# Как Ленин углубил Энгельса

Аноним Кольцов

"За два года". Сборникъ статей изъ "Искры". Часть вторая.


## Какъ Ленинъ углубилъ Энгельса.


(13-го іюля 1906 г. No 108).


Въ высшей степени характерно, что тѣ члены соц.-дем. партіи, которые группировались около газеты "Впередъ" и въ теченіе двухъ лѣтъ занимались возстановленіемъ пресловутаго § 1 устава во всей его ленинской чистотѣ, на своемъ съѣздѣ совершенно позабыли о профессіональныхъ союзахъ, т. е. о наиболѣе цѣлесообразной организаціи рабочихъ массъ. § 1, долженствовавшій "дать стимулъ организоваться", былъ благополучно водруженъ на соотвѣтствующемъ мѣстѣ, но о самихъ организаціяхъ позабыли...

Прошло немного времени, среди русскихъ рабочихъ обнаружилось сильное совершенно стихійное стремленіе къ образованію профессіональныхъ союзовъ, и тогда въ No 8 "Пролетарія" рабочимъ было дано благословеніе на ихъ новое начинаніе. Невольно пришло намъ тогда въ голову, что кое-кто назвалъ бы такой образъ дѣйствій "хвостизмомъ." Но, прочитавши въ 9 того же "Пролетарія" статью "Революція учитъ," въ которой указывается, что соціалдемократія, т. е. Ленинъ (а кому неизвѣстно, что Ленинъ и соціалдемократія едино суть, тому предлагается прочитать брошюры: "Задачи русскихъ соціалдемократовъ," "Что дѣлать" и газету "Впередъ") въ своихъ взглядахъ на возстаніе прошла три ступени, мы поняли, что и въ вопросѣ о профессіональныхъ союзахъ взгляды впередовцевъ проходятъ опредѣленныя ступени ("стадіи," сказали бы наши покойные экономисты). Ступень первая -- время "3-го съѣзда" и полное молчаніе о профессіональныхъ союзахъ; вторая ступень -- No 8 "Пролетарія* и извѣстное уже намъ благословеніе; третья ступень... Впрочемъ, въ виду нѣкоторыхъ хронологическихъ совпаденій, мы не рѣшаемся утверждать, что мы имѣемъ передъ собою дѣйствительное наступленіе третьей ступени; возможно, что въ интересующемъ насъ случаѣ "десница" не вѣдала, что творитъ "шуйца."

Какъ бы то ни было, но въ брошюрѣ "Двѣ тактики соціалдемократіи въ соціалдемократической революціи" Ленинъ беретъ обратно благословеніе, данное восьмымъ номеромъ "Пролетарія." Для вящшаго посрамленія меньшевиковъ онъ съ большимъ сочувствіемъ цитируетъ слѣдующій отзывъ Энгельса о Стефанѣ Борнѣ: "Наборщикъ Стефанъ Борнъ, бывшій дѣятельнымъ членомъ Союза въ Брюсселѣ и Парижѣ, основалъ въ Берлинѣ "рабочее братство" "(Arbeiter Verbruderung"), которое получило значительное распространеніе и продержалось до 1850 года. Борнъ, талантливый молодой человѣкъ, слишкомъ поспѣшилъ однако съ выступленіемъ въ качествѣ политическаго дѣятеля. Онъ "братался" съ самымъ разношерстнымъ сбродомъ (Krethi und Pletsi), лишь бы собрать вокругъ себя толпу. Онъ былъ вовсе не изъ тѣхъ людей, которые способны внести единство въ противорѣчивыя стремленія, внести порядокъ въ хаосъ. Въ оффиціальныхъ публикаціяхъ его братства постоянно попадается поэтому путаница и смѣшеніе взглядовъ Коммунистическаго Манифеста съ цеховыми воспоминаніями и пожеланіями, съ обрывками Луи-Блана и Прудона, съ защитой протекціонизма и т. д.; однимъ словомъ, эти люди хотѣли всѣмъ угодить (Allen alles sein). Въ особенности занимались они устройствомъ стачекъ, профессіональныхъ союзовъ, производительныхъ товариществъ, забывая, что задача состояла прежде всего въ томъ, чтобы посредствомъ побѣды завоевать себѣ сначала такое поприще {Курсивъ Ленина.}, на которомъ только и могли прочно, надежно осуществиться такія вещи. И вотъ, когда побѣды реакціи заставили вожаковъ этого братства почувствовать необходимость прямого участія въ революціонной борьбѣ,-- тогда, само собою разумѣется, неразвитая мысль, группировавшаяся вокругъ нихъ, покинула ихъ. Борнъ принялъ участіе въ Дрезденскомъ возстаніи въ маѣ 1849 года и спасся по счастливому случаю. Рабочее же братство удержалось въ сторонѣ отъ великаго политическаго движенія пролетаріата, какъ обособленный союзъ, существовавшій большею частью на бумагѣ и игравшій до того второстепенную роль, что реакція нашла нужнымъ закрыть его лишь въ 1850 году, а его филіальныя отдѣленія лишь много лѣтъ спустя. Борнъ, которому надо бы собственно называться Buttermilch (кислое молоко), такъ и не сдѣлался политическимъ дѣятелемъ"...

Подчеркнувши въ этой тирадѣ опредѣленное мѣсто, Ленинъ вполнѣ ясно далъ понять, какой выводъ онъ намѣренъ отсюда сдѣлать. Именно у насъ, въ Россіи,-- долженъ гласить этотъ выводъ,-- необходимо прежде всего посредствомъ политической побѣды завоевать себѣ поприще, на которомъ могутъ прочно осуществиться такія вещи, какъ стачки, профессіональные союзы и т. д. Заниматься теперь устройствомъ стачекъ и профессіональныхъ союзовъ значитъ забывать о необходимости такого завоеванія. А кто у насъ занимается устройствомъ всѣхъ этихъ вещей? Меньшевики. Что въ дѣятельности меньшевиковъ устройство стачекъ, профессіональныхъ союзовъ занимаетъ не единственное мѣсто и что о завоеваніи "поприща" они не забываютъ, это Ленинъ отлично знаетъ; но такъ какъ онъ имѣетъ въ виду, главнымъ образомъ, оглушить своего читателя, то онъ торопится подсказать ему выводъ: слѣдовательно, меньшевики представляютъ изъ себя современныхъ Борновъ и съ ними должны случиться всѣ тѣ скверныя вещи, которыя приключились съ Борномъ, включая сюда и то, что какой-нибудь будущій Ленинъ обругаетъ изъ "кислымъ молокомъ".

Однако, при ближайшемъ разсмотрѣніи чортъ не такъ страшенъ, какъ его малюютъ. Прежде всего, кислое молоко оказывается плодомъ... ну, скажемъ, нѣсколько вольной фантазіи переводчика. Энгельсъ пишетъ: "Born, der eigentlich Buttermilch heisst".... что въ переводѣ на русскій языкъ значитъ: "Борнъ, настоящее имя котораго Буттермильхъ..." Ленинъ же переводитъ: "Борнъ, которому надо бы, собственно, называться кислымъ молокомъ"... Надо бы! Очевидно, для посрамленія меньшевиковъ. Какъ было бы хорошо, если бы Энгельсъ дѣйствительно написалъ такъ, какъ ему подсказалъ Ленинъ! Къ сожалѣнію, Энгельсъ зналъ то, чего не зналъ углубившій его Ленинъ,-- что "Стефанъ Борнъ" былъ литературный и революціонный псевдонимъ, а Буттермилхъ -- настоящая фамилія. Но Энгельсъ зналъ еще и многое другое, а потому надежда опереться на него, какъ на представителя правовѣрной твердокаменности, оказывается совершенно тщетной. Энгельсъ не одобрялъ организаціи созданной Берномъ за то, что она устраивала стачки и профессіональные союзы, прежде чѣмъ политическія завоеванія были окончательно закрѣплены. А такъ какъ и наши меньшевики занимаются устройствомъ стачекъ и профессіональныхъ союзовъ, прежде чѣмъ и т. д., то значитъ Энгельсъ не одобрялъ бы ихъ и, такимъ образомъ, по крайней мѣрѣ, одинъ изъ основателей научнаго соціализма оказывается сторонникомъ тактики впередовцевъ.

Ну, а другой основатель научнаго соціализма? Что думалъ Марксъ о занимающемъ насъ тутъ вопросѣ? Открываемъ его "Нищету философіи", написанную зимою 1846--47 г., и на стр. 143 русскаго перевода читаемъ: "Чѣмъ сильнѣе развивается промышленность, тѣмъ болѣе является элементовъ, вызывающихъ и поддерживающихъ коалиціи; а когда коалиціи становятся экономическимъ фактомъ, съ каждымъ днемъ пріобрѣтающимъ все большую устойчивость, то онѣ по необходимости становятся въ скоромъ времени фактомъ законнымъ".

"Поэтому, соотвѣтствующая статья уголовнаго кодекса доказываетъ только, что во время Учредительнаго Собранія и при Имперіи крупная промышленность и конкурренція не были еще достаточно развиты".

И далѣе, на стр. 145: "Первыя попытка рабочихъ въ соединенію между собою всегда принимаютъ форму коалицій".

"Крупная промышленность скопляетъ въ одномъ мѣстѣ массу неизвѣстныхъ другъ другу людей; конкурренція разъединяетъ ихъ интересы. Но охрана заработной платы отъ паденія,-- этотъ, общій имъ всѣмъ и противоположный хозяйскому, интересъ соединяетъ рабочихъ на одной и той же мысли сопротивленія: коалиціи. Такимъ образомъ, коалиція всегда имѣетъ двойную цѣль: прекратить конкурренцію между рабочими, чтобы быть въ состояніи общими силами конкуррировать съ капиталистомъ. Если первой цѣлью сопротивленія являлось лишь поддержаніе заработной платы, то потомъ, по мѣрѣ объединенія самихъ капиталистовъ на идеѣ обузданія рабочихъ, отдѣльныя коалиціи этихъ послѣднихъ формируются въ группы, и, въ виду всего объединеннаго капитала) сохраненіе союза становится для нихъ необходимѣе самой охраны заработной платы отъ паденія. До какой степени это вѣрно, показываетъ тотъ фактъ, что рабочіе, къ крайнему удивленію экономистовъ, жертвуютъ значительной частью своей заработной платы въ пользу союзовъ, основанныхъ, по мнѣнію этихъ экономистовъ, лишь ради заработной платы. Въ этой войнѣ,-- настоящей междуусобной войнѣ -- соединяются и развиваются всѣ необходимые элементы будущихъ битвъ. Дойдя до этой ступени, коалиція принимаетъ политическій характеръ".

Итакъ, Марксъ думалъ, что 1) коалиціи (профессіональные союзы и стачки тожъ) суть столь же естественное проявленіе крупной промышленности, какъ, скажемъ, кризисы и безработица; 2) коалиціи въ своемъ развитіи разбиваютъ тѣ юридическія нормы, которыя должны препятствовать самому ихъ существованію, и 3) слѣдовательно, не противополагаются политической борьбѣ, а являются однимъ изъ ея элементовъ. Рѣшительно то же самое утверждаетъ вызвавшая ленинскій гнѣвъ резолюція первой общерусской конференціи о профессіональныхъ союзахъ. Марксъ, слѣдовательно, подтверждаетъ тактику меньшинства. Остается Энгельсъ. Неужели между нимъ и Марксомъ существовало крупное разногласіе по этому вопросу? Если бы это было такъ, то оно было бы гдѣ-нибудь высказано Энгельсомъ. Но не только ничего подобнаго нѣтъ, но извѣстно, что второе нѣмецкое изданіе "Нищеты философіи* вышло съ предисловіемъ и примѣчаніями Энгельса, писанными около того же времени, когда были писаны вышеприведенныя отроки о Стефанѣ Борнѣ. И Энгельсъ ни однимъ словомъ не обмолвился о своемъ несогласіи съ Марксомъ. Но странно ли это?

Намъ кажется, что Летъ не такъ бы торопился опираться на Энгельса, если бы вспомнилъ то, что онъ же, Ленинъ, писалъ парой страницъ раньше объ экономической отсталости Германіи. Если при крупной промышленности коалиціи играютъ громадную революціонную роль, то при господствѣ мелкаго производства ихъ роль сводится къ бурѣ въ стаканѣ воды, а, само собою разумѣется, что такого рода дѣятельность въ революціонную эпоху не могла встрѣтить симпатій ни у Маркса, ни у Энгельса. Пусть Ленинъ скажетъ, что такую же роль стачки играютъ и въ современной Россіи, и тогда у насъ пойдетъ разговоръ другого рода. Не споримъ, диктатура пролетаріата и крестьянства, какъ она мерещится Ленину, скорѣе осуществима,-- если она вообще осуществима,-- при тѣхъ производственныхъ отношеніяхъ, какія господствовали въ Германіи 48 года, но это не даетъ права ему, Ленину, выкидывать за бортъ экономическія основы современной Россіи и роль пролетаріата въ современномъ революціонномъ движеніи.

Замѣтимъ, впрочемъ, что даже по отношенію къ тогдашней Германіи Мерингъ находитъ сужденіе Энгельса о дѣятельности Борна не совсѣмъ правильнымъ. Ленинъ умудряется соглашаться и съ Мерингомъ, и съ Энгельсомъ, прибавивъ только, что "Мерингъ выражается черезчуръ мягко и уклончиво". Вотъ уже качества, въ которыхъ никто до сихъ поръ не заподозрилъ Меринга! И въ чемъ заключается мягкость и уклончивость Меринга, Ленинъ такъ и не объяснилъ. Кромѣ приводимаго Ленинымъ (на стр. 106 его брошюры) мнѣнія Меринга о Борнѣ, тотъ же Мерингь высказался объ этомъ же предметѣ въ своей "Исторіи нѣмецкой соціалдемократіи", и вотъ что мы тамъ читаемъ: "Поскольку можно, на основаніи источниковъ, судить о рабочемъ движеніи 1848 года, въ германскихъ промышленныхъ и торговыхъ городахъ, то, за исключеніемъ Рейнской провинціи и отчасти Вестфаліи, оно могло только вращаться въ кругѣ идей тогдашней французской соціалдемократіи и не идти дальше такихъ вопросовъ, какъ организація труда, права на трудъ, министерство труда. Стадія безцѣльныхъ голодныхъ бунтовъ была далеко позади, хотя кое-гдѣ еще приходилось наблюдать разрушеніе машинъ. Утопическій цеховой коммунизмъ (Handwerker kommunismus) въ главныхъ чертахъ тоже былъ уже превзойденъ; Вейтлингь, явившійся въ Берлинъ въ іюлѣ мѣсяцѣ, не смогъ найти никакой почвы среди тамошнихъ рабочихъ и принужденъ былъ, выпустивъ только нѣсколько номеровъ, закрыть основанную имъ газету Urwahler, вслѣдствіе отсутствія читателей. Но тогдашнее рабочее движете еще не созрѣло для точки зрѣнія Коммунистическаго Манифеста, который можетъ стать знаменемъ массового движенія только тогда, когда крупная промышленность является типичной формой производства въ гораздо болѣе сильной степени, чѣмъ это имѣло мѣсто въ тогдашней восточной Германіи. Если Борнъ хотѣлъ дать рабочимъ классовую организацію, то онъ долженъ былъ считаться съ тѣмъ кругомъ идей, въ которомъ пока только и могли вращаться эти рабочіе, и онъ употребилъ немало энергіи, чтобы ихъ вывести за предѣлы этого горизонта". Это мѣсто можетъ очень не нравиться Ленину, онъ можетъ даже обругать Меринга по этому поводу Buttermilch (что, кстати, въ переводѣ на русскій языкъ значитъ сыворотка, а не кислое молоко), но уклончивости тутъ и слѣда нѣтъ.

Въ той же "Нищетѣ философіи* Марксъ между прочимъ говоритъ: "Когда приходится дать себѣ ясный отчетъ относительно стачекъ, коалицій и другихъ формъ, подъ которыми пролетаріатъ совершаетъ на нашихъ глазахъ свою классовую организацію, то однихъ охватываетъ самый реальный страхъ, другіе выказываютъ "трансцендентальное презрѣніе". Трансцендетальное презрѣніе въ коалиціямъ обнаружили "чистые соціалисты* 40-хъ годовъ, относившіеся отрицательно въ политикѣ и видѣвшіе въ устройствѣ коалицій занятіе политикой. Трансцендентальнымъ презрѣніемъ въ коалиціямъ проникнутъ и чистый политикъ -- Ленинъ. Еще разъ крайности сходятся.


Кольцовъ