# Письмо из Лондона

Павел Павлович Муратов

Художественные выставки.

"Я берег покидал туманный Альбиона..." Русские писатели об Англии. 1646--1945

М.: "Российская политическая энциклопедия" (РОССПЭН), 2001.


## П.П.Муратов


## Письмо из Лондона


## Художественные выставки


Всякому, кто знакомится с художественной жизнью различных стран и с ее историей, приходится встречать эпохи, бедные оригинальным творчеством, бесплодные полосы среди цветущего поля. Если судить по последним художественным выставкам, то на английскую живопись нашла именно такая полоса. Это не переходная пора, как во Франции, где завершаются концы реалистического искусства и раскрываются начала искусства декоративного. Это -- затишье, томительное и безнадежное, которое может разбудить только ветер с того берега. Как странно говорить так про Англию, страну предсказаний и открытий в живописи! Здесь жил когда-то великий Рейнольдс, чей этюд гуашью на выставке XVIII века, ныне открытой в Парижской Национальной библиотеке, поражает своей опередившей столетия современностью. Констэбль дал здесь начало живому пейзажу, чудесный волшебник Тернер проник в тайны света и атмосферы, а прерафаэлиты раскопали впервые драгоценный клад забытого кватроченто. Уистлер нашел здесь ключ к музыке красок, и ребенок одаренный прекрасной феей фантазии -- Бердслей сплел черное и белое в небывалый узор...

Конечно и среди современных художников найдутся несколько таких, которые стремятся выйти из рамок посредственности, охвативших теперь английскую живопись. Но их немного и они, как например Кондер, примыкают тесно к французскому искусству, не оказывая влияния на художественную жизнь родной страны, не нарушая сколько-нибудь заметно будничного тона здешних выставок. Большой ошибкой было бы думать, однако, что общий уровень выставленных в этом году работ оказывается безусловно и во всех отношениях низким. Напротив, приходится признать относительно высокое положение техники, твердый и уверенный рисунок, умелое пользование красками -- у большинства. Здесь почти не встретишь такого умилительного невежества в употреблении художественных средств, такого любительского рисования и раскрашивания картинок, какое можно найти на наших отечественных выставках. Англичанин-художник стоит, как никак, в цепи сложной и блестящей художественной культуры. Он принадлежит к обществу, питающему глубокое уважение к искусству, уважение, достигающее степени культа по отношению к старым мастерам. В такой стране право на существование искусства не нуждается в доказательствах, оно находит свое реальное утверждение в поддержке общества.

Роль парижских салонов в Лондоне принадлежит ежегодной выставке в Королевской Академии (Royal Academy). Англичане вообще мало склонны к партийности в сферах отвлеченного действования. Может быть оттого и К.Академия никогда не имела такого охранительного характера, как французский официальный Салон, никогда так ревностно, как он, не вела борьбы с художественной контрабандой. Нельзя поэтому игнорировать выставку в К.Академии на тех же основаниях, на каких можно игнорировать парижское "Société des Altistes franèais". В художественной жизни Англии эта выставка занимает видное место. Тем большее разочарование вызывает она своей приличной пустотой и вялым однообразием. Беда не в том, разумеется, что Альма Тадема по-прежнему удивляет воскресную публику своими мраморами, что неизменны и другие древние академики. Чувство досады вызывают новые сочлены "высокой коллегии" и среди них такой крупный талант, как Сарджент. Им выставлено четыре портрета очень искусно написанных и вместе с тем положительно неинтересных. Времена, когда импрессионизм разрабатывал свою технику, когда виртуозы вызывали восторг своими открытиями в деле использования нового художественного приема, -- миновали. Сарджент с честью способствовал тому стремлению к мастерству кисти, которое имело своих героев -- Цорна и Бенара, своего клоуна -- Больдини. Но теперь, когда это стремление можно считать исчерпанным, когда у более верного и чуткого Бенара уже звучат сильные декоративные ноты, Сарджент продолжает оставаться при прежнем. В лучшем случае он повторяет сам себя, в худшем -- пишет такие неумные портреты, как портрет фельдмаршала Робертса. Больше силы и прямоты в портретах старого Херкомера, много технической ловкости и у Дж. Шаннона. Некоторый интерес представляет огромное полотно Фрэнка Брэнгвина: "Венецианские похороны", написанное обычными размашистыми мазками.

Выставка в Новой Галерее (New Gallery) мало чем отличается от академической. В распорядительном комитете ее значатся те же имена, тот же Альма Тадема и проч. Кое-что особое вносят сюда запоздалые отголоски прерафаэлитского движения. Здесь еще можно увидеть золотые яблоки и якобы наивные портреты присланные Стредвиком рядом с аллегориями Уолтера Крэна. В остальном снова Сарджент (Сирийские этюды), Херкомер, снова огромное полотно Фрэнка Брэнгвина, на этот раз более удачное -- винный погребок с пузатыми бутылями и раздувшимися тыквами. Лучшие вещи на выставке принадлежат шотландцам -- Лэвери и Джорджу Генри. Портреты Лэвери красивы по краскам, написаны с обычной для него легкостью и благородством. Это кисть не только искусника-виртуоза, но и живописца в лучшем смысле этого слова. "Летнее Утро" Джорджа Генри одна из лучших вещей художественного сезона. Чтобы покончить с Новой Галлереей надо упомянуть еще про пейзажи Иста, избранного недавно президентом "Общества Британских художников". Это "Общество" также не может похвалиться своей нынешней выставкой. Когда-то оно было передовым и воевало с академией, но этот героический период относится еще к 30-м годам прошлого столетия. Попытка оживить "передовые" традиции, предпринятая вместе с приглашением Уистлера лет двадцать тому назад, окончилась неудачей -- дела пошатнулись. Теперь дела очевидно поправились, с академией мир, а на выставке -- благополучие и скука. Среди общего вялого и кое-где ученического ее характера благоприятно выделяются работы Фергессона. С этим интересным художником можно лучше познакомиться на специальной выставке в частной галерее. Предисловие к каталогу, написанное в духе Уис-тлеровских "утверждений", сообщает, что стремление художника к истине, к действительности, познаваемой через свет, является главной его задачей... Но не лучше ли обратиться к намерениям в их осуществлении. Многое из выставленного радует глаз своими густыми блестящими красками. Видно стремление погружать все в один глубоко звучащий и сильный тон. "Сквер в Кадиксе" дает прекрасное впечатление сине-зеленой южной ночи. Хороши портреты с их эмалевыми фонами и вводными декоративными пятнами. "Японская статуэтка" говорит об изысканном вкусе, достойном Стевенса. Приятно удивляет значительность и полновесность этюдов-миниатюр. По-видимому Фергессон еще молодой и не вполне определившийся художник.

Если "передовая" роль в английской художественной жизни принадлежала когда-то "Обществу Британских художников", то теперь это ответственное положение занимает "Новый Художественный Клуб", основанный лет пятнадцать тому назад. Выставка "Нового Клуба" выгодно отличается от всех других -- больше бодрости заметно на ней, больше свежести, больше чувства и вкуса. Но было бы напрасно и здесь искать крупных проявлений смелого, ищущего творчества, большого и оригинального таланта. Отсутствует темперамент, отсутствует личность, которая бы воплотила весь свой порыв в краски и линии. Чарльз Кондер выставил слишком мало вещей, чтобы быть узнанным вполне. На недавней выставке у Дюран Рюэля в Париже этот несравненный и тонкий декоратор высказался во всем совершенстве своего пряного, изысканного искусства. Красивы и здесь его розовые женщины -- цветы у сине-зеленых морей, его веер с фантастическими существами испанского рококо, его душистые фруктовые сады в полном цвету. Уильсон Стир -- другой интересный художник из "Новаго Клуба". Ему хорошо удалась гармония увядшего розового и палевого с серо-черным в интерьере с женскими фигурами. Удачен и портрет-мозаика красиво подобранных белых, зеленых и голубых пятен. Очень уверенно нарисованы и красивы по краскам "Меточницы белья" В.Ротенштейна. К хорошей, серьезной живописи надо отнести также портреты Джона, работы Уолтера Ресселя и Генри Тонкса.

На всех указанных выставках было отведено много места акварелям, ничем не выделяющимся из общего уровня. Кроме того в Лондоне имеются целых две специально акварельных выставки. "Королевский Институт" и "Королевское Общество" культивируют этот особенно излюбленный англичанами род живописи. Обе выставки, несмотря на высокую технику, далеко не соответствуют старой и заслуженной славе английских акварелистов. Все эти Хопвуды, Монтольбы, Рэкамы и пр. очерь умело владеют техникой и изготовляют миленькие картинки, которые так часто можно видеть на страницах "Studio" или на стенах начинающего богатеть семьянина. Исключение составляет кое-что в "Новом Художественном Клубе" и прежде всего талантливые этюды недавно умершего Брэбазона. Более серьезное к себе отношение вызывают "Пастелисты". Выставка этого нового общества, существующего всего восемь лет, привлекла много иностранных известностей, среди них -- Ла Гайдара, Рене Билотт, Ле Сиданер, и пр. Среди англичан первое место принадлежало бы Кондеру, если бы он выставил что-нибудь более значительное, чем два этюдика на излюбленные ныне "Дегасовские" темы -- балерину и скачки. Из остального запоминаются очень хорошие рисунки из детской жизни, присланные Эллен Бедфорд, и красивые сумерки Бюсси. Много интересных набросков покойного Брэбазона, Ливен-са, Террик Уильямса, Мурмана и нескольких других.

Очерк текущих Лондонских выставок был бы неполон, если бы не было в нем упомянуто о гостях с континента. В Гильдхолле открыта интересная ретроспективная выставка произведений Бельгийско-Фламандской живописи, где можно видеть вещи Губерта и Яна Ван-Эйнава, Мемлинга и Ван-дер-Госа, извлеченные впервые из частных коллекций. Если сюда прибавить несколько прекрасных портретов Ван-Дейка и Франца Хальса, а из современников -- Стевенса, то высокий интерес, представляемый этой выставкой, становится понятен сам собой. Кроме бельгийцев Лондон посетили и немцы. На "Выставке Современного Немецкого Искусства" представлены такие художники как Беклин, Габерман, Калькрейт, Ленбах, Лейбль, Либерман, Менцель, Замбергер, Слефогт, Шух, Штук, Тома, Цюгель, в скульптурном отделе Клингер и Климт, в прикладном -- Ольбрих. Не вдаваясь в подробности, я не могу не вспомнить о тонких гармониях у Заутера, о мощной силе честного реализма у Трюбнера, о прекрасных рисунках Лейбля, Калькрейта и Фогелера.

В стороне от шумных картинных базаров современности стоит небольшая выставка английского художника Блэйка, жившего сто лет тому назад. У него была глубокая душа, душа мистика, духовидца и поэта. И о нем нельзя сказать в нескольких словах, способных измерить лишь мелкие глубины текущей художественной жизни.

1906 г.


## Комментарии


Впервые в журнале "Весы". 1906. No 7. С. 47--51.

Павел Павлович Муратов (1881--1950) в 1905--1906 гг. путешествовал по Англии и Франции. С 1922 г. жил в эмиграции, в Италии и Париже, часто бывал в Англии. С началом Второй мировой войны окончательно перебрался в Англию. Незадолго до смерти поселился в Ирландии. Известен как автор книги "Образы Италии" (М., 1911--1912. Т. 1--2; переиздана в 1993--1994 гг.).