# Летние поездки по России. Записки и путевые письма А. Милюкова, Спб. 1874

Александр Петрович Милюков

Лѣтнія поѣздки по Россіи. Записки и путевыя письма А. Милюкова, Спб. 1874.

Читатель, знакомый съ литературной стряпней г. Милюкова, конечно, будетъ удивленъ, узнавъ, что онъ причисленъ своимъ услужливымъ издателемъ, г. Базуновымъ, къ числу современныхъ писателей. Для насъ, по крайней мѣрѣ, это было весьма неожиданной новостью, и мы склонны были видѣть въ этомъ скорѣе слѣды нѣкоторой лукавой ироніи со стороны г. Базунова... Дѣйствительно, съ одной стороны, трудно отыскать въ литературѣ нашихъ дней болѣе почтенную археологическую древность, чѣмъ г. Милюковъ съ своими произведеніями, но, съ другой стороны, его неуловимо-легкая, эфирная безсодержательность сюжета, приглаженная старомодной риторикой, едва-ли можетъ когда-либо состарѣться, ибо старѣетъ только оригинальная идея, сложившееся міровоззрѣніе, мысль, исполненная живого участія къ животрепещущимъ интересамъ современности. Съ этой точки зрѣнія г. Милюковъ всегда современенъ и неувядаемъ, ибо въ его произведеніяхъ рѣшительно нѣтъ никакихъ идей и никакой мысли, на которую время и умственный прогрессъ могли-бы положить свою печать. Предъ нами лежитъ довольно пространный томъ путевыхъ замѣтокъ, собранныхъ во время поѣздки по Россіи, но сказать о нихъ что-нибудь опредѣленное едва-ли возможно. Г. Милюковъ побывалъ чуть не во всей Россіи, посѣщая наиболѣе оживленные и характерные центры ея, но наблюдательность его не простиралась далѣе тѣхъ достопримѣчательностей, о которыхъ можно почерпнуть подробнѣйшія свѣденія въ любомъ учебникѣ географіи Россіи. Самыя крупныя явленія, на которыя наталкивался г. Милюковъ, оставляли въ немъ мелочное впечатлѣніе и вызывали его на соображенія, достойныя философіи Кузьмы Пруткова. Такъ, наприм., описывая Кіевъ и его древности, г. Милюковъ сообщаетъ намъ изъ своихъ воспоминаній не болѣе того, что могла-бы сообщить всякая богомолка, побывавшая въ Кіевопечерской Лаврѣ. Въ своей простосердечной наивности г. Милюковъ воображаетъ, что города строятся для потѣхи такихъ праздныхъ туристовъ, какъ онъ, и потому онъ не преминулъ обличить кіевскихъ архитекторовъ въ недостаткѣ чувства изящнаго и выражаетъ серьезное желаніе, чтобы "за планировкой города смотрѣли люди, заинтересованные сколько-нибудь его красотой" (стр. 29). Другимъ предметомъ обличеній г. Милюкова были кіевскіе половые, нерасторопность которыхъ онъ бичуетъ горячей краснорѣчивой филиппикой, и вполнѣ достойной столь высокаго сюжета. Это обличительное настроеніе не покидало г. Милюкова втеченіи всей его поѣздки и дошло до своего апогея въ Ревелѣ, гдѣ въ какомъ-то увеселительномъ заведеніи отказались его накормить. Въ духѣ этой забавной одиссеи написана вся книга г. Милюкова и мы не видимъ никакой необходимости знакомить читателя съ ея подробностями. Какъ на образчикъ дальновидности соображеній г. Милюкова нельзя не указать на глубокомысленное замѣчаніе его о русскомъ купечествѣ, подвизающемся на нижегородской ярмаркѣ. Не замѣтивъ во время своего пребыванія въ Нижненъ Новгородѣ тѣхъ проявленій грубаго разгула, которыми прославилась нижегородская ярмарка, г. Милюковъ умиляется душой и приходитъ къ заключенію, что образованіе начинаетъ распространяться и между купечествомъ. Это, конечно, было-бы весьма утѣшительно, если-бъ только былъ справедливъ фактъ, который подалъ г. Милюкову поводъ къ такому заключенію. Но дѣло въ томъ, что въ дѣйствительности нижегородская ярмарка не перестаетъ и до сихъ поръ служить сценой безобразныхъ оргій, въ которыхъ на первомъ планѣ отличаются купеческіе сынки. Еще недавно корреспондентъ одной еженедѣльной газеты нарисовалъ довольно вѣрную картину купеческихъ нравовъ, съ которыми такъ хорошо познакомилъ насъ г. Островскій. Изъ словъ этого корреспондента видно, что ваше купечество въ большинствѣ своихъ представителей, являющихся на нижегородскую ярмарку, не пріобрѣло даже той внѣшней полировки, которая сообщается поверхностнымъ образованіемъ и отдаленнымъ вліяніемъ европейской цивилизаціи. Если въ настоящее время на этой ярмаркѣ не встрѣчаются безобразники, которые, по словамъ г. Милюкова, въ былые годы жгли ради потѣхи цѣлыя пачки ассигнацій, выливали ящиками шампанское въ Волгу или, въ веселую минуту, высыпали изъ окна мѣшки золота въ толпу, то за то теперь безобразія принимаютъ, такъ-сказать, характеръ болѣе утилитарный и эгоистическій.

Въ заключеніе нашей замѣтки приведемъ одинъ фактъ, разсказанный г. Милюковымъ,-- фактъ не изъ числа рѣдкихъ, но довольно характеристичный въ нравственномъ отношеніи. Въ Воронежѣ, какъ извѣстно, стоитъ памятникъ Кольцову, пѣсни котораго часто распѣваетъ русскій народъ. но какъ и вездѣ, "простой народъ", по словамъ г. Милюкова, но имѣетъ никакого понятія о томъ, что это за фигура и для чего она поставлена въ саду. "При мнѣ, разсказываетъ онъ, предъ памятникомъ остановилась толпа богомолокъ, возвращавшихся изъ монастыря, и у нихъ пошли толки и догадки о томъ, зачѣмъ это поставленъ такой каменный образъ и кого онъ изображаетъ.-- "А кажутъ, то нашъ Степанъ Лукьяновичъ!" порѣшила одна бойкая бабенка.-- "Якій-же такій?" спросила другая.-- "Тутошній голова".-- "За то-жь воно ему?" -- "А воду на весь городъ провелъ. Вонъ, бачишь, красная вышка-то: въ ней онъ студенецъ выкопалъ".-- "Не хай-же ему за то Богъ пособляе". "Мое объясненіе, продолжаетъ г. Милюковъ,-- что это сдѣлано на память человѣку, который очень любилъ народъ и складывалъ про него задушевныя пѣсни, богомолки приняли съ замѣтной недовѣрчивостью. Нельзя убѣдить въ этомъ и грамотныхъ, потому что на памятникѣ нѣтъ никакой надписи" (стр. 47),


"Дѣло", No 8, 1874