Некрасов Николай Алексеевич
Дамский альбом

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:


  

Н. А. Некрасов

  

Дамский альбом

  
   Н. А. Некрасов. Полное собрание сочинений и писем в пятнадцати томах
   Критика. Публицистика. Письма. Тома 11--15
   Том одиннадцатый. Книга вторая. Критика. Публицистика (1847--1869)
   Л., "Наука", 1990
   OCR Бычков М.Н.

Дамский альбом, составленный из отборных страниц русской поэзии. С десятью рисунками, гравированными в Лондоне. СПб., 1854.

  
   На днях редакция "Современника" получила следующее письмо:
   "Вот уже лет пятнадцать, как я, нижеподписавшийся, почитаю себя человеком отсталым, принадлежащим к отживающему поколению (мне перевалило за пятьдесят лет), и с болью в сердце повторяю эти прекрасные четыре стиха, так понятные нам, старикам:
  
   Как грустно полусонной тенью,
   С изнеможением в кости,
   Навстречу солнцу и движенью
   За новым племенем брести!
  
   Да, грустно! И было бы еще грустнее, если б на днях я не пришел к заключению, что, в сущности, не весело принадлежать и к этому новому племени, -- и знаете ли почему? -- потому, что новейшее время не только не произвело ни одного великого поэта, но даже гонит тех, которые у него есть, что оно стремится во что бы то ни стало, наперекор человеческой природе, стать во враждебные отношения к поэзии. Да, наперекор человеческой природе! потому что в душе каждого человека есть клапан, отворяющийся только поэзией, -- и что же делает настоящее время? Оно рискует сократить восприимчивость души, лишая ее одной из вопиющих ее потребностей: клапан зарастет наглухо, и тогда не отворите его -- явись хоть второй Пушкин! Я в пример могу привести моего близкого соседа, человека отменно умного и мягко-сердого, у которого, к сожалению, процесс зарастания уже совершился, так что едва ли бы и новый Гомер помог горю!.. Перестаньте же, господа, преследовать поэтов и поэзию. Обращайте больше внимание на то, что в настоящей русской поэзии есть истинно хорошего, и даже... мое требование вас удивит... не слишком накидывайтесь на посредственность. Не все люди развиты в одинаковой степени: поэтический клапан одного отворяется только образцовыми произведениями первой силы, тогда как другому достаточно каких-нибудь стансов Туманского, Трилунного, Бороздны, не говоря уже о Бенедиктове... вы сами, господа, вспомните свою молодость: разве не восхищались вы Бенедиктовым... пусть восторг ваш имел иногда ложную основу, но разве он оттого был менее благодатен и разве это помешало вам в лета более зрелые наслаждаться произведениями истинно гениальными?.. На этом основании я нахожу, что и посредственные стихи не должно гнать безусловно... Вспомните: двадцать, тридцать лет тому назад великий русский поэт был окружен целыми десятками маленьких поэтов, а ныне... где они?.. увы! нет ни больших, ни малых! И если нет больших, то малые непременно были бы, если б не вы, неумолимые гонители поэзии... если б не ты, Новый поэт! Милостивые государи! сознаюсь: я сам принадлежал к числу маленьких поэтов того счастливого времени... и сознаюсь, что они были, за исключением Баратынского, Языкова, Подоли некого, действительно маленькие, посредственные поэты (и я тоже), но всё-таки они оживляли литературу, они наполняли тогдашние альманахи, доставляли разнообразием имен своих приятную глазам пестроту... И, право, сердце мое сжимается сожалением:
  
   Мне жаль, что нет теперь поэтов,
   Какие были в оны дни. --
   Нет Тимофеевых, Бернетов.
   (Ах, отчего молчат они?)
   С семьей забвенных старожилов
   Скорблю на склоне дней моих,
   Что лирой пренебрег Стромилов,
   Что Печенегов приутих,
   Что умер бедный Якубович,
   Что дремлет Константин Петрович,
   Что о других пропал и след,
   Что нету госпожи Падерной,
   У коей был талант примерной,
   И Розена барона нет;
   Что нет Туманских и Трилунных,
   Не пишет больше Бороздна,
   И нам от лир их сладкострунных
   Осталась память лишь одна...
  
   Нет старых поэтов, и нет новых, которые должны были явиться на смену им. Есть один Новый поэт... но он-то и виновник бедственного состояния современной поэзии... Нет! не один он (я спешу оговорить это как можно скорее, частию потому, что знаю близкие отношения Нового поэта к "Современнику", в котором желаю поместить мое письмо): виноваты все русские журналы, виновато пренебрежение журналов к поэзии, перешедшее в публику... Да! для меня всего удивительнее, что те же самые журналы, которые с ожесточением преследуют плохих и посредственных поэтов, в то же время проходят убийственным молчанием и те немногие хорошие произведения поэзии, которые иногда встречаются в нашей литературе. Полтора года ждал я, не промолвит ли хоть один журнал доброго словечка об "Анакреоне", стихотворении г. Майкова, которое, если не ошибаюсь, можно без преувеличения поставить рядом с удачнейшими антологиями Пушкина... ждал, разумеется, преимущественно от "Отечественных записок" {Здесь мы должны оговориться, что нам весьма неприятно, что автор письма назвал именно "Отечественные записки", так как этот журнал в последние месяцы преимущественно наполнялся в критическом отделе своем выходками на наш журнал, но мы не нашли возможности выключить это место, так как на нем вертится весь смысл письма. Прим<ечание> ред<акции "Современника">.} -- и не дождался! {К "Современнику" эти ожидания не могли относиться, потому что "Анакреон" напечатан в нем. Прим<ечание> авт<ора> письма.} "Отечественные записки", уделяющие в своей "Хронике", в своем обзоре журналов сколько-нибудь места каждой печатной прозаической строчке, даже иногда по два раза (вторично в своих ежегодных обзорах литературы), -- эти "Отечественные записки" ничего не сказали о лучшем стихотворении, явившемся в русской литературе в "течение нескольких последних лет! Почему это? Неужели этот журнал вместе с некоторыми мудрецами порешил уже раз навсегда, что поэзия вздор и что лучше отдавать отчет любознательной публике о прозаических произведениях гг. Зряховых и Николаевичей, чем о стихотворениях г. Майкова... неужели? Это было бы весьма прискорбно... Или, может быть, молчание произошло оттого, что стихотворение г. Майкова ростом не вышло: в нем всею, помнится, шестнадцать строк... Должно быть, так, если взять в соображение, что на разбор поэмы г-жи Хвощинской {Эта поэма -- "Деревенский случай", напечатанная в каком-то сборнике (кажется, в "Пантеоне"), недавно вышла отдельной книгой, и читатели наши найдут отчет о ней в настоящей книжке "Современника". Прим<ечание> ред<акции "Современника">.} употреблено теми же "Отечествеными записками около печатного листа. Но хоть эта поэма и расхвалена "Отечественными записками", я смею утверждать положительно, что в одном стихе названной пьесы г. Майкова больше поэзии, чем во всей тысячестишной поэме г-жи Хвощинской. Как бы то ни было, я убежден в одном, что это молчание не случайность, ибо такой же участи подвергся и недавно напечатанный "Алкивиад" г. Майкова; тем же молчанием пройдены в этом журнале и несколько других более или менее заметных (если не замечательных) стихотворений, появившихся в последние годы. Обо всем говорилось в "Отечественных записках" -- об этих стихотворениях ни слова, ни худого, ни доброго. Как поразмыслишь об этом, и не рад, а невольно приходишь к прискорбному заключению, что этот серьезный и важный журнал (который некоторые называли даже мрачным) признает для себя унизительным снизойти до поэзии... но пусть бы он подумал о том, что сам же он на своей обертке ежемесячно напоминает своим читателям, что он журнал учено-литературный... а ведь литература не исключает поэзии, в литературе поэзия едва ли не первое дело, и если в настоящее время поэтических произведений мало или они малы, то из этого еще не следует, что их не нужно замечать... пусть бы вспомнил, что и сам он иногда, хоть, правда, редко-редко, печатает стихи... или это только холодная и неохотная дань отживающей, по мнению журнала, потребности?.. Нет, смею уверить, что эта потребность не отживает своего века и никогда не отживет, и "Отечественные записки", устремляющие свой пытливый и мрачный взгляд на Зряхова с таким глубокомыслием и сосредоточенным вниманием, что не замечают в нашей литературе Майкова, едва ли не находятся в некотором заблуждении... По крайней мере я, на месте господ журналистов, именно в настоящее бедное поэзиею время поставил бы своим долгом обращать внимание читателей на каждое хорошее стихотворение, появляющееся где бы то ни было, -- в журналах, в отдельных книгах, в сборниках, -- с любовью останавливался бы даже на тех стихотворениях, которые, не будучи выдержаны в целом, обнаруживают в авторе не лишенное поэзии намерение или две-три черты удачного исполнения... и я бы предложил такому автору мои замечания, мой посильный совет... И если б этот совет и не принес ему пользы, то всё-таки был бы для него доказательством внимания, а внимание журнала, такого солидного, как "Отечественные записки", я полагаю, должно иметь на поэтов действие поощрительное? И я думаю, что такого обращения с поэзиею, какое я предлагаю, требует не только польза, но и самая справедливость. Ибо, преследуя всё, что есть в поэзии ложного и посредственного, не ставите ли вы этим самих себя в обязанность замечать и то, что в ней прекрасно и истинно? Без этого вы рискуете прослыть преследователями не плохих стихов, а поэзии... Я высказал свое мнение, господа, и прошу вас подумать о нем..."
   Нетрудно догадаться, что первая половина приведенного письма направлена против "Современника", точно так же как вторая -- против "Отечественных записок". О первой, к нам относящейся половине мы скажем после; что же касается до второй, то, прочитав ее, невольно хочется воскликнуть: "О провинциальное добродушие! О золотая наивность!" -- или что-нибудь в этом роде. Удивленный и опечаленный тем, что "Отечественные записки" не обратили внимания на немногие поэтические произведения последних лет, автор приведенного письма, при всей очевидной доброте своей, почти положительно обвинил их в том, будто они изгнали поэзию из области искусства, -- обвинение, страшное для журнала, на котором рядом с титлом ученого стоит титло литературного! А дело, в сущности, очень просто, и мы спешим пояснить его, чтоб снять с "Отечественных записок" это несправедливое обвинение. Почти все стихотворения, о которых говорит автор письма, помещены в "Современнике". И в этом вся разгадка. Бранить... но совместно ли с достоинством такого солидного журнала бранить хорошее за то, что оно помещено в "Современнике"?.. Хвалить... но хвалить -- тоже несовместно... не с достоинством, так с чем-нибудь другим. "Отечественные записки" во всем прошлом году рискнули похвалить в "Современнике" роман г. Григоровича "Рыбаки", да и то поспешили прибавить, что роман для журнала писан наскоро, а вот он скоро выйдет отдельно, вероятно, в исправленном виде, -- так тогда-де его заодно и прочесть... {И вышел роман отдельно, но исправлений в нем никаких не сделано, потому что роман писан с тою обыкновенного у г. Григоровича отчетливостию, после которой исправления, может быть, и возможны, по уже не самому автору или по крайней мере не тотчас, как он написан.} Явись эти стихотворения не в "Современнике" (а хоть в "Пантеоне", как "Деревенский случай"), -- и о них, может быть, у "Отечественных записок" нашлось бы доброе слово; впрочем, не о всех: есть между ними такие, которые этот журнал всё-таки прошел бы молчанием, где бы они ни были напечатаны, да и то ему стоило бы некоторого благородного усилия. Вот и вся разгадка!..
   Разъяснив это наивное недоумение, мы не должны сказать, что согласны с мнением автора письма касательно отношений современной нашей критики к современной поэзии (почему и дали этому письму место в нашем журнале); но никак не можем согласиться с сожалением его о том, что посредственные поэты выводятся. Кажется, нечего жалеть! Если они выводятся, значит, так тому и быть должно. В поэзии наша публика представляет нечто, особенное; требовательность ее в этом отношении превосходит требовательность других, даже более образованных европейских публик. В то время как в Германии и во Франции, за неимением сильных поэтических талантов, посредственные поэты издают целые тома бледных и вялых стихов (а если издают, то, стало быть, и находят читателей), у нас издание книги посредственных стихов -- дело убыточное и даже бросающее на автора какую-то нелестную тень... И с некоторых пор подобные книги вовсе вывелись (произведения гг. Овчинникова, Анаевского и др. сюда нейдут: это явления особенные, которые всегда были и всегда будут). Этого не могла сделать одна критика. Критика преследует же дюжинные французские романы, но они всё-таки выходят. Причины этого лежат в самой публике, и мы положительно убеждены, что те же самые гг. Стромиловы, Трилунные, Якубовичи, Соколовские и легион других, которые писали гладенько и наполняли альманахи двадцатых и тридцатых годов, явись они теперь, не были бы и настолько замечены, как были замечены в свое время, а в их время писал Пушкин. Но что отношение нашей журналистики к поэзии слишком односторонне и обнаруживается почти с одной отрицательной стороны, это и справедливо и прискорбно. Тем более что русская современная поэзия не до такой же степени жалка, в самом деле, как вошло в обычай утверждать в журналах и повторять в литературных разговорах, -- мы это давно думали и если не высказали ранее наших мыслей по этому предмету, так по той же причине, по которой мы часто бываем лишены удовольствия говорить с публикой о лучших произведениях современных прозаиков. Причину эту понимают наши читатели... Конечно, сильного деятеля-поэта, равного Пушкину или даже Лермонтову, наша литература теперь не имеет; но такие явления, как Пушкин и Лермонтов, всегда были и будут в мире поэзии явлениями редкими, исключительными. При этом еще напомним читателям, что поэтические таланты вообще являются реже, чем прозаические: это условие не одной нашей литературы, не одного нашего времени. Взяв всё это в соображение и пристально вглядевшись в дело, окажется, что обвинять современную нашу поэзию в бедности и ничтожности есть чистая неблагодарность со стороны критики, а может быть, отчасти и публики (заимствовавшей от критики несколько враждебный взгляд на свою поэзию). Наша поэзия дает нам немного; но то, что она дает нам, действительно стоит названия поэзия (балласта мы не хотим сами, как уже было замечено выше). Не говоря уже о г. Майкове, которого первостепенный поэтический талант, к счастью, пользуется известностью, у нас есть г. Фет, поэт с дарованием в высшей степени самобытным и симпатичным. Что-то сильное и свежее, чисто поэтическое, без всяких посторонних примесей, ярко пробивается во всем, что создает этот талант. Четыре стихотворения г. Фета, напечатанные в этой книжке "Современника", лучше всего могут сказать читателям, почему мы многого и ждем от этого поэта. {При этом мы не можем отказать себе в удовольствии довести до сведения наших читателей, что с наступившего года г. Фет будет постоянным сотрудником нашего журнала.} И таким талантом, как у г. Полонского, нельзя пренебрегать, потому что этот талант, несмотря на малую его производительность и частую невыдержанность в целом, всё-таки дарит нас иногда прекрасными стихотворениями, полными истины, простоты, грации, -- словом, поэзии. Читателям "Современника" известно прекрасное дарование г. А. Жемчужникова, автора "Странной ночи" и "Сумасшедшего". Наконец, хотя г. Щербина и далеко не оправдал надежд, которые возбудил при своем появлении, в нем всё-таки нельзя отрицать некоторого поэтического таланта, и к тому, что он дал нам, и теперь еще прибавляет он иногда произведения, не лишенные достоинств. Назовем еще двух литераторов, посвящающих свои дарования поэзии: это г. Мин, переводчик Дантова "Ада", и г. Л*, переводчик двух стихотворений Байрона (одно помещено в "Современнике" 1853 г., No I, другое -- в этой книжке "Современника") и автор превосходного стихотворения "Данте в Венеции" ("Современник" 1853 г., No III). Мы назвали семь имен, из которых с каждым соединяется идея о большем или меньшем поэтическом даровании. Неужели это ничего не значит, когда дело идет о поэзии?
   Остается сожаление, что поэты наши мало производят, но это обстоятельство, действительно прискорбное, может быть точно так же случайным, как и неслучайным, и -- кто знает? -- после долгого молчания поэты наши, быть может, вдруг блистательно выкупят свое бездействие. {По крайней мере нам известно, что г. Майков написал в последнее время очень много (и превосходных) стихотворений и пишет комедию. Г. Фет также вручил нам запас стихотворений, которые все не уступают помещенным в этой книжке. Кроме того, г. Фет совершил труд, который, по нашему мнению, должен дать его имени прочную и завидную известность в русской литературе: он перевел "Оды" Горация (см. "Литературные новости" в этой книжке "Современника").} Этого мы от души желаем на пользу и удовольствие читателей, на славу русской литературы!
   Мы очень рады, что приведенное выше письмо дало нам случай сказать несколько слов о нашей современной поэзии, о нашем на нее воззрении. Не знаем, как смотрит публика на пренебрежение к поэзии, замеченное в наших журналах автором этого письма... Но если это пренебрежение действительно существует и если оно хоть сколько-нибудь перешло в публику, хуже этого ничего не могло случиться И если мы сами (относясь, по выражению автора письма, к поэзии исключительно с отрицательной стороны) сколько-нибудь содействовали такому влиянию, то спешим оговориться: мы были дурно поняты, мы преследовали ложь в поэзии, но никогда самую поэзию. Поэзия -- лучшее украшение всякой литературы, поэзия -- венец возможного человеку творчества, поэзия -- источник самых высоких, прекрасных и чистых наслаждений, какие когда-либо испытывал и будет испытывать человек. Мы всегда давали и готовы давать ей первое место в нашем журнале, как ей принадлежат наши самые горячие и искренние литературные симпатии...
   Однако ж мы совсем забыли о книге, которой заглавие выписали в начале нашей статейки; но мы сочли самым удобным сказать несколько слов о поэзии вообще по поводу книги, в которой встречаются имена всех или почти всех старых и новых русских поэтов (за исключением, впрочем, Ф. Тютчева и А. Фета, которых составитель, видно, не счел достойными украшать его сборник). Оставляя в стороне явно спекулятивную цель "Дамского альбома", заметим, что подобный сборник мог бы прекрасно разойтись и принести большое удовольствие любителям поэзии, если б был составлен с большим умением и лучшим выбором. При составлении подобного сборника дело не в том, чтоб надергать как можно более отрывков у Пушкина и Лермонтова, которых сочинения у каждого читателя есть, но в том, чтоб выбрать хорошее у поэтов второстепенных и третьестепенных, которых невозможно да и не стоит иметь в библиотеке; часто даже поэтам совершенно плохим и давно забытым удалось обмолвиться прекрасным стихотворением... и вот из таких-то пьес, с примесью, конечно, и образцовых произведений русской поэзии, сборник мог бы иметь и смысл и значение... До какой степени он мог бы быть интересен, мы отчасти уверились даже на "Дамском альбоме", встретив в нем два-три стихотворения поэтов забытых или вовсе никогда не бывших известными; вот одно из таких стихотворений, принадлежащее какому-то г. Н. Н.:
  
   Розы
  
   Как хороши, как свежи были розы
   В моем саду, как взор пленяли мой!
   Как я молил весенние морозы
   Не трогать их холодною рукой.
  
   Как я берег, как я лелеял младость
   Моих цветов заветных, дорогих;
   Казалось мне, в них расцветала радость,
   Казалось мне, любовь дышала в них.
  
   Но в мире мне явилась дева рая,
   Прелестная, как ангел красоты;
   Венка из роз искала молодая.
   И я сорвал заветные цветы.
  
   И мне в венке цветы еще казались
   На радостном челе красивее, свежей:
   Как хорошо, как мило соплетались
   С душистого волной каштановых кудрей.
  
   И заодно они цвели с девицей.
   Среди подруг, средь плясок и пиров.
   В венке из роз она была царицей.
   Вокруг ее вилась и радость и любовь.
  
   В ее очах -- веселье, жизни пламень;
   Ей счастье долгое сулил, казалось, рок.
   И где ж она?.. В погосте белый камень,
   На камне -- роз моих завянувший венок.
  
   Несмотря на устарелость некоторых слов и преувеличенный драматизм окончания, это стихотворение до сей поры прекрасно. Его тихий и сердечно-грустный тон невольно трогает, как прекрасная и печальная музыка.
   Наткнулись мы в "Дамском альбоме" на два стихотворения г. Бенедиктова. Удивительный поэт г. Бенедиктов! Непостижимое сочетание дарования (не подверженного ни малейшему сомнению) с невероятным отсутствием вкуса... Как вы думаете, читатель: что такое любовь? Любовь -- это "Кровавый разговор Слепой мечты с огне-мятежной кровью", -- таково определение поэта. Нужно ли ему сказать, что любимая им красавица читала его стихи, он не скажет этого просто: он скажет, что она
  
   Трепетала над тетрадью
   Гармонических затей...
  
   Вы смеетесь, -- и нельзя не смеяться, -- и чем более будет проходить времени, тем более будут стихи г. Бенедиктова смешить читателей (а еще не более десяти лет тому назад, вспомните, нужно было доказывать, что они смешны); но к этому смеху невольно примешивается грустное чувство: у г. Бенедиктова есть талант, несомненный и прекрасный; искры его блестят даже в этом стихотворении, из которого мы взяли определение любви...
  
   Холодное признание
  
   Нет, милая, не тем мой полон взор;
   Он не горит безумною любовью, --
   И что любовь? -- Кровавый разговор
   Слепой мечты с огнемятежной кровью.
   Я пережил дней юношеских жар,
   Я выплатил мучительные дани.
   Ты видела мой бешеный разгар
   Перед тобой, звезда моих желаний!
   Ты видела... теперь иной судьбе
   Я кланяюсь, иною жизнью молод, --
   И пред тобой я чувствую в себе
   Один святой, благоговейный холод.
   Снег на сердце, но то не снег долин,
   Почиющий под саваном тумана, --
   Нет, это снег заоблачных вершин,
   Льдяной венец потухшего волкана,
   И весь тебе, как солнцу, он открыт,
   Земля в тени, а он тебя встречает --
   И весь огнем лучей твоих блестит.
   Но от огня лучей твоих не тает.
  
   И не прискорбно ли, что этот прекрасный талант пошел по ложному пути?..
   Большое удовольствие доставило нам встреченное в альбоме стихотворение г. Баратынского "Послание", которое как-то прежде ускользало от нашего внимания при чтении Баратынского:
  
   Послание
  
   Притворной нежности не требуй от меня:
   Я сердца моего, не скрою хлад печальной.
   Ты права, в нем уж нет прекрасного огня
   Моей любви первоначальной.
   Напрасно я себе на память приводил
   И милый образ твой, и прежние мечтанья:
   Безжизненны мои воспоминанья,
   Я клятвы дал, но дал их выше сил.
  
   Я не пленен красавицей другою,
   Мечты ревнивые от сердца удали;
   Но годы долгие в разлуке протекли,
   Но в бурях жизненных развлекся я душою.
   Уж ты жила неверной тенью в ней;
   Уже к тебе взывал я редко, принужденно,
   И пламень мой, слабея постепенно,
   Собою сам погас в душе моей.
   Верь, жалок я один. Душа любви желает,
   Но я любить не буду вновь;
   Вновь не забудусь я: вполне упоевает
   Нас только первая любовь.
   Грущу я; но и грусть минует, знаменуя
   Судьбины полную победу надо мной:
   Кто знает? мнением сольюся я с толпой;
   Подругу, без любви -- кто знает? -- изберу я.
   На брак обдуманный я руку ей подам
   И в храме стану рядом с нею, --
   Невинной, преданной, быть может, лучшим снам, --
   И назову ее моею.
   И весть к тебе придет; но не завидуй нам:
   Обмена тайных дум не будет между нами,
   Душевным прихотям мы воли не дадим:
   Мы не сердца под брачными венцами, --
   Мы жребии свои соединим.
  
   Прощай. Мы долго шли дорогою одною:
   Путь новый я избрал, путь новый избери;
   Печаль бесплодную рассудком усмири
   И не вступай, молю, в напрасный суд со мною.
   Невластны мы в самих себе
   И в молодые наши леты
   Даем поспешные обеты,
   Смешные, может быть, всевидящей судьбе.
  
   Это одно из лучших стихотворений Баратынского...
   Таким образом, перебирая "Дамский альбом" от первой страницы его, вопрошающей:
  
   Зрел ли ты, певец Тиисский,
   Как в лугу весной бычка
   Пляшут девушки Российски
   Под свирелью пастушка? --
  
   до последней, на которой напечатано следующее стихотворение:
  
   * * *
  
   Когда из мрака заблужденья
   Горячим словом убежденья
   Я душу падшую извлек.
   И, вся полна глубокой муки,
   Ты прокляла, ломая руки,
   Тебя опутавший порок, --
  
   Когда забывчивую совесть
   Воспоминанием казня,
   Ты мне передавала повесть
   Всего, что было до меня, --
  
   И вдруг, закрыв лицо руками,
   Стыдом и ужасом полна,
   Ты разрешилася слезами,
   Возмущена, потрясена, --
  
   Мне луч божественный участья
   Весь темный путь твой осветил.
   Я понял всё, дитя несчастья,
   Я всё простил в позабыл!
  
   Зачем же тайному сомненью
   Ты ежечасно предана?
   Толпы бессмысленному мненью
   Ужель и ты покорена?
  
   Не верь толпе пустой и лживой,
   Забудь сомнения свои!
   В душе болезненно-пугливой
   Гнетущей мысли не таи!
  
   Грустя напрасно и бесплодно,
   Не пригревай змею в груди
   И в дом мой смело и свободно
   Хозяйкой полною войди! --
  
   мы провели два часа в более или менее приятных воспоминаниях и размышлениях о русских поэтах и русской поэзии, что может повториться со всяким читателем, которому попадется в руки "Дамский альбом".
  

КОММЕНТАРИИ

   Печатается по тексту первой публикации.
   Впервые опубликовано: С, 1854, No 1 (ценз. разр. -- 31 дек. 1853 г.), отд. VI, с. 10--22, без подписи.
   В собрание сочинений впервые включено: ПСС, т. ТХ.
   Автограф не найден.
  
   Авторство Некрасова предположительно установлено А. Н. Пыпиным на основании связи со статьей "Русские второстепенные поэты" (см.: Пыпин, с. 233), а также свидетельства Некрасова в автобиографической заметке 1877 г. о принадлежности ему стихотворения "Мне жаль, что нет теперь поэтов..." (ПСС, т. XII, с. 21--22), вошедшего в рецензию. Существенным аргументом в пользу авторства Некрасова следует считать и то обстоятельство, что в рецензии процитировано его стихотворение "Когда из мрака заблужденья..." (1845) в редакции, близкой к опубликованной в "Стихотворениях" 1856 г. и в последующих прижизненных изданиях. В "Дамском альбоме" воспроизведена редакция "Отечественных записок" (1846, No 4) (указано М. Я. Блинчевской). В частности, в "Дамском альбоме" строки 15--18 читаются так:
  
   Я разделял твои мученья,
   Я горячо тебя любил,
   Но жалкой мыслью отчужденья.
   Клянусь, на миг не оскорбил!.. (с. 257)
  
   В комментируемой рецензии вместо этих стихов процитированы следующие:
  
   Мне луч божественный участья
   Весь темный путь твой осветил.
   Я понял всё, дитя несчастья,
   Я всё простил и позабыл!
  
   С небольшим изменением в последней строке ("Я всё простил и всё забыл") этот вариант строфы будет воспроизводиться во всех прижизненных изданиях стихотворений Некрасова. Вариант текста из рецензии на "Дамский альбом" не учтен в литературе о Некрасове и в данном издании (см.: наст. изд., т. I, с. 579--580). Косвенно в пользу авторства Некрасова свидетельствует также тот факт, что только это стихотворение в рецензии цитируется без упоминания имени автора, названного в альманахе (см.: ПСС, т. IX, с. 736). Альманах "Дамский альбом", задуманный как антология русской поэзии, издавался петербургским книгоиздателем К. Кругом в виде книжек карманного формата. Первый выпуск (номера выпусков на сборниках не проставлены) был издан в 1844 г. В предисловии к нему издатель оповещал: "...мы составили для наших прелестных соотечественниц полную русскую анфологию". В. Г. Белинский в рецензии на первый выпуск альбома, приводя обширную цитату из предисловия к нему, писал: "Выбор пьес -- верх безвкусия: большая их часть никуда не годится. <...> "Дамский альбом" только в типографском отношении выше серобумажных изданий в этом роде, а по содержанию, по достоинству выбора он относится к категории песенников, которые выходят у нас ежегодно с искаженными стихотворениями Пушкина, перемешанными с изделиями поэтов пятнадцатого класса" (т. VIII, с. 224--225). Столь же неразборчиво был составлен и второй выпуск, изданный в 1853 г. (ценз. разр. -- 12 декабря 1852 г.; на титульном листе: 1854). В нем рядом с крупными поэтами были представлены поэты второстепенные и третьестепенные, что сближало его со сборником "Раут". Некрасов воспользовался выходом этой книги для продолжения разговора о состоянии русской поэзии, начатого в статье "Русские второстепенные поэты" (см.: наст. кн., с. 32--61). Рецензия отличается характерным для Некрасова-критика стилистически-композиционным приемом. В ней создан полушутливый-полуиронический образ "поэта-старожила" (так он назван в отклике на "Антона Ивановича Пошехнина" -- см.: наст. кн.. с. 113--114). выражающего сожаление, что забыты многие из его собратьев -- представителей запоздалого романтизма. Они перечислены в письме, якобы полученном редакцией "Современника", и во включен ном в него стихотворении "Мне жаль, что нет теперь поэтов...".
  
   С. 100. Как грустно полусонной тенью ~ За новым племенем брести! -- Процитированы заключительные строки стихотворения Ф. И. Тютчева "Как птичка раннею зарей..." (1836), приведенного в статье Некрасова "Русские второстепенные поэты" (см.: наст. кн., с. 56--57).
   С. 101. ...вы сами, господа, вспомните свою молодость: разве не восхищались вы Бенедиктовым... -- К восхищавшимся в молодости В. Г. Бенедиктовым относился и сам Некрасов: этому поэту он подражал в своем первом сборнике "Мечты и звуки" (1840) (см.: наст. изд., т. I, с. 652--655).
   С. 101. ...я сам, принадлежал к числу маленьких поэтов того счастливого времени... -- Автобиографическое признание: имеется в виду период работы над сборником "Мечты и звуки".
   С. 101--102. Мне жаль, что нет теперь поэтов ~ Осталась память лишь одна... -- Ср. строфу VIII неоконченной поэмы А. С. Пушкина "Езерский" (1832--4833):
  
   Мне жаль, что сих родов боярских
   Бледнеет блеск и никнет дух.
   Мне жаль, что нет князей Пожарских,
   Что о других пропал и слух...
  
   Некрасов в своем стихотворении "отталкивался" от двух последних пушкинских строк (см. об этом: Эльзон М. Д. Об источнике стихотворения "Мне жаль, что нет теперь поэтов..." -- Некр. сб., IX, с. 111--112). Первые четыре строки стихотворения Некрасова процитированы с незначительными разночтениями и дополнены новым четверостишием в принадлежащей, по-видимому, М. Л. Михайлову рецензии "Аксель. Повесть И. Тегнера, в русском переводе Д. Ознобишина. СПб., 1861" (С, 1861, No 8, отд. II, с. 309--317; см.: Боград Совр., с. 402, 512).
   С. 101. Нет Тимофеевых, Бернетов. -- А. В. Тимофеев (1812-- 1883) -- поэт и беллетрист, его стихотворные "Фантазии" и песни в народном духе пользовались популярностью во второй половине 1830-х гг. "Е. Бернет" -- псевдоним поэта А. К. Жуковского (1810--1864).
   С. 102. Что лирой пренебрег Стромилов ~ Что умер бедный Якубович... -- С. И. Стромилов (1813--1860; сообщено Б. Л. Бессоновым), А. Печенегов -- третьестепенные поэты, печатавшиеся в "Библиотеке для чтения", "Сыне отечества". Л. А. Якубович (1805--1864) -- поэт, сотрудник многих журналов и альманахов.
   С. 102. Что дремлет Константин Петрович... -- Константин Петрович -- К. П. Масальский (1802--1861), поэт и беллетрист. А. Н. Пыпин писал по поводу этой строки: "Нам припоминается и цензурный вариант в 10-м стихе элегии: вместо "дремлет" было -- "запил"" (Пыпин, с. 234). В ПССт 1967, т. I, с. 499 на основании свидетельства Пыпина эта поправка внесена в текст стихотворения. Редколлегии настоящего издания представляется правомерным отметить этот вариант как возможный, само же стихотворение публикуется без изменений названной строки, как это было сделано и А. Н. Пыпиным.
   С. 102. Что нету госпожи Падерной... -- М. Падерная -- автор стихотворений, публиковавшихся в "Сыне отечества" и "Библиотеке для чтения".
   С. 102. И Розена барона нет ~ Не пишет больше Бороздна...-- Е. Ф. Розен (1800--1860) -- поэт и драматург; В. И. Туманский (1800--1860) -- поэт-лирик; "Трилунный" -- псевдоним Д. Ю. Струйcкого (1806--1856) -- поэта, композитора, музыкального критика; И. П. Бороздна (1803--1858) -- поэт и беллетрист.
   С. 102. Есть один Новый поэт... -- О Новом поэте см.: наст. кн., С. 11, 74--77 и 307.
   С. 102. Полтора года ждал я ~ доброго словечка об "Анакреоне", стихотворении г. Майкова... -- Стихотворение А. Н. Майкова "Анакреон" ("В день собранья винограда...") было опубликовано в "Современнике" (1852, No 3).
   С. 102. ...этот журнал ~ наполнялся в критическом отделе своем выходками на наш журнал... -- С 1847 г., когда "Современник" начал издаваться под новой редакцией, редактор "Отечественных записок" А. А. Краевский стал видеть в нем опасного конкурента. На этой почве не раз возникала полемика, особенно острая в конце года -- в период подписки. В частности, незадолго да появления комментируемой рецензии, в ноябрьской книжке "Отечественных записок" за 1853 г., Краевский пытался убедить читателей в "постоянной благосклонности" Ф. В. Булгарина к "Современнику", создавая впечатление о близости "Современника" направлению булгаринской "Северной пчелы" (см. об этом: Собр. соч. 1965--1967, т. VII, с. 461). Не осталась без полемического отклика и настоящая рецензия. Отождествляя "поэта-старожила" с автором рецензии на "Дамский альбом", анонимный критик "Отечественных записок" предлагал: "Если угодно, мы можем выписать еще из "Современника" 1854 года <...> обозрение всех возможных стихотворцев, где рецензент вздыхает, зачем в наше время нет Якубовичей, Трилунных и г-жи Падерной..." (ОЗ. 1855, No 8. отд. IV, с. 106). См. также: наст. кн., с. 98, 332.
   С. 103. Неужели этот журналов порешил ~ что лучше отдавать отчет любознательной публике о прозаических произведениях гг. Зряховых и Николаевичей... -- Н. И. Зряхов (1782 или 1786 -- конец 1840-х гг.) -- автор "Битвы русских с кабардинцами, или Прекрасной магометанки, умирающей на гробе своего мужа" (1840; выдержала до 1861 г. 17 изданий), повести "Геройство и любовь, или Замок на берегах Дона" (1845), романа "Дагестанский пленник, или Неумолимый мститель" (1852) и др. (см. о нем: Лубочная книга. М., 1990, с. 13--14); И. Николаевич (псевдоним; наст. имя -- И. Н. Меч) -- автор рассказов и нравственно-исторических романов ("Чигиринский лес", "Жид-островитянин" (оба -- 1853) и др.). Некрасов иронизирует по поводу внимания "Отечественных записок" к произведениям незначительных писателей, хотя книги названных авторов встречались здесь насмешливыми отзывами (см., например: ОЗ, 1853, No 6, отд. V. с. 92, 103-104; No 12, отд. V, с. 86).
   С. 103. ...на разбор поэмы г-жи Хвощинской употреблено теми же "Отечественными записками" около печатного листа.-- Н. Д. Хвощинская (по мужу Зайончковская; псевдоним -- В. Крестовский) (1824--1889) была постоянной сотрудницей "Отечественных записок". Рецензию на ее поэму "Деревенский случай" см.: ОЗ, 1853, No 6, отд. V, с. 108--116.
   С. 103. Эта поэма -- "Деревенский случай" ее читатели наши найдут отчет о ней в настоящей книжке "Современника". -- Поэма Хвощинской впервые была опубликована в "Пантеоне" (1853, No 1--3), в том же году она вышла отдельным изданием в Петербурге. Рецензия на эту поэму (С, 1854, No 1) предположительно атрибутируется Некрасову (см.: наст. изд., т. XII).
   С. 103. ...недавно напечатанный "Алкивиад" г. Майкова...-- Стихотворение А. Н. Майкова "Алкивиад" впервые опубликовано в "Современнике" (1853, No 11, отд. I, с. 5--6).
   С. 105. "Отечественные записки" ~ рискнули похвалить в "Современнике" роман г. Григоровича "Рыбаки"... -- Роман Д. В. Григоровича "Рыбаки. Простонародная повесть. (Посв. К. Н. Ильиной)" опубликован в "Современнике" в No 3--5 и 9 за 1853 г.; отдельное издание вышло в Петербурге в том же году. Отклик "Отечественных записок" на роман: ОЗ, 1853, No 10, отд. V, с. 109-124.
   С. 105. ..есть между ними такие, которые этот журнал всё-таки прошел бы молчанием, где бы они ни были напечатаны... -- Имеются в виду стихи самого Некрасова.
   С. 106. ...гг. Стромиловы, Трилунные, Якубовичи, Соколовские... -- О Стромилове, Трилунном, Якубовиче см. выше, с. 336; В. И. Соколовский (1808--1839) -- поэт 1830-х гг.
   С. 106. ...мы часто бываем лишены удовольствия говорить с публикой о лучших произведениях современных прозаиков. Причину эту понимают наши читатели... -- Речь идет о произведениях писателей, печатавшихся на страницах "Современника".
   С. 106. Не говоря уже о г. Майкове ~ у нас есть г. Фет...-- Здесь и далее называются наиболее значительные поэты, сотрудничавшие в конце 1840-х и в 1850-е гг. в "Современнике" (А. Н. Майков -- с 1847 г., А. А. Фет -- с марта 1852 г., Я. П. Полонский -- с ноября 1851 г.), за творчеством которых Некрасов внимательно следил. В начале 1850-х гг. после успеха "Греческих стихотворений" Н. Ф. Щербины (Одесса, 1850) Некрасов и его привлек к сотрудничеству в журнале (см. письма Некрасова к Щербине от 24 июля 1850 г. и 2 января 1851 г.). Позже связи этих поэтов с "Современником" становятся слабее и в конце концов сходят на нет. См. отзывы Некрасова: о поэзии Фета -- "Литературные новости" (наст. изд., т. XII); о поэзии Полонского -- "Стихотворения Я. П. Полонского" (наст. кн., с. 135--137; см. также: Теплинский М. В. Я. П. Полонский и "Отечественные записки" (письмо Полонского к Г. З. Елисееву). -- Некр. сб., IX. с. 136--139); о поэзии Майкова -- наст. кн., с. 242--244.
   С. 107. ...прекрасное дарование г. А. Жемчужникова, автора "Странной ночи" и "Сумасшедшего". -- Эти драматические произведения А. М. Жемчужникова были опубликованы в "Современнике": "Странная ночь. Комедия в одном действии, в стихах" (1850, No 2, отд. I, с. 249--282), "Сумасшедший. Комедия в одном действии, в стихах" (1852. No 11. отд. I, с. 29--60).
   С. 107. ...хотя г. Щербина и далеко не оправдал надежд ~ и к тому, что он дал нам, и теперь еще прибавляет он иногда произведения, не лишенные достоинств. -- В начале 1850-х гг. Щербина опубликовал в "Современнике" ряд стихотворений: "Дополнение к "Греческим стихотворениям"" (1850, No 8, отд. I, с. 141--146); "Эпилог к "Греческим стихотворениям"", "Счастье" ("Благодарю судьбу за бури и борьбы...") (1850, No 9, отд. I, с. 5--6, 43); "Свидание с морем" ("Я не прошу покоя у судьбы...") (1851. No 1, отд. I, с. 115--116): "Музам" ("Не счастья молю, не покоя."), "Notturno" (1851. No 3. отд. I, с. 141--142).
   С. 107. ...г. Мин, переводчик Дантова "Ада"... -- Д. Е. Мин (1818--1885) -- врач, поэт и переводчик. Имеется в виду "Ад Данта. Перевод Д. Е. Мина", опубликованный в "Москвитянине" (1853, т. 2-6, No 6, 7, 10, 12, 14. 16, 19, 21-24); отд. изд.: М., 1855.
   С. 107. ...г. Л., переводчик двух стихотворений Байрона ~ и автор превосходного стихотворения "Данте в Венеции" ("Современник" 1853 г., No III). -- Речь идет о А. В. Дружинине.
   С. 107. ...г. Майков написал ~ очень много (и превосходных) стихотворений и пишет комедию. -- Возможно, имеется в виду работа А. Н. Майкова над давним замыслом -- лирической драмой "Три смерти", законченной в 1851 г. и опубликованной и "Библиотеке для чтения" (1857, No 10). В начале 1850-х гг. ее первоначальная редакция, распространявшаяся в списках, воспринималась как протест против тирании. П. А. Плетнев писал Я. К. Гроту 29 сентября 1851 г. по этому поводу: "Майков написал превосходное стихотворение "Выбор смерти". <...> Это что-то небывалое в новейшей поэзии нашей" (Переписка Я. К. Грота с П. А. Плетневым, т. III. СПб., 1896, с. 559). Ср. отзывы современников о стихотворениях Майкова этого периода: Майков А. И. Избр. произведения. Л., 1977, с. 841--846. В декабре 1854 г. драма была разыграна в доме архитектора А. И. Штакеншнейдера (см.: Штакеншнейдер Е. А. Дневник и записки. М.--Л., 1934, с. 44). О какой комедии идет речь, установить не удалось.
   С. 107. Кроме того, г. Фет совершил труд ~ он перевел "Оды" Горация (см. "Литературные новости" в этой книжке "Современника").-- Оды Горация "К Лидии" (книга III, ода IX) и "К ключу Бандузию" (ода XIII) в переводе А. А. Фета были опубликованы в "Современнике" за 1854 г. (No 1, отд. I. с. 77--78; No 4, отд. I. с. 144). "Литературные новости" -- отклик на публикацию, о которой говорит Некрасов, см.: С, 1854, No 1, отд. V, с. 103-- 105.
   С. 108--109. ...вот одно из таких стихотворений, принадлежащее какому-то г. Н. Н. ~ На камне -- роз моих завянувший венок. -- Имеется в виду поэт И. П. Мятлев, автор стихотворения "Розы" (1835), впоследствии процитированного И. С. Тургеневым в стихотворении в прозе "Как хороши, как свежи были розы..." (1879) (Тургенев. Соч., т. XIII, с. 192--193). Стихотворение Мятлева приводится со следующим разночтением: "... как взор пленяли мой" вместо "...как взор прельщали мой" ("Дамский альбом", с. 104--105).
   С. 109. Наткнулись мы в "Дамском альбоме" на два стихотворения г. Бенедиктова. -- Имеются в виду стихотворения В. Г. Бенедиктова "Холодное признание" (1837) и "Та ли это?" (1852).
   С. 109. ..."Кровавый разговор Слепой мечты с огнемятежной кровью"... -- Цитата из стихотворения Бенедиктова "Холодное признание" ("Дамский альбом", с. 68--69).
   С. 109. Трепетала над тетрадью Гармонических затей...-- Цитата из стихотворения Бенедиктова "Та ли это?" ("Дамский альбом", с. 233).
   С. 109. ...(а еще не более десяти лет тому назад, вспомните, нужно было доказывать, что они смешны)... -- Имеется в виду статья В. Г. Белинского "Стихотворения Владимира Бенедиктова" (1842), сыгравшая решающую роль в изменении отношения читающей публики к Бенедиктову (т. VI, с. 493--496). Ср. также отзыв Тургенева об этой статье Белинского в "Воспоминаниях о Белинском" (1869) (Тургенев, Соч., т. XIV, с. 23--24).
   С. 110. Большое удовольствие доставило нам ~ стихотворение г. Баратынского "Послание"... -- Стихотворение Е. А. Баратынского "Признание" (1823), помещенное в "Дамском альбоме" (с. 129--130), ошибочно озаглавлено в нем "Послание".
   С. 111. Зрел ли ты, певец Тиисский ~ Под свирелью пастушка? -- Первая строфа стихотворения Г. Р. Державина "Русские девушки" (1799). опубликованного в "Дамском альбоме" (с. 3).
   С. 111--112. Когда из мрака заблужденья ~ Хозяйкой полною войди! -- О разночтении, касающемся строк 15--18 этого напечатанного в "Дамском альбоме" стихотворения Некрасова, см. выше, с. 335. Еще одно разночтение: "И в дом мой смело и свободно" вместо "И в дом мой гордо и свободно".
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru