Мордовцев Даниил Лукич
Деятельность земства и его литература

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

ДѢЯТЕЛЬНОСТЬ ЗЕМСТВА И ЕГО ЛИТЕРАТУРА *).

   *) 1) Постановленія 4-го очередного екатеринбургскаго уѣзднаго земскаго собранія сентябрьской сессіи 1873 г. и доклады управы. Екатеринбургъ, 1874 г. 2) журналы 4-го очередного шадринскаго уѣзднаго земскаго собранія и доклады шадринсхой уѣздной земской управы 1873 г. Камышловъ, 1874 г. 3) журналы орловскаго уѣзднаго земскаго собранія, вятской губерніи, 7-й очередной сессіи 1873 года и доклады управы съ отчетомъ о ея дѣйствіяхъ; въ двухъ частяхъ. Вятка, 1874 г. 4) Отчеты кобелякской уѣздной земской управы о дѣйствіяхъ ея по веденію земскаго дѣла въ кобелякскомъ уѣздѣ съ 1 января 1873 г. по 1 января 1874 г. и журналы 10-го очередного кобелякскаго уѣзднаго земскаго собранія 1874 г. Полтава, 1874 г. б) Сводъ журналовъ полтавскаго губернскаго земскаго собранія 10-го очередного созыва 1874 г. Съ приложеніями къ нимъ и нѣкоторыми докладами губернской увравы, бывшими на разсмотрѣніи этого собранія. Полтава, 1874 г. 6) журналы хотинскаго уѣзднаго 1-го (второго трехлѣтія) очередного земскаго собранія. Каменецъ-Подольскъ, 1874 г. 7) Отчетъ о дѣйствіяхъ одесской уѣздной земской управы, съ 1 сентября 1873 г. по 1 августа 1874 г. Одесса, 1874 г. 8) Журналы 4-го очередного камышловскаго уѣзднаго земскаго собранія и доклады камышловской уѣздной земской управы 1873 г. Камышловъ, 1874 г. 9) Журналы суджанскаго очередного уѣзднаго земскаго собранія. Курскъ, 1874 г. 10) Журналы брянскаго уѣзднаго земскаго собранія 1873 г. Орелъ, 1874 г. 11) Журналы 4-го очередного пермскаго уѣзднаго земскаго собранія и доклады собранія пермской уѣздной земской управы съ приложеніями. Пермь, 1874 г. 12) Журналъ чрезвычайнаго брянскаго уѣзднаго земскаго собранія 1873 г. Брянскъ, 1874 г. 13) Отчетъ брянской уѣздной земской управы о дѣйствіяхъ ея за 1873--74 гг. Брянскъ, 1874 г. 14) журналъ экстреннаго калужскаго уѣзднаго земскаго собранія 6 мая 1874 г. Калуга, 1874 г. 15) Отчетъ о суммахъ земства, состоящихъ въ завѣдываніи зарайской уѣздной земской управы. Рязань, 1874 г. 16) Постановленія зеньковскаго уѣзднаго земскаго собранія 10 созыва 1874 г. Полтава, 1874 г. 17) Постановленія экстреннаго зеньковскаго уѣзднаго земскаго собранія 4 сентября 1878 г. Полтава, 1874 г. 18) Отчетъ новосильской уѣздной земской управы. Тула, 1874 г. 19) журналы очередного земскаго собранія харьковскаго уѣзда 1874 г. Харьковъ, 1874 г. 20) журналы 3-го чрезвычайнаго и 4-го очередного чердынскихъ уѣздныхъ земскихъ собраній. Ирбить, 1874 г. 21) Отчетъ лаишевской уѣздной земской управы о состояніи уѣзднаго земскаго хозяйства въ 1873--74 гг. Казань, 1874 г. 22) Постановленія солигалическаго уѣзднаго земскаго собранія. Кострома, 1874. 23) Отчетъ полтавской уѣздной земской управы. Полтава, 1874 г..24) журналы полтавскаго уѣзднаго земскаго собранія 10-го созыва 1874 г. Полтава, 1874 г. 25) Журналы симбирскаго уѣзднаго земскаго собранія 1873 г. Симбирскъ., 1874 г. 26) журналы 4-го очередного ирбитскаго уѣзднаго земскаго собранія 1874 г. Ирбить, 1874 г. 27) Журналы 4-го очередного оханскаго уѣзднаго земскаго собранія. Казань, 1874 г. 28) Журналы 4-го очередного кунгурскаго уѣзднаго земскаго собранія сентябрьской сессіи 1873 г. Вятка, 1874 г. 29) Отчетъ полтавской губернской земской управы за 1873 г. Полтава, 1874 г.
   Не перечисляемъ здѣсь остальной земской литературы, съ которою мы, впрочемъ, въ свое время надѣемся познакомить читателей.
   
   "Я полагаю, многимъ изъ гг. членовъ собранія извѣстно, что въ одной изъ книжекъ журнала "Дѣло" за прошлый годъ было напечатано свѣденіе о ходѣ народнаго образованія въ нашемъ уѣздѣ. Въ этой статьѣ прямо высказывалось, что землевладѣльцы екатеринбургскаго уѣзда, несочувственно отнеслись къ дѣлу народнаго образованія, и только благодаря энергіи и настояніямъ представителя отъ гррнаго вѣдомства, полковника Штейнфельда, шкоды получили необходимое обезпеченіе".
   И. Русановъ, гласный екатеринбургскаго земства.
   ("Постановл. екатер. земства", 1874 г.)
   

I.

   1 января 1875 года исполняюсь одиннадцать лѣтъ со времени изданія положенія о земскихъ учрежденіяхъ. Въ эти одиннадцать лѣтъ дѣятельность земства успѣла представить не надо доказательствъ несомнѣнной полезности своего существованія, хотя, съ другой стороны, въ этой дѣятельности найдется не надо и пробѣловъ, замѣтныхъ даже съ перваго взгляда, много начатаго и неоконченнаго, много проэктированнаго и неосуществленнаго,-- однимъ словомъ, много такихъ крупныхъ недостатковъ, которые вполнѣ заслуживаютъ и осужденія, и подчасъ рѣзкаго упрека. Какъ-бы то ни было, но десятилѣтняя хроника земской дѣятельности, если не вполнѣ представляетъ намъ энергическій порывъ молодого, только-что начинающаго пробовать свои силы въ общественной дѣятельности таланта, а скорѣе напоминаетъ собою скорбный листъ человѣка уже пожившаго и поболѣвшаго, однако и въ скорбномъ листѣ этомъ нельзя не видѣть болѣе признаковъ выздоровленія больного человѣка, чѣмъ признаковъ безнадежнаго упадка силъ.
   Передъ нами масса изданій, спеціально относящихся къ дѣятельности земствъ разныхъ мѣстностей Россіи. Самая наружность, объемъ, содержаніе и даже внѣшніе типографскіе признаки -- все говоритъ о томъ, что дѣятельностью земства вызвана соотвѣтственная дѣятельность печати даже въ такихъ далекихъ уголкахъ русской земли, въ такихъ захолустьяхъ, о которыхъ можно знать развѣ только по календарямъ,-- въ захолустьяхъ, гдѣ едва-ли можно было подозрѣвать присутствіе типографій и людей, умѣющихъ обращаться съ печатнымъ станкомъ. А земская дѣятельность; между тѣмъ, обнаруживаетъ намъ, что въ этихъ, непопавщихъ даже въ учебникъ географіи, никому невѣдомыхъ городахъ, о которыхъ Гоголь говоритъ, что если оттуда пришлось-бы скакать на почтовой тройкѣ, то въ три года не доскачешь ни до какого государства,-- что въ этихъ, повидимому, забытыхъ цивилизаціею городишкахъ есть уже и свои типографіи, и въ этихъ типографіяхъ печатаются отчеты, журналы, проекты и т. п. Земская дѣятельность съ ея спеціально-земскою печатью разоблачаетъ передъ нами общественную жизнь, общественные интересы, общественныя нужды, чаянія и стремленія этихъ осмѣянныхъ Гоголемъ бѣдныхъ городковъ, и что обитатели этихъ неудобовыговариваемыхъ городовъ умѣютъ уже говорить не объ одномъ преферансѣ съ его самъ-шесть и самъ-семь, но научаются вести публичныя Пренія, говорить рѣчи, не сочиненныя дома, не по тетрадкамъ, а отвѣчаютъ на дѣльное, подчасъ и не дѣльное слово своихъ сотовари-щей рѣчью логическою, дѣловою, нерѣдко и краснорѣчивою, если не по формѣ, не по изложенію, то по неотразимой убѣдительности практическихъ замѣчаній, по логической послѣдовательности и по вѣскости фактовъ. И все это, къ изумленію нашему, раскрываетъ передъ нами земская литература въ послѣдніе годы, точно изъ земли выросшая. Она открываетъ передъ нами новый міръ, о существованіи котораго почти не знали наши интелигентные центры и почти не догадывалась печать, поглощенная "коими интересами...
   Мы не хотимъ умалчивать, что наша печать, безспорно съ добрыми намѣреніями, не мало посмѣялась надъ нашею бѣдною провинціальною жизнію и общественною дѣятельностью. Въ этомъ горькомъ, а подчасъ и неумѣстномъ смѣхѣ была своя доля справедливости. Но смѣхъ, вызываемый неудачными, а иногда и безобразными явленіями жизни, нерѣдко преувеличиваемыми изъ простительнаго желанія скорѣе избавиться отъ нихъ, часто достигалъ не тѣхъ результатовъ, какіе были желательны: смѣхъ отрицалъ уже самъ собою спокойную оцѣнку явленій жизни, которыя далеко не заслуживала насмѣшки.
   Пора литературѣ привлечь къ оцѣнкѣ всѣ тѣ явленія жизни, въ которыхъ хотя и была извѣстная доля смѣшного, а нерѣдко и возмутительнаго, но въ которыхъ, однако, положительныя, хорошія качества преобладали надъ тѣневыми сторонами и, при силѣ количественной послѣднихъ, побѣда въ концѣ концовъ все-таки оставалась на сторонѣ первыхъ, болѣе сильныхъ качественно. Но подвести итоги земской дѣятельности за цѣлыя десять лѣтъ -- это дѣло не легкое, хотя полная оцѣнка этой дѣятельности и была-бы возможна только при подведеніи этихъ итоговъ и при выводѣ, такъ-сказать, среднихъ величинъ изъ суммы всѣхъ другихъ однородныхъ величинъ, выражающихъ разнообразную земскую дѣятельность, вмѣстѣ взятыхъ и подведенныхъ къ одному знаменателю. Систематизировать результаты земской дѣятельности также дѣло не легкое, потому-что хотя потребности земства и сфера его дѣятельности, уже по силѣ только Положенія о земскихъ учрежденіяхъ, повидимому, строго опредѣлены закономъ и ограничены извѣстною ранкою, изъ которой земство выступать не можетъ, однако, русская земля такъ велика, условія ея мѣстностей, какъ экономическія, такъ и общественныя, не говоря уже о климатическихъ, географическихъ, историческихъ и прочихъ, до того разнообразны, а оттого и нужды разныхъ населеній, ихъ чаянія и стремленія, ихъ общественныя и экономическія задачи до того разнородны, какъ разнородна и своеобразна жизнь во всѣхъ ея проявленіяхъ,-- что подвести подъ одну общую норму всѣ эти разнородные земскіе элементы было-бы немыслимо и противно самымъ условіямъ жизни. Въ виду этого мы избираемъ для возможно-вѣрной, хотя приблизительно, оцѣнки земской дѣятельности соотвѣтственный этому путь: мы будемъ преимущественно останавливаться на наиболѣе выдающихся, жизненныхъ сторонахъ земскаго дѣла по отдѣльнымъ земствамъ и отъ многихъ частныхъ случаевъ восходить къ общимъ заключеніямъ, на-сколько эти заключенія будутъ возможны и на-сколько они не будутъ казаться преждевременными.
   Передъ нами теперь постановленія екатеринбургскаго земства,-- которое, какъ можно видѣть изъ эпиграфа въ настоящей статьѣ, косвенно затронуло вопросъ, довольно важный для печати, т. е. насколько печать, средствами, доступными ей, могла-бы служить интересамъ земства и на-сколько земство не прочь было-бы до извѣстной степени идти рука-объ-руку съ печатью во имя общаго блага. Изъ протоколовъ екатеринбургскаго земскаго собранія 1873 года мы видимъ, что солидарность земства и печати, въ сферахъ, имъ доступныхъ, не невозможное, и что когда "Дѣло" въ одной изъ своихъ статей отнеслось критически къ дѣятельности екатеринбургскаго земства по отношенію къ народному образованію въ томъ краѣ, то это законное, хотя косвенное, вмѣшательство печати въ земское дѣло вызвало оживленныя пренія въ екатеринбургскомъ земскомъ собраніи сентябрьской сессіи 1873 года.
   Въ засѣданіи 27 сентября въ екатеринбургскомъ земствѣ читался докладъ земской управы о мѣстныхъ народныхъ школахъ. Затѣмъ членъ училищнаго совѣта, г. Штейнфельдъ, читалъ особый докладъ о томъ-же предметѣ и, между прочимъ, высказалъ предположеніе о необходимости увеличенія средствъ на народное образованіе вмѣсто 15,000 руб. до 24,000. На это одинъ изъ гласныхъ, г. Кокшаровъ, заявилъ, что асигновка, испрашиваемая членами училищнаго совѣта, слишкомъ велика, что екатеринбургское земство, назначивъ возможную цифру на народныя школы -- 15.000 р.-- сдѣлало по своимъ платежнымъ средствамъ такъ много, что испрашивать послѣ этого 24 тысячи -- значитъ не сообразоваться съ матеріальными средствами земства и требовать невозможнаго; что, наконецъ, учебныя пособія, на которыя г. Штейнфельдъ требуетъ тоже прибавки, не могли-же быть израсходованы. "Что-нибудь да остается-же", заключаетъ г. Кокшаровъ свое заявленіе.
   Замѣчательно, что на это заявленіе первымъ изъ гласныхъ возражаетъ крестьянинъ Мелединъ.
   -- Въ докладѣ гг. членовъ училищнаго совѣта, говоритъ онъ,-- испрашивается увеличеніе асигновки на народныя школы въ тѣхъ видахъ, чтобъ имѣть возможность увеличить содержаніе учителей. По моему мнѣнію, это имѣетъ основаніе. Мнѣ извѣстны нѣкоторые примѣры, что хорошіе учителя нашихъ школъ въ волостяхъ, ближайшихъ къ другимъ уѣздамъ, переходятъ отъ насъ туда потому только, что, напр., въ камышловскомъ и ирбитскомъ уѣздахъ содержаніе учителей обезпеченнѣе. Что-же касается учебныхъ пособій, то расходъ ихъ въ годъ очень понятенъ: они требуются каждый день, и, расходуясь, должны-же пополняться. Безъ учебныхъ пособій въ полномъ, необходимомъ количествѣ дѣло обученія не можетъ идти какъ слѣдуетъ.
   Это говоритъ крестьянинъ, можетъ быть, не далѣе, какъ двѣнадцать лѣтъ назадъ, работавшій на барщинѣ. Это говоритъ крестьянинъ далекой русской окраины, стоящей уже за уральскимъ хребтомъ, и упоминаетъ о "Россіи" какъ о чемъ-то очень далекомъ: онъ выражается не такъ, какъ мы привыкли вездѣ слышать,-- не "у насъ въ Россіи", а "у нихъ въ Россіи", тамъ гдѣ-то, далеко, за высокими горами.Крестьянину Меледину и полковнику Штейнфельду возражаетъ гласный Русановъ. Онъ говоритъ, что разсчеты г. Штейнфельда о недостаточности жалованья учителямъ ошибочны; что школы бываютъ открыты для крестьянскихъ дѣтей съ небольшимъ четыре мѣсяца въ году; что ученье начинается въ октябрѣ, а затѣмъ слѣдуютъ академическіе и обычные крестьянскіе каникулы -- Рождество, масляница, посты съ говѣніями, Пасха, а въ апрѣлѣ школы совсѣмъ закрываются; поэтому нельзя жаловаться на то, чтобы трудъ учителей за столь ограниченное число учебныхъ мѣсяцевъ былъ недостаточно вознаграждаемъ. Что касается до увеличенія средствъ на учебныя пособія, то г. Русановъ такъ мотивируетъ свое предложеніе не допускать этого увеличенія.
   -- Мнѣ извѣстно, говоритъ онъ,-- что для нашихъ деревенскихъ школъ выписывается, между прочимъ, "Вѣстникъ Европы". Такой серьезный журналъ едва-ли по силамъ учащимся азбукѣ и едва-ли эта трата земскихъ суммъ полезна. Высказавъ все это,-- прибавляетъ онъ далѣе,-- я опасаюсь, чтобы заявленіе мое и другихъ гласныхъ не было перетолковано, какъ это ужь бывало. Я полагаю, многимъ изъ гг. членовъ собранія извѣстно, что въ одной изъ книжекъ журнала "Дѣло" за прошлый годъ было напечатано свѣденіе о ходѣ народнаго образованія въ нашемъ уѣздѣ. Въ этой статьѣ прямо высказывалось, что землевладѣльцы екатеринбургскаго уѣзда несочувственно отнеслись къ дѣлу народнаго образованія, и только благодаря энергіи и настояніямъ представителя отъ горнаго вѣдомства, полковника Штейнфельда, школы получили необходимое обезпеченіе.
   Далѣе онъ говоритъ, что и землевладѣльцы, и все екатеринбургское земство вовсе не относились къ дѣлу народнаго образованія несочувственно, а съ самаго начала существованія земскихъ учрежденій дали народнымъ школамъ все, что могли дать.
   -- Теперь повторяется то-же, что было прежде, заключаетъ онъ свою рѣчь.-- Назадъ тому три года земство назначило на народныя школы 5 тысячъ. Оказалось мало. Назначило на другой годъ 81/" тысячъ -- опять оказалось мало. Прошлый годъ -- 15 тысячъ -- опять мало! Требуютъ уже чуть не вдвое. Требованіе, дѣйствительно, прогресивно; но прогресъ этотъ вызывается-ли требованіемъ дѣла -- намъ не видно изъ докладовъ..
   И опять на защиту интересовъ народнаго образованія выступаетъ крестьянинъ, уже извѣстный намъ гласный Мелединъ.
   -- Вакаціонное время, говоритъ онъ,-- допущено не только въ однѣхъ народныхъ школахъ, но вообще во всѣхъ мѣстахъ и училищахъ, и учителя за вакантное время жалованье получаютъ. Это принимается вездѣ въ разсчетъ.
   И начинаются новыя пренія. Одни изъ гласныхъ говорятъ, что земство не вынесетъ непосильныхъ расходовъ на народное образованіе и на всѣ земскія нужды; другіе -- что оно не вынесетъ всей тяжести земскихъ нуждъ именно безъ народнаго образованія, а что при образованіи оно все вынесетъ. Г. Штейнфельдъ при этомъ доказываетъ, что смѣта на народное образованіе составлена не го пословно, но что въ основаніе ея принята необходимость, вызванная требованіями самаго дѣла; что учитель народныхъ школъ, какъ человѣкъ, имѣетъ свой потребности, и его нужно поставить такъ, чтобы онъ имѣлъ возможность жить, не боясь голода и холода.
   Какъ къ наиболѣе сильному ораторскому пріему, онъ прибѣгаетъ къ непосредственному обращенію къ крестьянамъ.
   -- Гг. гласные отъ крестьянъ знаютъ это, говоритъ онъ, обращаясь къ нимъ: -- они знаютъ, что народное образованіе требуетъ исчисленныхъ мною расходовъ, и, я увѣренъ, своей поддержкой доставятъ мнѣ, какъ и въ прошломъ году, такую-же побѣду надъ высказанными противъ меня] мнѣніями. Смѣта моя и соображенія основаны на точныхъ цифрахъ. Вотъ въ этомъ докладѣ цифры эти касаются всѣхъ подробностей, и я говорю по душѣ, что смѣта моя не гадательна.
   -- Не можетъ-ли г. Штейнфельдъ, говоритъ въ свою очередь, предсѣдатель собранія,-- не прибѣгая къ изложенію подробностей своей смѣты, высказать свои соображенія! не по душѣ, а въ общихъ цифрахъ, чтобы собраніе могло судить объ основаніяхъ доклада и требованій?
   Пренія разгораются. Противъ увеличенія средствъ на народное образованіе встаютъ новые ораторы -- гласные: Жолтовскій, Плотниковъ, Герасимовъ, вмѣстѣ съ прежними -- Русановымъ, Кокшаровымъ и др. На сторонѣ народнаго образованія остаются два оратора -- крестьянинъ Мелединъ и полковникъ Штейнфельдъ.
   Раздается нѣсколько отдѣльныхъ голосовъ о необходимости разсмотрѣнія доклада училищнаго совѣта въ раскладочной комисіи, и мнѣніе это принимается собраніемъ.
   Въ собраніи 29 сентября разгораются новыя пренія о народныхъ школахъ. Выступаютъ новые ораторы: гг. Котляревскій, Турчаниновъ, Граматчиковъ, Замятинъ, Киселевъ, Декановъ, Казанцевъ. Двумъ прежнимъ борцамъ, полковнику Штейнфельду и крестьянину Меледину, приходится отстаивать крестьянскія школы почти противъ всего собранія. Но они чувствуютъ подъ собою почву: знамя, которое они держатъ, едва-ли кто рѣшится въ XIX столѣтіи сорвать безнаказанно.
   -- Я былъ приглашенъ комисіей при разсмотрѣніи доклада дѣлъ о школахъ, говоритъ г. Штейнфельдъ; -- комисія не разсмотрѣла внимательно основаній моихъ выводовъ въ цифрахъ. Относясь къ дѣлу съ своей точки зрѣнія, комисія отношенія свои ко мнѣ и къ моимъ требованіямъ сдѣлала похожими на торгъ. Пошли споры. Заявленія мои членами комисіи не принимались, доказательства -- тоже, и въ концѣ уменьшили смѣту огуломъ. Этимъ уменьшеніемъ развитіе школъ будетъ стѣснено.
   Слова эти вызываютъ маленькую бурю въ собраніи. Г. Штейнфельду не хотятъ простить нѣкоторыхъ его выраженій.
   -- Заявленіе г. Штейнфельда о торгѣ и огульныхъ цифрахъ въ докладѣ комисіи ошибочно, восклицаетъ г. Рустовъ: -- комисіей выяснены цифры на основаніи принятыхъ ею, вполнѣ справедливыхъ соображеній, а торгъ и огулъ скорѣе могутъ относиться къ требованіямъ и уступкамъ отъ смѣты самого г. Штейифельда.
   Этотъ голосъ поддерживаютъ многіе. Голосъ г. Штейнфельда поддержать некОму: крестьяне должны сами заговорить, чтобы спасти свои школы. И отъ ихъ имени говоритъ крестьянинъ Мелединъ.
   Г. Казанцевъ, между прочимъ, замѣчаетъ: зачѣмъ увеличивать число школъ, когда увеличиваются средства доступныхъ для крестьянскихъ дѣтей учрежденій -- реальнаго училища, ремесленной школы, женской гимназіи?
   Ухо Меледина не выноситъ этого.
   -- За асигновку собственно на народное образованіе слѣдуетъ принимать только на народныя школы, говоритъ онъ;-- жалѣть увеличить эту смѣту для земства нѣтъ разсчета, такъ-какъ доказано уже политическою экономіей, что съ поднятіемъ уровня образованія работника увеличивается богатство страны. Кромѣ того, собственно для земскаго собранія слѣдуетъ озаботиться народнымъ образованіемъ хотя-бы въ тѣхъ видахъ, чтобы не видѣть въ средѣ своей крестьянъ-гласныхъ -- совершенно безгласныхъ и на все согласныхъ.
   -- Что касается, говоритъ онъ далѣе,-- до указанія г. Казанцева на доступность для народа реальнаго училища и женской гимназіи, то это то-же, что буфетъ здѣсь, устроенный при собраніи: онъ открытъ для всѣхъ, но нашему брату-мужику онъ не по карману.
   -- Развитіе народныхъ школъ, добавляетъ съ своей стороны гласный Штейнфельдъ,-- должно быть на первомъ планѣ у земства: народная школа -- это, такъ-сказать, хлѣбъ насущный, а женская гимназія -- это какъ-бы уже болѣе деликатное кушанье.
   Какъ-бы то ни было, побѣда осталась не на сторонѣ этихъ двухъ борцовъ за народную школу.
   Когда предсѣдатель собранія предложилъ собранію вопросъ: "правы-ли тѣ, которые стоятъ за народныя школы, или тѣ, которые противъ нихъ?" -- большинство голосовъ, какъ всегда это бываетъ въ вопросахъ, которые рѣшаютъ вѣковыя задачи человѣчества, отвѣчало: "правы послѣдніе" (Постан. IV очер. екатеринб. уѣз. зем. собр., 47, 54, 85, 88, 89).
   

II.

   Эта борьба, примѣръ которой мы сейчасъ привели, это разъединеніе земскихъ силъ въ рѣшеніи вопроса о народномъ образованіи составляютъ одну изъ наиболѣе поучительныхъ страницъ въ исторіи земской дѣятельности. Какъ ни мало, повидимому, раздается голосовъ въ пользу широкаго примѣненія на практикѣ исконной истины, что "знаніе -- сила", и какъ ни многочисленны другіе голоса, мирящіеся съ примѣненіемъ къ дѣлу этой истины только на началахъ самой робкой постепенности, однако, въ концѣ-концовъ, побѣда незамѣтно переходитъ на сторону первыхъ и оказывается, что десятилѣтнее существованіе земства было не безслѣдно. Есть уже что-то осязательное, отличающее крестьянское общество семидесятыхъ годовъ. Контрастъ особенно дѣлается замѣтнымъ, когда мы сопоставимъ характеристику крестьянскихъ дѣтей перваго года истекающаго десятилѣтія и дѣтей послѣдняго года этого десятилѣтія. Контрастъ выйдетъ еще поразительнѣе, когда мы сопоставимъ современныхъ крестьянскихъ дѣтей съ ихъ родителями.
   Но борьба земскихъ силъ въ дѣлѣ народнаго образованія -- не единственный примѣръ борьбы этихъ земскихъ силъ. Та-же борьба идетъ и въ рѣшеніи другихъ задачъ земства, какъ, напр., задачи о народномъ здоровьѣ. И здѣсь, какъ въ народномъ образованіи, лучшимъ представителямъ земства приходится съ бою брать каждый шагъ на пути возможнаго оздоровленія народа. Нѣкоторыя земскія хроники представляютъ поразительныя картины того, въ какомъ печальномъ санитарномъ состояніи земство нашло народъ и всю обстановку его жизни. Чтобы судить, что земство могло сдѣлать въ-этомъ отношеніи, надо видѣть, съ чего оно должно было начинать или съ чего оно только думаетъ начать въ данное время.
   Поучительнымъ примѣромъ въ этомъ случаѣ можетъ служить шадринское земство.
   Приглашаетъ это земство въ свой уѣздъ врача Моллесона. Г. Моллесонъ добросовѣстно изучаетъ санитарныя условія уѣзда и въ своемъ отчетѣ рисуетъ самую мрачную картину края въ санитарномъ отношеніи.
   Край отличается плодородіемъ почвы. Земля "жирна", какъ говорятъ крестьяне. Но это отчасти и составляетъ зло края, какъ почти всегда бываетъ, когда населеніе съ младенческой покорностью подчиняется окружающей его природѣ и ставитъ себя въ самыя зависимыя, въ самыя рабскія къ ней отношенія.) Уже классическая древность говоритъ намъ, что въ той мѣстности эллинскаго міра, гдѣ паслись мифическіе быки пифическаго царя Авгія, въ самыхъ дарахъ бога Эліоса населеніе находило свою гибель, и нужны были подвиги Геркулеса, чтобъ очистить отъ убійственнаго навоза конюшни царя Авгія. Конюшнями этими, по описанію врача Моллесона, представляется весь шадринскій уѣздъ. Вслѣдствіе того, что почва уѣзда еще не истощена, крестьяне не знаютъ объ эксплоатаціи навоза, не удобряютъ имъ землю, и накопившіяся за зиму кучи этого цѣннаго, но непривлекательнаго добра раскидываютъ гдѣ попало: вокругъ города, вокругъ велъ и деревень, сваливаютъ въ первую попавшуюся яму, выбрасываютъ въ прирѣчные и приозерные овраги, а зимою сваливаютъ въ рѣки поверхъ льда. "Такимъ образомъ, говоритъ шадринская земская управа въ своемъ докладѣ,-- засорено и испорчено множество озеръ, въ которыхъ была чистая вода, водилась изобильно рыба, и засорены не только малыя озера, но и большія, въ нѣсколько верстъ, а въ другихъ, весьма многихъ мѣстахъ засорены даже рѣки". Управа указываетъ даже на такіе случаи санитарной чистоты уѣзда, что, напр., въ рѣкѣ Ольховкѣ, не далѣе какъ въ 1871 году, подъ самымъ селеніемъ лежалъ и гнилъ цѣлое лѣто валявшійся трупъ человѣка. Вслѣдствіе такихъ-же санитарныхъ условій уѣзда смертность людей въ иныхъ мѣстностяхъ достигаетъ самыхъ почтенныхъ размѣровъ, а скотскіе падежи таковы, что имъ придается эпитетъ "невообразимыхъ". "Масса скота, погибающаго лѣтомъ, во время страды, самыхъ жаркихъ работъ, въ большей части случаевъ не зарывается какъ слѣдуетъ, а весьма часто и никакъ, оставаясь на томъ мѣстѣ, гдѣ пала, или просто свозится на нѣсколько сажень отъ деревни. Даже въ городѣ палыхъ коровъ свозятъ за какія-нибудь полверсты, въ рощу, гдѣ и бросаютъ ихъ на добычу собакамъ и волкамъ... Если-бы, говоритъ г. Моллесонъ,-- можно было пролетѣть надъ уѣздомъ и взглянуть на него съ высоты этого птичьяго полета, то, за исключеніемъ мѣстъ, занятыхъ пашнями, лѣсами, сѣнокосомъ и водой, все остальное пространство представлялось-бы сплошными, огромными навозными кучами, покрытыми нерѣдко трупами коровъ, лошадей и т. д., напоминая собой самый неряшливый, давно заброшенный скотный дворъ".
   Самый Шадринскъ представляетъ не болѣе привлекательную картину. Находясь въ глубокой ложбинѣ, онъ "построенъ на болотѣ, заваленномъ навозомъ". Онъ "имѣетъ видъ длиннаго паралелограма, тянущагося съ запада на востокъ, и вся сѣверная, западная, а отчасти и восточная границы его сплошь усѣяны гнилыми болотами, издающими отвратительный запахъ. Болота эти отстоятъ отъ города на ширину улицы, въ двухъ-трехъ мѣстахъ подходя почти къ самымъ домамъ; окраины болотъ, на разстояніи какихъ-нибудь тридцати шаговъ отъ домовъ, завалены гніющимъ навозомъ. Наконецъ, въ самомъ городѣ, на двухъ его площадяхъ, въ сѣверной части, и нѣсколько юго-восточнѣе, въ центрѣ уже города, на сѣнномъ рынкѣ, красуются два никогда не высыхающихъ болота, покрытыя навозомъ, тиной и содержащія густую, кашицеобразную, чернильнаго цвѣта жидкость. А кругомъ и между этихъ болотъ, въ десяти-двадцати шагахъ лишь отъ нихъ, начинаются дома и стоятъ цѣлыя улицы. Южная граница уѣзда, обращенная къ рѣкѣ, или такъ-называемая береговая улица, также упитана тѣмъ-же навозомъ. Притомъ западная часть стоитъ еще прямо на берегу рѣки Исетъ, которая, доходя, до средины города, дѣлаетъ изгибъ въ нѣсколько десятковъ саженъ къ югу, а отъ этого-то мѣста, вдоль всей остальной, восточной половины города, вырыта канава, въ которую и пропущена вода. Но что это за вода! Канава на-столько мелка, что по ней, можно сказать нѣсколько десятковъ разъ въ день, проходятъ въ бродъ туда и сюда цѣлые табуны лошадей и коровъ, пасущихся на лужайкѣ между этой канавой и Исетью. Въ этой-же водѣ происходитъ стирка и полосканье бѣлья нѣсколькихъ тысячъ людей. Въ ней десятками купаются люди и купаютъ лошадей, плаваютъ гуси, мочатся бочки и телѣги и т. д. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ канава поросла водными растеніями, покрылась зеленѣющей тиной; въ остальныхъ вода на-столько мутна, что постоянно представляется сѣро-пепельнаго цвѣта, неисчезающаго даже и тогда, когда вода простоитъ цѣлые сутки, въ сосудѣ. И такую-то воду пьютъ шадринцы, угощая ею и всѣхъ пріѣзжихъ людей, занесенныхъ судьбою въ городъ Шадринскъ".
   Понятно, въ какой степени можетъ быть здорова жизнь при такихъ условіяхъ. Понятно, почему чахотка тамъ, по выраженію г. Моллесона, "пожинаетъ обильные плоды". Понятно, почему "плодовитость женщинъ падаетъ" (абсолютно). Понятно, наконецъ, почему смертность превышаетъ рождаемость. Въ Шадринскѣ на 100 рождающихся среднимъ числомъ умираетъ въ годъ 123. Изъ общей годичной суммы больныхъ въ уѣздѣ выводится, что каждый изъ всего наличнаго населенія этого обиженнаго судьбой города болѣетъ непремѣнно разъ въ году, а иные -- два и три раза въ годъ. "Если Шадринскъ, замѣчаетъ г. Моллесонъ,-- не вымираетъ до сихъ поръ, то это только благодаря тому обстоятельству, что, составляя бойкій торговый пунктъ, онъ постоянно наполняется пришлымъ людомъ", который кое-какъ и поддерживаетъ живучесть болѣзненнаго города.
   Сознавая вполнѣ печальную сторону такого положенія, шадринское земство дѣлало не мало попытокъ относитель