# Удалые минуты

Сигизмунд Недзвецкий

Текст издания: журнал "Вестник иностранной литературы", 1912, No 12.

## Удалые минуты


Сигизмунда Недвецкого


...Ужасные минуты, полные невыразимых терзаний пришлось мне пережить однажды с очаровательной девушкой... в извозчичьей коляске.

А однако это не была кара, не могла быть ею, потому что мы сели на извозчика без всякой задней мысли. Мы не амурничали, не флиртовали, даже не кокетничали друг с другом...

Я встретился с него на летнем утреннем концерте, и поздоровавшись, в качестве доброго знакомого, обменялся с ней парой слов. А так как был до того знойный день, что от жары и пыли положительно нечем было дышать и при выходе была невообразимая давка, а она была близка к обмороку от усталости, -- мне вдруг взбрело на ум разыграть рыцаря, предложив красотке:

-- Я отвезу вас домой, хорошо?.. При езде от движения воздуха будет прохладнее...

-- Только с условием, что вы велите поднять верх.

-- Как прикажете...

Поехали. А нам предстоял не малый путь, потому что родители панны Розы занимали виллу на одной из загородных улицы.

Впрочем, в данный момент я предпочел бы-, чтобы эта вилла находилась еще дальше...

-- А что не прав ли я был? -- спросил я, заглядывая в ее ангельские глазки в смутной надежде на благодарность.

-- Действительно у вас была блестящая мысль, -- отвечала она, бросая на меня кокетливый взгляд.

И я невольно подумал -- да она наверно тоже, ибо в таком возрасте и в таком положении мысли зарождаются одновременно, -- что из этой случайной поездки вдвоем может зародиться целый ряд других менее случайных. Зимою она явно выделяла меня из ряда танцоров, и я чувствовал, что нравлюсь ей не только во время танца, а сам готов был в любой момент начать восторгаться ею.

Захлестнутый волною этих размышлений и воспоминаний, я не знал, с чего начать разговор. Меня вывел из затруднения извозчик, который несколько раз как-то таинственно оборачивался к нам и наконец на мой вопрос, что ему нужно -- отвечали:

-- Да ничего... только я хотел спросить вашу милость, пустить ли мне вперед того другого, что за нами едет, погнать ли лошадь или как?

-- Как это "за нами едет" ?.. С каких пор?.. -- удивился я.

-- Да с самого начала. Как только вы изволили сесть в мою коляску, в ту другую сел какой-то господин, тоже велел поднять верх и все время едет следом за нами.

Я встревожился.

Выглянув из коляски, я увидал гнедую лошадь и извозчика в надвинутой на глаза шапке.

-- Ты уверен, что это все тот же?

-- Да, я же знаю лошадь, кучера, нумер...

-- Может быть, это только так... случайно?.. Он, может быть, свернет куда или остановится?.. -- прошептала моя спутница.

Я распорядился изменить направление, ехать быстрее и зигзагами.

-- Мы скорее избавимся от него, -- шепнул я Розе, с видом опытного игрока, которому безопасно молено доверить свою судьбу, на что она отвечала мне улыбкой, полной обещаний тем более неограниченных, что совершенно неопределенных.

-- Ну, как теперь? -- спросил я спустя минуту.

-- Едут, ваша милость.

-- Не может быть!.. -- Я выглянул. Действительно едет. -- Да, может быть, тот уж сошел с -извозчика?

-- Тогда извозчик вернулся бы обратно.

Черт побери!.. Так, стало быть, нас на самом деле кто-то выслеживает... Что это значит?.. Кто?.. На каком основании?.. Может быть, у Розы есть ревнивый поклонник?.. Или даже любовник?.. Нет! Я оскорблю ее!.. Это, должно быть, какой-нибудь родственник или друг ее родителей: увидел, что она уселась на извозчика с незнакомым -молодым человеком и, вообразив Бог весть что... Да как он смеет!.. За кого он меня принимает!.. А если это ее отец?.. Отец!.., или дядя!.. Дядя! -- - известный спортсмен, а может быть, и бретёр!.. Силы небесные!.. вот влопался-то?! Как докажу я рвущемуся к барьеру дяде, что у меня не было намерение увлечь ее. Кто без задней мысли станет предлагать еле знакомой молодой девушке, с которой он всего лишь на нескольких балах танцевал, поездку в извозчичьей коляске с поднятым верхом?.. Меня заставят на ней жениться. Ей-Богу, заставят!.. Ну еще бы! Скомпрометировал девушку!.. В двадцать два года! В расцвете свободы... Жениться?.. На третьем курсе юридического факультета!.. Да, собственно говоря, словно на первом, потому что я по недостатку времени... и еще того... ну словом, никаких еще экзаменов... Вот так история?!..

У меня в нервах заскрипело, как в оркестре при настраивании инструментов... Полнейший хаос звуков!..

Я взглянул на Розу и опустил глаза. Она была бледна и не глядела на меня. Должно быть, у нее в мозгу проносились приблизительно такие же мысли, как и у меня. Только она вероятно еще думала: -- "Дурак"!.. О! Они не стесняются!.. Любая из них с удовольствием сядет с вами на извозчика, не считаясь с тем, удобно ли это, а потом, изволите ли видеть: "Дурак! в какую историю он втянул меня!"...

Теперь она всем барышням расскажет, а они станут повторять, что я дурак, кретин, разиня, и провозгласят меня круглым идиотом, компрометирующим девиц своей неловкостью, и не захотят со мною ни говорить, ни танцевать, ни...

-- Не принимайте этого слишком близко к сердцу, панна Роза... ВВедь, в сущности мы ничего дурного.

-- Но этот поднятый верх!

-- Вы же распорядились...

-- Потому что вы непременно хотели ехать.

Я закусил губы. "Непременно!".. Не стану же я с ней спорить!.. Гусыня! С гусынями всегда так... Ведь она лучше моего могла знать, есть ли кому ее выслеживать... Ясное дело, что тут были заинтересованы не моей особой, а ею...

И мне, быть может, придется жениться на этой гусыне!.. Или же поставить из-за нее на карту свою жизнь... в лучшем случае свою светскую карьеру... В одном доме передо мною закроются двери... в другом... третьем... Во всех семейных домах откажутся принимать меня...

-- Что он продолжает ехать за нами?

-- едет, ваша милость.

Ах, чтоб его!

-- Ау тебя хорошая лошадь?

-- Ого!

-- А чья лучше?

-- У того кляча.

-- Так послушай, топи так, чтоб он потерял наш след!.. Понимаешь?.. Я поблагодарю тебя, как следует.

-- Ну, если так, то другой разговор.

Он мазнул кнутом, кляча рванулась, а мы с Розой, возбужденные необыкновенным приключением, обменялись улыбками.

Желая занять свою даму разговором, я спросил ее, кого она подозревает в погоне за нами. Обиделась.

Не зная, как умилостивить ее, я принял вызывающий вид и стал угрожать нахалу скандалом. Она поглядела на меня, как на полоумного...

Видя, что она дрожит от ярости, я тоже пришел в ярость и стал ругать извозчика; доведя же и его до белого каление, я забился в угол коляски, проклиная в душе идиотский спорт отплясывание по балам с девицами, которые ставят вас потом в такое безвыходное положение.

Вдруг слышу, -- всхлипывание!..

-- Что вы, панна Роза!

-- Оставьте меня в покое! Я скомпрометирована... Мы едем целый час!..

-- Ого! Пожалуй, целых два! -- соврал эхом негодяй на козлах...

-- Два!.. Вы слышите?.. Что дома скажут?.. Что подумает это преследующее нас лицо?!.. Я должна выйти из коляски -- с вами или без вас -- это значит показаться целому свету... Это значит лишиться репутации...

Я чувствовал, что мне следует сделать предложение. Но она перебила меня.

-- Честное слово, если из этого выйдет скандал, я предпочитаю в воду... или прямо из окошка

Голос чести диктовал мне, что если эти ужасные минуты должны стоить кому-нибудь жизни, то я с удовольствием...

-- Панна Роза! -- воскликнул я, хватая ее за руку, но она вырвала ее у меня. Я тотчас же отказался от мысли брать на себя обязательство кончать самоубийством, а она произнесла тоном более обидным, чем пощечина:

-- Отвезите меня домой и больше ничего...

Точно я был виноват, что она велела поднять верх?.. что за одним извозчиком может ехать другой!., что извозчичьи клячи могут гнаться по пятам, но не в состоянии удрать... что...

-- Стой!

Не успел я оглянуться иль вымолвить слово, как она выпрыгнула и не прощаясь исчезла в подъезд.

-- Сколько, тебе следует?..

-- Изволите сами знать, ваша милость.

Я громко стал высчитывать время, но он перебил меня криком, что тут не может быть речи о времени! что он вез нас, как "господ"...что не жалел скотины!., что лошадь у него наверно околеет от этой "бешеной" скачки... что я обещал хорошо поблагодарить его и что за такие услуги платят, не серебром по таксе, а золотом по совести!..

Желая поскорее заткнуть эту страшную иерихонскую трубу, я швырнул ему на козлы золотой за час с четвертью езды черепашьим шагом, изредка прерывавшейся пятнадцатисекундным пароксизмом галопа, и убежал, опасаясь в припадке бешенства совершить преступление.

Он даже не поблагодарил меня.

Когда я, вытирая со лба капли крупного пота, вызванного адскими ощущениями, какие можно испытать только благодаря женщине и извозчику, завернул за угол, ко мне пристал благоухающий водкой и декорированный синяками субъект и, выторговав вознаграждение "на пол-бутылки", сообщил мне по секрету:

-- Это вы, сударь, изволили ехать с барышней на этом мазурике, номере девятнадцатом?.. Они с двадцать пятым -- тот тоже тертый калач -- сговорились!.. Потому что двадцать пятый-то ехал следом за вашей милостью порожнем... У них, подлецов, такой уж уговор, что коли на одного из них сядет кавалер с молодой дамой -- другой будто за ними гонится. А потом делятся тем, что отсыплет кавалер...


---------------------------------------------------------------------------------------


Текст издания: журнал "Вестник иностранной литературы", 1912, No 12.