А. И. Одоевский
  
                                    Василько
  
  ----------------------------------------------------------------------------
       Русская романтическая поэма.
       М., Правда, 1985
  ----------------------------------------------------------------------------
  
                                  ПЕСНЬ ПЕРВАЯ
  
                                       1
  
                      Кипел народ на стогнах Теребовля.
                      Глашатая послыша громкий зов,
                      Спешили стар и млад; они, как волны,
                      Со всех сторон стеклись на княжий двор,
                      Сошлись в толпы и шепчут: "Что задумал
                      Наш Василько, зачем он позвал нас!"
                      В волненьи ждут, жужжа как рой пчелиный.
                      И вышел князь со светлою дружиной.
  
                                       2
  
                      Явился он, как месяц в сонме звезд.
                      Замолкли все и низко поклонились.
                      Склоня чело, он с красного крыльца
                      Заводит так отеческое слово:
                      "Вы знаете, сыны мои! для вас,
                      Для тишины всей Руси православной,
                      Был съезд князей, где, потушив раздор,
                      Мы клятвою скрепили договор.
  
                                       3
  
                      Князь Святополк и Мономах разумный,
                      И все князья,  сев на один ковер,
                      Мы в Любиче, как братья, примирились.
                      Нет!  полно нам губить святую Русь:
                      Мы, русские, забыли мать родную,
                      У матери - сыны терзали грудь.
                      Но мир настал - и крестное лобзанье
                      Ее навек окончило страданье.
  
                                       4
  
                      Уже на Русь не придут, как на пир
                      Толпы врагов за вражьими толпами -
                      И господом благословенных нив
                      Их бурные набеги не потопчут:
                      В былой красе восстанут города,
                      И где теперь церквей сереет пепел,
                      Там снова Спас сберет под отчий кров
                      Своих людей, спасенных от оков.
  
                                       5
  
                      Во времена раздора бог все кары,
                      И глад, и мор на нас ниспосылал;
                      Но он призрит на клятву примиренных.
                      Мы на кресте произнесли обет;
                      Да будет Русь нам общею отчизной,
                      И если кто из нас нарушит мир,
                      Восстанем все! Пойдут на брата братья,
                      И крест и огнь, палящий огнь проклятья!
  
                                       6
  
                      Теперь, когда вся Русская земля
                      Ограждена и крестным целованьем,
                      И дружными щитами всех князей,
                      Что медлить нам? Подымем стяг на ляхов
                      В пределы их внесем огонь и смерть,
                      И сломим дух врагов непримиримых.
                      Но кто из вас последует за мной
                      В веселый пыл тревоги боевой?
  
                                       7
  
                      Пойдем, друзья, за славой и добычей
                      В страну врагов. Пусть старцы, пусть отцы
                      Блюдут дома и вежи охраняют;
                      Но трубный звук вас, юноши, зовет!
                      Во бранях вы еще не искусились.
                      Идите в бой - и ляшским серебром
                      Соборный храм заблещет; наши жены
                      Украсят им домашние иконы.
  
                                       8
  
                      Что, други?" - "Все готовы за тобой! -
                      Воскликнули и юноши и мужи.-
                      Мы рады все за нашим Васильком!"
                      И двинулись к нему в порыве сердца,
                      И пламень, как зарница, заиграл
                      Во всех очах толпы тысячеглавой.
                      Все рвутся в бой, все восклицают вновь:
                      "Твои - наш конь, наш меч, вся наша кровь!"
  
                                       9
  
                      Тогда один из городских старейшин
                      Ступил вперед; "Кто от души не рад
                      И честь и смерть делить с твоей дружиной?
                      Но ты у нас гостишь, а не живешь,
                      А без тебя мы красных дней не видим.
                      Останься: суд нужнее нам войны.
                      Когда ты здесь - и тяжбы нет в народе:
                      Живем в любви на отческой свободе.
  
                                       10
  
                      К тебе идем на суд, на княжий двор
                      Все с радостью: и смерд и горожанин.
                      Пойдешь в поход, - тиун твой судит нас,
                      А не мирит, как ты, наш миротворец". -
                      "Нельзя нам ждать, - князь старцу отвечал, -
                      Дни осени настали, а весною
                      Не захочу оратая коней
                      Отторгнуть от невспаханных полей.
  
                                       11
  
                      Вас лях своим считает достояньем:
                      Он помнит дань Червенских городов.
                      Нет, верьте мне: в душе его коварной
                      Не дремлет месть, он не забудет ввек,
                      Как, нашу Русь от половцев спасая,
                      Навел я их на Польшу; как поля
                      Опустошал я хищными полками
                      И села жег, губя врагов врагами.
  
                                       12
  
                      Но снова лях послышит грозный клик:
                      На помощь звал я торков, берендеев
                      И половцев союзных племена;
                      Навстречу им я с младшею дружиной
                      Иду на Днепр и буйные толпы
                      Сам проведу чрез русские пределы;
                      Настигну вас, и с бугских берегов
                      Мы дружно все нахлынем на врагов".
  
                                       13
  
                      Князь Василько окинул всех очами,
                      И, поклонясь народу, в гридню он
                      С дружиною при кликах возвратился.
                      Все разошлись обратно по домам;
                      Младые, сняв со стен мечи и копья,
                      Острили их, и холили коней,
                      Да слушали, когда отцы и деды
                      Вели рассказ про прежние победы.
  
                                       14
  
                      Оседлан конь княжой; он у крыльца
                      Храпит и ржет, по всаднике тоскуя;
                      Грызет он сталь и мечет гордый взор
                      На конный строй, оружием блестящий.
                      Как жар, глаза его сверкают. Под уздцы
                      Два отрока его, лаская, держат,
                      И, под седлом играя, бурый конь
                      Горит в златых отливах, как огонь.
  
                                       15
  
                      Весь сонм бояр нисходит по ступеням;
                      Но князя нет. В божницу он вошел
                      Обнять свою Мстиславну на прощанье;
                      Он к ней вступил, и всплакалась она.
                      "Ты едешь? ты не тронулся ручьями
                      Горючих слез? меня тебе не жаль,
                      Не жаль меня, предчувствием томимой.
                      Теперь не я, а меч - твой друг любимый".
  
                                       16
  
                      Огонь течет - не слезы - из очей!
                      "Сердечный друг! нет, ты меня не любишь!
                      Не веришь мне! - не верь, а ждет гроза!
                      Вчера мои две девушки сенные
                      К ворожее ходили:  "Черный путь!"
                      Заснула я, но смутное виденье,
                      Зловещий сон мою встревожил грудь,
                      И слышалось впросонье:  "Черный путь!"
  
                                       17
  
                      Не знаю я, сороки или ведьмы,
                      Но злую весть на утренней заре
                      Над теремом вещуньи щекотали:
                      "Не быть добру". - "Ни снов, ни темных сил
                      Не бойся!  Я проездом через Киев
                      Свершу обет; молебен отслужу
                      В обители святого Михаила:
                      Нас осенит покров его и сила.
  
                                       18
  
                      Я помолюсь, и даст победу нам
                      Заступник мой, небесный воевода". -
                      "Так едешь ты? Но вспомни - нас господь
                      Благословил:  в себе ношу я бремя!
                      Твой первенец родится в божий мир
                      Не при тебе; и кто же первый взглянет
                      На твоего младенца?" Слов своих
                      Не кончила, невольно голос стих.
  
                                       19
  
                      Она, вздохнув, к его груди припала
                      И, как дитя, слезами залилась.
                      "Не плачь! поход на ляхов не продлится..."
                      Но слово сам едва договорил...
                      Главою к ней склонился, обнял друга,
                      Поцеловал в чело, перекрестил
                      И, скрыв в душе кручины тяжкой бремя,
                      Сошел, ступил в серебряное стремя.
  
                                       20
  
                      Двор застучал от топота копыт,
                      Дыханье занялось в груди Мстиславны;
                      Из терема взглянула - нет его.
                      Последний строй, ряд отроков и гридней,
                      В тесовые теснился ворота,
                      Напутствия по стогнам раздавались,
                      Двор опустел - но в опустелый двор
                      Еще она вперяла тусклый взор.
  
                                       21
  
                      Затих и шум вдали, но жадным слухом
                      Еще она ловила каждый звук,
                      И крупные жемчужины катились
                      С горячих вежд из глубины очей.
                      Она в тоске упала на колена,
                      К иконе взор сквозь слезы возвела;
                      И скорбь души, всю тяготу печали
                      Ее уста в молитве изливали.
  
                                       22
  
                      Граждане между тем, за строем строи.
                      На красный двор несли свои доспехи,
                      За ними вслед раздался стук колес.
                      Куда везут их брони? На Владимир,
                      А через день идет и войско в путь.
                      Три мечника несут княжие латы,
                      Звенящую кольчугу, шлем стальной,
                      Украшенный насечкой золотой.
  
                                       23
  
                      Мстиславна сбор услышала походный
                      И девушку сенную позвала,
                      "Ты видела: без шлема, без кольчуги
                      Поехал князь? Он половцам себя
                      Доверит, как друзьям. Я всё забыла!
                      Его ли удержать я не могла?
                      Но на меня дохнула злая сила,
                      И всё не то я в страхе говорила.
  
                                       24
  
                      Ворожея гадала при тебе?
                      Скажи мне... нет! пусть снова загадает.
                      Что ж выпало?" - "Она шептала нам:
                      Беда, как гром - не ждем откуда грянет".
                      "Так, половцы!.. Мне снилось: в грудь его
                      Вонзился нож, меня обрызгал кровью;
                      Ощупала рукою, - но по мне
                      Лишь капли слез струились в чудном сне.
  
                                       25
  
                      Меня, мое дитя - он всё оставил.
                      Зачем народ не умолил его?
                      А я? Зачем в беспамятстве разлуки
                      Я именем господним, всех святых
                      К ногам припав, его не заклинала?
                      Но поздно! Он на киевском пути,
                      Взметая пыль с летучею дружиной,
                      Уже моей не тронется кручиной!"
  
  
                                  ПЕСНЬ ВТОРАЯ
  
                                       1
  
                      Красуется престольный Киев-град,
                      Одушевлен народным ликованьем:
                      Веселый, громкий гул колоколов
                      Расходится, как влаги круг струистый;
                      И звуки сурн и бубнов, слитый шум
                      Всех голосов, всех кликов благодарных,
                      Благих небес достойный фимиам,
                      Соединясь, восходит к небесам.
  
                                       2
  
                      Во всех церквах хвалу господню пели
                      За крестный мир, за светлый съезд князей
                      Толпы граждан по граду волновались
                      Из края в край; во храмы рои жен
                      Шли в ферезях камчатных, да краснели
                      Как маков цвет; а гридни на конях,
                      Как соколы, по улицам летали
                      И нищих на княжой обед сзывали.
  
  
                                       3
  
                      Все собрались на Ярославов двор -
                      Убогие, и странники, и старцы;
                      Перекрестясь, уселись вкруг столов;
                      Дубовые под брашнами трещали.
                      Добыча смелой ловли - там буй-тур,
                      Тут кабаны стояли, как живые,
                      И с влагою искристо-золотой
                      Одна стопа шипела за другой.
  
                                       4
  
                      Сам ласковый хозяин с турьим рогом
                      Ходил вокруг и старцам подносил
                      Кипящий мед из рук своих державных.
                      За ним и князь Владимирский Давид,
                      И все бояре шли да угощали.
                      Народ, теснясь, толпился вкруг двора
                      И повторял гостей веселых клики:
                      "Да здравствует надолго князь великий!"
  
                                       5
  
                      За трапезой был странник; на челе
                      Бездомие, быть может, и невзгоды,
                      А не лета, прорезали бразды.
                      Взор пламенел из-под склоненной вежды;
                      В окладистой и черной бороде
                      Довременно седины пробивались:
                      Так серебрит луны незримый луч
                      Окраины широких темных туч.
  
                                       6
  
                      Он встал, когда приблизился державный,
                      С поклоном тихо встал он со скамьи,
                      Взглянул, - печаль в очах его сказалась.
                      "Ты беден? я на радость преложу
                      Твою печаль: и паволок и злата -
                      В сей день проси всего!" - "Великий князь!
                      Я беден, но что у души отъято,
                      Не возвратит твое княжое злато.
  
                                       7
  
                      Я не тужу о бедности своей;
                      Богатым я не жил и не родился.
                      Нет, на сердце иное налегло;
                      Я вспомнил... но зачем тебя печалить
                      И облако на солнце наводить?" -
                      "Нет, странник, скорбь поведай мне!" - "Твой образ
                      Мне брата, князь, напомнил твоего;
                      Высокий стан и орлий взор его.
  
                                       8
  
                      Уже давно нет князя Ярополка!
                      Он в землю лег, но памятную песнь
                      Еще сыны Бояна напевают.
                      Я пел дела, я пел и смерть его;
                      При мне он пал, я гнался за Нерядцем,
                      Мой жадный меч убийцы не настиг.
                      Но вот рубец! на память он остался,
                      Что честно я за князя подвизался". -
  
                                       9
  
                      "Дай злата, князь! - прервал певца Давид, -
                      Он от тебя награды ждет за рану". -
                      "Нет, государь, жду милости иной:
                      Дозволь твое воспеть гостеприимство
                      Пусть, нищие, за хлеб и соль твою
                      Отплатим мы хоть благодарным словом..
                      И мой напев, пройдя из уст в уста,
                      Умчит его в грядущие лета".
  
                                       10
  
                      Запел Боян. В серебряные гусли
                      Не ударял он легкою рукой,
                      И с голосом не созвучали струны.
                      Нет, с хитростью певец, как соловей,
                      Не сочетал божественного дара.
                      Лилася песнь, как вольная струя,
                      По первому порыву, без искусства,
                      От полноты восторженного чувства.
  
                      "Видел я мира сильных князей,
                         Видел царей пированья;
                      Но на пиру, но в сонме гостей
                         Братии Христовых не видел.
                      Слезы убогих искрами бьют
                         В чашах шипучего меда.
                      Гости смеются, весело пьют
                         Слезы родного народа.
  
                      Слава тебе! Ты любишь народ,
                         Чествуешь бедных и старцев.
                      Слава из рода в будущий род!
                         Солнышку нашему слава!
                      Ты с Мономахом Русь умирил
                         Кроткой, могучей десницей;
                      Тучи развел, ты озарил
                         Русское небо денницей.
  
                      Слава князьям! но в стае орлов,
                         Слышите, грает и ворон.
                      Он напитался туком гробов,
                          Лоснятся перья от крови.
                      Очи - красу молодого чела -
                         Очи, подобны деннице,
                      Он расклевал, - и кровью орла
                         Рдеется в орлей станице".
  
                                       11
  
                      Еще стоял осанисто певец,
                      И черный взор, как молния из мрака,
                      Сверкал. Глядел он долго на князей.
                      Народ не знал, хвалить ли, нет Бояна,
                      И княжих слов в недоуменьи ждал.
                      Но Святополк безмолвно озирался,
                      Сгущалась тьма на сумрачном лице,
                      И в горести забыл он о певце.
  
                                       12
  
                      Он в гридницу медлительной стопою
                      Идет, склоня угрюмое чело.
                      И, проводив печального очами,
                      С упреком все взглянули на певца.
                      Зачем он пир расстроил?.. За державным
                      Один Давид последовать дерзнул,
                      Пытал лица, очей его движенье
                      И наконец промолвил утешенье:
  
                                       13
  
                      "Я ближний твой по крови; кто иной
                      От всей души твое разделит горе?
                      Мне был он по тебе дороже всех,
                      И долго сам я сетовал о падшем.
                      Открой же мне всю душу: я твой друг!
                      Излей печаль о брате Ярополке,
                      И будет нам отраднее вдвоем
                      И горевать, и поминать о нем.
  
                                       14
  
                      Господь, господь единый, а не люди
                      Тебя и нас утешит. Но к чему
                      В день пиршества певец, презренный нищий
                      На язву яд излил? Что до князей
                      За дело им?" - "Я за любовь ко брату
                      Прощаю все ему. Но что он пел?
                      Не верю я... Нет! я ли верить стану
                      Порыву чувств и пылких дум обману!" -
  
                                       15
  
                      "Что песнь!" - "Что песнь? Давид, я сознаюсь,
                      Мне в душу песнь вдохнула подозренье.
                      О ком он пел?" - "Ты знаешь, Святополк,
                      Известно всем, куда бежал Нерядец". -
                      "Куда бежал!.. но быть не может, князь,
                      Не может быть. Как, дети Ростислава -
                      Убийцы? нет, они в крови родной
                      Не обагрят руки своей честной". -
  
                                       16
  
                      "Я думал, что ты знаешь, мне казалось.
                      Скрываешь ты в груди своей вражду
                      Для тишины отчизны". - "Я? До гроба
                      Я буду мстить за брата моего,
                      До гроба мстить, и до последней капли
                      Я выпью кровь убийцы... Бедный брат!
                      Ты юный пал, душой и станом красный,
                      И не в бою померкнул взор твой ясный!
  
                                       17
  
                      Но мне твоим не верится словам.
                      Скорее все, чем дети Ростислава...
                      Не верю!" - "Я напомню, Святополк:
                      Ты требовал от них главы Нерядца?" -
                      "Я требовал, и был бы выдан он,
                      Но он бежал". - "Живет он в Теребовле". -
                      "Как? Василько... убийцу... в свой удел...
                      Не принял, нет! не он его призрел...
  
                                       18
  
                      Холодный пот с раздумья проступает;
                      Скажи мне, князь, ужели Василъко?
                      Пусть Володарь, умерший брат их Рюрик -
                      Но тот ли, кто и славим и любим..." -
                      "Он черни льстит на вече, а дружина
                      За то его возносит до небес,
                      Что, с юных лет ее послушный кличу,
                      Водил ее успешно на добычу.
  
                                       19
  
                      Да что народ! пусть славит он его;
                      Из гроба нам не вызвать Ярополка".
                      И взорами впился в его чело:
                      Он жадно зрел, как дума тяжелела.
                      В помост глаза уставя, Святополк
                      Безмолвен был. Он шевелил устами;