Минаев Дмитрий Дмитриевич
Стихотворения

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Безприютная странница
    Дума
    Пропавшему без вести
    "Страдания - стихия человека..."
    Задние комнаты
    Новогреческая песня
    Девочке
    Левой-правой!..
    "Когда невольно с языка..."
    "По недвижным чертам молодого лица..."
    Народные мотивы
    Последняя ирония
    Моей Галатее
    Свобода


   Складчина. Литературный сборникъ составленный изъ трудовъ русскихъ литераторовъ въ пользу пострадавшихъ отъ голода въ Самарской губерніи
   С.-Петербургъ, 1874

СТИХОТВОРЕНІЯ Д. Д. МИНАЕВА.

   
                                 I.
             БЕЗПРІЮТНАЯ СТРАННИЦА.
   
             "Кто ты, прекрасная жена?
             До этихъ поръ тебя нигдѣ я
             Не видѣлъ въ наши времена
             Среди народа...."
                                 -- Я идея!
             Безстрастье истины цѣня,
             Я родилась гермафродитомъ,
             Но люди бѣгаютъ меня;
             Цѣпями рабскими звеня,
             Они бредутъ путемъ избитымъ,
             Предъ каждой новою тропой
             Дрожатъ ордою непреклонной
             И платятъ злобою слѣпой
             Мнѣ за тревогу мысли сонной.
             Языкъ мой простъ. Какъ солнца свѣтъ,
             Доступенъ всѣмъ онъ въ мірѣ Божьемъ,
             Гдѣ я скитаюсь сотни лѣтъ,
             Но, распростертъ передъ подножьемъ
             Богини пошлости земной,
             Народъ и знать меня: не хочетъ
             И, обезумленный, больной,
             То проклинаетъ, то хохочетъ,
             То буйно пляшетъ предо мной;
             А въ тѣхъ, которыхъ въ дни гоненья
             Я выше ставила другихъ,
             Бросаетъ грязь онъ, иль каменья,
             Иль подъ ногами топчетъ ихъ.
             И такъ всегда я одинока....
             Но я безсмертна на землѣ.
             Быть можетъ, время не далёко,
             Когда съ сіяньемъ на челѣ
             Пойду въ тріумфѣ я великомъ
             И голосъ мой, какъ Божій громъ,
             Не заглушатъ ни хриплымъ крикомъ,
             Ни грознымъ пушечнымъ ядромъ.
   
                          II.
                       ДУМА.
   
             Для счастья личнаго ужасно
             Терять васъ, лучшихъ дней друзья,
             Но очистительно-прекрасна
             Смерть ходитъ по свѣту, безстрастна,
             Какъ неподкупный судія.
   
             Смерть -- революція природы.
             Она, какъ мрачный другъ свободы,
             Сметаетъ дряхлый міръ съ земли,
             Чтобъ поколѣній новыхъ всходы
             На ней привольнѣе росли.
   
             Такъ горе самое слабѣетъ,
             Излившись ливнемъ жаркихъ слезъ,
             И сердце снова молодѣетъ;
             Такъ послѣ славныхъ, вешнихъ грозъ
             Земля цвѣтетъ и зеленѣетъ.
   
   
                                 III.
             ПРОПАВШЕМУ БЕЗЪ ВѢСТИ.
   
                                                     Omnes eodem cogimue.
             Ты вчера еще былъ съ нами
             Въ цвѣтѣ силъ, надеждъ и лѣтъ,
             А сегодня, другъ нашъ бѣдный,
             Отъ тебя простылъ и слѣдъ.
   
             Такъ на свѣтѣ все ведется:
             Нынче -- солнце, завтра -- тьма,
             То согрѣетъ душу счастье,
             То бѣда сведетъ съ ума;
   
             То мелькнетъ свободы призракъ
             И -- глядишь -- уже исчезъ,
             То на небѣ ангелъ плачетъ,
             То въ аду хохочетъ бѣсъ.
   
   
                                 IV.
                                 * * *
   
             Страданія -- стихія человѣка.
             Едва родясь, страдать мы начинаемъ;
             Страдаемъ, ненавидя и кляня,
             Да и любя -- не менѣе страдаемъ.
             Страдаемъ мы при каждой каплѣ слезъ,
             При вздохѣ затаённаго рыданья,
             И даже смѣхъ людской -- прислушайтесь къ нему --
             Есть только продолженіе страданья.
   
   
                                 ЗАДНІЯ КОМНАТЫ.
   
             Въ домахъ купеческихъ, въ помѣщичьихъ хоромахъ
             Къ торжественному дню крестинъ и именинъ,
             Сбираясь угостить на славу всѣхъ знакомыхъ,
             Преображается лѣнивый славянинъ.
             Въ парадныхъ комнатахъ онъ наблюдаетъ зорко
             За чистотой. Скребутъ, метутъ полы,
             Въ парадныхъ комнатахъ съ утра идетъ уборка;
             Съ старинной мебели снимаются чехлы,
             Изъ сундуковъ съ наслѣдными дарами
             Является хрусталь, и бронза и фарфоръ;
             Покои устилаются коврами,
             И съ потолковъ причудливый узоръ
             Гирляндами нависшей паутины
             Снимается; изъ золоченыхъ рамъ
             Свѣжѣе смотрятъ старыя картины.
             Все для другихъ готовится...
                                                     А тамъ,
             Въ тѣхъ заднихъ комнатахъ, гдѣ не бываютъ гости,
             Гдѣ цѣлая семья и дышетъ и живетъ,
             Во всѣхъ углахъ, куда свой взглядъ ни бросьте,
             Нечистоту и грязь найдете круглый годъ:
             Чадъ кухни, копоть, рваные диваны,
             Тяжелый, спертый воздухъ съ полутьмой
             И стѣны съ паутинной бахрамой,
             Гдѣ флегматически блуждаютъ тараканы.
             Лохмотья роскоши, какъ язвы скрытыхъ ранъ,
             Здѣсь выдаютъ всю истину открыто
             И шепчутъ повѣсть внутренняго быта
             Въ парадныхъ комнатахъ пирующихъ славянъ.
             Не тѣ же ли народныя хоромы
             Напоминаетъ намъ общественный нашъ бытъ,
             Который такъ обставили хитро мы
             Кулисами! Все ново, все блеститъ,
             Подмостки приставляются къ подмосткамъ,
             Какъ золото горитъ на солнцѣ мишура
             И все, что насъ коробило вчера,
             Стирается подъ европейскимъ лоскомъ.
             Какъ барскій домъ, привѣтливый съ лица,
             Кулисъ общественныхъ насъ тѣшитъ подмалёвка,
             Но въ заднихъ комнатахъ намъ всѣмъ дышать неловко.
             Когда заглянемъ въ нихъ мы съ задняго крыльца?
                                                                                             Дмитрій Минаевъ.

"Отечественныя Записки", No 7, 1871

   
   
             НОВОГРЕЧЕСКАЯ ПѢСНЯ.
   
             Отчего ты, сердце, ноешь,
             Отчего болишь ты сердце?
             -- "Оттого, что край родимый
             Терпитъ иго иновѣрца;
             "Оттого, что о свободѣ
             Между нами нѣтъ помину,
             Оттого, что наши братья
             Рать сбираютъ на чужбину.
             "И стоитъ надъ всей страною
             Тучей черною -- кручина: --
             Мужъ прощается съ женою,
             Мать съ слезами креститъ сына,
             "И на мѣстѣ, гдѣ прощались
             Сестры съ братьями, рыдая,
             Никогда не брызнетъ снова
             Въ полѣ зелень молодая.
                                           Дмитрій Минаевъ.
   
                       ДѢВОЧКѢ.
                       (Е. Д. М--ой.)
   
             Русокудрая головка!
             Занятъ я твоей судьбой,
             И -- мнѣ горько и неловко
             Лгать, дитя, передъ тобой.
   
             Русокудрая головка!
             Ты, какъ ангелъ создана;
             Но родная обстановка
             Сокрушительно -- сильна.
   
             Не такія съ ней сражались
             Дѣти слабыя, какъ ты,
             И безсильно наклонялись,
             Какъ завялые цвѣты.
   
             Свѣтлый путь, любовь и воля...
             Въ нихъ ты вѣруешь шутя,
             Но едва-ль такая доля
             Предстоитъ тебѣ, дитя!
   
             Сердце счастьемъ заохотивъ,
             Я тебя не обману...
             Нѣтъ, ребенокъ мой, напротивъ,
             Я разсказывать начну --
   
             О средѣ, гдѣ счастье рѣдко,
             Гдѣ обычай -- Богъ людской,
             Гдѣ золоченная клѣтка
             Ждетъ тебя съ твоей тоской.
   
             Съ жаждой силы и свободы,--
             Ждетъ та сфера, жадно ждетъ,
             Гдѣ толпѣ свои клейноды
             Только пошлость создаетъ,
   
             Гдѣ нѣтъ бури... Что за бури!
             Не онѣ страшны,-- страшна
             Пылкой, огненной натурѣ
             Лишь нѣмая тишина,
   
             Да затишье праздной скуки
             Безъ борьбы и безъ труда,
             Гдѣ опущенныя руки
             Лѣнь сковала на-всегда...
   
             Жизнь пройдетъ -- и не узнаешь
             И съ непочатой душой.
             Какъ другія, ты истаетъ
             Воскуяровой свѣчей.
   
             Гнетъ, осмѣянныя грезы,
             Неоконченный романъ,
             Недоплаканныя слезы
             И супружескій обманъ --
   
             Вотъ одна я таже сказка,
             Напѣваемая намъ,
             Обыденная развязка
             Обыденныхъ нашихъ драмъ.
             Потому, малютка, больно
   
             За тебя мнѣ не шутя;
             Если жъ я солгалъ невольно,
             Если жъ, мился дитя,
             И ошибся, можетъ статься
   
             То, повѣрь, я былъ бы радъ
             Такъ почаще ошибаться
             И пророчить не впопадъ.
                                                     Дмитрій Минаевъ.

"Дѣло", No 8, 1867

   
                       ЛѢВОЙ-ПРАВОЙ!..
   
             Свѣжъ, завитъ, причесанъ гладко,
             Въ парикѣ съ двойнымъ проборомъ,
             Улыбается такъ сладко,
             Мало занятъ разговоромъ.
             Въ чистыхъ, дѣвственныхъ перчаткахъ,
             И въ услугахъ безконеченъ,
             Онъ начальствомъ въ безпорядкахъ
             Никогда не былъ замѣченъ.
             Съ нимъ молчанье неразлучно,
             Но зато, какъ воинъ бравый,
             Онъ, гдѣ нужно -- крикнетъ звучно:
             -- Лѣвой-правой, лѣвой-правой...
   
             Кавалеромъ бывши дамскимъ,
             Чуждъ онъ моднаго трезвона,
             И обѣдаетъ съ шампанскимъ
             Постоянно у Донона;
             Свѣта высшаго скиталецъ,
             Знаетъ точно онъ науку,
             Что подать кому -- гдѣ палецъ,
             Гдѣ два-три, а гдѣ всю руку.
             На бильярдѣ, кію вѣрный,
             Подвизается со славой,
             Ходитъ съ выправкой примѣрной --
             Лѣвой-правой, лѣвой-правой!..
   
             Трудъ считая лишней ношей,
             Изо всей литературы
             Объ одной онъ Ригольбоши
             Перечитывалъ брошюры.
             Аплодируя Ристори,
             Больше чтилъ онъ Леотара,
             И чуждался въ шумномъ спорѣ
             Полемическаго жара,--
             И въ прогрессѣ и въ наукѣ,
             Передъ гласностью лукавой
             Умывалъ всегда онъ руки --
             Лѣвой-правой, лѣвой-правой...
   
             Былъ всегда онъ скромно веселъ,
             И -- поклонникъ всѣхъ балетовъ --
             Въ бенефисъ бралъ пару креселъ:
             Для себя и для букетовъ.
             Надъ ковромъ его кровати,
             Съ увлеченіемъ поэта,
             Муравьевой и Розатти
             Два повѣшено портрета.
             Онъ гордился безконечно
             Межь актрисъ почетной славой,
             Но принципъ его сердечный --
             Лѣвой-правой, лѣвой-правой...
   
             Безъ душевныхъ бурь и ломки
             Онъ судьбой своей утѣшенъ;
             Подъ надзоромъ экономки
             Сонъ его всегда безгрѣшенъ.
             Подъ атласнымъ одѣяломъ
             Грезитъ онъ -- сны ясны, тихи --
             О невѣстѣ съ капиталомъ,
             О стотысячной купчихѣ.
             Лишь порой, въ просонкахъ, громко,
             Крикнетъ въ позѣ величавой,
             Такъ что вздрогнетъ экономка:
             -- Лѣвой-правой, лѣвой-правой...
                                                               Д. Минаевъ.
             1861.

"Русскій Вѣстникъ", No 4, 1861

   
                                 * * *
                                 (М. К. Г-н.)
   
             Когда невольно съ языка
             Злость иль проклятіе сорвется,
             Ихъ прямо высказать въ лицо
             Всегда кому нибудь найдется.
   
             Когда жъ любовь со дна души
             Захочетъ вырваться наружу,
             Какъ подъ землей бѣгущій ключъ,
             Не замерзающій и въ стужу,
   
             Тогда, кругомъ бросая взглядъ,
             Своихъ желаній устыдишься,
             И вмѣсто благодатныхъ слезъ
             Недобрымъ смѣхомъ разразишься.
                                                               Д. Минаевъ.
   

"Дѣло", No 5, 1869

                                           * * *
   
             По недвижнымъ чертамъ молодаго лица,
             По глазамъ, по улыбкѣ твоей не узнаешь,
             Что ты, бѣдная, гордо и молча страдаешь,
             Что страданью глубокому нѣтъ и конца.
             Ты страдаешь втройнѣ,-- только я это видѣлъ,--
             За себя, за растрату погубленныхъ силъ,
             За того, кто ревниво тебя ненавидѣлъ,
             И потомъ за того, кто терзая любилъ.
             Ненавистная дочь, ты семьей проклиналась,
             Какъ жена, жизнь свою ты должна проклинать,
             И какъ мать, безконечно несчастной являлась:
             У тебя сына отняли, бѣдная мать!..
             Но безъ слезъ и безъ жалобъ, чтобъ вызвать участье,
             Вѣры въ лучшій и свѣтлый удѣлъ лишена --
                       И какъ дочь, и какъ мать, и жена
             Затаила въ себѣ ты всю горечь несчастья
                       Съ цѣломудріемъ гордой души...
   
             Ты не бросилась въ воду въ полночной тиши,
             Не искала въ развратѣ спасенья
             И его золотой, обаятельный грѣхъ
             На рѣсницы твои сладкихъ сновъ искушенья
             Никогда не сводилъ... Ты была не изъ тѣхъ
             Слабыхъ душъ, что въ могилѣ находятъ забвенье,
             Иль въ безумномъ развратѣ забыться хотятъ,
             Словно дастъ имъ забвенье безумный развратъ.
   
             Нѣтъ, страдалица гордая, жить ты осталась,
                       Неубитая жизнью, и тѣ,
             Что дивились спокойной твоей красотѣ,
                       Если ты между ними, порою, являлась --
             Никогда не прочтутъ, можетъ быть,
             Въ темныхъ взорахъ, глубокихъ, какъ море,
             Сколько муки и жгучаго горя
                       Ты умѣла въ себѣ затаить.
                                                                                   Д. Минаевъ.

"Дѣло", No 6, 1869

                       НАРОДНЫЕ МОТИВЫ.
   
                                 I.
   
             "Не пеки, жена, блиновъ мнѣ,
             А не то, я распеку".
             А жена перепитъ мужу:
             -- "Вотъ на зло да напеку..."
             "Не носи блиновъ мнѣ въ поле;
             Заруби ты на носу..."
             А жена перечитъ мужу:
             -- "Вотъ на зло да принесу".
             "А пойдешь, такъ мостъ минуй ты..."
             -- "Черезъ мостъ на зло пойду..."
             "Не клади въ подолъ каменьевъ..."
             -- "Непремѣнно накладу..."
             "Да не прыгай съ моста въ воду..."
             А жена кричитъ: "спрыгну!..."
             "Не вспугни чертей въ болотѣ"...
             А жена кричитъ: "вспугну!..."
   
             Ѣхалъ мужъ чрезъ мостъ обратно,
             А его чертенокъ вплавь
             Догоняетъ: "Другъ любезный!
             Отъ жены своей -- избавь!...
             Отъ нея теперь житья нѣтъ
             Мнѣ въ водѣ..." -- "Ну ладно, братъ:
             Коль тебѣ съ ней тошно стало,
             Такъ возьметъ-ли мужъ назадъ?"
   
                                 II.
   
             Ходитъ, ротъ розиня,
             По Москвѣ Тарасъ.
             Все въ столицѣ диво
             Для мужицкихъ глазъ.
             Передъ колокольней
             Сталъ онъ, и глядитъ:
             "Галокъ-то, вотъ галокъ
             Сколько тамъ сидитъ".
             Сталъ считать онъ галокъ,
             Вдругъ солдатъ идетъ...
             "Ну, чего стоишь ты
             Здѣсь розиня ротъ?
             Скалишь только зубы"?..
             -- "Галокъ счесть хочу,
             Господинъ служивый"...
             "Я-те проучу...
             Ты казенныхъ галокъ
             Въ городѣ считалъ?.
             Нѣтъ, шалишь, другъ милый,
             Маршъ за мной въ кварталъ".
             -- "Смилуйся, служивый!
             Въ чемъ я виноватъ?"
             "Въ чемъ? казенныхъ галокъ
             Не считай здѣсь, братъ..."
             -- "Смилуйся, служивый!
             Ты ужь больно крутъ..."
             "Ну, пойдемъ, въ кварталѣ
             Дѣло разберутъ".
             -- "Смилуйся, служивый!
             Хочешь денегъ взять?"
             "Ну, а сколько галокъ
             Смѣлъ ты насчитать?"
             -- "Три десятка..." -- "Ладно,
             Нравъ не злобенъ мой,--
             Дай мнѣ тридцать гривенъ
             И пошелъ домой.
             -- "На, служивый, только
             Не води лишь въ часть:
             Знамо, въ это мѣсто
             Не-любо попасть!.."
             Вотъ въ артель вернулся
             Съ хохотомъ Тарасъ.
             "Ты чему смѣешься?
             Али съ пьяныхъ глазъ?"
             Говорятъ Тарасу...
             "Ну, чему ты радъ?"
             -- "Москаля надулъ я,
             Даромъ что солдатъ:
             Насчиталъ я галокъ
             Сотни двѣ -- смотри,
             А его увѣрилъ,
             Что десятка три.
             Только тридцать гривенъ
             Отдалъ ему я...
             Что же, братцы, смѣтка
             Есть ли у меня?.."
                                                     Д. Минаевъ.

"Дѣло", No 10, 1868

                                 ПОСЛѢДНЯЯ ИРОНІЯ.
   
             У свѣжей насыпи кургана
             Мы собрались... Снѣга кругомъ,
             И блѣдно-розовымъ пятномъ
             Смотрѣло солнце изъ тумана.
   
             Въ могильный склепъ мы гробъ снесли
             И, по обычаю, въ печали,
             На крышку гроба мы бросали
             Горстъ свѣжей глины и земли...
   
             Пока могила зарывалась
             Бѣднякъ! я думалъ о тебѣ:
             Въ твоей нерадостной судьбѣ
             Насмѣшка горькая сказалась.
   
             И проклиная и боясь
             Тебя при жизни, съ наглой ложью,
             Вслѣдъ за тобой съ трусливой дрожью
             Клеветники бросали грязь.
   
             Еще не стихла волчья злоба
             Твоихъ враговъ, какъ ты угасъ,
             И вотъ друзья тебѣ сейчасъ
             Бросали грязь на крышку гроба.
   
             Но ты ужь спишь.... Спитъ мертвымъ сномъ
             Кладбища снѣжная поляна,
             И смотритъ солнце изъ тумана
             Въ міръ блѣдно-розовымъ пятномъ.
                                                                         Дмитрій Минаевъ.

"Дѣло", No 4, 1868

   

МОЕЙ ГАЛАТЕѢ.

             Долго, жарко молился твоей красотѣ и,
             И мольба такъ всесильна была,
                       Что сошла ты съ подножья, моя Галатея,
                       Ты, статуя моя, ожила.
   
             Но подъ сѣверной мглою холоднаго крова
                       Снова сонъ тебя прежній сковалъ
             И взошла ты, нѣмая красавица, снова
                       На покинутый свой пьедесталъ.
   
             Ни лобзанья, ни ласки, ни жгучія слезы,
                       Ни порывы безумныхъ рѣчей
             Разбудить ужь не могутъ отъ мраморной грезы
                       Галатеи холодной моей.
                                                                         Дмитрій Минаевъ.

"Дѣло", No 3, 1868

   

СВОБОДА.

             Молода, безсмертна, какъ природа,
             Какъ невѣста, сходитъ въ міръ свобода.
   
             И передъ ней, благоговѣйно тихъ,
             Міръ не разъ склонялся, какъ женихъ;
   
             И не разъ межъ нихъ -- землѣ казалось --
             Обрученья тайна совершалась,
   
             И въ виду священныхъ, вѣчныхъ узъ
             Близокъ былъ божественный союзъ:
   
             На челѣ прекрасной-новобрачной
             Былъ покровъ таинственно-прозрачный,
   
             Но, при видѣ брачнаго вѣнца,
             Жизнь сбѣгала съ гордаго лица,
   
             И съ себя срывая покрывало,
             Каждый разъ невѣста умирала...
   
             И до нынѣ сходитъ въ міръ она,
             Цѣломудріемъ своимъ защищена,
   
             Оставаясь вѣчно во вселенной
             Недоступной, чистой и нетлѣнной.
                                                                         Д. Минаевъ.

"Дѣло", No 12, 1868

   

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru