# Замечания о театральном костюме

Обен-Луи Миллен

"Вестник Европы". -- 1811. -- Часть 57, Nо 12.

Замѣчанія о театральномъ костюмѣ (*).


(*) Охотнѣе употребилъ бы я слово одежда, но костюмъ значитъ вообще все то, что піитъ и живописецъ должны сохранить въ поемѣ или на картинѣ, изображая происшествіе, принадлежащее извѣстному вѣку или народу. Костюмъ заключаетъ въ себѣ и самые даже обычаи!

Въ послѣднія двадцать лѣтъ оказалась великіе успѣхи въ театральномъ нашемъ костюмѣ; не надобно думать однакожъ, что онъ достигъ теперь до послѣдняго степени совершенства. На большихъ нашихъ театрахъ иногда замѣчается такія погрѣшности, какихъ не видно на позорищахъ булевара, гдѣ важная сія принадлежность нерѣдко наблюдается тщательнѣе нежели на сценѣ лирической и трагической.

Прежде актеры одѣвались почти вообще одинакимъ образомъ и покрой платья ихъ принадлежалъ болѣе тому времени, въ которое представляемо было зрѣлище, нежели тому, къ которому относилось представляемое дѣйствіе. Лекень и дѣвица Клеронъ начали вводить полезныя перемѣны; но вся услуга ихъ состоитъ въ томъ, что одинъ отмѣнилъ шляпы съ перьями, а другая фижмы. Актеръ надѣвши на себя пеструю атласную епанчу, думалъ, что совершенно походитъ на Скиѳа; всякой житель Азіи обыкновенно являлся въ Турецкомъ платьѣ; Французской уборѣ шестьнадцатаго вѣка служилъ для всѣхъ принцовъ и рыцарей, начиная съ первыхъ временъ монархіи; принцессы всѣхъ странъ обыкновенно имѣли на себѣ четвероугольную бархатную епанчу синяго или краснаго цвѣта, по краямъ вышитую золотомъ и называемую долиманомъ! Не задолго до революціи, и даже послѣ, я видѣлъ Meропу, Андромаху и Клеопатру (въ Родогунѣ) одѣтыхъ въ черную шелковую робу съ поясомъ, усыпаннымъ алмазами, а Херускосъ, имѣющихъ воротники съ брыжами à-la Medicis!

Тальма, одинъ изъ величайшихъ актеровъ, прославившихъ нашу сцену, по всей справедливости долженъ быть почитаемъ истиннымъ преобразителемъ театральнаго костюма; онъ первой началъ въ точности соображаться съ историческою истиною; въ трагедіи Карлъ IX онѣ первой сталъ наряжаться по примѣру современниковъ Катерины Медицисы; онъ первой заставилъ актерокъ и актрисъ одѣваться по гречески и по римски въ Вагариновой Виргинія, въ Гракхахъ и въ Тимолеонѣ г-на Шенье, и въ Лемерсьеровомъ Агамемнонѣ.

Столь полезныя перемѣны по всей справедливости достойны одобренія. Не смотря на то, большіе театры наши имѣютъ еще много недостатковъ, весьма вредныхъ для изящности представленія. На такъ называемомъ Французскомъ театрѣ Семирамида является въ чертогахъ, украшенныхъ столпами Коринѳскаго ордена; сады ея наполнены Американскими растѣніями; престолѣ ея ставится подѣ балдахиномъ, сдѣланнымъ на образецъ Польскій; дѣйствующія лица большею частію одѣты потурецки, и конюшій, въ одеждѣ Французскаго рыцаря, подаетъ руку Царицѣ! Погрѣшности замѣчаемыя на театрѣ Вольной оперы еще многочисленнѣе; онѣ не извинительны, потому что для пышности его и великолѣпія нещадятъ никакихъ издержекъ.

Не стану упоминать о всѣхъ замѣченныхъ мною погрѣшностяхъ и недостаткахъ, а объявлю мнѣніе свое о томѣ, какимъ образомъ надобно представлять одно изъ лучшихъ произведеній, которыми справедливо могутъ хвалиться лирическая и трагическая сцены Французскаго театра. Хочу говорить объ Ифигеніи въ Авлидѣ.

На театрахъ Французскомъ и Большой оперы Ифигенію въ Авлидѣ представляютъ совершенно вопреки извѣстнымъ обычаямъ временъ героическихъ. На сценѣ обыкновенно бываетъ великолѣпная, по видимому кожаная, ставка съ золотыми веревками, выкроенная на образецъ балдахиновъ, бывшихъ въ употребленіи при Лудовикахъ XIII и XIV; въ дали театра видны другія ставки же, какъ будто парусинныя или тиковыя, и во всемъ похожія на наши солдатскія; между тѣмъ извѣстно, что въ героическія времена такія ставки небыли въ употребленіи: Гомеръ нигдѣ неговоритъ, чтобы Греки ставили палатки для защищенія себя отъ непогоды; во время Троянской осады они строили шалаши {Гомеръ обыкновенно называетъ ихъ κλιδ'ы. Слово сіе значитъ tugnria (шалаши), а не tentoria lintea (парусинныя ставки).} или хижины, подобно нынѣшнимъ солдатамъ, когда требуете нужда оставаться долго на одномъ мѣстѣ.

Сіи шалаши точно были простыя хижины, сдѣланныя изъ бревенъ и сучьевъ, покрытыя тростникомъ и землею. Шалаши начальниковъ были выгоднѣе другихъ расположены и просторнѣе. Извѣстно, что полководцы приходили въ ставку Ахиллеса, для утѣшенія его въ печали о смерти Патрокла. Гомеръ говоритъ, что передъ нею былъ огражденный дворикъ (αύλὴ), посреди коего находился жертвенникъ; здѣсь-то Ахиллесъ молилъ Юпитера о покровительствѣ, и приносилъ ему изліянія {Il. XVI, 231.}.

Въ шалашѣ входили черезъ сѣни {Ἄίθκσα προδρομος. XXIV, 644, 673.}; изъ нихъ дверь {Θῦραι. XXIV, 572. προθυρον. XIX, 212.} была въ большую храмину {Μέγαον. XXIV, 647.}, украшенную, какъ думать надобно, наилучшими корыстями, полученными при раздѣлѣ добычи {Il. XXIII, 559.}. Ихъ-то разумѣетъ Гомерѣ подъ словами блестящія стѣны, коими означаешь шалашъ Идоменеевъ {Il. XIII, 261.}.

Позади шалашей было особливое отдѣленіе для наложницѣ и для рабовъ, и особая же камера для оружія, которое иногда оставляли и на дворѣ {Il. XXIII, 559.}. Ахиллесъ и Патроклъ имѣли для себя отдѣленную камеру; были особые шалаши для коней, которыхъ сами герои кормили, поили и чистили; во кругъ расположены были шалаши для воиновъ, и весь станъ находился въ оградѣ, коея врата защищались башнями. Въ Военномъ журналѣ Нѣмецкомъ {Militaer. Monatsschrift, р. 455.} помѣщенъ планъ и фасадъ шалаша Ахиллесова.

Нѣтъ сомнѣнія, что не таковъ долженъ быть на театръ шалашъ Агамемноновъ; Греки оставались въ Авлидѣ противъ своей воли; находясь тамъ, они не опасались неприятелей, слѣдственно недумали ограждать себя укрѣпленіями; но безвѣтріе продолжалось такъ долго, что воины принуждены были построить себѣ шалаши или землянки. Можно представить Агамемноновъ шалашъ въ красивомъ видѣ съ имѣющимся при входѣ подвижнымъ жертвенникомѣ, и показать отдѣленія, въ которыхъ находиться должны его колесницы, копи, рабы и проч.

Можно также развѣшать на оградѣ шишаки, меча и копья, расположенныя съ намѣреніемъ и въ порядкѣ, подобно какъ передъ нашими палатками ставятъ солдатскія ружья.

Стѣны самой хижины украсить прилично Агамемноновымъ скипетромъ, щитомъ его, копіемъ и шлемомъ, по Греческому обыкновенію; къ нимъ также прибавить можно нѣкоторыя вещи, отнятыя у Троянскихъ союзниковъ, такъ на примѣрѣ серебряные сосуды, треножники, пурпуровыя хламиды; по сосуды и треножники должны быть не слишкомъ искусной работы; надобно помнить, что въ тѣ времена художества были еще далеки отъ совершенства, и что Ахиллесовъ щитъ великолѣпенъ единственно потому, что онъ сдѣланъ былъ руками бога,

Столъ Агамемноновъ долженъ быть треножный, сдѣланный по образцу тѣхъ, какіе видимъ на старинныхъ, украшенныхъ живописью сосудахъ; можно также взять за образецъ столѣ простой, выгравированной г-мъ Роккеджіани {Costumi antkhi, Pl. XIV.}; на немъ видны сосуды, воскъ и завостренная палочка (Stylus) для писанья.

Расинъ погрѣшилъ противъ точности исторической, заставивши Агамемнона писать письмо. Нынѣ доказано уже, что во время Троянской войны искусство писать было неизвѣстно; однакожъ къ одной ошибкѣ не должно прибавлять еще к другую не должно ставить на столѣ чернилицу съ очиненнымъ перомъ гусинымъ. Прибавлю, что письмо не должно быть написано и на свиткѣ; надобно. чтобы Агамемнонъ писалъ на дощечкахъ и чтобы, письмо его была такое точно, какое подалъ Беллерофонтъ Прету. Агамемнонъ отдаетъ открытыя дощечки Аркису, полагаясь на его скромность; или же онѣ должны быть завязаны лентою темнаго цвѣта, подобною папирусу, которой тогда былъ уже извѣстенъ.

На столѣ можно поставить нѣсколько прекрасныхъ, расписныхъ сосудовъ Пиранезіевой фабрики; ваза, представляющая Антифата, царя Лестригоновъ {D'Hancarville, t. I. pl. I.}, которой преслѣдуетъ вепря, по моему мнѣнію, есть самая приличнѣйшая по формѣ своей, по стилю и по роду живописи.

Стулъ для Агамемнона можно сдѣлать до образцу одного весьма древняго, выгравированнаго упомянутымъ г-мъ Роккеджіани {Pl. XIX.}.

Вдали представить надобно шалаши, прочихъ полководцовъ, а за нимъ морской берегъ съ Греческими кораблями, о видѣ которыхъ справишься можно съ гравированными картинами Тишбейна {Figures d'Homere, Odissée, p. 4.}.

Дѣйствующія лица должны имѣть на себѣ одежду Греческихъ героевъ. Ежели актеры желаютъ отличиться правильностію костюма, то представляющій Агамемнона долженъ явишься на театрѣ въ такомъ видѣ, въ какомъ сей Царь царей описанъ самимъ Гомеромѣ {Il. L. XI. v. 20.}.

Ноги его покрыты кнемидами, то есть мѣдными латами, которыя держатся на серебряныхъ застежкахъ.

Нагрудникѣ его, полученный въ даръ отъ Цинираса, Кипрскаго царя, состоитъ изъ двадцати полосѣ чернаго ціануса, изъ двенадцати полосѣ золота и двадцати серебра; вмѣсто металла, Гомеромъ называемаго чернымъ ціанусомъ, можно употребить сталь вороненую.

Синія застежки, которыми на плечахъ держится нагрудникъ, имѣли видъ змія; ихъ было на каждой сторонъ по три. О фигурѣ сего нагрудника можно получить понятіе изъ рисунка на вазахъ, выгравированныхъ Тишбейномъ {I. рl. 4. Надобно только прибавить змѣй.}.

Ножны Царя царей украшены золотыми гвоздями.

Щитъ, которой долженъ висѣть на стѣнѣ шалаша, состоялъ изъ множества обручей, изъ которыхъ два были мѣдные и двадцать оловянныхъ; посрединѣ кружокъ изъ чернаго ціануса, и на немъ видна Горгона {Въ рисункахъ Тишбейна (t. II, pl. 288) находятся два щита сего рода.}, распространяющая страхѣ и ужасѣ.

На шлемѣ его три кисти. Шлемы сего рода видѣть можно на расписанныхъ вазахъ, и они во всѣмъ сходны съ упоминаемыми у Гомера; до сихъ поръ еще на сценѣ ихъ не употребляли,

Ахиллесъ долженъ имѣть оружіе, однакожъ не то, которое послѣ для него сдѣлано Вулканомъ. Пусть явится онъ съ тѣмъ оружиемъ, съ которымъ находился подъ Троею, и которымъ не могъ онъ несчастнаго Патрокла предохранить отъ смерти. Гомеръ описываетъ его кратко {Il. XVI, 131.}. Кнемиды, или латы на ногахъ его, должны быть мѣдныя, подобно Агамемноновымъ, прикрѣпленный серебряными застежками нагрудникъ его усѣянъ звѣздами: на плечѣ его, сдѣланномъ изъ серебра и мѣди играютъ яркія искры -- щитъ его, большой и тяжелой, не описанъ Гомеромъ; шлемъ его украшенъ кистью и конскою гривой. Вообще надобно помнишь, что у Ахиллеса оружіе гораздо простѣе нежели у богатаго Царя царей, Агамемнона, и что золота на немъ должно быть гораздо менѣе, нежели какъ обыкновенно видимъ на театрахъ, Самъ Гомеръ представляетъ намъ Троянъ съ пышнымъ оружіемъ, какъ жителей страны богатой; напротивъ того у Грековъ, по его же описанію, оно гораздо простѣе. Главкъ, союзникъ Троянскій, обмѣниваетъ свое золотое оружіе на мѣдное Діомидово {Il. VI. 235.}.

Я желалъ бы, чтобъ Ахиллесъ, когда приходить онѣ избавить Ифигенію отъ жертвоприношенія, имѣлъ при себѣ щитъ и два копья короткія, по обыкновенію героевъ Гомеровыхъ.

Менелай и Улиссъ должны быть одѣты почти также какъ и Ахиллесъ, но въ разноцвѣтныя хламиды; оружіе Менелаево богаче Улиссова, но Улиссъ долженъ имѣть особливую шапку, которою отличался онѣ отъ другихъ героевъ.

Воины должны быть вооружены и одѣты очень просто; рисунки Тишбейновы {Figures d' Homere, Illiade, р. 19.} дадутъ достаточное понятіе обѣ ихъ костюмѣ. Надобно, чтобы у каждаго изъ нихъ на ногахъ были кнемиды, ибо Гомеръ обыкновенно называетъ Грековъ имѣющими красивыя кнемиды.

Женщины должны быть одѣты въ строжайшей точности по обыкновенію Греческому. Но Ерифила и подруга ея, какъ рабыни и при томъ уроженки изъ области союзной и подвластной Троянамъ, имѣютъ въ одеждѣ своей нѣкоторое отличіе, по которому можно узнать въ нихъ чужестранокъ. Millin.


(Изъ Journ. Епсусl.)


-----------------


Миллен О.Л. Замечания о театральном костюме: (Из Journ. Encycl. [Mag. encycl. 1811. T.2, 4]) / Millin // "Вестник Европы". -- 1811. -- Ч. 57, Nо 12. -- С.261-272.