# Журнальная амальгама

Николай Алексеевич Некрасов

Русская литература.- "Москва и москвичи".- Сочинения Гоголя.- Хозяйственные сочинения.- Сочинения г. Витвицкого о пчелах.

Н. А. Некрасов. Полное собрание сочинений и писем в пятнадцати томах

Том двенадцатый. Книга вторая. Критика. Публицистика (Коллективное и Dubia). 1840--1865

С.-Пб, "Наука", 1995


## ЖУРНАЛЬНАЯ АМАЛЬГАМА


Русская литература.-- "Москва и москвичи".-- Сочинения Гоголя.-- Хозяйственные сочинения.-- Сочинения г. Витвицкого о пчелах


Литература наша, подарив нас десятком книг к новому году, вдруг приутихла. В течение двух недель явилось в свет только три книги, но и за то спасибо, -- одна из них стоит целых трех десятков. Остальные две принадлежат московским авторам и трактуют о Москве. Г-н Загоскин описывает нам Москву и москвичей, а г. Вистингоф дает "Очерки московской жизни". Кому же и описывать нравы Москвы, как не коренным и укоренелым москвичам; но едва ли их описания могут быть так свежи и оригинальны, как описания жителя другой столицы, на которого Москва производит гораздо живейшее впечатление и который скорей бы подметил многое в ее жизни, с чем взор московского автора давно свыкся и породнился. Для петербургского жителя, например, приезжающего в первый раз в Москву, -- это совершенно новый русский мир по нравам, мнениям, обычаям, взгляду, которого в Петербурге и не подозревают. Любопытно было бы прочесть книгу такого петербуржца о Москве. Петербургские критики даже часто упрекали московских романистов и писателей комедий за утрировку нравов, тогда как описываемые ими сцены и характеры до того верны истине и натуре, что в Москве многие примеряли их на себя и признавали за личность. Многие у нас судят еще о Москве по "Горе от ума" Грибоедова, хотя комедия Грибоедова в настоящее время такая же верная копия с московских нравов, какою будут нынешние описания китайцев в 1943 году, чрез сто лет после сближения Китая с Европою. Но Москва имеет удивительное свойство до того роднить с собою взгляд даже самого образованного москвича, что ее странности, делаясь его натурою, переходя в его кровь и плоть, перестают быть для него странностями. Заговорите с любым москвичом, который впервые побывает в Петербурге, -- он вам непременно скажет, что Петербург скучнее, мертвее, даже некрасивее и не чище Москвы. Вот почему нам кажется, что описание московских нравов под пером не московского писателя было бы гораздо интереснее.

Наконец, в четверг на нынешней неделе вышли и "Сочинения Николая Гоголя" в четырех частях. Первый том содержит "Вечера на хуторе близ Диканьки"; второй -- "Миргород"; третий -- повести и рассказы из "Арабесок"; четвертый -- комедии и новые статьи, еще нигде не напечатанные. Из них замечательнейшие: "Шинель", повесть; "Женитьба" -- совершенно невероятное происшествие в двух действиях (как его называет сам автор) и отдельные сцены: "Игроки"; "Тяжба"; "Лакейская"; "Театральный разъезд". Прежние повести в этом издании автором так переделаны заново и дополнены, что их совсем узнать нельзя и читаешь с величайшим удовольствием как совершенно неизвестное еще сочинение. Все четыре части стоят 25 руб<лей> ассигнац<иями>. Вот теперь-то поднимется гвалт в критическом или, лучше сказать, журнальном мире! В Москве начнут доказывать, что Гоголь -- Гомер, Аристофан и Теренций нынешнего века; другие будут опровергать это и покажут только, что до и после Гоголя не было и не будет русской литературы; третьи станут придираться к опечаткам и неправильным оборотам языка, забывая, что простой разговорный язык, который Гоголь должен употреблять по предмету своих сочинений, не может и не должен согласоваться с правилами кратких и пространных грамматик, потому что это язык целого живого народа, часто совсем не грамматичного. Отступить от его образа выражения -- значит отступить от истины. В писателе для сцены и рисовальщике нравов усвоение этого языка есть величайшее достоинство, до которого иной грамотей никогда не достигнет. Этим языком гораздо труднее писать, чем высокоторжественным официальным слогом. И когда у нас прекратится эта жалкая привычка придираться к опечаткам и так называемым грамматическим ошибкам в сочинениях писателей с умом и талантом? Как будто с изданием в свет грамматик г. Греча русский язык застыл в постоянные неизменные формы и правила. Да что мы за китайцы! Слава богу! мы живем жизнью совершенствования умственного, стало быть, и язык у нас -- органическое растение, которое должно развиваться и совершенствоваться вместе с нашими понятиями, с нашим духовным бытием.-- Требовать от его живых оборотов постоянных форм, основанных на правилах грамматики, которые сами часто ни на чем не основаны, -- то же, что требовать от живописца, чтоб он и татарина, и чухонца, и араба изображал по образцам древних классических форм и моделей.-- Наконец, четвертые станут доказывать, что Гоголь совершенно бездарный человек, которого приятели прославляют за тем, чтоб уронить других сатирических писателей! Ну, уж это будет чистая сатира на русскую литературу, -- где же у нас эти сатирические писатели, которых уронить можно и которые могли бы хоть чем-нибудь помериться с Гоголем? Была у нас когда-то мода на так именуемые нравственно-сатирические сочинения... но эта эпоха давно прошла, и сочинения и сочинители давно уже в Лете. Как же их ронять? Лежачего не бьют! Мы с своей стороны предоставляем себе скромную долю не принимать участия в этой новой чернилопролитной Троянской войне, которую новый Гомер, верно, сам когда-нибудь опишет в шуточной "Илиаде", но позволим себе только высказать наше личное мнение о таланте и значении г. Гоголя в русской литературе.-- От литературы перейдем к промышленности. Нет ни одной отрасли человеческого ведения, которою бы у нас так играли, как сельским хозяйством и домашнею экономиею. Сколько жалких книг и книжонок выходит ежегодно в свет по этим предметам! И почти ни одна из них не написана человеком, знающим дело. Большая часть их производителей не выезжали из города далее двух верст за парголовскую заставу и до Павловска по железной дороге; большая часть не видали и во сне, как пашут и засевают землю, как разводят сады, что значит сельское хозяйство.

Какой пользы можно ожидать от таких компиляций! А между тем они расходятся по свету и беспрестанно вновь выходят в свет. Вот и теперь перед нами новые "Записки для городских и сельских хозяев", соч. К. А., в которых, как говорится, все есть, кроме птичьего молока. Чтобы знать и изучить основательно все то, об чем говорится в этих "записках", надо по крайней мере прожить четыре века человеческих. Но у нас такие книги и пишутся в три присеста и печатаются в три недели. В домашней экономии они, разумеется, на что-нибудь да годятся, хотя, вероятно, благоразумный человек не станет по ним перерывать своих садов, заказывать кушанья, морить свой скот и т. д. Но мы видим в каждом деле промышленности и хорошую, утешительную сторону. Если такие невинные спекуляции на легковерии сельских хозяев, экономов и проч<их> слишком часто повторяются в нашей литературе, не есть ли это доказательство, что действительно в наших помещиках развивается любознательность и желание подвинуть сельское хозяйство России вперед и довесть его по возможности до совершенства? Это непременно сбудется, но только тогда, когда сельские хозяева будут не покупать, а сами писать такие книги, основываясь на своих наблюдениях и опытах. Так поступает г. Витвицкий, которого сочинение под заглавием "Стеклянный улей, извлечение любопытнейших явлений из естественной истории пчел" в первых числах февраля должно выйти в свет. Г-н Витвицкий -- известный пчеловод. Он посвятил всю жизнь свою изучению природы пчел и обогатил нашу литературу несколькими прекрасными сочинениями о пчеловодстве, из которых укажем на "Практическое пчеловодство" -- труд обширный и, без всякого сомнения, лучший по своей части. Сочинение г. Витвицкого "Стеклянный улей" обнимает только любопытнейшие и важнейшие явления семейного и гражданского быта пчел и чрезвычайно занимательно. Изложенное языком живым, понятным, оно может быть читаемо всеми с удовольствием, какое доставит не всякий роман самой громкой знаменитости. И это по весьма простой причине: как бы ни были хитры и поразительны вымыслы человека, они -- в сравнении с дивными явлениями природы -- ничто! Пчелы представляют нам в быту своем такие чудные явления, каких мы и не подозревали, законы, по которым пчелы родятся, живут, действуют, управляются и умирают -- изумительны и в высшей степени достойны того, чтобы вникнуть в них и над ними задуматься. К сочинению г. Витвицкого будет приложено несколько рисунков, поясняющих текст. Нет сомнения, что предприятие почтенного пчеловода, затеянное с целию обратить внимание на упадающее у нас год от году пчеловодство, увенчается успехом. <...>


## КОММЕНТАРИИ


Печатается по тексту первой публикации.

Впервые опубликовано: ЛГ, 1843, 24 янв., No 4, с. 82--83, без подписи.

В собрание сочинений включается впервые.

Автограф не найден.

Предположение о принадлежности фельетона Некрасову высказано: НЖ, с. 16, где был сопоставлен фрагмент о книге Н. М. Витвицкого со свидетельством Д. В. Григоровича. Вспоминая о начале своего знакомства с Некрасовым, относящемся к 1842 г., Григорович писал: "Денежные обстоятельства Некрасова должны были быть тогда весьма незавидны. Я не раз заставал его за рукописью, порученною ему каким-то стариком для исправления в ней языка; рукопись трактовала о различных способах ухода за пчелами" (Григорович Д. В. Литературные воспоминания. М., 1987, с. 73). Если мемуарист имеет в виду Н. M. Витвицкого -- единственного в эту пору русского автора трудов по пчеловодству, то анонс и реклама еще не напечатанной книги Витвицкого в "Литературной газете" могли принадлежать только Некрасову -- литературному редактору труда Витвицкого и постоянному критику газеты, для которой анонсы такого рода не характерны. Под слегка измененным названием "Стеклянный улей, или Чудные явления в жизни пчел. Сочинение Витвицкого. С картинками" (СПб., 1843) книга вышла в свет через месяц после анонса "Литературной газеты". В No Ю этого издания была напечатана хвалебная рецензия, наиболее вероятным автором которой также является Некрасов. В настоящем издании печатается и атрибутируется Некрасову только первая половина ("литературная" часть) фельетона "Журнальная амальгама". Вторая его часть, графически отделенная от первой, составлена, очевидно, редактором газеты Ф. А. Кони из информации в иностранной периодике и посвящена европейскому театру.

С. 189. Г-н Загоскин описывает нам Москву и москвичей, а г. Вистингоф дает "Очерк московской жизни".-- Имеются в виду первая часть книги M. Н. Загоскина "Москва и москвичи. Записки Богдана Ильича Вельского" (М., 1842) и книга П. Ф. Вистенгофа "Очерки московской жизни" (М., 1842).

С. 190. ...вышли и "Сочинения Николая Гоголя"...-- Ср. отзыв Некрасова об этом издании в статье второй его "Взгляда на главнейшие явления русской литературы в 1843 году" (наст. изд., т. XI, кн. 1, с. 150).

С. 191. В Москве начнут доказывать, что Гоголь -- Гомер, Аристофан и Теренций нынешнего века." -- полемический отклик на брошюру К. С. Аксакова "Несколько слов о поэме Гоголя "Похождения Чичикова, или Мертвые души"" (М., 1842), в которой утверждалось, что "только у Гомера и Шекспира можем мы встретить такую полноту создания, как у Гоголя; только Гомер, Шекспир и Гоголь обладают великою, одною и тою же тайною искусства" (с. 16). Это сопоставление было жестоко высмеяно В. Г. Белинским, которого задело также пренебрежительное замечание автора брошюры о "петербургских журналистах" (Белинский, т. VI, с. 253--259; ср.: там же, т. XI, с. 435).

С. 191. Другие будут опровергать это и покажут только, что до и после Гоголя не было и не будет русской литературы...-- Ироническая интерпретация мнения В. Г. Белинского, выраженного в его рецензии на отдельное издание поэмы Гоголя "Похождения Чичикова, или Мертвые души" (М., 1842), где критик, в частности, писал: "Нашей литературе вследствие ее искусственного начала и неестественного развития суждено представлять из себя зрелище отрывочных и самых противоречивых явлений. Мы уже не раз говорили, что не верим существованию русской литературы как выражению народного сознания в слове, исторически развившегося; но видим в ней прекрасное начало великого будущего, ряд отрывочных проблесков, ярких, как молния, широких и размашистых, как русская душа, но не более как проблесков" (Белинский, т. VI, с. 216).

С. 191. ...третьи станут придираться к опечаткам и неправильным оборотам языка...-- Намек на статью О. И. Сенковского о "Мертвых душах" (БдЧ. 1842, No 8, отд. VI, с. 24--54), в которой Гоголь обвинялся в нарушении языковых норм и отсутствии эстетического чувства.

С. 191. ...грамматик г. Греча...-- Имеются в виду "Практическая русская грамматика" (1826), "Пространная русская грамматика" (1827), "Учебная книга русской словесности" Н. И. Греча (1787--1867), многократно переиздававшиеся и официально утвержденные в качестве пособий для учебных заведений разного уровня. Ср. помещенную в наст. книге рецензию на "Учебную книгу..." 1844 г. (с. 44).

С. 191. ...четвертые станут доказывать, что Гоголь совершенно бездарный человек, которого приятели прославляют за тем, чтоб уронить других сатирических писателей... -- Такою была рецензия Н. И. Греча на "Мертвые души" в "Северной пчеле" (1842, 22 июня, No 137).

С. 192. ...перед нами новые "Записки для городских и сельских хозяев", соч. К. А., в которых ~ все есть, кроме птичьего молока...-- Полное название этой книги: "Записки для городских и сельских хозяев, содержащие в себе опытные правила о скотоводстве, огородничестве и разных хозяйственных предметах, как то: мытье, белении, чищении, приготовлении домашних снадобьев и проч. Собраны сочинительницею ручной книги опытной русской хозяйки К. А." (СПб., 1842).

С. 193. "Практическое пчеловодство".-- Этот труд Н. М. Витвицкого (1764--1853) печатался частями: части I и II напечатаны в 1835 г., части III и IV -- в 1842, часть V (последняя) -- в 1845.