Одоевский Владимир Федорович
Смерть и жизнь

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 10.00*3  Ваша оценка:


   (с) Князь В. Ф. Одоевский. Текст печ. по изданию "Северная лира на 1827 год", M., 1984. Стр. 58--59
   (с) Примечание по: М. И. Медовой. Изобразительное искусство в творчестве В. Ф. Одоевского
   (с) http://imwerden.de -- некоммерческое электронное издание, 2008

К<нязь> В. Одоевский

  
  
  

СМЕРТЬ И ЖИЗНЬ

  
   На стене моей висит рисунок, снимок с славной картины Гвидо {У Гвидо нет такого сюжета. Между тем произведение, о котором идет речь у Одоевского и которое приписывается им Гвидо, хорошо известно. Это гравюра, а вернее -- одна из двух различающихся лишь незначительными деталями гравюр Хендрика Голциуса (1558--1617). -- Прим. М. И. Медового.}, изображающей любовь, человеческий череп и розы. Меня всегда поражала эта картина: соединение предметов, по-видимому столь несовместных, возбуждало во мне бесконечные ряды размышлений.
   День уже клонился к вечеру; умолкал городской шум, сливаясь с последним, протяжным гулом колокола, темнота разлилася по моей уединенной келье; глаза невольно устремились на картину Гвидову; сумрак претворял ее в различные, переменяющиеся призраки, которые то являлись, то исчезали.
   Протекло несколько мгновений, и мне показалось, что изображения рисунка от стены отделилися и келья моя развилась в бесконечное пространство, светлое, беспредметное, бесцветное.
   В сладком сне Кифарид покоился у меня в объятиях, русые, душистые его локоны касались лица моего; прекрасные уста улыбалися; огненные розы вились вокруг нас и неприметно -- сливалися с его огненными ланитами; небрежно рука сына Кипридина покоилася на лире, и от струн ее неслися в воздух неопределен-ные волшебные звуки.
   Пламень кипел по жилам моим, огненные розы сжигали сердце, глава тихо клонилась... Вдруг порыви-сто звукнули струны, потухли розы; взглядываю на Кифарида -- он будто силится раскрыть глаза свои -- и вдруг на их месте является ужасная впадина; лицо его -- безобразный череп, -- на обнаженных челюстях казалось еще не исчезла улыбка...
   Я затрепетал... снова тихо забряцали струны, и снова загорелися розы, и снова лицо Кифарида им уподо-билось... Еще мгновение -- та же перемена, тот же ужас!
   И, казалось мне, протекли бесчисленные мириады веков -- и Кифарид ежемгновенно то являлся в образе хладного скелета, то расцветал с пламенными роза-ми... Мало-помалу я привык к сему явлению, холод скелета похищал излишний огонь из ланит Кифаридовых, пламень роз сына Кипридина разливал какую-то прелесть на безобразном черепе, трепет не потрясал более членов моих, сердце пламенело, но не сжигалося; -- я ощущал тихую теплоту -- блаженство, не-знакомое смертным, -- вечная любовь согревала меня!
   Стремится мечтатель за огненною розою наслаж-дений, -- жизнь его прикована к жизни розы, он живет и умирает вместе с нею -- то горит бурно, порывисто, то вдруг хладеет, как пепел. Лишь вдохновенный веч-ною любовию не знаком ни с палящим огнем, ни с умерщвляющим хладом: печаль его не различить с улыбкою, и простолюдины, по какому-то невольному чувству, жизнь его называют живою смертию.
  
  
  
  
  
  
  

Оценка: 10.00*3  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru