Ашианги. Долгое время абиссинская армия не показывалась перед позициями итальянцев. В октябре, Баратиери разбил небольшой отряд Раса-Мангашиа у Дебра-Айлат (близ Антало), успокоился на том и беспечно уехал в Массуа, хотя донес в Рим, что уезжает только в Асмару. Однако, слухи o движении не только Рас-Маконена, но и самого негуса с юга от Бору-Миеда -- не прекращались. В это время бригада ген. Аримонди занимала Адиграт (более 200 километр. от Maccya). Майор Галлиано с батальоном и 2 орудиями стоял гарнизоном в форте Макалле (100 кил. от Адиграта), a майор Тозелли заведовал разведывательною службою, хорошо организовал ее, обеспечил себя многими лазутчиками и был лично знаком с большинством тигринских расов и шумов 8. Тозелли, в виде передового отряда, выдвинулся с 2450 чел. и 4 скорострельными орудиями к ущелью Алба-Аладжи (60 килом. от Макалле), a передовые посты стояли у Дуббара (в 10 килом. от Амба-Аладжи и всего в 25 -- 30 кил. от озера Ашианги). Войско Paca-Маконена было еще далеко на юге. Баратиери, рассчитывая на медленность и трудности движения абиссинцев, не придавал серьезного значения известиям от передовых отрядов.
   2 декабря 1895 г., он послал приказ o сосредоточении всех войск к Адиграту, под прикрытием передовых войск Аримонди, a сам 3 декабря выехал из Массуа туда же, чтобы лично принять начальство. Тозелли должен был, по приказу главнокомандующего, к 7 декабря покинуть свою позицию на Амба-Аладжи и отойти к Адиграту. Баратиери, приехав 10 декабря в Адиграт, Тозелли здесь не застал. [46]
   У Тозелли происходило следующее. 5 декабря, Рас-Маконен писал ему, что идет на него войной, что дружба с генералом Баратиери побудила его стать посредником для заключения мира между итальянцами и абиссинцами, но ответа на его предложение не последовало, a потому придется продолжать наступление, так как к этому побуждает его негус, перешедший уже на северную сторону озера Ашианги. Тозелли тотчас донес ген. Аримонди o своем трудном положении и необходимости подкреплений; свою депешу он заканчивал словами: "их много, много, много; вижу их огни на дальнем горизонте; расположением своим обозначаются как бы 3 колоны справа; слева огни в-роде сторожевых или отдельных групп". Аримонди, перешедший уже к Макалле, решился выступить на выручку Тозелли утром 6 декабря, с 6 ротами (1500 чел.) и 2 орудия o чем немедленно послал ему уведомление. После этого, Аримонди получил уже упомянутый приказ Баратиери o сосредоточении и послал его Тозелли в ночь на 6 декабря, около 1 ч. дня. Тозелли получил первое письмо от Аримонди, но посланный дополнительный приказ Баратиери вовсе не получил -- может быть потому, что сообщения итальянцев были на воздухе, так как страна находилась в волнении и абиссинцы иногда перехватывали итальянскую почту. Тозелли счел себя обязанным оставаться на позиции у Амба-Аладжи. В письме одного офицера из отряда Тозелли (поручика Мессино), от 1 декабря, говорится: "батальону приказано преградить или во что бы то ни стало задержать наступление абиссинцев. Какие потребуются жертвы для исполнения этого поручения, ты можешь легко себе представить. Мы ляжем костьми, дабы дать время всем войскам сосредоточиться и двинуться вперед".
   6 декабря, Тозелли отдал диспозицию для боя на позиции у Амба-Аладжи. В резерве оставлены только три роты, в центре позиции расположились 4 орудия, a остальные войска развернулись по сторонам батареи, заняв весьма растянутое расположение, что объясняется ожиданием прибытия отряда [47] Аримонди к 9 ч. утра 7 декабря. Однако,на рассвете 7 декабря, уже показались абиссинцы, обнаруживая ясно намерение атаковать итальянцев: колона Рас Олие (7 т.) направилась в охват левого фланга позиции; Рас Михаил и Рас Маконен (15 т.) на центр, a Рас Алула и Рас Мангашиа -- в охват правого фланга, откуда отходил путь отступления. Тозелли защищался очень упорно; около 10 ч. утра он послал узнать -- не прибывают ли подкрепления и,получив отрицательный ответ, отправил назад после 11 ч. свой вьючный обоз, a в 12 ч. 40 мин., потеряв всякую надежду на помощь, отдал приказание отступать всему отряду. Шоанцы, наступавшие до сих пор весьма осторожно, заметили признаки ослабления боя со стороны итальянцев и стали наседать. Положение войск Тозелли сделалось критическим, ибо узкая дорога, по которой надо было отступать, висела над обрывом в 400 метров и была занята навьюченными мулами. Стрелки Рас Алулы заняли высоту над дорогою и наносили с расстояния 50 шагов громадный урон итальянцам, которые вскоре сбросили с кручи, мулов, орудия и заряды, чтобы не достались неприятелю. Из отряда Тозелли спаслось только 3 оф. и 300 ниж. чинов; он семь часов отбивался, но наконец погиб почти со всем отрядом.
   Между тем, Аримонди спешил на выручку. 7 декабря, в 11 ч. утра (т. е. когда Тозелли еще держался), он остановился для отдыха у высоты между Афгол и Адера и находился всего в 20 -- 15 километрах от Амба-Аладжи. Затем Аримонди выступил далее, дошел в 4 ч. пополудни до ущелья Мезги и тут увидел бегущую смешанную толпу конных и пеших -- это были остатки отряда Тозелли, преследуемого конницею галасов. Аримонди принял на себя бегущих, причем конные группы галасов обстреливали его с расстояния 100 шагов. Под Аримонди убита лошадь: дождавшись ночи у Адера, он быстрым ночным маршем двинулся к Макалле, куда и прибыл в 5 ч. утра 8декабря.
   Бой при Амба-Аладжи доказал стратегические ошибки Баратиери: войска были силъво разбросаны в глубину (не [48] удалось сосредоточить силы); сообщения между отрядами в глубину не были обеспечены (приказ об отступлении Тозелли не был получен); сам главнокомандующий не был на важном пункте, откуда мог бы управлять событиями.
   Рас-Маконен подошел к Шелико, a передовые части стояли всего в 8 килом. от Макалле, где сосредоточились остатки от разбитого отряда Тозелли и батальон майора Галлиано; всего было 1500 ч. туземцев и 2 горных орудия.
   Аримонди отошел к Адиграту на соединение с Баратиери. Телеграф между Макалле и Адигратом еще не был порван. Макалле был очень хорошо укреплен; высота бруствера, отлично примененного к местности, достигала 3 -- 4метров, блокгауз защищал доступ к источнику воды; на высотах, названных Енда-Езус, находится каменный замок; впереди -- искусственные препятствия: проволочные сети, волчьи ямы, фугасы и т. п. Однако, источник воды находился вне сферы действительного огня с крепостных валов, a блокгауз недостаточно крепок для самостоятельной обороны, так что его вскоре пришлось оставить. Следовательно, пункт для передового укрепленного поста был выбран неудачно, да кроме того, не озаботились запасти достаточное количество воды в цистернах внутри укреплений. Рас-Маконен обложил Макалле со всех сторон и решил выморить горнизон жаждою.
   Как только узнали в Италии o поражении под Амба-Аладжи и o том, что Макалле окружен абиссинцами, так что гарнизон Галлиано оказался в критическом положении, правительство выразило полное доверие генералу Баратиери 9 и было решено послать подкрепления из 14 батал. по 600 ч., 5 горных батарей по 6 орудий и 120 ч. прислуги; всего 11 000 ч. Кроме того, 4 миллиона патронов, 20 000 снарядов для батарей и столько же для парков, полевой госпиталь, отделение красного креста, продовольственные и фуражные запасы, инженерный и телеграфный материал. [49] Баратиери рассчитывал из местных жителей набрать до 1000 чел. европейцев и до 5 т. туземцев, но и без этого набора, в общем, у Баратиери должно было собраться 25 -- 26 т. Впрочем, войска не могли прибыть скоро, так как первые подкрепления были отправлены только 16 и даже 17 декабря, 21-го прошли через Суэц и лишь 24 декабря прибыли в Массуа, где они должны были два дня отдохнуть и потом двигаться до Адиграта в течение 12 дней.

СОСТАВ И ВООРУЖЕНИЕ ЭСКАДРЫ КОНТР-АДМИРАЛА ТУРИ.

   Название судна.
   Экипaж.
   Орудий число / калибр
   
   Офицеров.
   Нижних чинов.
   
   Этна
   17
   298
   2/254,6/152,8/57
   Догали
   12
   245
   6/152, 9/57
   Капрера
   8
   103
   2/120 и 10 малых орудий.
   Этрурия
   12
   245
   4/152,6/120, 8/57
   Куртатоне
   9
   122
   4/152,6/120, 6/57
   Сцилла
   9
   102
   4/120,4 малых орудия.
   Чита ди Милано
   6
   68
   
   Итого
   73
   1183
   2/254, 20/152, 18/120, 45 малых оруд.
   Перевозка подкреплений представляет огромный интерес по своим данным для многочисленных выводов, a потому мы приводим собранные по этому предмету сведения. Итальянская [50] пехота в Африке вооружена винтовками образца 1887 г., a частью новым ружьем, калибром 6,5 м/м. Так как войска были взяты от частей, расположенных в Италии, то, для укомплектования, военный министр принял решительные меры: он призвал до 30 000 ч. бессрочно-отпускных класса 1873 г. Для охраны транспортных судов при высадке, a также для обороны побережья, сформирована была эскадра из 7 судов, под начальством контр-адмирала Тури. Кредит был ассигнован в 20 милл. лир.
   Ассигнованных денег могло хватить только на перевозку войск в Массуа и обратно и на содержание их на самое короткое время. Целью для новой экспедиции было поставлено: восстановление престижа итальянского знамени и, кроме того, итальянцы должны были "прочно утвердиться на земле, орошенной кровью их детей и воспрепятствовать изгнанию из Тигре".
   После поражения, понесенного при Амба-Аладжи, Баратиери приказал капитану Барбанти с его туземной ротой очистить Адуа и сосредоточиться около Адиграта. После этого, Баратиери продвинулся несколько вперед к Ада Агамус (в 12 километрах к SO от Адиграта), a бригада генерала Альбертоне выдвинулась дальше к Агула (18 килом. от Макалле), чтобы занять ущелье того же имени; тепер он был расположен очень близко от войск Рас Маконена, окружавших Макалле. Между тем, на поддержку к Рас-Маконену прибыл негус 10 со всей армией, королем Годжама и многими расами; всего собралось около 60 000 ч. и 40 скорострельных орудий. Баратиери, считая безумным атаковать их на выгодной позиции, имел в виду вызвать Менелика в чистое поле и там дать бой. Действительно, условия были слишком не равны: у Баратиери 20 000 ч., a y негуса 60 000 и притом уже не таких войск, с которыми прежде дрались итальянцы, a войска были удовлетворительно обучены и вооружены [51] прекрасными ружьями; сами же итальянцы разновременно дали им эти ружья.
   7 января 1896 г., показались со стороны Шелико огромные силы неприятеля, шедшие по направлению к Макалле. Абиссинцы окружили укрепления. Из Макалле майор Галлиано увидел красную палатку негуса, которая была разбита посреди всех его войск. 7-же января, в 10 1/2 ч. утра, не смотря ва праздничный день, абиссинцы атаковали со всех сторон Макалле и это был первый штурм, который прекратился в 12 ч. дня; потеря итальянцев состояла всего из 8 чел. убитыми и ранеными. Затем атака возобновилась, но к вечеру стала ослабевать, a к ночи прекратилась совсем. 8 января атака повторилась, но потеря была ничтожная -- 9 чел. убитыми и ранеными.
   Продолжительность обороны зависела от того, насколько времени хватят воды, запас которой простирался до 200 000 литров, что для гарнизона в Макалле хватило бы всего на 10 дней. До 12 января Галлиано отбивал все атаки чрезвычайно успешно, a 12-го, видя, что подкрепления к нему не идут, что жажда начинает гибельно действовать на его отряд, он выгнал из крепости всех вьючных животных, чтобы уменьшить расход воды. Баратиери, вследствие неготовности своей армии к серьезному наступлению, не мог двинуться для освобождения Галлиано, ибо, при таких условиях, из-за освобождения отряда в 1500 ч., он не хотел рисковать всею своею армиею -- решение, конечно, благоразумное.
   20-го января, когда прошел срок расхода всей воды (с 7-го до 20 прошло уже 13 дней), Галлиано вступил в переговоры 11 с негусом и капитулировал. Негус отнесся весьма доброжелательно к сдавшемуся отряду: итальянцев немедленно снабдили водой, продовольствием, вьючными животными (за плату) и отпустили на честное слово. O причине такого поведения негуса ходили различные слухи; сам Менелик заявлял, что он руководствовался только христианским [52] чувством, жалостью к единоверцам, страдающим от жажды в крепости и тем более, что там были и женщины. Ho другие слухи утверждают, что Рас Маконен предложил итальянцам заплатить его долг Швейцарии за ружья и что какое-то неизвестное лицо впоследствии заплатило этот долг; думают, что это неизвестное лицо -- сам король Италии. Значит, просто итальянцы выкупили гарнизон Макалле, a абиссинцы заключили выгодную сделку, выпустив гарнизон -- один лишний батальон не мог играть особенной роли. Кроме того, негус искусно воспользовался капитуляцией, чтобы сопровождать гарнизон по направлению к Адиграту, так как страна находилась в восстании. Дабы отряд Галлиано не подвергся случайному нападению партизанских шаек, Рас Маконен окружил своими войсками его батальон и двинулся по направлению к Ада-Агамус. Армия негуса тоже последовала за авангардом, которым командовал Рась Маконен, но, дойдя до Эндерта, негус вдруг повернул на северо-запад на Гаузен одной колоной, a другая пошла через Алаза и Гелибета. Таким образом абиссинцы двумя колонами прошли к Адуа, a в это время Рас Маконен весьма медленно продвигался с отрядом Галлиано.
   24 января они выступили, a 30-го Рас Маконен подвел Галлиано к позиции Баратиери и там освободил. Галлиано был встречен торжественно, батальону его отданы воинские почести, сам Галлиано произведен в подполковники. Потеря за все время обороны 115 чел. Рас Маконен отошел на позицию в 25 километрах к NО от Адуи; на эту позицию подтянулся и негус с главными силами.
   Если ценить операцию Менелика на европейский масштаб, то это был чрезвычайно искусный, форсированный, фланговый марш от Макалле к Адуе, на протяжении 80 -- 100 килом. Ho почему же негус прибег к такой хитрости? Разве он боялся нападения в открытом поле -- он, который только что имел стол решительный успех над итальянцами? Хотя бой на открытой местности (где итальянские войска могли бы развить полную силу артиллерийского и ружейного огня [53] и получить полную свободу маневрирования) не входил в расчеты Менелика, но главным образом, надо полагать, он имел в виду изменить стратегическое положение своей армии. Он совершил чрезвычайно искусный маневр -- такой, который Наполеон считает высшим проявлением стратегического искусства: он переменил операционную линию. Операционная линия негуса шла от Макалле на озеро Ашианги, но эта страна была уже отчасти истощена войной. Припомним зависимость всех действий абиссинцев от системы продовольствия: им надо было искать новых мест, откуда они могли бы почерпать запасы и вот негус переменяет свою операционную линию -- теперь от Адуи она идет на Гондар (базис), откуда армия может получать новые средства продовольствия. С другой стороны, имея свои пути сообщения обеспеченными, он угрожал путям сообщения Баратиери от Адиграта к Асмаре, иначе сказать, стал во фланговое положение относительно операционной линии итальянцев. Кроме того, как говорят, имела значение и близость Аксума, где Менелик мог при желании короноваться.
   До 13 февраля не произошло ничего особенного. Итальянцы переменили фронт на запад и заняли Энтишио своим передовым отрядом, a затем продвинулись еще несколько вперед по направлению к Адуе на позицию у Сауриа, так что путь отступления шел ужо от правого фланга позиции Баратиери к северу. Абиссинцы, 13 февраля, начали отходить к Адуе и к 22 февраля окончательно сосредоточились на этой сильной позиции, выйдя из соприкосновения с итальянскими передовыми постами. Тем временем переговаривались o мире. Абиссинцы по обычаю, после ударов, которые наносили итальянцам, сейчас-же предлагали мир, да и вообще, в промежутки военных действий, относились к итальянцам дружелюбно. Менелик предложил Баратиери снисходительные условия: уйти за pp. Мареб и Белезу, как то следовало по Учиалийскому договору, a в самом трактате переменить некоторые [54] статьи в пользу абиссинцев. Баратиери не согласился и переговоры были прерваны 15 февраля.
   В ночь на 14 февраля, два тигринских paca: Себат и Агос-Тафари, которые раньше заключили союзный договор с итальянцами, перешли на сторону абиссинцев и напали на итальянский передовой пост (60 чел.) на высотах Алеква, бывший под начальством капитана Чистерна. Последний потребовал подкреплений и на помощь к нему пошел поручик де-Кончилис с 35 чел. Абиссинцы, со свойственной им хитростью выследили этот отряд и захватили его в плен. Посланный затем капитан Макагата с 300 ч. все-таки не мог выгнать этих расов из Алеква и только 18 февраля, две колоны капитана Оддоне и майора Валле очистили позицию от неприятеля. Подобные обстоятельства должны были обратить внимание Баратиери на необеспеченность его путей сообщения и тем более, что восстание кипело в большей части страны Агаме. Вышеупомянутые расы заняли местечко Май-Марат, находившееся в тылу и порвали телеграф. Главнокомандующий должен был послать 3 батал. и горную батарею, под начальством полковника Стевани, чтобы оттеснить расов. Тигринцы все-таки отошли на недалекое расстояние и остановились в угрожающем положении у высот Аземба и Гунда-Гунде. Итальянцы в столкновениях с партизанами потеряли 97 убитых, 30 раненых и 40 пленных.
   После неудачи под Алеква, доверие к Баратиери со стороны своего правительства утратилось: его решили заменить ген. Бальдиссера, про которого распустили слух, что он болен глазами, чтобы замаскировать его отъезд в Африку, но газетные кореспонденты разузнали истину -- известие об этом дошло и до Баратиери.
   Абиссинцы не прекращали своей партизанской деятельности. Рекогносцировки их направились к Годафеласи; партии появились на самом главном пути сообщения с Асмарой, в тылу итальянцев. Это обстоятельство угрожало Баратиери и он начал задумываться o своем положении; его экспедиционный корпус состоял из 20 160 чел. и 52 орудий и [55] раздедялся на четыре бригады: -- генерала Аримонди -- 2900 чел., Дабормида -- 3050, Эллена -- 3350, туземная бригада ген. Альбертоне -- 8300. артиллеристов и чинов различных назначений -- 2560 12. С этими войсками Баратиери должен был оперировать против 60 -- 80 тыс. абиссинцев13.
    
   Относительно плана его дальнейших действий трудно добиться истины. Сам Баратиери не особенно склонен говорить истину после своего поражения; судебный процесс, как и следовало ожидать, не пролил света на события. Обыкновенно, суд над военачальником только запутывает дело, пример -- суд над Базеном. Одни говорят, что Баратиери страдал душевною болезнью и под влиянием какой-то идеи решился атаковать абиссинцев под Адуе; другие говорят, что он вел разгульную жизнь и под влиянием винных паров решился атаковат, чтобы сорвать победные лавры раньше прибытия генерала Бальдиссеры, который послан был его сменить; третьи объясняют дело незаконным вторжением политики в область стратегии. Итальянское правительство (Криспи) нетерпеливо побуждало Баратиери довести дело до решительной развязки и успех казался несомненным. Ho сам Баратиери (видя трудность организовать правильный подвоз продовольствия, пересеченность местности, недостаток путей и дурное их состояние, почти полное отсутствие конницы, как постоянная особенность десантных отрядов и потому невозможность установить хорошую разведывательную службу) не разделял взглядов [56] правительства и перешел в наступление только после категорического приказания свыше 14. Если прежде Баратиери считал невозможным атаковать неприятеля для выручки обложенного форта Макалле, то теперь, когда к негусу подошли подкрепления, приведенные Рас Михаилом и когда абиссинцы занимали сильную оборонительную позицию, разумеется, атака не сулила никакой надежды на успех. Объяснение, которое дает сам Баратиери, заключается в следующем. Видя, что его путям отступления угрожают абиссинцы и боясь быть окруженным ими, он желал отступить к Адикайе и отдал приказ об этом еще 15 февраля, вследствие чего тыловые учреждения начали постепенно оставлять расположение у Сауриа. Ho то обстоятельство, что 10 тыс. абиссинцев 23 февраля перешли р. Мареб и появились около Гундета (в направлении к Годофеласи), показало Баратиери, что движение его к Адикайе может принять характер "постыдного отступления" и не обойдется без атаки во фланг и тыл со стороны абиссинцев. Поэтому он, отменив отступление, выдвинул отряд майора Амельо к Гундету и, кроме того, решился произвести усиленную рекогносцировку с юга против правого фланга расположения абиссинцев -- с тем, чтобы привлечь их внимание к правому флангу и заставить отозвать свои силы с севера. Усиленная рекогносцировка действительно была произведена 24 февраля, a 25-го получено известие, что абиссинцы отошли от Гундета и намерены 26-го атаковать позицию Баратиери. Войска его провели 26-е февраля в полной готовности встретить врага, но нападения не последовало. Тогда Баратиери задумал повторить рекогносцировку, проделанную 25 февраля, но, для достижения более полных результатов -- в более обширных размерах, в виде демонстративной атаки: раз ему это удастся, он [57] тогда спокойно уйдет к северу. В телеграмме (от 28 февраля) Баратиери сообщал правительству, что трудности перевозки запасов увеличились еще более от падежа вьючного скота, но o предполагаемой атаке неприятеля не говорилось ничего и даже в депеше 29 февраля, в 4 ч. пополудни, сообщались в Рим самые второстепенные вещи, a между тем еще в полдень был отдан роковой приказ за No 87 и приготовления к наступательному маршу были закончены. На суде Баратиери показал, что он считал своею обязанностью атаковать неприятеля 1 марта, потому что узнал следующее: 1) многие из воинов негуса оставили свой лагерь по болезни или крайнему утомлению; 2) король Годжама желает мира; 3) сильные отряды абиссинцев направились к северу для фуражировок, грабежа и т. д. Таким образом неприятель был очень ослаблен, a так как 1 марта пришлось в воскресенье, то можно было расчитывать застигнуть абиссинцев в церкви, не приготовившимися к бою, т. е. воспользоваться внезапностью. С другой стороны, Баратиери имел 29 февраля максимум сил, которыми мог располагать; ввиду затруднений по доставке продовольствия, на дальнейшее усиление рассчитывать было нельзя; дух войск был превосходен, a на военном совете все бригадные командиры и начальник штаба (полковник Валенцано), находили постыдным начинать отступление, не произведя хотя какой-нибудь демонстрации против Менелика. Баратиери o своем решении не предуведомил правительство только потому, что достаточно было проливного дождя, в-роде бывшего накануне, чтобы наступление сделалось невозможным.
   Итак, демонстративная атака решена была на 1 марта. Продовольствия не хватало: отпускали еще кое-какое питание итальянским солдатам, a туземным выдавали немного ячменя на несколько дней и 1 талер деньгами в день. Ho что могли они сделать с этими деньгами, когда ничего нельзя купить? Баратиери писал к своему интенданту, взывая к его чувству патриотизма и убеждая напрячь все усилия и выслать продовольствие, дабы избавит корпус от [58] позора отступления, но интендант сделать ничего не мог. Одежда и спряжение войск были неудовлетворительны, так как, вследствие спешности отправки подкреплений из Италии и недостатка денежных средств, не могли заготовить одежды и снаряжения по образцам, утвержденным для Африки и отправили солдат во всем европейском, очень нарядном, но малопригодном под жгучим солнцем Абиссинии. В главной квартире генерала Баратиери, человека впечатлительного и неустойчивого, было много интриг и разногласий, но мало заботливости o войсках. Начальники, прибывшие из Италии, незнакомые ни с абиссинцами, ни с театром военных действий, пренебрегали противником; продолжительное бездействие вредно отразилось на дисциплине и духе войск. Кроки, приложенное к приказу за No 87, сделано было генерального штаба майором Сальса только по рассказам туземцев и заключало в себе неверности; напр., осталось неизвестным, что два пункта, довольно далеко отстоящие один от другого, носят одно и тоже название "Шидане Мерет" и "Енда Шидане Мерет"; офицеры -- до командиров батальонов включительно, не знали o цели ночного марша.
   Согласно с приказом главнокомандующего, три колоны должны были двинуться 29 февраля, в 9 ч. вечера, по направлению к Адуе. Правая колона под начальством генерала Дабормида (6 итальянских батальонов, 1 батальон подвижной милиции и 3 горных батареи) направлена на Мариам Шиавиту к горному проходу Ребби-Ариенне; средняя -- под начальством генерала Аримонди (5 итальянских батальонов, рота туземцев и 2 батареи) должна была служить для связи крайних, a левая, под начальством генерала Альбертоне (4 туземных батальона, 3 гор. батареи и 1 отделение) шла на Абба Карима к горному проходу Шидане Мерет; по той же дороге, по которой шла средняя колона, двинулся резерв (6 итальянских батальонов, 1 туземный батальон, инженерная рота и 2 скоростр. батареи), под начальством генерала Эллена. Сам Баратиери находился при колоне Эллена. План был весьма сложен, колоны [59] разделены одна от другой значительными расстояниями (до 5 километровъ) и преградами, ни связь, ни разведки не велись надлежащим порядком.
   Дело разыгралось следующим образом. При свете луны войска беспрепятственно совершили ночной марш и на утренней заре Баратиери с передовыми войсками Аримонди выехал на позицию из ряда холмов, которые (равно и проходы) оказались очищенными абиссинцами, между тем как ранее они их занимали. Около 7 ч. утра послышалась перестрелка в левой колоне генерала Альбертоне. Дурно ориентированный свыше, он направился на Енда Шидане Мерет, расположенный на 7 к.-м. впереди и левее того, к которому ему следовало идти; туземная бригада очутилась совершенно изолированною, когда столкнулась с абиссинцами. Авангард колоны Альбертоне (1-й туземный батальон майора Турито) подошел в 51/2 ч. утра к проходу Енда Шидане Мерет, но не остановился здесь, как ему было приказано, a вследствие неуместного почина продвинулся вперед на 1 -- 2 к.-м. к W против неприятельских передовых постов и даже не донес об этом своему начальнику. Шоанцы, в числе около 6 т. чел., заставили отступить передовой батальон. Альбертоне развернул войска своей колоны на позиции к О от высоты Абба-Карима и прохода Енда Шидане Мерет и послал донесение o том Баратиери. Шоанцы, выставив свою артиллерию на позиции у прохода, в 81/2 ч. утра решительно атаковали войска Альбертоне, охватив огромной массой (здесь видели и красный зонтик самого Менелика) левый фланг его позиции; другая же масса обошла правый фланг, отрезала Альбертоне от средней колоны и отделила часть войск к проходу Ребби-Ариенне, чем должна была естественно отрезать правую колону Дабормиды от той же средней колоны; короче -- абиссинцы врезались клином в незанятый войсками центр растянутого расположения итальянского экспедиционного корпуса. Услыхав пальбу, Баратиери приказал средней колоне быстро поспешить на позицию у холмов Амба Райо, занять ее и оттуда содействовать [60] войскам Альбертоне; резерву Эллена он велел идти влево, чтобы быстро поддержать Альбертоне. Ho колоны были разделены препятствиями и неприятелем; преграды были трудно проходимы, a войска разбросаны на значительном расстоянии как по фронту, так и в глубину; обстановка складывалась так, что не могло быть единства действий; принцип сосредоточения сил оказался нарушенным. Если можно упрекать генерала Баратиери, то именно за то, что он предпринял это движение без точных рекогносцировок; он ничего не знал не только o расположении противника, но даже o местности. Хотя итальянцы уже ранее занимали Адую (сам Баратиери проехал два раза из Адиграта в Адую весной и осенью 1895 г., имел возможность лично осмотреть находившиеся здесь позиции и приказать сделать съемку), но ничего сделано не было и Баратиери составлял свою диспозицию на основании показаний офицеров, кое-как знакомых с местностью; он сам даже не рекогносцировал позицию. Может быть такое поверхностное отношение к делу объясняется тем, что он желал произвести лишь демонстративную атаку, но так как он шел всеми силами, то его атака легко могла превратиться в решительное сражение, a если так, то надо было приготовиться. Результат был очень печальный: колона Альбертоне, нарвавшаяся на главные силы негуса, изнемогала в борьбе; передовой батальон майора Турито был уже почти уничтожен, артиллерия достреливала последние снаряды. Слыша усиленную канонаду в колоне Альбертоне, Баратиери приказал двигаться колоне Аримонди еще ближе к колоне Альбертоне, a бригаде Дабормида послана записка o том, чтобы он держался влево и непосредственно поддержал Альбертоне. Ha позицию у Амба Райо выкатываются две батареи из колоны Аримонди, но Альбертоне был сбит абиссинцами, которые охватили его с нескольких сторон и в 10 ч. утра отбросили на позицию Аримонди, который и Эллена держались на позиции между горою Райо и проходом Ребби-Ариенне с 10 до 121/2 часов, но также были сбиты и принуждены к поспешному отступлению. [61] Дабормида, услыхав в 7 ч. утра выстрелы, выдвинул влево на холмы и в долину Мариам Шиавиту один батальон, который понадобилось поддержать еще двумя, a затем развернуть и всю колону, ибо пришлось вступить в дело с огромными силами Рас Маконена и Мангаши Габеина. Была минута, когда абиссинцы, вследствие атаки Дабормида, поколебались и даже ослабили действия против Альбертоне, но затем получили подкрепления и, пользуясь огромным превосходством в силах, охватили справа и слева итальянцев, врывались в их ряды и почти в упор расстреливали их офицеров. Полк Брузати пытался прикрыть отступление итальянцев, но сражение было безнадежно проиграно. В 4 ч. пополудни, остатки бригады Дабормида покинули поле сражения.
   Итак, бой происходил в трех разных пунктах и в разное время: бригада Альбертоне сражалась от 61/2 до 10 ч. утра, Аримонди и Эллена от 10 до 12Ґ ч. и Дабормида от 10 ч. утра до 4 ч. пополудни: полное нарушение единства действий. В паническом страхе итальянцы побежали, бросая оружие и крича по абиссински "егзихой" (о Боже!), a абиссинцы начали избиение жестокосердное, беспощадное, как они обыкновенно делали после каждого выигранного сражения. Офицеры стреляли в бежавших солдат, желая остановить их хотя бы этим ужасным средством, но все было напрасно. Бежали итальянцы в двух направлениях: на Асмару и на Ади-Кайе, причем сделали в один переход 70 километров. Этот страшно форсированный переход показывает, насколько велик был панический страх.
   Потери в сражении при Адуе 1-го марта следующие: убиты: Аримонди и Дабормида; Альбертоне взят в плен, Эллена ранен, Баратиери с начальником штаба бежал раньше всех в Ади-Кайе и, можно сказать, до утра 3 марта войска оставались без своего главнокомандующего. Из 7 полковников двое убитых, 1 взят в плен. Из 24 майоров 15 убитых; число убитых вообще простирается до 10 т. чел. Вся потеря павшими на поле сражения или взятыми в плен: 298 офицеров и 14 275 нижних чинов. Принимая во [62] внимание, что около 50 офицеров и 2700 ниж. чинов не приняли участия в бою, как находившиеся в обозах и парках. потеря простирается до 58,4 % офицеров и 88,5 % нижних чинов; спаслось лишь самое небольшое число. В руки абиссинцев попал весь обоз и вся артиллерия итальянцев с большим количеством снарядов в нераспакованных вьюках, ибо несколько батарей (из колоны Эллена) были взяты раньше, чем снялись с вьюков.
   Впечатление, которое произвела в Риме весть об этом поражении, было ужасно: дело дошло до бунтов. Криспи должен был покинуть свой пост, Баратиери привлечен к суду 15, a пост губернатора Эритрейской колонии занял генерал Бальдиссера. Римский парламент вотировал заем в 140 миллион. лир на борьбу с абиссинцами. Послано было 12 батал. линейной пехоты, 4 бат. альпийских стрелков, 4 горных батареи, рота инженерных войск. Всего должно было собраться в Африке до 40 000 чел.
   Шоанцы продвинулись вперед и расположились в 40 верст. к северу от Адуа. Рас Агос и Рас Себат сделались хозяевами всей страны от Адиграта до Сенафе. Так как Баратиери оставил поле сражения, не сделав никаких распоряжений относительно дальнейших действий и никому не сообщив своих видов (да вряд ли они и были), то войска, занимавшие различные пункты для обеспечения линии сообщений, оказались в весьма затруднительном положении. Так, полковник Боккарда, имея 3 свежих батальона в Май-Марате и четвертый в Бараките, мог бы выдвинуться вперед, принять на себя беглецов, облегчить отступление [63] остаткам армии и тем уменьшить дурные последствия поражения, но, не получая до 12 1/2 ч. дня 2 марта никаких известий, Боккарда отступил к Ади-Кайе. В Адиграте остался батальон капитана Престинари в виде гарнизона. При помощи полковника Боккарда, он без затруднения мог бы выйти из форта вечером 1 марта или утром 2-го; однако, не получив никакого приказания от главнокомандующего, Престинари остался на своем посту. Он был окружен абиссинцами, после того как негус сосредоточил свои силы в Ада-Агамусу. Адиграт ожидала печальная участь, но, к удивлению итальянцев, через некоторое время пришло донесение, что негус начал отступать. Сначала от Ада-Агамуса он пошел на Адиграт, потом на Макалле, и далее на озеро Ашианги; вероятною, побудительною прпчиною был недостаток продовольствия и ожидание начала дождливого периода на верхних частях Абиссинии. 1896 год был особенный и дожди долгое время не начинались на абиссинском плоскогорье. Бальдиссера успел успокоить несколько войска и сосредоточил 15 -- 16 000 на позиции с укрепленными пунктами Гура, Саганетти, Галай и с передовым укреплением у Ади-Кайе, a также послал к Кассале отряд полковника Стевани (2 туземных батальона с 4 горными орудиями) против дервишей, которые готовились к осаде укреплений Кассалы, a частью сил заняли позицию на высотах Мокрам, фланговую по отношению пути сообщения от Кассалы к Агордату и далее к Массуа. Стевани должен был 2 апреля атаковать позицию у Мокрама; после перестрелки дервиши отступили в укрепленную лесную позицию у Тукруфа. 3 апреля, Стевани произвел усиленную разведку этой позиции (у него было 2500 ружей против 5000), но с весьма небольшим успехом. Однако, потери в боях у Мокрама и Тукруфа были настолько значительны, что 5 апреля дервиши, бросив лагерь, раненых, запасы и скот, отошли на запад за р. Атбару. Таким образом Кассала осталась в руках итальянцев, a между тем Бальдиссера, по соглашению с Криспи, уже решил было ее очистить для сокращения района действий своих войск. [64]
   В это время, оставив тигринских расов (22 т. ружей и 12 орудий под начальством Paca Мангашиа) для наблюдения за Адигратом и захватив с собою итальянских пленных, абиссинцы все более и более отходили на юг. Движение их в Шоа было чрезвычайно трудное, терпели недостаток в продовольствии, питались только горохом (ту же пищу получали и пленные итальянцы) и объясняли это периодом великого поста, когда нельзя употреблять мясной пищи. Впрочем, они обходились с пленными чрезвычайно почтительно 17. Бальдиссера в первой половине апреля сосредоточил часть своих войск у Ади-Кайе, но засуха и затруднения по доставке продовольствия с тыла сковывали его деятельность. Наконец, Бальдиссера двинулся со всем действующим отрядом (18 т. чел.) тремя колонами к Адиграту; 2 мая дошел до Баракита, a 4 мая находилсяуже в 3/4 часа пути от Адиграта.Казалось, что должно было произойти столкновение с тигринцами, однако, столкновения передовых постов были совершенно ничтожны. Расы Мангашиа, Алула, Себат и Агос Тафари держались в некотором удалении. Бальдиссера вступил в сношенияс гарнизоном Адиграта, a 7 мая очистил форт и начал отходить назад к Сенафе. Оставить за собою Адиграт было невозможно по недостатку воды и трудности подвоза продовольствия; кроме того, пришлось бы назначить для обороны позиции до 15 т. чел., да для обеспечения сообщений 10 -- 12 т., что оказывалось невыполнимо по финансовым и санитарным соображениям. Если Бальдисера оставался несколько дней около Адиграта, то лишь для того, чтобы заставить тигринцев выдать часть итальянских пленных. Ha этом закончился знаменательный период борьбы итальянцев в Абиссинии в 1895 -- 96 гг. Тем временем новое итальянское министерство Рудини-Рикотти обнародовало "Зеленую книгу" -- сборник документов, относящихся к последнему периоду действий в Африке и тем подготовило умы для постановки африканского вопроса [65] на почву трезвой действительности, что и выразилось в заседании парламента 9 мая 1896 г., в котором одобрена была программа действий, изложенная военным министром ген. Рикотти. Границу Эритрейской колонии он полагал установить по pp. Мареб-Белеза: 1) эта линия сильнее линии Адиграт-Адуа; 2) для удержания этой последней линии понадобилось бы 5 -- 6 лишних батальонов и столько же добавочных миллионов лир в годовом бюджете. Для надежной обороны колонии, необходимо продолжить железную дорогу от Саати к Асмаре на запад и до Сенафе на юг; потребный расход можно произвести из 140 миллионов лир, уже ассигнованных палатой. Так как летний тропический зной изнуряет европейца, то совершенно необходимо возвращение на родину возможно большей части войск, хотя бы на лето, так как Менелик раньше осени (окончания периода дождей) не может открыть военных действий.
   Освобождение пленных силою оружия немыслимо без направления в глубь Абиссинии до 80 т. и еще за ними 60 т. для обеспечения сообщений и как носильщиков, на что потребуется 1 1/2 миллиарда лир; поэтому надобно добиться цели другими средствами, хотя бы выкупом (*). Отсюда ясно, что и покорение Абиссинии может быть произведено только последовательно, в течение продолжительного периода времени: в первый год -- обеспечение обладания территорией к северу от р. Мареб и устройство здесь прочного главного базиса (расход 300 миллионов лир); во второй год -- занятие Тигре, постройка укреплений, проведение путей, устройство промежуточного базиса (расход 400 миллионов лир); в третий год -- занятие земель Амхары и устройство их подобно Тигре; в четвертый год -- занятие Годжама и Галла; в пятый -- занятие Шоа.
   Палата, одобрив вообще программу Рикотти, встретила, однако, проект завоевания Абиссинии смехом -- до того ясно [66] сделалось, насколько это при настоящих обстоятельствах не по средствам Италии. Результатом заседания палаты 9 мая, было решение теперь же перевезти из Африки в Италию 35 батальонов, 7 батарей и 4 инженерные роты; должны остаться в Эритрее (кроме корпуса постоянных колониальных войск): только 2 батальона, 2 горных батареи и 1 инженерная рота. Операция обратной перевозки итальянских войск из Африки в Неаполь действительно была окончена в половине июля 1896 г.
   Неудача итальянцев заставила англичан опасаться решительных действий со стороны Судана, т. е. махдистов Османа Дигмы. Немедленно английское правительство решило помочь итальянцам, предприняв экспедицию с севера в Судан к Донголе. Англичане на итальянцев повлияли в том смысле, чтобы они не очищали Кассалу, хотя римскому кабинету подобная обуза в столь тяжелое время была вовсе некстати. Ясно, что англичане задумали совместные действия против махдистов: сами с севера (Донгола), a итальянцы с востока (Кассала). Для согласования операций командирован был английский полковник Слэд, бывший военный агент в Риме, который и прибыл в Ади-Кайе еще 25 апреля.
   Очевидно, что борьба в Абиссинии не кончилась. Из всех действий итальянцев в Африке, начиная с 1880 г., видна настойчивость, с которой они, не смотря на частые неудачи, преследуют окончательную цель покорения всей Абиссинии. Сначала они с ничтожными силами занимают маленькую частицу абиссинской территории, затем увеличиваются средства, и они расширяют пределы своих владений. Их бьют (под Догали), но, в конце концов, они пользуются благоприятными политическими обстоятельствами (смерть негуса Иоанна и политическая интрига Менелика), отодвигают свои границы до Мареба и Белезы и мечтают o более широких захватах. Несмотря на то, что они потерпели такие чувствительные поражения под Амба-Аладжи, Макалле и особенно под Адуей, они все-таки продвигаются к Адиграту18 и не [67] думают заключить такой мир, который предоставил бы негусу его законные права. Очевидно, борьба будет продолжаться такими же скачками; итальянцы, все увеличивая и увеличивая свои средства, будут постепенно больше и больше захватывать абиссинскую территорию, пока не захватят всю. Однако, средства могут истощиться, силы ослабеть в трудной борьбе. Вероятнее предположить, что сил и средств для окончательного покорения Абиссинии могуществом своего оружия у итальянцев не хватит, но в культурном отношении они будут все больше и больше подчинять себе окружающее население, пока не встретятся с однородной и равносильной им культурой владений Англии, Франции или Германии; вряд ли сами абиссинцы достигнут такой степени культуры, чтобы дать отпор итальянцам. Может быт абиссинцы усвоят идею борьбы за независимость своей родины, сплотятся, набросятся на итальянцев со своей дикой отвагой и окончательно победят -- это и было бы самое правильное решение абиссинского вопроса.
   Ho крайне рискованно со стороны Менелика заключить какой-нибудь мир, оставив итальянцам хотя-бы кусочек территории на африканском прибрежье, потому что они, вздохнут, соберутся с силами и опять начнут ту же бесконечную борьбу. Абиссинцам надо пренебречь вековою племенною рознью, оставить раздоры из-за ничтожных частных своих интересов, дружно соединить усилия всего населения и окончательно сбросить итальянцев в море.
   

Комментарии

   1 В настоящее время торговое значение Обока переходит к порту Джибути, лежащему в 40 километрах от Обока на берегах той же Таджурской бухты.
   
   2 Сведения мы заимствуем из превосходного сочинения Я. Г. Жилинского, составленного по первоисточникам.
   
   3 Наиболее интересный инцидент произошел только 8 авг. 1896 г. Когда стадо известным, что Суэцким каналом пройдет судно, нагруженное оружием, итальянский крейсер Etna, из эскадры адмирала Турри, стал следить и вскоре в 11 милях от итальянско-африканского побережья перехватил голландский пароход Doelwyk, который будто бы шел в Кураши, но застигнут плывущим не в этом направлении. Etna, пригласил Doelwyk отдать салют, но тот отказался; тогда крейсер приказал пароходу поднять флаг и остановить машину. Doehnyk попытался было уйти, но Etna дал сигнал крейсеру Aretusa отрезать пароходу путь отступления. Doelwyk был захвачен и 9 августа приведен в Массуа; на пароходе оказалось 2477 ящиков с 60000 ружей бельгийского происхождения; остальной же груз состоял из 2221 ящика с патронами и 125 с разными другими военными принадлежностями. Капитан Doelwyk'a показал, что ружья предназначены были для Индии, a на Джибути он держал только для того, чтобы высадить единственного своего пассажира -- француза. Последний заявил, что он любитель -- путешественник; он уже выпущен на свободу, дело же o пароходе передано призовому суду.
   
   4 См. план, приложенный к первой части статьи.
   
   5 Новый большой мол морского арсенала не был еще отстроен.
   
   6 См. план.
   
   7 См. карту театра войны в Абиссинии.
   
   8 После поражения итальянцев под Амба-Аладжи 7 декабря 1895 г. и смерти Тозелли, разведывательная служба очень расстроилась.
   
   9 На основании прежних его успехов и того авторитета, которым он пользовался среди африканских войск. В частных письмах из Эритреи генералов и штаб-офицеров, выражались постоянные восхваления губернатору.
   
   10 В лагере присутствовала и его супруга -- императрица Таиту.
   
   11 Переговоры велись через итальянца Фельтера, находившегося в лагере Рас Маконена; в переговорах участвовал и Баратиери.
   
   12 Эти цифры имеются в судебном процессе Баратиери; по другим же сведениям, корнус состоял из 484 офицеров, 11.110 нижних чинов итальянцев, 7330 туземцев и 64 орудия. У итальянцев были 42 м/м. горные пушки, весом 5,3 пуда; лафеты колесные, почти без отката, весом 13,5 пуда; в 1 минуту можно было делать 12 -- 15 выстрелов; граната двустенная, весом 2,7 фунта; меткость хороша, но мал разрывной заряд, a потому пристрелка затруднительна. По сведениям, идущим из абиссинских источников, итальянцы имели также пушки Максима-Норденфельда.
   
   13 У негуса артиллерия состояла из стальных пушек Гочкиса (калибр 37 м/м.) с откидывающимся вниз затвором; вес орудия 2,1 пуда; вес лафета 4,3 пуда; вес снаряда (граната или картечь) -- 1,1 фунта; скорость стрельбы такая же, как у итальянцев.
   
   14 Говорят, что Баратиери впоследствии передал Триентскому нотариусу соответстсующие документы на случай, если бы суд признал генерала виновным. Могущественный Криспи образовал в Рине, для обсуждения и направления действий в Абиссинии, под своим председательством, совет (в роде гофкригфата), члены которого в том числе и военный министр, явились лишь исполнителями его предначертаний.
   
   15 Суд собрался в Массуа. Прокурор обвинял Баратиери в преступлениях, предусмотренных §§ 74 и 88 военно-уголовного кодекса: 1) что по неизвинительным мотивам атаковал 1 марта неприятельскую армию в условиях, делающих неизбежнным поражение вверенных ему войск, что и случилось в действительности; 2) что покинул главное командование и прекратил eгo действия на 45 часов; что упустил, ко вреду армии, отдать приказания или инструкции для принятия мер, вызываемых обстановкой, с целью уменьшить последствия поражения. Обвинитель требовал 10-летнего заключения, но суд оправдал Баратиери, хотя в сентенции выразил сожаление, что командование не было вверено более способному генералу.
   
   16 Только подполковник Галлиано, сражавшийся при Адуе вопреки данному слову и взятый с оружием в руках, подвергся мучительной казни; смерть он встретил с твердостью, подобающей воину.
   
   17 Переговоры велись через майора Сальса, уполномоченных короля и даже папы, но до сих пор не увенчались успехом. Только по случаю священного коронования в России Их Императорских Величеств, Менелик отпустил 50 пленных.
   
   18 Потом должны были очистить.

Иллюстрации

[]
Константинополь.

[]
Генуэзская крепость у Смирны.

[]
Общий вид Александрии.

[]
Пальмовый сад в окрестностях Александрии.

[]
Danae du ventre в александрийской кофейне.

[]
Форма казаков конвоя в Африке.

[]
Суэцкий канал. Порт-Саид.

[]
По Суэцкому каналу.

[]
Дикарь пустыни (данакиль).

[]
Лагерь у Амбулы. Мул "Граф".

[]
В пустыне.

[]
Абиссинские ашкеры.

[]
Сомалийские вожди (абаны).

[]
Пляска сомалей.

[]
В ожидании похода.

[]
Мамозовая роща.

[]
Стада сомалей Биа Кабоба.

[]
Лагерь у Дебааса.

[]
Приезд правителя провинции.

[]
Танец галласов в Гильдессе.

[]
Знатный абиссинец.

[]
Лагерь у ворот Харара.

[]
Сбор дурры под Хараром.

[]
Данакили.

[]
Поручик К-ий разбирает с купцами груз каравана

[]
Носильщики у Урабиле.

[]
У Урабиле. В ожидании каравана.

[]
В девственном лесу у Бурка.

[]
Абиссинская деревня.

[]
Близ Талеча-Мелька в долине Кассама.

[]
Абиссинские войска сопровождают миссию к Аддис Абебе.

[]
Дома в Аддис Абебе.

[]
Больные у русского госпиталя в Аддис Абебе.

[]
Абиссинская знатная женщина.

[]
Знатный абиссинец.

[]
Абиссинский начальник в лемпте и львиной гриве.

[]
Абиссинский военачальник в парадной форме.

[]
Солдатская жена.

[]
Абиссинский кавалерист.

[]
Молодая красавица абиссинка.

[]
Река Хабама.

[]
Габайя

[]
Слуга. Абиссинский негр.

[]
Молебен в Аддис-Абебе.

[]
Абиссинский священник.

[]
Знатный абиссинец.

[]
Менелик приближается.

[]
Менелик в гостях у г. Власова.

[]
Ст. урядник Василий Архипов.

[]
В обратный путь. Мул "Липа".

[]
Пароход "Messageries maritimes" -- "Natal" в Марселе.

--------------------------------------------------------------

   Текст воспроизведен по изданию: Итальянцы в Абиссинии. 1870--1896 гг (Стратегич. очерк) / Сост. проф. полк. Н. А. Орлов. -- Санкт-Петербург: тип. Мор. м-ва, 1897. -- 67 с., 28 л. ил., карт.; 22 см.
   
   
   
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru