# Песенные переработки стихотворений XVIII - начала XX века

Авторы Неизвестные

"Последний час разлуки..."

"Прощайте, ласковые взоры..."

"Раз полуночной порою..."

"Вдоль по улице метелица метет..."

"На лужке, лужке, лужке..."

"Ехали солдаты..."

"По воле летает орел молодой..."

"Ревела буря, дождь шумел..."

"Проснется день - его краса..."

"Вот мчится тройка удалая..."

"Между Москвой и Ленинградом..."

"Послушай-ка, служивый..."

"Не осенний мелкий дождичек..."

"Под ракитою склоненной..."

"Соловей-соловьюшек..."

"Тройка мчится, тройка скачет..."

"Быстры, как волны..."

"Как на дубе на зеленом..."

"Ты, моряк, красивый сам собою..."

"Я жила тогда у самой у реки..."

Кочегар

"Раскинулось море широко..."

"Среди лесов дремучих..."

"Шумел, горел пожар московский..."

"Две гитары за стеной..."

"Славное море, священный Байкал..."

"Хас-Булат удалой..."

"В саду ягодка лесная..."

"Что стоишь, качаясь..."

"Что стоишь, качаясь..."

"Есть на Волге утес - диким мохом порос..."

"Сиротой я росла..."

"Когда я на почте служил ямщиком..."

"Ах ты степь, ты степь!.."

"Мучит, терзает головушку бедную..."

"Молодым пареньком..."

"Уж ты доля, моя доля..."

Чудный месяц

"Ах, зачем эта ночь..."

"Много песен слыхал я в родной стороне..."

"Из-за острова на стрежень..."

Похоронный марш

"Солнце всходит и заходит..."

"Трансвааль, Трансвааль, страна моя..."

"Белой акации гроздья душистые..."

"В далеком Цусимском проливе..."

Песенные переработки стихотворений XVIII - начала XX века ---------------------------------------------------------------------------- Песни и романсы русских поэтов. Вступительная статья, подготовка текста и примечания В. Е. Гусева. Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание. М.-Л., "Советский писатель", 1965 ---------------------------------------------------------------------------- Содержание 663. "Последний час разлуки..." 664. "Прощайте, ласковые взоры..." 665. "Раз полуночной порою..." 666. "Вдоль по улице метелица метет..." 667. "На лужке, лужке, лужке..." 668. "Ехали солдаты..." 669. "По воле летает орел молодой..." 670. "Ревела буря, дождь шумел..." 671. "Проснется день - его краса..." 672. "Вот мчится тройка удалая..." 673. "Между Москвой и Ленинградом..." 674. "Послушай-ка, служивый..." 675. "Не осенний мелкий дождичек..." 676. "Под ракитою склоненной..." 677. "Соловей-соловьюшек..." 678. "Тройка мчится, тройка скачет..." 679. "Быстры, как волны..." 680. "Как на дубе на зеленом..." 681. "Ты, моряк, красивый сам собою..." 682. "Я жила тогда у самой у реки..." 683. Кочегар 684. "Раскинулось море широко..." 685. "Среди лесов дремучих..." 686. "Шумел, горел пожар московский..." 687. "Две гитары за стеной..." 688. "Славное море, священный Байкал..." 689. "Хас-Булат удалой..." 690. "В саду ягодка лесная..." 691. "Что стоишь, качаясь..." 692. "Что стоишь, качаясь..." 693. "Есть на Волге утес - диким мохом порос..." 694. "Сиротой я росла..." 695. "Когда я на почте служил ямщиком..." 696. "Ах ты степь, ты степь!.." 697. "Мучит, терзает головушку бедную..." 698. "Молодым пареньком..." 699. "Уж ты доля, моя доля..." 700. Чудный месяц 701. "Ах, зачем эта ночь..." 702. "Много песен слыхал я в родной стороне..." 704. "Из-за острова на стрежень..." 705. Похоронный марш 706. "Солнце всходит и заходит..." 707. "Трансвааль, Трансвааль, страна моя..." 708. "Белой акации гроздья душистые..." 709. "В далеком Цусимском проливе..." 663 Последний час разлуки С тобой, мой дорогой, Не вижу, кроме скуки, Отрады никакой. Ничто меня не тешит, Ничто не веселит, Одно лишь утешенье - Мил плакать не велит. Гуляла я в садочке, В дубраве зеленой, Искала те следочки, Где мил гулял со мной, Садилась под кусточек На мягкую траву, Сидели две голубки На яблоньке в саду. Одна из них вспорхнула И скрылась вдалеке, А я, млада, вздохнула О миленьком дружке. Ты где ж, моя отрада, Сережа-пастушок? Ходил ко мне от стада На крутый бережок, Играл он, моя радость, В серебряный рожок, И сладко целовался Со мною мой дружок. Прощай, мой друг Сережа, И вспомни обо мне В последний час разлуки На дальней стороне! 664 Прощайте, ласковые взоры, Прощай, мой милый, навсегда, Разделят нас долины-горы, Врозь будем жить с тобой, душа! И в эту горькую минуту С своей сердечной простотой Пожму в последний раз я руку, Скажу: "Прощай, любезный мой! Во тех садах, лугах прекрасных И на возвышенном холме, Где при заре счастливой, ясной Склонялся ты на грудь ко мне". Склонилась, тихо прошептала: "Люблю, люблю, милый, тебя!" 665 Раз полуночной порою, Сквозь туман и мрак, Ехал тихо над рекою Удалой казак. Фуражечка набекрени, Весь мундир в пыли, Пистолеты при кобуре, Шашка до земли. И копья его стального Светится конец, В грудь упершись бородою, Задремал казак. Конь, узды своей не чуя, Шагом выступал. Потихоньку, влево, влево - Прямо к Саше в дом. "Выйди, Сашенька, скорее, Дай коню воды!" - "Я коня твово не знаю, Боюсь подойти". - "Ты коня мово не знаешь, Знать, забыла ты меня! Ты коня мово не бойся, Он всегда со мной, Он спасал меня от смерти Для тебя одной!" 666 Вдоль по улице метелица метет; За метелицей мой миленький идет. Ты постой, постой, красавица моя, Дай мне наглядеться, радость, на тебя! На твою ли на приятну красоту, На твое ли да на белое лицо. Ты постой, постой, красавица моя, Дай мне наглядеться, радость, на тебя! Красота твоя с ума меня свела, Иссушила добра молодца меня. Ты постой, постой, красавица моя, Дай мне наглядеться, радость, на тебя! 667 На лужке, лужке, лужке, При широком поле, В незнакомом табуне Конь гулял по воле. Ты гуляй, гуляй, мой конь, Пока не поймаю, Как поймаю - зауздаю Шелковой уздою. Я поймаю, зауздаю Шелковой уздою, Дам две шпоры под бока - Конь, лети стрелою! Ты лети, лети, мой конь, Ты, как ветер, мчися, Против нашего двора, Конь, остановися. Подъезжай, конь, к воротам, Топни копытами, Чтобы вышла милая С черными бровями. Но не вышла милая, Вышла ее мати: "Здравствуй, в хату заходи, Здравствуй, милый зятик". А я в хату не пойду, Пойду я в светлицу, Разбужу я ото сна Красную девицу. Красавица там спала, Ничего не знала, Правой ручкой обняла Да поцеловала. 668 Ехали солдаты Со службы домой, Ой, на плечах погоны, На грудях кресты. Ой, ехали по дорожке - Родитель стоял. "Эх, здорово, папаша!" - "Здорово, сын родной!" - "Расскажи, папаша, Про семью свою". - "Ой, семья, слава богу, Прибавилася: Ой, женка молодая Сыночка родила". Ой, сын с отцом ни слова, Садился на коня, Ой, на коня гнедого, Ехал со двора. Ой, подъезжает к дому - Мать с женой стоят. Мать стоит с улыбкой, Жена-то во слезах. "Эх, тебя, мать, прощаю - Жену-то никогда!" Эх, закипело сердце В солдатской груди, Ой, заблистала шашка Во правой руке, Эх, сняла буйну голову С неверной жены. "Что я наделал, Что я натворил! Жену я зарезал, Сам себя сгубил, Маленьку малютку Навек осиротил!" 669 По воле летает орел молодой. (2) Летамши по воле, добычи искал, Нашедши добычу, сам в клетку попал. Сидит за решеткой орел молодой, Приятную пищу клюет пред собой. Клюет и бросает, сам смотрит в окно; К ему прилетает товарищ его. "Товарищ, друг милый, давай улетим!" - "Лети, мой товарищ, а я за тобой, - Где солнце сияет, где светит луна, Где синее море, где теплы края!" 670 Ревела буря, дождь шумел, Во мраке молнии блистали, И беспрерывно гром гремел, И ветры в дебрях бушевали. Ко славе страстию дыша, В стране суровой и угрюмой, На диком бреге Иртыша Сидел Ермак, объятый думой. Товарищи его трудов, Побед и громкозвучной славы Среди раскинутых шатров Беспечно спали средь дубравы. "Вы спите, милые герои, Друзья, под бурею ревущей, С рассветом глас раздастся мой На славу иль на смерть зовущий". Кучум, презренный царь Сибири, Подкрался тайно на челнах... И пала грозная в боях, Не обнажив мечей, дружина. Ревела буря, дождь шумел, Во мраке молния сверкала, Вдали чуть слышно гром гремел... Но Ермака уже не стало. 671 Проснется день - его краса Украсит белый свет. Увижу я море, небеса, Но родины здесь нет. Отцовский дом покинул я, Травою зарастет, Собачка верная моя Выть станет у ворот. На кровле филин прокричит, Раздастся по лесам, Заноет сердце, загрустит, Меня не будет там. Ах, в той стране, стране родной, В которой я рожден, Терпеть мученье без вины Навеки осужден. Проснутся завтра на заре И дети и жена, - Малютки спросят обо мне, Расплачется она. Судьба несчастная моя К разлуке привела, И разлучила молодца Чужая сторона. 672 Вот мчится тройка удалая Вдоль по дорожке столбовой, И колокольчик, дар Валдая, Звенит уныло под дугой. Ямщик лихой - он встал с полночи, - Ему взгрустнулося в тиши, И он запел про ясны очи, Про очи девицы-души: "Вы, очи, очи голубые, Вы сокрушили молодца, Зачем, о люди, люди злые! Вы их разрознили сердца? Теперь я горький сиротина!" И вдруг махнул по всем по трем, И тройкой тешился детина - И заливался соловьем. 673 Между Москвой и Ленинградом - Была там родина моя. Отец мой был природный пахарь, А я работал вместе с ним. И вдруг случилося несчастье - Напали немцы на село. Отца убили с первой схватки, А мать живьем в костре сожгли, Сестру-красотку в плен забрали. Она недолго там была - Три дня, три ноченьки старался Сестру из плена выручать, А на четвертую подкрался, Сестру из плена я украл. С сестрой мы в лодочку садились И тихо плыли по реке, И вдруг кусты зашевелились, Раздался выстрел роковой - Пустил злодей злодейску пулю, Убил красавицу сестру. Сестра из лодочки упала, - Остался круглый сирота. Горит, горит село родное, Горит отцовский большой дом, Горят леса, горят машины, Горит нескошена трава. 674 "Послушай-ка, служивый, Ты куришь табачок, - Но трубка - что за диво! Дай посмотреть, дружок. Какая позолота С резьбою по краям: Не по тебе работа, Продай-ка лучше нам!" - "Хоть, сударь, и заметна Охота в том твоя, Но трубки сей заветной Продать не волен я. Она со мной в сраженье Была за сапогом И в грозном злоключенье Служила мне щитом. Она у сераскира Отбита на войне И в память командира Теперь досталась мне". - "Послушай-ка, служивый, Кто командир был твой?" - "Храбров". - "Храбров, о диво, - Он дядя мне родной!" 675 Не осенний мелкий дождичек Брызжет, брызжет сквозь туман; Слезы горькие льет молодец На свой бархатный кафтан. Полно, брат молодец, Ты ведь не девица! Пей, тоска пройдет, Пей, пей, Пей, тоска пройдет! "Не тоска, друзья-товарищи, В грудь запала глубоко: Дни веселья и дни радости Отлетели далеко!" Полно, брат молодец... и т. д. "Э-эх! вы братцы, вы товарищи, Не поможет мне вино, Оттого что змея лютая Гложет, точит грудь мою". Полно, брат молодец...и т. д. "И теперь я всё, товарищи, Сохну, вяну день от дня, Оттого что красна девица Изменила мне шутя!" Полно, брат молодец... и т. д. "Да! как русский любит родину, Так люблю я вспоминать Дни веселья, дни счастливые... Не пришлось бы горевать!" Полно, брат молодец... и т. д. "А... и, впрямь-ко, я попробую В вине горе утопить И тоску, злодейку лютую, Поскорей вином залить". Полно, брат молодец, Ты ведь не девица, Пей, тоска пройдет, Пей, пей, Пей, тоска пройдет! 676 Под ракитою склоненной Русский раненый лежал. Он к груди своей пронзенной Орден красный прижимал. Льется кровь из свежей раны На истоптанный песок, Над ним вьется черный ворон, Чуя лакомый кусок. "Ты не вейся, черный ворон, Над моею головой. Ты добычи не добьешься - Я солдат еще живой. Ты слетай-ка, черный ворон, Снеси маменьке поклон; Ты скажи, что я женился, Я женился на другой. Свадьба была под Варшавой, Обвенчала темна ночь, А невеста, пуля злая, Пронизала грудь насквозь". 677 "Соловей-соловьюшек, Что ты невеселый? Повесил головушку И зерна не клюешь?" - "Клевал бы я зернушки, Да волюшки нету. Запел бы я песенку, Да голосу нет. Соловья маленького - Хотят его уловить, В золотую клеточку Хотят посадить. Золотая клеточка - Всё сушит она меня, Зеленая веточка Веселит меня". Жил я у матушки - Первый богатырь, Теперь я сижу в остроженьке, Сижу сам-один. Скован я зелезами, Скован по рукам, Громкие зелезюшки Вьются по ногам. 678 Тройка мчится, тройка скачет, Вьется пыль из-под копыт. Колокольчик то заплачет, То хохочет, то звенит. Еду, еду, еду к ней, Еду к любушке своей. Еду, еду, еду к ней, Еду к любушке своей. Вот вдали село большое - Сразу ожил мой ямщик. Песней звонкой, удалою Залился он в тот же миг. Еду, еду, еду к ней... и т. д. Тпру!.. И тройка вдруг осела У знакомого крыльца, В сени девушка влетела И целует молодца. Еду, еду, еду к ней, Еду к любушке своей. Еду, еду, еду к ней, Еду к любушке своей. 679 Быстры, как волны, Дни нашей жизни, - Что час, то к могиле Короче наш путь... Налей же, товарищ, Заздравную чашу, Как знать, что осталось Для нас впереди? Темна наша жизнь, Как осенью ночь, Грядущее скрыто Для нас впереди. Налей же, товарищ... и т. д. Умрешь - похоронят, Как не жил на свете, Сгниешь, не воскреснешь К веселью друзей. Налей же, товарищ... и т. д. Гробом накроют Глаза навсегда, По смерти не станешь Пить больше вина... Налей же, товарищ... и т. д. С вином мы родились, С вином мы умрем, С вином похоронят И с пьяным словцом. Налей же, товарищ... и т. д. Пока же мы живы, Так будем тянуть Стакан за стаканом, Чтоб крепче заснуть. Налей же, товарищ, Заздравную чашу, Как знать, что осталось Для нас впереди? 680 Как на дубе на зеленом, Над бурливою рекой, Одинокий думал думу Сокол ясный молодой. "Что ты, сокол быстрокрылый, Призадумавшись, сидишь, Своими ясными очами В даль широкую глядишь? Или скучно, или мрачно Жить тебе в родном краю? Или нет тебе привета На родимых островах?" Взвился сокол быстрокрылый, В даль широку полетел, Своими ясными очами В даль широкую глядел. Буря воет, гром грохочет... Красно солнышко взошло - А по морю тихой зыбью Тело сокола плывет. 681 Ты, моряк, красивый сам собою, Тебе от роду двадцать лет. Полюби меня, моряк, душою, Что ты скажешь мне в ответ? По морям, по волнам - Нынче здесь, завтра там. По морям, морям, морям, морям, эх! Нынче здесь, а завтра там. Ты, моряк, уедешь в сине море, Оставляешь меня в горе, А я буду плакать и рыдать, Тебя, моряк мой, вспоминать. По морям, по волнам... и т. д. "Ты не плачь, моя Маруся, - Я морскому делу научуся. И не стоит плакать и рыдать, Меня так часто вспоминать". По морям, по волнам - Нынче здесь, завтра там. По морям, морям, морям, морям, эх! Нынче здесь, а завтра там. 682 Я жила тогда у самой у реки. Проходили мимо красные полки, Враг проклятый их теснил со всех сторон, На деревню к нам заехал эскадрон. Эскадрон тогда разбили беляки, И остался эскадронный командир. Весь израненный во двор ко мне вбежал, Знамя красное к груди своей прижал. Лишь успела командира спрятать я, Застучала, слышу, горница моя, И в дверях раздался громкий крик: "Отвечай, куда, где спрятан большевик?" Отвечаю я: "А мне откуда знать?" Офицер кричит: "Держать ее, пытать!" Но пытали - допытаться не могли, Постучали, покричали да ушли. Как-то вышла посидеть я на крыльцо, Вижу, полк ведет знакомое лицо, Да ведь это мой знакомый командир! Поравнявшися со мною, полк остановил. С командиром сам Буденный был тогда, Что, я думаю, случилась за беда? Крикнул: "Смирно! Музыканты, в трубы дуть!" И надел Буденный орден мне на грудь. 683. КОЧЕГАР Раскинулось море широко, И волны бушуют вдали. Товарищ, мы едем далеко, Подальше от нашей земли. (2) Не слышно на палубе песен, И Красное море волною шумит, А берег суровый и тесен, - Как вспомнишь, так сердце болит. (2) На баке уж восемь пробило, - Товарища надо сменить. По трапу едва он спустился, Механик кричит: "Шевелись!" (2) "Товарищ, я вахты не в силах стоять, - Сказал кочегар кочегару, - Огни в моих топках совсем прогорят; В котлах не сдержать мне уж пару. (2) Пойди заяви, что я заболел И вахту, не кончив, бросаю. Весь потом истек, от жары изнемог, Работать нет сил - умираю". (2) Товарищ ушел... Лопатку схватил, Собравши последние силы, Дверь топки привычным толчком отворил, И пламя его озарило: (2) Лицо его, плечи, открытую грудь И пот, с них струившийся градом, - О, если бы мог кто туда заглянуть, Назвал кочегарку бы адом! (2) Кстлы паровые зловеще шумят, От силы паров содрогаясь, Как тысячи змей пары же шипят, Из труб кое-где пробиваясь. (2) А он, извиваясь пред жарким огнем, Лопатой бросал ловко уголь; Внизу было мрачно: луч солнца и днем Не может проникнуть в тот угол. (2) Нет ветра сегодня, нет мочи стоять. Согрелась вода, душно, жарко, - Термометр поднялся на сорок пять, Без воздуха вся кочегарка. (2) Окончив кидать, он напился воды - Воды опресненной, не чистой, С лица его падал пот, сажи следы. Услышал он речь машиниста: (2) "Ты, вахты не кончив, не смеешь бросать, Механик тобой недоволен. Ты к доктору должен пойти и сказать, - Лекарство он даст, если болен". (2) За поручни слабо хватаясь рукой, По трапу наверх он взбирался; Идти за лекарством в приемный покой Не мог - от жары задыхался. (2) На палубу вышел - сознанья уж нет, В глазах его всё помутилось, Увидел на миг ослепительный свет, Упал... Сердце больше не билось... (2) К нему подбежали с холодной водой, Стараясь привесть его в чувство, Но доктор сказал, покачав головой: "Бессильно здесь наше искусство..." (2) Всю ночь в лазарете покойник лежал, В костюме матроса одетый; В руках на груди крест из воску держал; Воск таял, жарою согретый. (2) Проститься с товарищем утром пришли Матросы, друзья кочегара, Последний подарок ему поднесли - Колосник обгорелый и ржавый. (2) К ногам привязали ему колосник, В простыню его труп обернули; Пришел пароходный священник-старик, И слезы у многих сверкнули. (2) Был чист, неподвижен в тот миг океан, Как зеркало воды блестели; Явилось начальство, пришел капитан, И "вечную память" пропели. (2) Доску приподняли дрожащей рукой, И в саване тело скользнуло, В пучине глубокой, безвестной морской Навеки, плеснув, утонуло. (2) Напрасно старушка ждет сына домой; Ей скажут, она зарыдает... А волны бегут от винта за кормой, И след их вдали пропадает. (2) 684 Раскинулось море широко, И волны бушуют вдали. "Товарищ, мы едем далеко, Подальше от нашей земли". "Товарищ, я вахты не в силах стоять, - Сказал кочегар кочегару, - Огни в моих топках совсем не горят, В котлах не сдержать мне уж пару. Пойди заяви ты, что я заболел И вахту, не кончив, бросаю. Весь потом истек, от жары изнемог, Работать нет сил - умираю". На палубу вышел - сознанья уж нет, В глазах его всё помутилось, Увидел на миг ослепительный свет, Упал. Сердце больше не билось. Проститься с товарищем утром пришли Матросы, друзья кочегара, Последний подарок ему поднесли - Колосник обгорелый и ржавый. Напрасно старушка ждет сына домой, Ей скажут, она зарыдает... А волны бегут от винта за кормой, И след их вдали пропадает. 685 Среди лесов дремучих Разбойнички идут. В своих руках могучих Товарища несут. Носилки не простые: Из ружей сложены, А поперек стальные Мечи положены. На них лежал сраженный Сам Чуркин молодой, Он весь окровавленный, С разбитой головой. Ремни его кольчужны Повисли по краям, А кровь из ран струится По русым волосам. Несли его до места, Несли в глуши лесной. Мы шли, остановились, Сказали: "Братцы, стой!" Мы наземь опустили Носилки с мертвецом И дружно приступили Рыть яму вшестером. Мы вырыли глубоку На желтыим песке, На желтыим песочке, На крутым бережке! "Прощай ты, наш товарищ, Наш Чуркин молодой, Уж нам теперь не время Беседовать с тобой. Идем, идем скорее! Мы снова, братцы, в бой!" 688 Шумел, горел пожар московский, Дым расстилался по реке, А на стенах вдали кремлевских Стоял он в сером сюртуке. И призадумался великий, Скрестивши руки на груди; Он видел огненное море, Он видел гибель впереди. И, притаив свои мечтанья, Свой взор на пламя устремил И тихим голосом сознанья Он сам с собою говорил: "Зачем я шел к тебе, Россия, Европу всю держа в руках? Теперь с поникшей головою Стою на крепостных стенах. Войска все, созванные мною, Погибнут здесь среди снегов, В полях истлеют наши кости Без погребенья, без гробов". Судьба играет человеком, Она изменчива всегда, То вознесет его высоко, То бросит в бездну без стыда. 687 Две гитары за стеной Жалобно заныли... С детства памятный напев, Милый, это ты ли! Эх, раз, еще раз! Это ты, я узнаю Ход твой в ре миноре И мелодию твою В частом переборе. Эх, раз, еще раз! Как тебя мне не узнать? На тебе лежит печать Страстного веселья, Бурного похмелья. Эх, раз, еще раз! Это ты, загул лихой, Окол пунша грелки И мелодия твоя На мотив венгерки. Эх, раз, еще раз! Ах болит, ах что болит Голова с похмелья... Уж мы пьем, мы будем пить Целую неделю! Эх, раз, еще раз! 688 Славное море, священный Байкал, Славный корабль - омулевая бочка. Эй, баргузин, пошевеливай вал, - Плыть молодцу недалечко. Долго я звонкие цепи влачил, Душно мне было в горах Акатуя, Старый товарищ бежать пособил, Ожил я, волю почуя. Шилка и Нерчинск не страшны теперь, - Горная стража меня не поймала, В дебрях не тронул прожорливый зверь, Пуля стрелка миновала. Шел я и в ночь и средь белого дня, Вкруг городов озираяся зорко, Хлебом кормили крестьянки меня, Парни снабжали махоркой. Славное море, священный Байкал, Славный мой парус - халат дыроватый. Эй, баргузин, пошевеливай вал, - Слышатся бури раскаты. 689 "Хас-Булат удалой, Бедна сакля твоя, Золотою казной Я усыплю тебя. Саклю пышно твою Разукрашу кругом, Стены в ней обобью Я персидским ковром. Дам коня, дам кинжал, Дам винтовку свою, А за это за всё Ты отдай мне жену. Ты уж стар, ты уж сед, И с тобой не житье, На заре юных лет Ты погубишь ее. Под чинарой густой Мы сидели вдвоем, Месяц плыл золотой, Все молчали кругом. Лишь играла река Перекатной волной И скользила рука По груди молодой. Она мне отдалась До последнего дня И Аллахом клялась, Что не любит тебя". - "Князь, рассказ ясен твой, Но напрасно ты рек - Вас с женой молодой Я вчерась подстерег. Береги, князь, казну И владей ею сам, А неверну жену Тебе даром отдам. Ты сходи посмотри На невесту свою - Она в спальне своей Спит с кинжалом в груди. Я глаза ей закрыл, Утопая в слезах. Поцелуй мой застыл У нее на устах". 690 В саду ягодка лесная Под закрышею цвела, А княгиня молодая С князем в тереме жила. А у этого у князя Ванька - ключник молодой, Ванька-ключник, Злой разлучник, Разлучил князя с женой. Он не даривал княгиню, Он ни златом, ни кольцом. Обольстил Ваня княгиню Своим белым он лицом. На кроватку спать ложилась И с собой Ваню брала. Одну ручку подложила, А другою обняла: "Ты ложись, ложись, Ванюша, Спать на Князеву кровать". Ванька с нянькой поругался. Нянька князю донесла. По чужому наговору Князь дознался до жены. Он вышел на крылечко, Громким голосом вскричал: "Ой вы, слуги, ой холопы, Слуги верные мои, Вы подите приведите Ваньку-ключника ко мне!" Вот ведут, ведут Ванюшку На шелковом поясе. На нем шелкову рубашку Кверху ветром подняло, Его светло-русы кудри Растрепались по плечам. Вот подходит Ваня к князю, Князь стал спрашивать его: "Ты скажи, скажи, Ванюшка, Сколько лет с княгиней жил?" - "Про то знает грудь, подушка, Еще Князева кровать, Да еще моя подружка - Это Князева жена". - "Ой вы, слуги, ой холопы, Слуги верные мои, Вы подите ды вкопайте Два дубовые столба, Ды возьмите и повесьте Ваньку-ключника на них!" 691 Что стоишь, качаясь, Горькая рябина, Головой склоняясь | До самого тына? | (2) А через дорогу, За рекой широкой, Так же одиноко | Дуб стоит высокий. | (2) "Как бы мне, рябине, К дубу перебраться? Я б тогда не стала | Гнуться и качаться. | (2) Тонкими ветвями Я б к нему прижалась И с его листами | День и ночь шепталась... | (2) Но нельзя рябине К дубу перебраться, - Знать, мне, сиротине, | Век одной качаться". | (2) 692 "Что стоишь, качаясь, Тонкая рябина, Головой склоняясь До самого тына?" - "С ветром речь веду я О своих невзгодах, Что одна расту я В этих огородах. Там, через дорогу, За рекой широкой, Так же одиноко Дуб стоит высокий. Как бы мне, рябине, К дубу перебраться, - Я б тогда не стала Гнуться и качаться". Но под вечер тучи Горизонт покрыли, Молнией горючей Дубу ствол разбили. Тонкая рябина Гнулась и качалась, И под самый корень Вдруг она сломалась. 693 Есть на Волге утес - диким мохом порос От вершины до самого края... И стоит сотни лет, диким мохом одет, Ни заботы, ни горя не зная. На вершине его не растет ничего, Только ветер свободно гуляет, Да свободный орел там гнездовье завел, И над ним он свободно летает. Из людей лишь один на утесе том был, До вершины его добирался, И утес в честь его - человека того - С той поры его именем звался. И поныне утес там стоит и хранит Все заветные думы Степана, И на Волге родной вспоминает порой Удалое житье атамана. Но зато, если есть на Руси человек, Кто корысти житейской не знает, - Пусть тот смело идет, на утес тот взойдет, О Степане всю правду узнает. Кто свободу любил, кто за родину пал, Кто на Волге за родину ляжет, - Тот утес-великан всё, что думал Степан, Он тому смельчаку всё расскажет. 694 Сиротой я росла, Как в поле былинка. Моя молодость прошла | На чужой сторонке. | (2) Я с двенадцати лет | П_о_ людям ходила, | (2) Где качала я детей, | Где коров доила. | (2) Хороша я, хороша, | Да плохо одета. | (2) Никто замуж не берет | Девицу за это. | (2) Пойду с горя в монастырь, | Богу помолюся, | (2) Пред иконою святой | Слезою зальюся, | (2) Не пошлет ли мне господь | Той доли счастливой, | (2) Не полюбит ли меня | Молодец красивый, | (2) Как во темном во лесу | Там воют волчицы, | (2) Как в зеленом во саду | Распевали птицы. | (2) Как одна-то, одна пташка, | Она села и запела, | (2) И, должно, вот с нею | Мое счастье улетело, | (2) 695 Когда я на почте служил ямщиком, Был молод, имел я силенку, И крепко же, братцы, в селенье одном Любил я в ту пору девчонку. Сначала не видел я в этом беду, Потом задурил не на шутку: Куда ни поеду, куда ни пойду - Всё к милой сверну на минутку. И любо оно, да покоя-то нет, А сердце щемит всё сильнее... Однажды начальник дает мне пакет: Свези, мол, на почту живее. Я принял пакет и скорей на коня, И по полю вихрем помчался, А сердце щемит да щемит у меня, Как будто с ней век не видался... И что за причина? Понять не могу, - А ветер так воет тоскливо... И вдруг словно замер мой конь на бегу И в сторону смотрит пугливо... Забилося сердце сильней у меня, И глянул вперед я в тревоге. Затем соскочил с удалого коня И вижу я труп на дороге! А снег уж совсем ту находку занес, Метель так и пляшет над трупом, Разрыл я сугроб - да и к месту прирос, Мороз заходил под тулупом!.. Под снегом-то, братцы, лежала она! Закрылися карие очи... Налейте, налейте скорей мне вина, Рассказывать больше нет мочи!.. 696 Ах ты степь, ты степь! Путь далек лежит. В той степи большой | Замерзал ямщик. | (2) И, набравшись сил, Чуя смертный час, Он товарищу | Отдавал наказ: | (2) "Ты, товарищ мой, Не попомни зла - В той степи глухой | Схорони меня. | (2) Ты лошадушек Сведи к батюшке, Передай поклон | Родной матушке. | (2) А жене скажи Слово тайное, Передай кольцо | Обручальное. | (2) Да скажи ты ей - Пусть не печалится, Пусть с другим она | Обвенчается. | (2) Про меня скажи, Что в степи замерз, А любовь ее | Я с собой унес". | (2) 697 Мучит, терзает головушку бедную Грохот машинных колес; Свет застилается в оченьках крупными Каплями пота и слез. Грохот машин, духота нестерпимая, В воздухе клочья хлопка; Маслом прогорклым воняет удушливо, - Да, жизнь ткача не легка! Эх, да зачем же, зачем же вы льетеся, Горькие слезы, из глаз? Делу помеха - основа попортится - Быть мне в ответе за вас! Рученьки, ноженьки ноют, сердечные, Спинушку ломит, бока... Грохот машин, духота нестерпимая, - Да, жизнь ткача не легка! 698 Молодым пареньком Дружбу свел с молотком, А дожить довелось До седых до волос. Ах ты, молот, ковач, Я ли не был силач? А теперь не под стать Мне с тобой работать! Одряхлела рука, Ноют грудь и бока, А пока в небе свет, Мне и отдыха нет! Что за лютый злодей, За лихой чародей Наши деньги берет, Кровь мужицкую пьет? Нет, не лютый злодей, Не лихой чародей - Именитый купец Да царь белый - отец! Собирайтесь же все, Кузнецы, слесаря, Топоры навострим И пойдем на царя! 699 Уж ты доля, моя доля, Доля горькая моя! Точно немощь приключилась, С ног свалила старика. Шестьдесят лет я работал, Надрывался над сохой. Может, вырастут ребята - Старику дадут покой. Старший сын был парень статный. В город я его пустил. Не вернулся он с завода - Там головку положил. Средний сын был грамотеем, Много книжечек читал, Всё свободы дожидался, Да и сам, бедняк, попал. Ночь темна была, жандармы Вдруг напали на село, Много книжечек забрали И с собой взяли его. Третий сын был парень статны:! - Молодец из молодцов, Он с германцами сражался За дворян и за купцов. Он был ранен пулеметом И с войны домой пришел; В то время стал калекой, С сумкой по миру пошел. Вдруг от царя пришла бумага: Нужно подати платить, Кто не выполнит приказа - За решетки посадить. Я теперь старик-от хилый, Нечем подати платить И последнюю коровенку Дал правительству продать. И запродали корову За бесценок кулаку. Вот дождусь Советской власти, Рыло им набок сворочу. 700. ЧУДНЫЙ МЕСЯЦ Чудный месяц плывет над рекою, Всё в объятьях ночной тишины. Я сижу и любуюсь тобою, Здесь с тобой, дорогая моя. - Ничего мне на свете не надо, Только видеть тебя, милый мой, Только видеть тебя бесконечно, Любоваться твоей красотой. Но - увы! - коротки наши встречи. Ты спешишь на свиданье к другой... Так иди, пусть одна я страдаю, Пусть напрасно волнуется грудь. Пред иконой я встану с мольбою И всю жизнь замолю за тебя, Чтобы боже послал тебе счастья, Чтобы горя тебе не знавать; А я буду всегда без участья По гроб жизни любить и страдать, Для кого я жила и страдала И кому я всю жизнь отдала? Как цветок ароматный весною, Для тебя одного расцвела. Ты поклялся любить меня вечно, Как голубку лаская меня. А потом же, смеясь, безутешно Ты навек мою жизнь погубил. Я просила тебя, умоляла: Приди, милый, проститься со мной. А ты, подлый, другую ласкаешь И смеешься, тиран, надо мной. Нам теперь уж с тобой не сойтися, - Верно, так уж угодно судьбе. И могила моя одинока: Не придешь, не поклонишься ей, Только яркое солнце высоко Над крестом моим бедным взойдет. Бедный камень лежит одиноко, Точно сторож могилы моей. Отчего не проснешься ты снова Для цветов ароматных полей? 701 Ах, зачем эта ночь Так была хороша! Не болела бы грудь, Не страдала б душа. Полюбил я ее, Полюбил горячо, А она на любовь Смотрит так холодно. Не понравился ей Моей жизни конец, И с постылым, назло Мне, пошла под венец. Звуки вальса неслись, Веселился весь дом, Я в каморку свою Пробирался с трудом. И всю ночь напролет Я всё думал о ней: Каково будет ей Без милого жить век? 702 Много песен слыхал я в родной стороне, Не про радость - про горе там пели, Из тех песен одна в память врезалась мне, Это песня рабочей артели: Ой, дубинушка, ухнем, Ой, зеленая, сама пойдет, Подернем, подернем да ухнем! Англичанин-хитрец, чтоб работе помочь, Изобрел за машиной машину, А наш русский мужик, коль работать невмочь, Так затянет родную дубину. Ой, дубинушка, ухнем... и т. д. И от дедов к отцам, от отцов к сыновьям Эта песня идет по наследству, К ней в беде прибегает наш русский народ, Как к последнему верному средству. Ой, дубинушка, ухнем... и т. д. Умирая, отец на дубовой скамье Завещает любезному сыну Лишь тупую покорность суровой судьбе Да унылую песнь про дубину... Ой, дубинушка, ухнем... и т. д. На Руси <на> святой жандармерии рой, Рой шпионов летает, как туча, Залетает в дома, пробуждает от сна, Поднимает народ наш могучий. Ой, дубинушка, ухнем... и т. д. По дороге большой, по большой столбовой, Что Владимиркой век уж зовется, Звон цепей раздается глухой, роковой И "Дубинушка" стройно несется... Ой, дубинушка, ухнем... и т. д. Есть на Шипке курган, занесенный кругом, Кости русские там не догнили - В именины царя, чтоб ему угодить, Сорок тысяч солдат уложили. Ой, дубинушка, ухнем... и т. д. Именинный пирог из начинки людской Брат подносит державному брату... А в России голодной, в России глухой Снег заносит крестьянскую хату... Ой, дубинушка, ухнем... и т. д. Виды видывал я на чужой стороне, Но нигде я не видел такого, Чтобы всякая дрянь на мужицкой спине Выезжала, да так бестолково. Ой, дубинушка, ухнем... и т. д. Но настанет пора, и проснется народ, Разогнет он могучую спину, И в подарок царю он с собой принесет Здоровей да покрепче дубину... Ой, дубинушка, ухнем, Ой, зеленая, сама пойдет, Подернем, подернем да ухнем! 704 Из-за острова на стрежень, На простор речной волны, Выплывают расписные | Стеньки Разина челны. | (2) На переднем Стенька Разин С молодой сидит княжной, Свадьбу новую справляет, | Сам веселый и хмельной! | (2) Позади их слышен ропот: "Нас на бабу променял, Только ночь с ней провозился - | Сам наутро бабой стал". | (2) Этот ропот и насмешки Слышит грозный атаман, И он мощною рукою | Обнял персиянки стан. | (2) "Волга, Волга, мать родная, Волга - русская река! Не видала ты подарка | От донского казака. | (2) Чтобы не было раздора Между вольными людьми, Волга, Волга, мать родная, | На, красавицу прими!" | (2) Одним взмахом поднимает Он красавицу княжну И за борт ее бросает | В набежавшую волну... | (2) "Что ж вы, черти, приуныли, Эй ты, Филька, черт, пляши! Грянем, братцы, удалую | На помин ее души..." | (2) 705. ПОХОРОННЫЙ МАРШ Вы жертвою пали в борьбе роковой Любви беззаветной к народу, Вы отдали всё, что могли, за него, За честь его, жизнь и свободу! Порой изнывали по тюрьмам сырым, Свой суд беспощадный над вами Враги-палачи уж давно изрекли, И шли вы, гремя кандалами. Идете усталые, цепью гремя, Закованы руки и ноги, Спокойно и гордо свой взор устремя Вперед по пустынной дороге. Нагрелися цепи от знойных лучей И в тело впилися змеями, И каплет на землю горячая кровь Из ран, растравленных цепями. А деспот пирует в роскошном дворце, Тревогу вином заливая, Но грозные буквы давно на стене Уж чертит рука роковая! Настанет пора - и проснется народ, Великий, могучий, свободный! Прощайте же, братья, вы честно прошли Ваш доблестный путь, благородный! 706 Солнце всходит и заходит, Да в моей тюрьме темно, Днем и ночью часовые | Стерегут мое окно. | (2) Как хотите стерегите, | Я и сам не убегу, | (2) Хоть мне хочется на волю, | Цепь порвать я не могу, | (2) Да уж вы, цепи, мои цепи, | Цепи - железны сторожа. | (2) Не порвать вас, не порезать! | Без булатного ножа. | (2) Черный ворон, сизокрылый, | Что ж ты вьешься надо мной? | (2) Аль мою погибель чуешь? | Черный ворон, я не твой. | (2) Аль спустись к мому окошку, | Про свободу песню спой, | (2) Ты слобода, ты слобода, Не крестьянская судьба. 707 Трансвааль, Трансвааль, страна моя, Горишь ты вся в огне! Под деревом развесистым | Задумчив бур сидел. | (2) "О чем задумался, детина, О чем горюешь, седина?" - "Горюю я по родине, | И жаль мне край родной. | (2) Сынов всех девять у меня, Троих уж нет в живых, А за свободу борются | Шесть юных остальных. | (2) А старший сын - старик седой - Убит был на войне; Он без молитвы, без креста, | Зарыт в чужой земле. | (2) А младший сын двенадцати лет Просился на войну, Но я сказал, что нет, нет, нет - | Малютку не возьму. | (2) "Отец, отец, возьми меня С собою на войну - Я жертвую за родину | Младую жизнь свою". | (2) Я выслушал слова малютки, Обнял, поцеловал И в тот же день, и в тот же час | На поле брани взял. | (2) Однажды при сражении Отбит был наш обоз, Малютка на позицию | Ползком патрон принес, | (2) Настал, настал тяжелый час Для родины моей. Молитеся вы, женщины, | За ваших сыновей. | (2) Трансвааль, Трансвааль, страна моя, - Бур старый говорит: За кривду бог накажет нас, | За правду наградит". | (2) 708 Белой акации гроздья душистые Вновь аромата полны, Вновь разливается песнь соловьиная В тихом сиянии чудной луны! Помнишь ли лето: под белой акацией, Слушали песнь соловья?.. Тихо шептала мне чудная, светлая: "Милый, поверь мне!.. навек твоя". Годы давно прошли, страсти остыли, Молодость жизни прошла, Белой акации запаха нежного, Верь, не забыть мне уже никогда... <1902> 709 В далеком Цусимском проливе. Вдали от родимой земли, На дне океана глубоком Забытые есть корабли. Там русские есть адмиралы, И дремлют матросы вокруг, У них вырастают кораллы На пальцах раскинутых рук. Когда засыпает природа И яркая светит луна, Герои погибшего флота Встают, пробуждаясь от сна. Они начинают беседу - И, яростно сжав кулаки, О тех, кто их продал и предал, Всю ночь говорят моряки. Они вспоминают Цусиму, Напрасную храбрость свою, И небо, от жизни далекое, И гибель в неравном бою. И в шуме морского прибоя Они говорят морякам: "Готовьтесь к великому бою, За нас отомстите врагам!" ПРИМЕЧАНИЯ 663. Новикова, с. 349 (запись 1920-х годов). Варианты: Киреевский, НС, в. 2, ч. 1, с. 76; Чернышев, с. 52; 159-160; Соколовы, No 675; Померанцева, 1957, с. 243; Померанцева, 1958, с. 258; Песня была особенно популярна в начале XX в. под названием "Сережа-пастушок", выносившимся иногда на обложку песенников ("Сережа-пастушок", Киев, 1911). Ноты - Гиппиус, с. 134. Источник - No 102. 664. Новикова, с. 352 (запись 1930-х годов). Источник - No 29. 665. Мякутин, ч. 3, с. 93 (запись 1890-х годов). Вариант - "Русские песни", с. 342. Источник - No 162. 666. Запись составителя на смотре художественной самодеятельности Костромской обл., 1960. Современный песенный вариант, восходящий к публикации с муз. Варламова (М., изд. Ю. Грессера, 1848). Близкие варианты: "Песни тиролек", М., 1860, No 76 (перепечатан: РП XIX в., с. 401); "Новейший русский цыганский песенник", СПб., 1861, с. 89. Развернутый вариант: Ярков, с. 91. Источник - No 201. 667. Запись составителя 1941 г. от бойцов действующей армии. Варианты: Русская баллада, No 332; Новикова, с. 372. В 1959 г. записана И. Земцовским в Костромской обл. (ИРЛИ, PV, к. 196, п. 3, No 39). Источник - No 205. 668. Померанцева, 1957, с. 245 (запись 1949 г.). Варианты: Гуревич, Элиасов, с. 1, 2; Новикова, с. 372; Песни гребенских казаков, Публ., вступ. ст. и комментарии Б. Н. Путилова, Грозный, 1946, No 198; Потявин, с. 256; "Фольклор семейских", с. 611 (г. контаминации с "Черной шалью" Пушкина). Неоднократно записывались фольклористами и в послевоенные годы, в частности Костромской экспедицией ИРЛИ 1959-1960 гг. (ИРЛИ, PV, к. 196, п. 3, No 63). Источник - No 215. 669. Запись составителя 1959 г. в Костромской обл. (ИРЛИ, PV, к. 196, п. 2, No 103). Варианты: Якуб, с. 91; Песни Пинежья, кн. 2, М.,. 1937, с. 282; Акимова, с. 178; Новикова, с. 365; Померанцева, 1957, с. 246, 318; "Фольклор семейских", с. 275. Иногда песня завершается строфой: "Нельзя мне, товарищ, с тобой улететь, Судьбой суждено мне в тюрьме умереть, - Закованы руки, и ноги в цепях, Нет силы могучей в иссохших руках". Напевы в крестьянской среде отличаются от известного (см.: Ярков, с. 87). Источник - No 168. 670. Запись составителя 1942 г. от бойцов действующей армии. Вариант, характерный для конца XIX - начала XX в.: Догаднн, вып. 1, с. 12. В годы Великой Отечественной войны по образцу "Ермака" создавались новые фронтовые песни (Крупянская и Мина, с. 68). Источник - No 218. 671. "Новый полный песенник", М., 1874. Варианты: "Маяк", М., 1876, с. 149; Вессель и Альбрехт, No 50; Ф. Лаговский, Ноты к сборнику народных песен, в. 1, М., 1876, No 73; Ядринцев, с. 111; В. Тернопольская, Песни сормовских рабочих (HT, 1937, No 9-10; СМ, 1949, No 8, с. 82). Часто начинается со 2-й строфы. О популярности среди политических ссыльных см.: Белоконский, с. 208; Ядринцев, с. 111. Источник - No 237. 672. Новикова, с. 369 (запись 1944 г.) Источник - No 227. Напев восходит к музыке Рупина. 673. Литературный музей в Москве, инв. 163, п. 7, с. 26. Запись Б. Г. Гершкович 1945 г. в Брянской обл. Вариант, возникший в годы Великой Отечественной войны. Другие аналогичные варианты, записанные в Брянской обл., имеют окончание: Горит вся родина моя, - С тех пор пошел я в партизаны, Врагу за это отомстить. Варианты эпохи гражданской войны: Георгиевский, Фольклор Приморья, Владивосток, 1928; Гуревич и Элиасов, No 88. Дореволюционные варианты эпохи русско-турецких войн XIX в. и войн начала XX в. начинались словами: "Под небом Сербии гонимой...", "На нас напали злые турки...", "Отец мой был природный пахарь...", "Между Китаем и Манчжурой...", Источник - No 245, 674. Киреевский, в. 10, с. 470. Песенный вариант перевода баллады эльзасского поэта Готлиба Конрада Пфеффеля (1736-1809) "Tobackspfeife" (1782), положенный на музыку в 1794 г. К.-Ф.-Э. Пильцем и бытовавший в Германии до середины XIX в. (W. Апderson, Pfeffels "Tobackspfeife" als russisches Soldatenlied. - "Zeitschrift fur slawische Philologie", B. 22, H. 1, 1953, S. 54-57). В песенниках - с 1890-х годов ("Сборник песен для солдат, положенных для мужского хора Швидченко", М., 1892). Перевод приписывается А. Д. Илличевскому, лицейскому товарищу Пушкина. В качестве солдатской и казачьей песни бытовала, вероятно, со времени русско-турецкой войны 1828-1829 годов. Неоднократно записывалась собирателями народных песен, вплоть до настоящего времени (Померанцева, 1957, с. 244). Некоторые старые варианты насчитывали до 300 ст. 675. Аристов, с. 60. Песенный вариант несохранившегося стихотворения Дельвига. В "Записках" Глинки под 1829 г. (лето) читаем: "Дельвиг написал мне романс: "Не осенний частый дождичек". Музыку на эти слова я впоследствии взял для романса Антониды "Не о том скорблю, подруженьки" в опере "Жизнь за царя"" (Записки, с. 95). Кроме Глинки музыку на текст песни написал В. Цехановский (1887). Текст и мелодия популярны особенно с конца XIX в. Упоминается: Л. Андреев, "Дни нашей жизни" (д. 1); В. Вересаев, "Товарищи"; А. Куприн, "Черная молния". Бытует до наст, времени ("Фольклор семейских", с. 277) с напевом, восходящим к музыке Глинки. 676. Гусев, с. 35 (запись Н. Овчинниковой и В. Караковского 1952 г.). Переработка стихотворения поэта 1-й половины XIX в. Н. Веревкина "Под зеленою ракитой", написанного 14 мая 1831 г. после битвы под Остреленкой во время польского восстания. Опубликовано: "Русский инвалид", 1831, 8 сентября; и одновременно отд. лубочным изд. в Москве в 1831 г. (см.: Клепиков, с. 116). Песня лишилась шовинистического, официально-патриотического содержания оригинала и вошла со второй половины XIX в. в репертуар казачьих и солдатских масс ("Отрывки из народного творчества Пермской губ.", собрал В. Шишонко, Пермь, 1882). В годы гражданской и Великой Отечественной войны подверглась переработке. Один из вариантов имел характерную концовку: И скажи-ка, ворон-птица, Что погиб за край родной, За советскую границу, Под советскою звездой. ("Русский фольклор Великой Отечественной войны", М.-Л., 1964, с. 365). Записи производились фольклористами и в послевоенные годы. Варианты: Гусев, с. 99; Новикова, с. 134; Померанцева, 1957, с. 247; Крупянская и Минц, с. 73; Потявин, с. 264. 677. Новикова, с. 361. Песня неоднократно записывалась фольклористами в послевоенные годы (Костромская экспедиция ИРЛИ 1959-1961 гг.). Часто соединяется с песней "На горе высокой" (Соболевский, т. 6, No 474, 475; Анисимова, с. 131; Бирюков, 1936, с. 136; Гусев, т. 50). Источник - No 292. 678. Запись составителя на смотре художественной самодеятельности Костромской обл. 1960 г. Современный песенный вариант (ср. РП XIX в., с. 402). Известны современные варианты, более близкие к подлиннику. (Запись 1959 г. ИРЛИ, PV, к. 196, п. 2, No 92.) Напев восходит к музыке Булахова. Источник - No 204. 679. Аристов, с. 30. Ст. 4 предпоследней строфы чаще поется! "И с пьяным попом". В начале XX в. закрепился припев: Налей, налей, товарищ, Заздравную чашу; Кто знает, что случится С нами впереди. Известны и современные записи (экспедиция ИРЛИ в Костромскую обл. 1959-1960 гг., ИРЛИ, PV, к. 196, п. 2, No 99). Упоминается: Л. Андреев, "Дни нашей жизни", д. 1; М. Горький, "Фома Гордеев", гл. 10; А. Куприн, "Поединок", гл. 19. Источник - No 389. 680. Померанцева, 1957, с. 247 (запись 1948 г.). В разных вариантах известна с 1880-х годов, была популярна в среде ссыльных революционеров 1890-х годов (А. С. Шаповалов, В борьбе за социализм, М., 1934, с. 290-291). Варианты: Железновы, с. 80; Мякутин, ч. 2, с. 105; Бардин, No 88; Павлова, No 88; Гусев, с, 51. Ст. 1 чаще поется: "Как на дубе на высоком". Другая редакция: Ярков, с. 83. Возможно, послужила источником "Песни о Соколе" А. М. Горького. Подробнее см.: В. Е. Гусев, К вопросу о фольклорном источнике "Песни о Соколе" М. Горького. - "Русский фольклор", IV, М.-Л., 1959, с. 268-274. Источник - No 399. 681. Песни для Военно-Морского Флота, М., 1951, с. 230. Варианты: "Русские революционные песни", М., 1952; Новикова, с. 567. Особую популярность приобрела в годы гражданской войны, была одной из любимых песен Чапаева (Фурманов, "Чапаев", гл. 6 и 12), стала массовой песней в пераые годы Советской власти. Известны варианты в годы Великой Отечественной войны (Новикова, с. 613). Источник - No 415. 682. Гусев, с. 101 (запись В. Поздеевой 1952 г.). Характерный образец переосмысления старого сюжета в условиях гражданской войны. Ср.: С. Д. Баранов, О песнях партизан Забайкалья. - "Известия общества изучения Восточно-Сибирской области", Иркутск, 1937, т. 2 (7), с. 89; Парилов, с. 169; "Песни и сказки Пензенской обл.", сост. А. П. Анисимова, Пенза, 1953, с. 192; Померанцева, 1957, с. 248. Источник - No 409. 683. "Карие глазки. Новейший сборник русских песен", М., 1917, с. 21, с подзагл. "Новейшая народная песня". Переработка матросской песни, созданной накануне 1900 г. поэтом-любителем Г. Д. Зубаревым (Крупянская и Минц, с. 103) на основе песни на слова Н. Щербины (см. с. 597). В песенниках - с 1900-х годов ("Кочегар. Новейший песенник", СПб., 1907). Ранняя музыкальная редакция и вариант текста: "Любимые новые песни, исполняемые Н. В. Плевицкой и другими, переложенные для фортепьяно в две руки с прибавлением текста А. Зориным", тетр. 2, СПб., б. г., с. 14, No 43, под загл. "Вахта кочегара". Источник - No 442. 684. Новикова, с. 439. Известны многочисленные переработки периода Великой Отечественной войны (Крупянская и Минц, No 43-46, 82; Гусев, No 130-132). Источник - NoNo 442, 683. 685. РП XIX, с. 388. Варианты: Мякутин, ч. 2, с. 37; Соболевский, т. 6, No 637, 638. Песня, в свою очередь, послужила образцом для переделок в годы гражданской и Отечественной войн. (Варианты см.: "Советский фольклор", вып. 1, 1934, с. 25-27; В. М. Сидельников, Красноармейский фольклор, М., 1938, с. 132. Гуревич, Элиасов, с. 445; "Сказы и песни о Чапаеве", сост. Т. М. Акимова, Саратов, 1957, с. 117; Гусев, с. 98). Источник - No 481. Чуркин Василий Васильевич - крестьянин д. Барской, Орехово-Зуевского уезда, Запонорской вол. Работал на красильной фабрике "Гуслица". За протест против невыносимых условий труда был арестован, бежал из тюрьмы, около 20 лет "разбойничал" (Ал. Перегудов, "Гуслица". - "Новый мир", 1927, No 6). Имя Чурккна стало легендарным и очень популярным. Ему посвящен роман Н. И. Пастухова "Разбойник Чуркин", изданный в 1882 г. (Белоусов, 1928, с. 34-36). Песня включена в анонимную переделку романа "Злодей Чуркин и его преступные деяния", СПб., 1900, с. 15-16. Источник - No 481. 686. "Серенада, Новый русский песенник", М., 1911, с. 14. Проникло в лубок (Клепиков, с. 147). Вариант: "Фольклор семейских", с. 283. Источник - No 505. 687. "Две гитары за стеной. Цыганская песня", перелож. М. Яковлева, М., изд. С. Я. Ямбор, (б. г.), No 558. В других переработках отличия от оригинала еще более значительны. Так, в исполнении московских цыган после первых двух куплетов, совпадающих с комментируемым текстом, следовали такие: Все мы любим кабачок - Сладко в нем живется. Тот, наверно, дурачок, Кто в нем не напьется. Ну и пусть же я дурак, Прощай, Мавританья! Еду с Женей к Яру так - Выпить на прощанье. Там цыганочки мою Душу растерзают, И венгерку мне споют, Спляшут и сыграют. Источник - No 447. 688. ПКиС, с. 107. Вариант, восходящий к публикации Л. Мельшина ("В мире отверженных", т. 2, СПб., 1899, с. 241). Близкий вариант: Новикова, с. 393. Приобрела большую популярность в среде ссыльных и в кругах прогрессивной интеллигенции. В годы первой русской революции стала одной из любимых массовых песен ("Песни борьбы, изданные кавказской группой содействия РСДРП", 1904). В массовых песенниках - с 1907 г. ("Русская песня", СПб., 1907, ч. 1). В песенниках с 1914-1915 гг. в первой строке вместо "священный" - "привольный". Тот же эпитет иногда встречается в записях советских фольклористов (Усов, с. 227). Реже производится замена "славное море" на "синее море" (в песенниках 1911 г.). Источник - No 532. 689. Запись М. П. Дьяченко, 1959, в Костромской обл. (ИРЛИ, PV, к. 196, п. 2, No 113). Один из современных широко бытующих вариантов (ср. "Песенник", Ижевск, 1946, с. 72). Вариант: Новикова, с. 420. Источник - No 533. 690. "Тамбовский фольклор", 1941, с. 269 (запись составителя, 1939 г.). Варианты: Новикова, с. 403; Померанцева, 1957, с. 240; Ярков, с. 85; "Фольклор семейских", с. 285. Популярна до настоящего времени. Ст. 1 часто поется: "В саду ягода-малина". См. также: Русская баллада, с. 391. Источник - No 531, 691. "Русские песни", с. 369. Вариант, записанный составителем в годы Великой Отечественной войны и сообщенный И. Н. Розанову. Варианты: Павлова, No 91, 92; Новикова, с. 414; см.: В. Гусев, Народ и песня. - "Южный Урал", No 4, Челябинск, 1950. Песенные переработки периода Великой Отечественной войны: Гусев, с. 126, 128. Источник - No 546. 692. Гусев, с. 92 (запись В. Караковского, 1952 г.). Источник - No 546. 693. Запись составителя 1942 г. от бойцов действующей армии. Вариант XX в.: Гартевельд, 8 песен, No 3 (запись в Петропавловске с примечанием: "Из Волги занесена в Сибирь"). Известны другие, более далекие от оригинала переработки периода Великой Отечественной войны (Крупянская и Минц, с. 93-95). Источник - No 564. 694. "Тамбовский фольклор", с. 266 (запись И. Гришина, 1939). Варианты: Новикова, с. 413; "Фольклор семейских", с. 293. Источник - No 553. 695. Новикова, с. 419. Источник - No 570. 696. Запись составителя 1959 г. в Костромской обл. (ИРЛИ, PV, к. 196, п. 2, No 108). Варианты: "Русские песни", с. 368; Новикова, с. 412; "Фольклор семейских", с. 286. В конце часто поется: Степь да степь кругом, Путь далек лежит. В той степи глухой Уж замерз ямщик. 697. ПРП, с. 423. В песенниках - с начала XX в. ("Песни революции", вып. 1, изд. Нижегородского комитета РСДРП, 1905). Переработка в рабочей среде: ПРР, с. 82, 255; "Литературный критик", 1935, No 10, с. 159. Источник - No 575. 698. ВРП, с. 757. Переработка стихотворения "Дума кузнеца", приписываемого Клеменцу ("Сборник новых песен и стихов", Женева, 1873, с. 29). Варианты: С. И. Канатчиков, Из истории моего бытия, М - Л., 1930, с. 42; Новикова, с. 682. 699. Гусев, с. 52 (запись Н. Осиповой, 1952). Варианты: Акимова, No 175; "Фольклор семейских", с. 287-288, 608-609. Источник - No 579. 700. "Качели. Сборник новейших песен и романсов", М., 1914, с. 31. Вариант: Новикова, с. 435. В сокращенном виде (три строфы, переработанные из первых пяти оригинала) сохраняется в устном репертуаре до наст, времени (записи экспедиции ИРЛИ в Костромскую обл. 1959-1960 годов). Ноты - Попова, вып. 3, с. 149. Источник - No 600. 701. РП XIX в., с. 398. Песенная редакция стихотворения А. М. Давыдова (биографические сведения установить не удалось), популярная в конце XIX - начале XX в. 702. Новикова, с. 513. Наиболее полный песенный вариант, распространенный в эпоху революции 1905-1907 годов. Известно много вариантов, идущих от 1860-х годов. Впервые мелодия революционной "Дубинушки" опубликована в обработке М. Слонова и в исполнении Шаляпина ("Дубинушка", Рабочая песня для запевалы с хором, записана с голоса Ф. И. Шаляпина (как ее поют в Казани), аранжировка для песни с ф-но М. Слонова", М., (ц. р. 26 октября 1905 г.). Мелодия сольного запева - неизв. композитора, использовавшего начало студенческой песни "Не осенний мелкий дождичек. ..", затем дополненная и коллективно обработанная, припев - на мелодию бурлацкой "Дубинушки". См.: Е. Гиппиус, "Эй, ухнем". "Дубинушка". История песен, М., 1962. Варианты: ВРП, с. 563-564; с нотами - Песни революции, Пг., 1917, с. 19; ПКиС, с. 84. Известна популярная в рабочей среде переработка "Дубинушки" - "Машинушка" (ПРР, с. 206). Источник - No 593. 704. Запись составителя 1944 г. от бойцов действующей армии. Наиболее распространенный в современном песенном обиходе вариант (опускается иногда еще предпоследняя строфа публикуемого текста). Варианты: "Русские песни", с. 376; Новикова, с. 424. Источник - No 604. 705. ПРП, 1950, с. 469. Песенная редакция конца XIX - начала XX в., возникшая на основе стихотворения А. Архангельского "В дороге" (см. с. 802) и стихотворения неизв. автора "Вы жертвою пали" (вариант 1870-1880-х годов - см. с. 911). Муз. обр. Иконникова ("Знание - сила", 1963, No 4). Варианты: ПКиС, с. 28; Новикова, с. 516; ПРП, 1957, с. 435. Об истории песни см.: Друскин, с. 159, примеч. 30; ВРП, с. 825-827. 706. "Тамбовский фольклор", с. 279 (запись С. Г. Лазутина, 1939). Варианты: Тонков, с. 75; Новикова, с. 433; В. А. Василенко, Тюремно-арестантские и рекрутские песни Омской области. - "Ученые записки Омского пединститута", вып. 2, Омск, 1958, с. 190, 192; Померанцева, 1957, с. 225. Во всех вариантах первые 11 строк наиболее стабильны. Ст. 12 в песенниках и в устном исполнении варьируется: "Мне без острого ножа", "Без булатного ножа", "Никому и никогда", "Доля горькая моя", "А свобода хороша" и т. п. В некоторых песенниках после трех постоянных строф следует еще одна строфа: Не гулять мне, как бывало, Темной ночью по лесам (вариант: По родимым по полям). Моя молодость завянет (вариант: проходит) По острогам и тюрьмам. ("Новый песенник", составил Н. И. Красовский, М., 1907, с. 6-7; "Солнце всходит и заходит...", М., 1912, с. 1). В одних случаях после приведенной строфы следует концовка с "черным вороном", в других - песня завершается приведенной строфой ("Умер бедняга. Песенник", М., 1911, с. 13-14), причем ей иногда предшествует 4-я строфа, известная по первой публикации (см. с. 913). Источник - No 656. 707. Запись составителя 1959 г. в Костромской обл. (ИРЛИ, PV, к. 196, п. 1, No 29). Варианты: Новикова, с. 440; Гусев, с. 58. Известна переработка с заменой Трансвааля на Сибирь ("Фольклор семейских", с. 245). Упоминается: А. Фадеев, "Молодая гвардия"; Л. Кассиль, "Дорогие мои мальчишки", гл. 1; М. Слонимский, "Инженеры", гл. 33. Источник - No 631. 708. "Белой акации...". Известный цыганский романс. Ноты - изд-во "Музыка", 1916, в редакции цыганской певицы В. Паниной, муз. обработка А. Зорина. Напев использован в известной революционной песне "Смело мы в бой пойдем...". Популярный городской романс начала XX в., являющийся переработкой стихотворения третьестепенного поэта Пугачева, автора слов нескольких модных романсов начала XX в. ("Жалобно стонет ветер осенний..." и др.). Ранняя редакция романса - "Белой акации цветы душистые...". Отд. изд. в серии "Цыганские ночи", СПб., изд. Ю. Г. Циммермана, 1902. 709. Гусев, с. 95 (запись Н. Осиповой, 1952). Вариант - там же. Источник - No 640. Акимова - Фольклор Саратовской области. Книга первая. Составлена Т. М. Акимовой. Под ред. А. П. Скафтымова, Саратов, 1946. Анисимова - Фольклор Пензенской области, вып. 1. Песни и сказки Поимского района. Составитель А. П. Анисимова, под ред. и с предисловием В. М. Сидельникова, Пенза, 1948. Аристов - А. П. Аристов, Песни казанских студентов 1840-1868 гг., СПб., 1904. Белоконский - И. П. Белоконский, По тюрьмам и этапам, Орел, 1887. Белоусов, 1928 - И. А. Белоусов. Литературная среда. Воспоминания 1880-1928. М., 1928. Белоусов, 1929 - Иван Белоусов. Литературная Москва. (Воспоминания 1880-1928 гг.) Писатели из народа, писатели-народники. Изд. 2-е, исправленное и дополненное, М., [1929]. Бирюков, 1936 - Дореволюционный фольклор на Урале. Собрал и составил В. П. Бирюков, Свердловск, 1936. Бирюков, 1953 - Урал в его живом слове. Дореволюционный фольклор. Собрал и составил В. П. Бирюков, Свердловск, 1953. Вессель и Альбрехт - Сборник солдатских, казацких и матросских песен. Сост. Вессель, И. X. и Альбрехт, Е. К. СПб., 1875. ВРП - Вольная русская поэзия второй половины XIX века. Вступительная статья С. А. Рейсера. Подготовка текста и примечания С. А. Рейсера и А. А. Шилова, "Б-ка поэта" (Б. с), 1959. Гиппиус - Русские народные песни. Сост. Е. Гиппиус, Л., 1943. Гуревич, Элиасов - А. В. Гуревич и Л. Е. Элиасов, Старый фольклор Прибайкалья, т. 1, Улан-Удэ, 1939. Гусев - В. Е. Гусев, Русские народные песни Южного Урала, Челябинск, 1957. Догадин - А. А. Догадин, Былины и песни астраханских казаков, вып. 1, Астрахань, 1911. Железновы - Песни уральских казаков. Записали Александра и Владимир Железновы, СПб., 1899. Киреевский - Песни, собранные П. В. Киреевским, вып. 1-10, М, 1860-1874. Киреевский, НС (с указанием выпуска и части) - Песни, собранные П. В. Киреевским. Новая серия. Вып. 1, М., 1911; вып. 2, ч. 1, М, [1917]; вып. 2, ч. 2, М., 1929. Клепиков - Бюллетени Государственного литературного музея, No 4. Лубок. Часть 1. Русская песня. Составил и комментировал... С. А. Клепиков, М., 1939. Крупянская и Минц - В. Ю. Крупянская и С. И. Минц. Материалы по истории песни Великой Отечественной войны, изд. АН СССР, М., 1953 ("Труды Института этнографии АН СССР", Новая серия, т. XIX). Мякутин - Песни оренбургских казаков, ч. 1, СПб., 1904; ч. 2, СПб., 1905 г. ч. 3, СПб., 1906; ч. 4, СПб., 1910. Собрал сотник А. И. Мякутин. Новикова - Русские народные песни. Составила А. М. Новикова, М., 1957. HT - журнал "Народное творчество". Павлова - Русское народно-поэтическое творчество Татарской АССР. Составитель В. Ф. Павлова, под ред. В. И. Чичерова, Казань, 1955. Парилов - И. Г. Парилов, Русский фольклор Нарыма, Новосибирск, 1947. ПКиС - Песни каторги и ссылки, М., 1930. Померанцева, 1957 - Русское народное творчество Башкирии. Под общей редакцией Э. В. Померанцевой. Составители - С. И. Минц, Н. С. Полищук и Э. В. Померанцева. Отв. ред. А. Н. Киреев. АН СССР, Башкирский филиал. Институт истории, языка и литературы, Уфа, 1957. Померанцева, 1958 - Песни и сказки Ярославской области. Под общей редакцией Э. В. Померанцевой. Составители Л. Астафьева, В. Бондарь, Е. Вальтер и др., Ярославль, 1958. Попова - Т. Попова, Русское народное музыкальное творчество, вып. 1-3, М., 1955-1957. Потявин - Народная поэзия Горьковской области. Выпуск первый. Составитель и редактор В. Потявин. Горьковский государственный университет им. Н. И. Лобачевского, Горький, 1960. ПРП - Песни русских поэтов. Вступительная статья, подготовка текста и примечания И. Н. Розанова. "Б-ка поэта" (М. с), 1-е изд., 1950; 2-е изд., 1952; 3-е изд., 1957. ПРР - Песни русских рабочих (XVIII - начало XX века). "Б-ка поэта" (Б. с), 1962. РП XIX в. - Русские песни XIX века. Составил проф. Ив. Н. Розанов, М., 1944. Русская баллада - Русская баллада. "Б-ка поэта" (Б. с), 1936. СМ - журнал "Советская музыка". Соболевский - Великорусские народные песни, т. 1-7. Изданы проф. А. И. Соболевским, СПб., 1895-1902. Соколовы - Б. М. и Ю. М. Соколовы, Сказки и песни Белозерского края, М., 1915. "Фольклор семейских" - Фольклор семейских. Составили Л. Е. Элиасов, И. З. Ярневский. Под общей редакцией Л. Е. Элиасова, Улан-Удэ, 1963. Чернышев - В. И. Чернышев, Сведения о некоторых говорах Тверского, Клинского и Московского уездов. - "Сборник Отделения русского языка и словесности Академии наук", т. 75, No 2, СПб., 1903. Ядринцев - Н. М. Ядринцев, Русская община в тюрьме и ссылке. М., 1872. Якуб - А. С. Якуб, Современные народные песенники. - "Известия Отделения русского языка и словесности Академии наук", т. 19, кн. 1, СПб., 1914. Ярков - Русские народные песни Подмосковья, собранные народным певцом-умельцем П. Г. Ярковым с 1880 по 1930 г. Музыкальные записи от русского народного хора П. Г. Яркова, А. В. Рудневой. Редакция и предисловие проф. Е. В. Гиппиуса, М.-Л., Музгиз, 1951.