# Зимний спорт

Макс Нордау

Текст издания: журнал "Вестник иностранной литературы", 1912, No 3.

## Зимний спорт


(Макса Нордау)


В прежнее время, когда в салоне или за обеденным столом истощались темы для разговора, то очень часто можно было услышать фразу: "а куда вы предполагаете ехать этим летом?" Считалось только признаком дурного тона, если кто прибегал к этому спасительному вопросу раньше примерно, чем на Пасхе. Теперь уж никто не высказывает вслух своих планов относительно летнего путешествия и не повествует о своих впечатлениях. К разговорам о таких поездках в современных салонах относятся почти так же, как и к обмену мыслей насчет погоды. Подобный сюжет для беседы считается уж слишком банальным, за исключением разве того случая, если вы можете сообщить, что собираетесь поехать на лето куда-нибудь в Тибет или в южные полярные страны. В наши дни, если кто-нибудь желает заинтересовать соседку за столом своими планами насчет заграничной поездки, то такие разговоры ему надо заводить в начале декабря, на особенный же успех в этом случае можно рассчитывать на Рождестве или около Нового Года. Наряду с летним путешествием, необходимость которого подразумевается сама собою, в привычки хорошего общества все больше и больше начинает входить обязательная поездка куда-нибудь на зимний сезон. Но на какой зимний сезон? В отношении к этому то вопросу и произошла коренная перемена во взглядах и вкусах нашего света за последнее время.

Прежде в этом случае люди просто брали пример с перелетных птиц и жадно стремились туда, где больше светит и греет солнце. Те месяцы, когда ночи стоят длинные, а дни короткие, считались дурным временем года, и все, кто мог, старались уехать на эти месяцы в лучшие края. Мы жаловались на хмурое небо, туман, на сырую и холодную погоду в наших больших городах, и все наши помыслы были устремлены туда, к блистающему волшебными красками Югу. Мы тосковали по голубому небу, по яркому солнцу, теплому, чистому воздуху; мы хотели, чтобы вокруг нас цвели мимозы, кусты роз, чтобы фиалки распускались на наших глазах под открытым небом. Словом, мы старались создать себе май в декабре месяце. В то время, если и заходили разговоры о путешествии в зимнем сезоне, то речь шла всегда о поездке куда-нибудь на лазурные берега Средиземного моря, в Ниццу, на Корсику иногда, пожалуй, даже в Египет или на Канарские острова. В надежде привлечь к себе публику из чужих стран, владельцы отелей и предприятия, организующие заграничные поездки, ежедневно помещали в больших газетах всего света известия о состоянии погоды в тех краях, которые, благодаря своему благословенному климату, сделались излюбленным местопребыванием иностранцев в течение зимы. Эти известия неизменно писались в тоне бюллетеней победоносной армии. На всей Ривьере держится великолепная погода! Вчера здесь было так тепло, что люди особенно чувствительные к жаре--даже искали тени! Апельсинные и миндальные деревья стоят в полном цвету. Весна встречает счастливых гостей этой волшебной страны своей чарующей улыбкой!

Можно сказать, что в этих заманчивых воззваниях отражался тот культ солнца, который издревле был присущ всему человечеству. Конечно, составители реклам и прейскурантов различных отелей из Монте-Карло или Сен-Ремо не отдают себе отчета в таких тонкостях. Но на слух человека, получившего некоторое образование, в произведениях их коммерческого пера звучит, правда, в достаточно модернизованных тонах отголосок древних гимнов, которые люди слагали некогда в честь победы Аполлона над Пифоном, Ормузды над Ариманом, или Бальдура над Локи, -- словом, тон священных песнопений, где прославлялось торжество света над тьмой, возрождающейся юной весны над мрачными силами зимнего царства.

Разумеется, и дамы, озабоченные требованиями мод зимнего сезона, нимало не задумывались над такими выводами сравнительной мифологии или символического толкования явлений природы. Они всецело были поглощены помыслами о том, какие захватить с собой туалеты, чтобы показаться во всеоружии своей красоты на Английском Бульваре в Ницце, в игорных домах Монте-Карло, на набережной Палермо или в каком-нибудь Отеле Пирамид в Каире. В гардеробе, который приходилось брать в такие зимние путешествия, преобладали яркие, ласкающие взор тона: дамы везли с собою платья из тончайших прозрачных материй, легкие светлые шляпы. Всякие теплые одежды, в которые мы стараемся плотнее закутать свое тело, спасаясь от зимней непогоды, неизменно оставлялись в этих случаях дома. И вот, явившись с таким багажом в курорты, где круглый год царит вечное лето, приезжие не особенно много думали о том, чтобы действительно насладиться чудным, мягким климатом или ароматом диковинных для этой поры цветов. Обыкновенно и здесь они охотнее отдавались искусственным развлечениям, которыми во всех больших городах наполнена жизнь светского общества, совершенно далекая от природы. Утром надо было выезжать в открытом экипаже на какое-нибудь местное "корсо"; среди дня время уходило на посещения разных "матинэ", "файф о'клоков" или выставок; наконец, вечером вступали в свои права опера, концерты, балы и т. д., и т. д. И все это, еще не считая экстренных увеселений, вроде какого-нибудь праздника цветов, сражения конфетти или самого карнавала. Когда же, после такого зимнего отдыха, люди возвращались в апреле к себе в Париж, то, конечно, несмотря на все прелести климата, в котором они провели зиму, они чувствовали себя смертельно утомленными. Их нервы, издерганные до последней крайности, уже едва могли служить своим владельцам, помогая им нести тяготы светской жизни еще до конца сезона, который, как известно, до самого розыгрыша Grand Prix требует себе неустанного служения от своих бедных жертв. В голове оставался от зимнего путешествия только смутный рой воспоминаний о блестящих танцорах, встреченных на каком-нибудь балу в Казино, о котильоне, где была одержана победа над гордым сердцем, да о романе, который начался, а может быть, и был доведен до счастливого конца под благословенным небом Италии.

Теперь такой способ проводить время зимою кажется нам разве картиною нравов из отдаленной, отошедшей в историю эпохи. Зимняя поездка на Ривьеру уже не представляет собою ничего соблазнительного и, если кто-либо еще в состоянии находить в ней удовольствие, то одни только отсталые люди, совсем незнакомые с привычками настоящего высшего общества. В наши дни симпатии светских людей, особенно тех, которые принадлежат к избранным кругам законодателей моды, привлекают уже совсем другие зимние экскурсии, являющиеся во всех отношениях полною противоположностью прежних. Теперь если кто-нибудь из представителей этого общества чувствует в декабре месяце потребность расстаться с жизнью большого города, то ему уже не придет в голову отправиться на поиски теплой погоды; ему не нужно мягкого, изнеженного климата южных стран. Он выберет себе место, где царит суровый мороз, пронизывающий человека до самого мозга костей. Он поедет туда, где крепко скованная ледяная поверхность блестит под лучами холодного, негреющего солнца, где ни клочка земли не видно под глубоким и необозримым покровом. Единственное красочное пятно, которое согласны допустить пред своим взором любители такой суровой, холодной картины, -- это тусклая зелень сосен и елей, да и то еще, когда ветви их покрыты густыми хлопьями снега или серебристыми узорами инея...

История культуры учит нас, что образованные, живущие духовными интересами круги человеческого общества от времени до времени открывают в природе новые красоты и начинают восхищаться такими ее чертами и картинами, которые прежде или совсем не привлекали к себе внимания, или, даже, признавались прямо-таки некрасивыми. Пустынный горный пейзаж всегда наводил чувство уныния или страха, пока Жан Жак Руссо в своих "Письмах из горной страны" не научил мир ценить красоты гор, покрытых девственным снегом. Морское побережье в прежние времена указывалось, как тип местности, совершенно непригодный ни для какой культуры, где могут существовать одни только грубые рыбаки, да морские разбойники. И лишь в первые годы Второй Империи Вилльмессан, Карр и некоторые другие беспокойные люди из числа журналистов и художников, в поисках за новыми впечатлениями, стали ездить на морской берег, понастроили себе вилл в Трувиле и мало-помалу привлекли сюда высшее общество при дворе Наполеона Ш, после чего это местечко сразу сделалось необыкновенно модным. А в наши дни нет, кажется, ни одного мелочного лавочника, который не ценил бы прелести моря и его видов, и прибрежная полоса нашей части света на всем ее протяжении так и кишит поклонниками морского купанья. Морского берега в Европе едва хватает, чтобы разместить всех людей, стремящихся сюда из внутренних частей материка. С каждым годом все меньше становится здесь приятных сердцу скромного путешественника "petits trous pas chers", как выражаются французы, и все больше парадных натянутых курортов, куда стекаются фешенебельная публика и разные выскочки со всех стран света.

И вот, подобно тому, как люди "открыли" в свое время красоту гор и берега моря, так и в наш век суровая зимняя природа вдруг стала служить предметом восторженного поклонения высшего общества. Прежде только очень немногие поэты, очевидно, одаренные талантом прозревать будущее, вдохновлялись картинами зимы в своих творениях. Между прочим, Грильпарцер еще в 1827 году воспевал ее прелести в своей "Декабрьской песне". Но и его больше занимала, так сказать, интимная сторона жизни человека зимою; он говорит в своем стихотворении о том, как в долгие зимние вечера люди собираются друг у друга в веселые кружки или как приятно помечтать тогда у себя дома, сидя в темноте пред топящейся печкой. Также и в области живописи зимние виды лишь в редких случаях соблазняли художников. Правда, А. ван-Остад охотно писал картины, изображающие различные собрания на льду. Однако и у него активную роль в этих собраниях играет, большей частью, толпа простолюдинов, которые радостно носятся или танцуют на гладкой ледяной поверхности. Если на некоторых картинах и написаны группы людей более избранного общества, то последние обыкновенно стоят где-нибудь в стороне и только снисходительно смотрят на забавы простого народа.

В позднейшую эпоху пошли в ход картины на Рождественские сюжеты, где фоном естественно должен был служить зимний ландшафт. Опять-таки и здесь все значение подобных вещей сводилось к тому, чтобы иллюстрировать какой-нибудь сентиментально-поучительный рассказ для детей или возбудит религиозное чувство у зрителя; зимний же вид являлся в этих случаях только второстепенным аксессуаром. Тогда как-то само собой подразумевалось, что холодное время года может доставлять удовольствие единственно привычным к нему людям, вроде охотников, которым приятно выслеживать дичь по свежему снегу, или деревенским ребятишкам, потому что они могут зимой кататься на салазках и забрасывать друг друга снежками. Высшее же общество, не считая, конечно, случаев прогулок в школьном возрасте, приходило в соприкосновение с зимней природой очень редко -- разве во время каких-нибудь увеселительных поездок на санях, которые устраивались обыкновенно внутри парков, при факельном освещении. Да при этом участники таких катаний, закутавшись с ног до головы в дорогие меха, усаживались всегда в нарочно устроенные для того особые возки самой фантастической формы и сидели там, не шевелясь и выставив на морозный воздух разве кончик своего носа.

Теперь же люди большего света уж не боятся зимы: они не уклоняются от ее суровых впечатлений, но напротив, идут к ним навстречу, ищут этих впечатлений там, где они всего острее и резче. Отправляясь в свои зимние экскурсии, туристы высшего общества думают не о том, чтобы собрать приятную компанию для веселой прогулки; они едут с желанием видеть зиму в ее настоящей обстановке с пронизывающим морозом, массами снега и льда. Рекламы новейшего стиля, которые выпускаются зимними курортами с целью заманить к себе публику, представляют собою, можно сказать, парадоксальную противоположность объявлениям старого типа, доходившим до нас с зимних этапов, излюбленных путешественниками в прежнее время. Составители новых реклам в восторженных выражениях отмечают, сколько было в такой-то и такой-то день градусов ниже нуля, кричат о том, какой глубокий снег лежит у них повсюду в окрестностях курорта, хвастаются толщиною льда в горах и т. п. "Нигде люди не стучат зубами от холода так громко, как у нас, на Гарце; во всей Западной Европе не найдешь другого места, где было бы больше снега и льда, чем в С.-Морице"...--вот стиль таких реклам нашего времени. Чем холоднее, тем лучше, чем суровее условия зимы в известной местности, тем больше привлекает она к себе светских туристов.

Для современных зимних экскурсий приходится запасаться уже совсем другого рода туалетами, нежели те, что возили с собою дамы, проводившие зиму на Ривьере. О громадных шляпах с легкими вуалями, о каких-нибудь токах, украшенных султанами дорогих перьев, здесь не может быть и речи: вместо них надо брать теплую меховую шапку. Вместо весенних нарядных платьев из светлых, легких материй, ложащихся мягкими складками, надо укладывать в дорожные чемоданы самые простые свободно сшитые костюмы из толстого сукна или плотного трико, которые бы хорошо защищали тело от холода и не стесняли движений. О румянах, губной помаде, карандаше для подрисовки глаз, о какой-нибудь пудре или тонких духах тут нечего и думать! В обстановке настоящей горной зимы всякая косметика совершенно бесполезна. Если кто желает иметь здесь свежий, бодрый вид и хороший цвет лица, то ему поневоле придется обходиться собственными ресурсами. Чтобы выдержать безнаказанно для своей привлекательности соприкосновение с зимней природой на вольном воздухе, нужно обладать двумя качествами: неподдельною цветущей юностью и крепким здоровьем...

И развлечения, которых ищет публика, приезжающая на зиму в местности, занесенные глубоким снегом, носят совсем другой характер, чем там, на Ривьере, с ее прославленным некогда зимним сезоном. Здесь ничто не напоминает о рулетке в раззолоченных залах Монакского Казино, о балах до рассвета, после которых дамы лежат в постели чуть не до следующего вечера; здесь не найдешь парадных спектаклей и театров, переполненных нарядной публикой. Все удовольствия, которые можно получить в суровой обстановке новейших курортов, сводятся к раннему вставанью, далеким прогулкам и постоянному движению на свежем воздухе.

Что касается флирта, то он, конечно, и -здесь не теряет своих прав на существование. Оно и понятно: какое же удовольствие можно даже представить себе без флирта? Однако, и самый флирт отличается в таких местах совсем особенным характером. Здесь приходится отложить в сторону всякие мечты о нежной беседе вдвоем за широко раскрытым веером, или где-нибудь в уютном уголке дивана, среди мягких шелковых подушек; тут нельзя рассчитывать на удобный случай склонить голову на плечо любимого танцора йод томные звуки вальса. Как и везде, женщина ведет здесь свою обычную игру, то завлекая вас и возбуждая ваши надежды, то отнимая их, но только в дикой остановке горного зимнего пейзажа она поневоле делает это так, как, вероятно, поступали древние валькирии, если и им случалось кокетничать в свое время. Когда женщина флиртует среди ледников или засыпанных снегом вершин, то в облике этой вечной очаровательницы мужчин вы увидите черты, которые вам невольно напомнят Брунгильду. В свою очередь и кавалер, если он желает иметь в этой обстановке успех в своем ухаживании, недалеко уйдет с обычными средствами салонного флирта. Ему придется постоянно соперничать в силе и ловкости со своими дамами, любительницами спорта; от него ждут, чтобы он умел проворно бегать на лыжах, делал смелые прыжки; не задумываясь бросался вниз с высоких гор на санках и ловко управлял их движениями. Он должен каждую минуту зорко следить за тем, чтобы в чем-нибудь не оказаться ниже своих конкурентов по флирту или своей дамы. Раз она чувствует здесь себя Брунгильдою, то и ему надо стараться иметь вид Зигфрида, иначе он будет представлять собою очень жалкую фигуру и подвергнется, конечно, беспощадным насмешкам.

Разумеется, любители этих опасных развлечений всегда рискуют сломать себе во время своих экскурсий руку или ногу, а при случае даже и свернуть шею, но самый этот азарт, самое сознание опасности придают их зимнему спорту особую привлекательность. А в результате поклонники этого спорта возвращаются домой не усталыми и истощенными, как после сезона на Ривьере, но в цветущем состоянии, с окрепшими мускулами, живым румянцем на лице и здоровым блеском в глазах. Занятие зимним спортом во всех его видах на наших глазах вызывает к жизни новый физический тип женщины. В этом можно убедиться с первого же взгляда на таких спортсменок, а статистика текущего дня подтверждает наш вывод своими цифрами: в современном великосветском обществе средний рост молодых девиц на целую голову выше, чем у их матерей. Скоро они перерастут, пожалуй, самих мужчин. По своему высокому росту, крепкому телосложению и смелости наши светские дамы будут напоминать нам готских женщин времен великого переселения народов, как их описывают древние авторы.

Отдаваясь с увлечением новому зимнему спорту, высшее общество как будто вновь хочет выработать в своей среде тип крепких, выносливых людей, вроде того, который развился в северных районах нашей планеты с наступлением на ней ледяного периода. Насколько светским людям удастся достигнуть своей цели, это будет зависеть от их терпенья. Во всяком случае, можно быть уверенным, что новый спорт не есть случайный каприз быстро меняющейся моды. За устойчивость симпатии общества к этому спорту говорит уже одно то, что он совершенно недоступен для массы. Зимние экскурсии стоят дорого и отнимают много времени. Значит, чтобы отдать свои силы такому спорту, надо быть человеком независимым и иметь хорошие средства. Здесь нельзя не вспомнить общеизвестного социологического явления: по мере того, как демократия становится все сильнее в своевременном обществе и все настойчивее добивается установления равенства на земле, имущие классы, напротив того, прилагают все старания удержать свое привилегированное и обособленное положение. С этою целью их представители заботятся о том, чтобы и внешний строй их жизни отличался такими характерными особенностями, которым трудно было бы подражать массе остального человечества. Вот в настоящее время зимняя экскурсия в какую-нибудь страну снега и льда и является таким отличительным признаком, свойственным жизни одного лишь светского общества, выдающим несомненную принадлежность туристов к касте избранных, и если с течением времени, благодаря зимнему туризму, выработается и появится в нашем кругу новый человеческий тип северных исполинов, то такие люди с первого же взгляда будут отличаться от коротконогого и узкогрудого населения городов, вынужденного проводить дни в работе среди душной атмосферы магазинов и контор...

Макс Нордау заканчивает свой любопытный этюд замечанием, что юные дамы и девицы, увлекающиеся зимними путешествиями и зимним спортом, и не подозревают, что, отдаваясь своему излюбленному удовольствию, они служат целям классовой политики и взаимного соперничества общественных групп.


("Neue Freie Presse", Mittwoch den 17 Jannuar 1912).


-----------------------------------------------------------------------------


Источник текста: журнал "Вестник иностранной литературы", 1912, No 3.