Х.
Из истории рабства

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    (Очерк третий).

   

ИЗЪ ИСТОРІИ РАБСТВА

(Очеркъ третій).

I.

   Въ маленькомъ городкѣ Нуантелѣ находился кабачокъ, хорошо знакомый рабамъ, виленамъ и вообще всякому люду, неизбалованному жизнію. Они охотно заходили сюда выпить малую-толику и поболтать вволю. Хозяйка этого заведенія, тридцатилѣтняя вдовушка, бѣлая, полная, румяная, красивая, хорошо знала нравы и обычаи своихъ невзыскательныхъ посѣтителей и умѣла угождать ихъ вкусу и потребностямъ. Молодая, красивая Ализона была предметомъ обожанія многихъ молодыхъ и немолодыхъ сосѣдей; она болтала и хохотала съ ними вдоволь, но отнюдь не позволяла имъ никакихъ вольностей. Однакоже находились и такіе смѣльчаки, которые простирали свое удивленіе къ прелестямъ вдовушки дальше созерцанія и словъ, по они дорого платились за свою смѣлость. Много глиняной посуды перебила дебелая Ализона о головы своихъ неосторожныхъ обожателей, и за ней утвердилась слава неприступной, цѣломудренной женщины.
   Къ удивленію многочисленныхъ посѣтителей, наполнявшихъ кабачокъ въ воскресенье, 23 октября 1336 года, всегда разговорчивая и обходительная Ализона, въ этотъ день была въ самомъ мрачномъ расположеніи духа. Погрузившись въ свои думы, она, казалось, ничего по видѣла и не слышала,-- не видѣла даже какъ вошелъ новый посѣтитель. Это былъ худощавый пожилой человѣкъ, по одеждѣ рабъ. Пыль покрывала его съ головы до ногъ; видно было, что онъ сегодня отмѣрялъ много верстъ и крѣпко усталъ. Войдя въ комнату, онъ почти упалъ на скамью и задумался. Прошло нѣсколько минутъ, а онъ все еще сидѣлъ неподвижно.
   Наконецъ Ализона подняла голову и замѣтила новаго человѣка; онъ ей непонравился, и она обратилась къ нему рѣзко и брюзгливо.
   -- Зачѣмъ ты пришелъ сюда? сказала она.-- Я тебя совсѣмъ не знаю; если ты хочешь пить, заплати впередъ деньги и я тебѣ подамъ.
   -- Чтобы пить, надо имѣть деньги, а у меня ихъ нѣтъ, отвѣчалъ этотъ бѣднякъ, котораго звали Гильомъ Кэле.-- Позвольте мнѣ немного отдохнуть здѣсь, я скоро уйду.
   -- Мой кабакъ не больница, возразила Ализона;-- убирайся отсюда.
   -- Хозяюшка, почтенная хозяюшка, какая ты сегодня злая! сказалъ одинъ изъ завсегдателей кабачка.-- Никогда не видалъ я тебя такой. Оставь въ покоѣ этого бѣдняка; мы его приглашаемъ къ себѣ, въ нашу компанію. Не хочешь ли выпить, добрый человѣкъ?
   -- Благодарю, отвѣчалъ рабъ глухимъ голосомъ, покачивая головой;-- у меня вовсе нѣтъ жажды.
   Неизвѣстно, что бы отвѣтила на это хозяйка; она уже насупилась и нетерпѣливо стукнула ногой, какъ вдругъ вниманіе ея было привлечено крикомъ съ улицы.
   -- Гэй, хозяйка, или кто тамъ есть! Возьмите мою лошадь. Мы оба голодны, какъ собака. Да прійдите же кто нибудь!
   Ализона и ея служанка разомъ выбѣжали на улицу. Молодой человѣкъ, лѣтъ 25, геркулесовскаго сложенія, слѣзъ уже съ лошади и держалъ ее въ. поводу. Не смотря на шрамъ ни лѣвой щекѣ, молодой человѣкъ имѣлъ очень пріятную наружность, На немъ была надѣта кирасса, высокіе дорожные сапоги, длинная шпага и кинжалъ.
   -- Я здѣсь, мсесиръ, заговорила хозяйка.-- Вы кажется не можете похвастать терпѣніемъ!
   -- Моя милая трактирщица, поневолѣ будешь нетерпѣливъ, когда предчувствуешь, что придется познакомиться съ такимъ перломъ, какъ вы, моя прелесть! Такихъ очаровательныхъ глазокъ и красненькихъ щечекъ мнѣ по случалось видѣть даже въ Парижѣ. Ваши подвязки...
   -- Вы изъ Парижа? живо прервала его Ализона.
   -- Оттуда. Скажите, будетъ сегодня турниръ въ нуаптельской долинѣ?
   -- Да, мессиръ, онъ долженъ начаться сейчасъ же послѣ обѣдни.
   -- Прекрасно. И такъ, любезная хозяйка, пока я отведу лошадь въ конюшню и засыплю ей корму, вы приготовите кое-чего поѣсть и для меня. Надѣюсь, вы будете такъ обязательны, раздѣлите со мною трапезу: мнѣ нужно обо многомъ васъ пораспросить. Вы согласны, не правда ли?
   Очарованная путешественникомъ, Ализона охотно согласилась и поспѣшила сдѣлать необходимыя приготовленія.
   Скоро столъ былъ накрытъ, кушанья поставлены; къ этому времени пришелъ путешественникъ и съ большимъ апетитомъ принялся за обѣдъ.
   -- Такъ вы, мессиръ кавалеръ, ѣдете изъ Парижа? начала Ализона.
   -- Прошу васъ, прелестная хозяйка, не называйте меня мессиръ кавалеръ. Я родомъ простолюдинъ, а не дворянинъ. Меня зовутъ Магіэ; мой отецъ торгуетъ книгами, а я адвокатъ при судебныхъ поединкахъ.
   -- Такъ вы сражающійся адвокатъ! воскликнула Ализона съ радостью.
   -- Да, и какъ видите, я не проигралъ еще ни одного дѣла; у меня всѣ пальцы цѣлы, а вы знаете, что адвокату, побѣжденному на судебномъ поединкѣ, отрубаютъ пальцы правой руки. Я нѣсколько разъ бывалъ легко раненъ, но всегда въ заключеніе побѣждалъ противника. Я узналъ въ Парижѣ, что здѣсь будетъ юридическій турниръ. Я поспѣшилъ сюда, разсчитывая, что во мнѣ могутъ имѣть нужду. Ну-ка, прелестная хозяйка, разскажите мнѣ поподробнѣе, что знаете объ этомъ турнирѣ.
   -- А, мессиръ адвокатъ, само небо посылаетъ васъ. Я, къ несчастію, имѣю процессъ!
   -- Вы, прелестная трактирщица?
   -- Три мѣсяца тому назадъ я дала взаймы 12 флориновъ Симону Геризе; когда пришелъ срокъ уплаты, этотъ недостойный человѣкъ отказался отъ своего долга. Мы явились къ господину судьѣ. У насъ не было свидѣтелей ни за, ни противъ, и какъ долгъ превышаетъ сумму въ 5 су, г. судья назначилъ судебную дуэль.
   -- И вы не нашли никого, кто бы согласился принять вызовъ этого Геризе?
   -- Увы! никого. Всѣ боятся его страшной силы и злого характера.
   -- А я не боюсь ни того, ни другого. Разсчитывайте на меня. Я буду драться, какъ ради вашихъ прелестныхъ черныхъ глазъ, такъ и ради справедливости вашего иска.
   -- О, мой искъ справедливъ, клинусь вамъ, я...
   -- Ни слова болѣе: такой прекрасный ротикъ, какъ вашъ, не можетъ лгать; къ тому же я имѣю привычку вѣрить моимъ кліентамъ.
   -- Но Симонъ -- вольный стрѣлокъ, и человѣкъ до того опасный, что...
   -- Не будемъ говорить и объ этомъ; другая моя привычка: никогда не справляться о качествахъ моего противника. Разсчитывайте на меня -- теперь я вашъ адвокатъ. Турниръ начнется въ полдень, у меня все въ порядкѣ, все готово для боя. Значитъ мы можемъ выпить. Да здравствуетъ веселіе! За успѣхъ нашего дѣла!
   -- Если вы выиграете мое дѣло, я вамъ дамъ три флорина.
   -- Превосходно; три флорина и добрый поцѣлуй.
   -- О, мессиръ...
   -- Ну, если вы колебаетесь, такъ я васъ поцѣлую,-- это все равно. Но, Боже мой, морщинки на вашемъ лбу не разгладились, вы смотрите такъ печально, Что это значитъ? Вы говорили, что у васъ нѣтъ адвоката,-- онъ явился, такъ чего же вы продолжаете хмуриться?
   -- Не считайте меня неблагодарной; но у меня есть еще одна причина для сильнаго горя.
   -- Нѣтъ ли у васъ другого процесса, или не измѣнилъ ли вамъ любовникъ?
   -- Мессиръ адвокатъ, вы пріѣхали изъ Парижа, вы человѣкъ ученый; вы можете оказать великую услугу бѣдному юношѣ, вполнѣ достойному сожалѣнія, который также долженъ сегодня драться на судебной дуэли.
   -- И я долженъ помочь ему,-- отлично. За что онъ дерется?
   -- Въ нашей нуантельской странѣ, если дѣвушка -- дочь раба, вилена или буржуа -- выходитъ замужъ, то сеньоръ, если ему угодно, имѣетъ право на... первую брачную ночь своей вассалки. Прошу васъ, не смѣйтесь, по крайней мѣрѣ, надъ этимъ.
   -- Смѣяться? отвѣчалъ Магіэ мрачно.-- Нѣтъ, тысяча чертей, надъ этимъ нельзя смѣяться. А! вы напомнили мнѣ страшную исторію. Нѣсколько времени тому назадъ я ѣхалъ въ Амьенъ, на турниръ. Проѣзжая одну деревню, я увидѣлъ на улицѣ большое сборище рабовъ. Я полюбопытствовалъ узнать о чемъ они бесѣдуютъ такъ горячо, и получилъ въ отвѣтъ, что въ то самое утро одинъ изъ рабовъ этой деревни, принадлежащей епископу,-- женился. Епископъ, основываясь на своемъ сеньеріальномъ правѣ первой ночи, приказалъ привести молодую къ нему. Сказали объ этомъ мужу; онъ не протестовалъ, но только просилъ, чтобы ему самому дозволили сходить за женой. Вскорѣ онъ возвратился и сказалъ управляющему: "моя жена стыдится идти,-- пойдите за ней сами". Управляющій вошелъ въ избу и нашелъ несчастную на полу въ лужѣ своей собственной крови...
   -- Великій Боже!
   -- Мужъ, чтобы избавить несчастную отъ безчестія, убилъ ее топоромъ.
   При этихъ словахъ, Гильомъ Кэле, безучастно слушавшій разсказъ, задрожалъ, поднялъ голову и весь превратился въ слухъ.
   -- Бѣдная женщина! сквозь рыданія проговорила Ализона.-- Умереть такъ ужасно отъ руки своего мужа! А какое мужество долженъ былъ имѣть этотъ несчастный мужъ, чтобы рѣшиться на такое крайнее средство... Какъ мало у насъ такихъ людей. Большинство же привыкло къ своему рабству и уже не чувствуетъ обидъ.
   -- Нѣтъ, вы ошибаетесь, они чувствуютъ! вскричалъ Магіэ.-- Тщетно сеньоры стараются довести ихъ до скотскаго состоянія, имъ не удастся совсѣмъ обезчеловѣчить людей, и у раба проявляется порой человѣческое чувство! Да и у дикихъ животныхъ самецъ развѣ не защищаетъ свою самку? Нѣтъ, я не вѣрю, чтобы въ рабахъ были совсѣмъ убиты человѣческія чувства! Они любятъ своихъ женъ, а любовь заставляетъ принимать къ сердцу всякое оскорбленіе, нанесенное любимому существу. О, я становлюсь свирѣпъ, когда подумаю о горести раба, принужденнаго терпѣливо сносить оскорбленіе, наносимое сеньоромъ его женѣ.
   -- Мессиръ, вы разсказывали исторію мужа, вынужденнаго убить жену, чтобы спасти се отъ безчестія; исторія этого бѣдняка, Мазурека, о которомъ я васъ хотѣла просить, не менѣе ужасна.
   -- Говорите!-- я васъ слушаю.
   -- Мать этого юноши пришла къ намъ издалека съ груднымъ ребенкомъ. Ее звали Жервезой. Она побиралась милостыней и полюбилась мельнику, нашему сосѣду, вдовцу. Онъ взялъ ее къ себѣ въ услуженіе, поручивъ ходить за его ребенкомъ и за хозяйствомъ. Это была работящая, привязанная женщина; она полюбила сына своего хозяина, какъ своего собственнаго. Въ это время графъ Бомонъ объявилъ войну сиру Нуантелю, здѣшнему сеньору, Мельникъ отправился на войну со своимъ господиномъ. Часть войскъ Бомона дошла до Нуантеля, предавая все огню и мечу. Они зажгли мельницу, гдѣ въ то время находилась Жервеза со своими дѣтьми. Она погибла въ огнѣ, вмѣстѣ съ сыномъ мельника; Мазурекъ же избѣжалъ смерти какрмъ-то чудомъ; мой мужъ и я, мы приняли бѣднаго сироту къ себѣ...
   -- Что за кроткое созданіе этотъ Мазурекъ, продолжала Алтона,-- точно ягненокъ... Какъ мы его любили и какъ онъ былъ къ намъ привязанъ; какъ онъ старался разными угожденіями и пособіемъ въ работѣ угодить намъ. Война между тѣмъ продолжалась и мельникъ былъ убитъ. По окончаніи ея, сиръ Нуантель выстроилъ новую мельницу, и Мазурекъ поступилъ въ качествѣ работника къ мельнику, который снялъ ее... Разскажу теперь, какое новое несчастіе пало на голову этого добраго и хорошаго человѣка. Аремя отъ времени онъ, по приказанію своего хозяина мельника, хаживалъ въ деревню Крамуази, въ пяти верстахъ отсюда, гдѣ сеньоръ Нуантель построилъ укрѣпленіе. Тамъ онъ встрѣтилъ хорошенькую дѣвушку Авелину...
   -- И влюбился въ нее? прервалъ адвокатъ,
   -- Да, да, влюбился страстно.
   Кэле слушалъ съ необыкновеннымъ вниманіемъ разсказъ Ализоны; слезы текли но его щекамъ,
   -- Мазурекъ былъ рабомъ той же сеньеріи, къ которой была приписана Авелина и ея отецъ, продолжала трактирщица.-- Отецъ дѣвушки согласился на замужество, управляющій тоже. Вс шло хорошо. Но проклятое право ихъ тревожило. Однакоже зная, что можно выкупить это право, они не слишкомъ горевали. У отца Авелины была корова. Ее рѣшились продать и вырученными деньгами заплатить сиру Нуантелю. Въ день свадьбы Мазурекъ понесъ деньги къ управляющему; къ несчастію, того не было дома. Наши влюбленные рѣшились обвѣнчаться на другой день, а деньги отнести въ замокъ послѣ обѣдни. Такъ и сдѣлали. Послѣ вѣнчанія, молодую, по обычаю, заперли въ домъ священника, гдѣ она должна была находиться, пока мужъ не принесетъ увольнительнаго свидѣтельства. Имѣя деньги въ карманѣ, на дорогѣ къ управляющему, Мазурекъ встрѣтилъ рыцаря, спросившаго у него дорогу къ сиру Нуантелю, и,-- повѣрите ли вы мессиръ?-- въ то время, какъ Мазурекъ указывалъ ему дорогу, этотъ негодяй выхватилъ у бѣднаго парня деньги изъ кармана, далъ шпоры лошади -- и былъ таковъ!
   -- Да, подобные наглые разбои случаются не рѣдко, шепталъ Магіэ.
   -- Можно судить объ отчаянія Мазурека?! Онъ побѣжалъ въ догонку за негодяемъ, но скоро потерялъ его изъ виду, Чрезъ часъ, едва держась на ногахъ отъ усталости, онъ пришелъ въ замокъ, бросился въ ноги управляющему, разсказалъ ему о своемъ несчастій и просилъ суда противъ вора. Сиръ Нуантель, вмѣстѣ съ нѣсколькими своими гостями, проходилъ въ это время чрезъ ту комнату, гдѣ Мазурекъ бесѣдовалъ съ управляющимъ. Сеньоръ, узнавъ въ чемъ дѣло, съ хохотомъ спросилъ: хороша ли новобрачная?-- "Она самая хорошенькая изъ всѣхъ женщинъ, живущихъ въ вашихъ владѣніяхъ", отвѣчалъ управляющій. Въ это самое время вошелъ въ комнату еще одинъ гость сира Нуантеля.-- "Вотъ тотъ, который укралъ у меня сейчасъ кошелекъ съ деньгами," закричалъ Мазурокъ. "Презрѣнными рабъ!" затопалъ ногами сиръ Нуантель, "ты смѣешь обвинять въ воровствѣ моего гостя!"
   -- И разумѣется мошенникъ-рыцарь не призналъ себя воромъ?
   -- Еще бы призналъ! Мазурекъ продолжалъ поддерживать обвиненіе. Тогда сеньоръ, пошептавшись съ управляющимъ и рыцаремъ, обвиненнымъ въ воровствѣ, произнесъ слѣдующій приговоръ: "одинъ изъ моихъ оруженосцевъ, въ сопровожденіи стражи, отправится въ деревню и приведетъ сюда новобрачную: я, основываясь на своемъ правѣ, проведу съ нею ночь, а завтра утромъ она будетъ возвращена этому вассалу. Чтожо касается до обвиненія въ воровствѣ благороднаго рыцаря, которое этотъ негодяй имѣетъ наглость поддерживать, не взирая на опроверженія обвиняемаго, то послѣдній требуетъ, чтобы это дѣло было рѣшено судомъ Божіимъ; если вассалъ будетъ побѣжденъ, то его, въ наказаніе за клевету и оскорбленіе рыцаря, зашьютъ въ мѣшокъ и бросятъ въ воду"
   -- Несчастный погибъ, вскричалъ Магіэ.-- Рыцарь аппелировалъ, и потому имѣетъ право драться верхомъ, въ полномъ боевомъ вооруженіи, а рабъ будетъ пѣшкомъ, одѣтый въ зипунъ, съ палкою, вмѣсто всякаго оружія.
   -- Бѣдненькій! Выходитъ, мои предчувствія были вѣрны и не даромъ тосковало мое сердце! Но слушайте далѣе. Бѣдный Мазурекъ, думая болѣе о своей женѣ, нежели о предстоящей битвѣ, рыдая, бросился на колѣни передъ сеньоромъ и умолялъ ею не безчестить Авелины. Какъ вы думаете, что отвѣтилъ сеньоръ Нуантель? "Жакъ Бономъ (такъ сеньоры называютъ своихъ рабовъ въ насмѣшку), сказалъ онъ,-- Жакъ Бономъ, мой другъ, я желаю провести эту ночь съ твоей женой по двумъ причинамъ: во-первыхъ потому, что, говорятъ, она очень хороша собой; во-вторыхъ, въ наказаніе за то, что ты осмѣлился обвинить въ воровствѣ одного изъ моихъ гостей". Выслушавъ эту наглую рѣчь, взбѣшонный Мазурекъ бросился на Нуантеля, желая его задушить; но рыцари схватили несчастнаго раба, повалили его на земь, связали, и онъ былъ брошенъ въ тюрьму. Прибавьте къ этому, что сиръ Нуантель женихъ; онъ на дняхъ долженъ обвѣнчаться съ дѣвицей Глоріандой де-Шиври.
   -- Ужасно, ужасно, шепталъ адвокатъ.-- Неужели нѣтъ никакой возможности положить конецъ этимъ отвратительнымъ безобразіямъ. Онѣ взываютъ къ мести, онѣ требуютъ крови.
   -- И кровь прольется, прошепталъ кто-то глухимъ голосомъ на ухо Магіэ!-- О! ее прольется очень много!
   Адвокатъ обернулся и увидѣлъ сзади себя блѣдное лицо Гильома Кэле.
   -- Что тебѣ нужно отъ меня? спросилъ молодой человѣкъ, пораженный свирѣпымъ и отчаяннымъ выраженіемъ лица стараго раба.-- Кто ты такой?
   -- Я -- отецъ жены Мазурека.
   -- Вы, добрый человѣкъ, заливаясь слезами сказала Ализона.-- Простите меня, глупую, что я недавно гнала васъ отсюда. Но, скажите, зачѣмъ вы здѣсь?
   -- Я пришелъ за своей дочерью... Говорятъ, ее вамъ отдали... Ночь уже прошла.
   -- Боже мой, Боже мой! не отвѣчая ему, говорила Ализона.-- Когда я подумаю, что бѣдный Мазурекъ долженъ сегодня принести на колѣняхъ передъ сеньеромъ публичное покаяніе, меня бросаетъ въ дрожь и потъ...
   -- Это зачѣмъ? прервалъ со адвокатъ.-- На кой прахъ понадобилось тутъ публичное покаяніе?
   -- Вы не знаете конца исторіи, продолжала вдова.-- Едва отвели Мазурека въ тюрьму, управляющій отправился за Авелиной и привелъ ее въ замокъ. Она защищалась всѣми силами противъ покушеній сеньора. "Ты мнѣ противишься", сказалъ онъ съ злой улыбкой. "Хорошо, ты будешь мнѣ принадлежать по судебному приговору; и это будетъ полезнымъ урокомъ для Жака Бонома". Онъ велѣлъ запереть ее въ тюрьму и подалъ прошеніе судьѣ въ Бове. Судъ подтвердилъ право сеньора, и несчастная Авелина въ эту ночь изнасилована сиромъ Нуантелемъ, а Мазурекъ, но тому же приговору, дола;онъ испросить публично прощеніе у сеньора за то, что хотѣлъ воспрепятствовать ему пользоваться своимъ законнымъ правомъ.
   -- Не эти ли же судьи приговорили Мазурека сражаться безоружнымъ противъ хорошо-вооружеинаго рыцаря-вора?
   -- Да, закричалъ Кэли, сжимая кулаки;-- да, Мазурекъ будетъ драться пѣшій и вооруженный одной палкой противъ рыцаря-вора, закованнаго въ желѣзо... Да, такъ рѣшили судьи. Если онъ будетъ побѣжденъ и переживетъ свое пораженіе, его утопятъ. Но я выловлю его трупъ, я осмотрю всѣ норы... Однако гдѣ же моя дочь? Я уведу ее. Кто знаетъ, не буду ли я чрезъ девять мѣсяцевъ дѣдомъ благороднаго дитяти.
   На его губахъ появилась страшная улыбка.
   -- О, если оно выживетъ, это дитя....если выживетъ.... я клянусь....
   Онъ остановился, не докончивъ фразы. Водворилось на нѣкоторое время молчаніе.
   -- Нѣсколько минутъ тому назадъ, заговорилъ Гильомъ, положивъ руку на плечо адвоката; -- вы замѣтили, что все это требуетъ крови...
   -- Да, и повторю еще разъ: всѣ эти ужасы взываютъ къ мести, всѣ они требуютъ крови!
   -- Человѣкъ, рѣшающійся говорить такія рѣчи громко, непремѣнно человѣкъ рѣшительный, а не пустой болтунъ, сказалъ рабъ, пытливо всматриваясь въ лицо адвоката.-- Если придетъ пора дѣйствовать, вспомните Гильома Кэле, изъ деревни Крамуази, подлѣ Клермонта.
   -- Я не забуду вашего имени, отвѣтилъ Магіэ тихо, сжимая руку Гильому.-- Часъ справедливости и мести пробьетъ, можетъ быть, скорѣе, чѣмъ вы думаете, если между рабами много дикихъ людей, какъ вы.
   -- Есть ихъ довольно. Жакъ Бономъ...
   -- Для того я и пріѣхалъ къ вамъ, чтобы въ этомъ увѣриться. Но будьте осторожнѣе. Осторожность, надежда и мужество!
   Въ это время раздался звонъ колокола. Кабатчица вздрогнула,
   -- У меня не хватятъ силъ смотрѣть на эту церемонію, сказала она.
   Всѣ присутствовавшіе въ кабакѣ поднялись съ своихъ мѣстъ и поспѣшили къ выходу.
   -- Они спѣшатъ посмотрѣть на публичное покаяніе, пояснила вдова.
   -- Время и мнѣ сбираться, сказалъ Магіэ.-- Я сперва посмотрю на покаяніе, потомъ вернусь за лошадью и отправлюсь на турниръ помѣриться съ Симономъ Геризо.
   -- Но нельзя ли какъ нибудь избавить бѣдняжку Мазурека отъ этой ужасной дуэли. Она будетъ для него могилой.
   -- Невозможно. По французскимъ законамъ, если онъ откажется отъ дуэли, его утопятъ. Но я надѣюсь дать ему кое-какіе совѣты; мнѣ непремѣнно надо съ нимъ видѣться.
   

II.

   Магіэ, благодаря своему атлетическому сложенію, пробрался къ самой церкви. На паперти стоялъ сиръ де Нуантель, молодой человѣкъ, блондинъ, съ волосами, завитыми, какъ у женщины; на немъ, по модѣ тою времени, былъ надѣтъ короткій богато вышитый кафтанъ, одна половина котораго была красная, а другая желтая. Его надменное лицо выражало презрѣніе ко всему окружающему. Вокругъ него стояла толпа рыцарей, одѣтыхъ также, какъ и онъ. Сзади нихъ расположились пажи и оруженосцы. Вся площадь вокругъ была занята густой массой народа.
   На ступеньки церковной лѣстницы вошелъ королевскій нотаріусъ. По знаку его прекратился говоръ и наступила тишина..
   "На основаніи хартіи и статута, читалъ онъ,-- каждый сеньеръ въ своихъ владѣніяхъ имѣетъ право первой ночи со всякой дѣвушкой не благороднаго происхожденія, послѣ чего онъ обязанъ отдать ее мужу. 11 числа этого мѣсяца рабыня сеньора Нуантеля вышла замужъ за его раба Мазурека. Сиръ Нуантель желалъ воспользоваться своимъ правомъ, но новобрачные вздумали этому противиться, произнося скверныя и ругательныя слова противъ своего господина. За это ихъ преступленіе, оба преступника были посажены въ тюрьму раздѣльно, и сеньоръ представилъ прошеніе господину главному судьѣ въ Бове, желая получить отъ него разъясненіе законовъ, древнихъ правъ и обычаевъ по этому предмету.
   "Господинъ главный судья, разсмотрѣвъ вышеозначенное прошеніе благороднаго сеньора, и справившись съ законами и древними обычаями, во имя справедливости, постановилъ: а вышеозначенный сеньоръ Нуантель былъ совершенно въ своемъ правѣ, требуя первой ночи отъ своей рабыни Авелины, вышедшей замужъ за его раба Мазурека, такъ какъ это право принадлежитъ ему надъ всѣми дѣвушками его владѣній не благороднаго происхожденія. Въ силу этого, судъ приказываетъ вышеозначенной Авелинѣ повиноваться законному требованію ея сеньора; а вышеозначеннаго Мазурека за то, что онъ поносилъ своего господина бранными и скверными словами, осуждаетъ на публичное покаяніе; онъ обязанъ, стоя на колѣняхъ, съ непокрытой головой, и съ руками, скрещенными на груди, въ присутствіи всего народа, испросить прощеніе у оскорбленнаго имъ господина.
   "Означенный приговоръ привести въ исполненіе чрезъ королевскаго нотаріуса, предъ церковью города Пуантеля".
   Этотъ возмутительный приговоръ подѣйствовалъ далеко не одинаково на различныхъ лицъ, внимательно его слушавшихъ. Одни, которыхъ рабство довело почти до животнаго состоянія, удивлялись, съ чего это вздумалось Мазуреку сопротивляться обычаю, освященному временемъ; другіе, которые или откупились деньгами, или, вслѣдствіе непривлекательности ихъ женъ, избѣгли необходимости познакомиться съ этимъ сеньоріальнымъ правомъ,-- эти жалѣли Мазурека; наконецъ многіе, женатые и холостые, буржуа, вилены и рабы, почувствовали негодованіе, одна сдерживаемое страхомъ наказаніи, потому, при послѣднихъ словахъ нотаріуса, въ толпѣ прошелъ тихій гулъ ропота, смѣнившійся грустью и сожалѣніемъ, при появленіи осужденнаго. Горесть и злоба совершенно исказили черты двадцатилѣтняго юноши, всѣми любимаго за его кротость и добросердечіе. Теперь его лицо приняло свирѣпое выраженіе; растрепанные волосы, запачканная и изорванная одежда, красные отъ слезъ глаза, ввалившіяся щеки, взглядъ изъ подлобья -- все показывало сильное душевное волненіе. Двое вооруженныхъ людей развязали ему руки и силой поставили на колѣни передъ сиромъ Нуантелемъ, который хохоталъ, вмѣстѣ со своими друзьями, надъ униженіемъ Жака Бонома.
   Вызваны были свидѣтели свадьбы Мазурека; они должны были стоять подлѣ осужденнаго во все время церемоніи. Вышли только двое: Гильомъ Кэле и другой рабъ свирѣпой наружности, котораго звали Адамомъ Дьяволомъ. Оба подошли смиренно, но опытный наблюдатель легко замѣтилъ бы, что это смиреніе притворное. Гильомъ, подойдя къ нотаріусу, низко, почти до земли, поклонился ему два раза и сказалъ дрожащимъ голосомъ:
   -- Насъ явилось сюда только двое свидѣтелей: я и мой кумъ, Адамъ. Другіе двое лежатъ въ лихорадкѣ и не могли сюда прійти. Я, Гильомъ -- отецъ новобрачной.
   -- Я полагаю, что достаточно двухъ свидѣтелей, и потому можно будетъ приступить къ исполненію приговора, сказалъ нотаріусъ, обращаясь къ сиру Нуантелю.
   Сеньоръ кивнулъ головой и занялся разсматриваніемъ свидѣтелей.
   -- Скрести руки на твоей груди, приказывалъ нотаріусъ Мазуреку.
   Подсудимый выказалъ явное намѣреніе не повиноваться этому приказанію.
   -- Ай, чудакъ, чудакъ! обратился къ нему Гильомъ, тономъ упрека.-- Развѣ ты не слышишь, что говоритъ этотъ добрый господинъ. Онъ говоритъ, чтобы ты скрестилъ руки; вотъ такъ; посмотри на меня.
   Слова "посмотри на меня", старикъ произнесъ такимъ тономъ, что Мазурекъ невольно поднялъ голову и уловилъ многозначительный взглядъ, брошенный ему Гильомомъ. Онъ понялъ этотъ взглядъ и тотчасъ же повиновался приказанію нотаріуса.
   -- Теперь смотри въ глаза сеньору и повторяй за мной:
   "Монсеньеръ, я униженно раскаиваюсь въ томъ, что осмѣлился произнести скверныя слова противъ васъ", сказалъ нотаріусъ.
   Съ трудомъ, заикаясь, бѣдный рабъ повторилъ рѣчь нотаріуса.
   -- "Я раскаиваюсь также и въ томъ, что, въ злобѣ, хотѣлъ помѣшать сеньору воспользоваться законно предоставленнымъ ему нравомъ первой ночи надъ его вассалкой, которую я взялъ себѣ въ жены", продолжалъ нотаріусъ.
   Эти ужасныя слова напомнили несчастному его горе, напомнили о той женщинѣ, которую онъ любилъ такъ нѣжно, и онъ, зарыдавъ, упалъ лицомъ на землю. Къ нему быстро подошелъ Гильомъ; подъ видомъ, что помогаетъ ему подняться, онъ прошепталъ ему что-то на ухо; потомъ прибавилъ громко:
   -- Какой же ты чудачина, какъ я погляжу, мой неразумный сынъ! Тебѣ говорятъ, что нашъ милостивый господинъ проститъ тебя, если ты повторишь эти слова. Повтори же ихъ скорѣе!
   Опять послушался Мазурекъ и уже тверже повторилъ страшныя слова.
   -- Затѣмъ, монсеньеръ, я осмѣливаюсь просить у васъ милости и прощенія моего поступка, повторилъ за нотаріусомъ обвиненный.
   -- Я прощаю тебѣ, и дарую свою милость, сказалъ Нуантель высокомѣрнымъ тономъ;-- но я не могу отпустить тебя на свободу до окончанія судебной дуэли, на которую ты вызванъ нашимъ гостемъ, Жерардомъ де Шомонтелемъ, обвиненномъ тобою въ присвоеніи чужого имущества.
   -- Хорошій урокъ для Жаковъ Бономовъ, продолжалъ Нуантель, обращаясь къ своимъ гостямъ.-- Они осмѣливаются по временамъ роптать, а этого мы не должны допускать. Нужна строгость, одна строгость. Слѣдуетъ постоянно унижать ихъ, слѣдуетъ поддерживать между ними убѣжденіе, что они принадлежатъ намъ и душой и тѣломъ.
   Въ то время, какъ сеньоры входили въ церковь, а Мазурека уводили подъ стражей въ тюрьму, на площадь привели Авелину. Эта восьмнадцатилѣтняя женщина, не смотря на страшную блѣдность ея лица и испуганный видъ, была поразительно хороша собою. Мазурекъ увидѣлъ ее, глаза ихъ встрѣтились, и несчастный мужъ невольно выразилъ на своемъ лицѣ озлобленіе.
   -- Онъ меня презираетъ!.. прошептала она дрожащимъ голосомъ, рыдая.-- Но чѣмъ же я виновата? а между тѣмъ, я вижу, онъ меня уже не любитъ.
   Она зарыдала; ея ноги подкосились и она непремѣнно упала бы на землю, еслибъ ее но поддержалъ Гидьомъ Кэле.
   -- Не унывай, моя голубка, у тебя остался еще отецъ.
   И съ помощью Адама Дьявола, онъ поднялъ ее на руки и скрылся въ толпѣ.
   

III.

   Турниръ, раззорительный спектакль, предложенный дворянству сиромъ Нуантслемъ, по случаю предстоящей свадьбы,-- происходилъ на обширной равнинѣ, лежащей не вдалекѣ отъ городка. Огромный амфитеатръ для зрителей благороднаго званія былъ роскошно убранъ коврами и шелковыми матеріями. Все ристалище было обнесено заборомъ, за которымъ толпились зрители-плебеи. Царицей турнира был