# О формализме и натурализме

Соломон Михайлович Михоэлс

Михоэлс: Статьи, беседы, речи. Статьи и воспоминания о Михоэлсе

М.: "Искусство", 1981.


## О формализме и натурализме[i]


Наша дискуссия о формализме и натурализме не есть явление неожиданное или абсолютно неподготовленное. Она вовсе не обозначает страшно резкий и крутой поворот, о котором говорил в своем докладе товарищ Альтман[ii]. Напротив, каждый из нас уже много думал об этом, у каждого из нас были по этому поводу серьезные внутренние споры, внутренняя большая борьба, и она дала свои плоды. Я убедился в этом, слушая выступление Александра Яковлевича Таирова, который обрисовал путь своей внутренней борьбы. Статьи "Правды"[iii]помогли нам выйти из сферы размышлений в сферу широкого обсуждения волнующих вопросов. Вместо интерьерных бесед, внутренних разговоров был поставлен в порядок дня вопрос о борьбе с натурализмом и формализмом. Бесспорно, что борьба с натурализмом и формализмом обозначает одновременно борьбу за социалистический реализм искусства.

Некоторые определения натурализма и формализма кажутся мне наивными и беспомощными. Критерии нащупываются вслепую, наугад. Все это напоминает мне один рассказ. Сидят: мальчик, его репетитор и отец мальчика. Учитель задает мальчику вопрос: скажи, деточка, сколько будет трижды пять? Мальчишка был, очевидно, далеко не выдающихся способностей и осилить этой премудрости не мог. Сначала он сказал, что трижды пять будет шестнадцать, потом сказал, что получится восемнадцать, потом еще сколько-то, но в общем ни разу не ответил правильно. Репетитор нервничает. А отец смотрел-смотрел, а потом с гордостью заявляет: "Конечно, он не угадал, но посмотрите, как он вертится!"

Здесь, на этом месте, многие уже вертелись. Позвольте мне тоже повертеться. Сделаю попытку определить, как я себе представляю, что такое формализм и что такое натурализм.

Замечательные, гениальные произведения искусства прекрасны потому, что в них форма и содержание находятся в органическом единстве. Именно это нас и восхищает. При единстве формы и содержания примат всегда принадлежит содержанию: форма является выражением содержания, но она, однако, не может заменить содержания.

Следовательно, форма как выражение содержания оказывается нужна тогда, когда мне, художнику, необходимо сообщить вам, зрителям, то, что я называю содержанием. Значит, форма в искусстве -- это есть язык, а язык условен. Отнимите у языка его условность -- и нет языка.

Поэтому, говоря о формализме, нельзя тем не менее забывать, что условность формы -- неотъемлемое органическое свойство искусства.

Когда начинается формализм и как я его себе представляю? Формализм появляется тогда, когда форма отрывается от содержания и начинает жить сама по себе.

Я хочу привести замечательную цитату из статьи Ленина "Детская болезнь "левизны" в коммунизме". Он говорит там о Каутском и Отто Бауэре. Ленин спрашивает, чем объяснить, что эти знатоки диалектики на практике оказались метафизиками, догматиками.

"Они вполне сознавали необходимость гибкой тактики, они учились и других учили марксовской диалектике (и многое из того, что ими было в этом отношении сделано, останется навсегда ценным приобретением социалистической литературы), но они в применении этой диалектики сделали такую ошибку или оказались на практике такими не диалектиками, оказались людьми до того не сумевшими учесть быстрой перемены формы и быстрого наполнения старых форм новым содержанием, что судьба их немногим завиднее судьбы Гайндмана, Геда и Плеханова. Основная причина их банкротства состояла в том, что они "загляделись" на одну определенную форму роста рабочего движения и социализма, забыли про ее односторонность, побоялись увидеть ту крутую ломку, которая в силу объективных условий стала неизбежной, и продолжали твердить простые, заученные, на первый взгляд бесспорные истины: три больше двух. Но политика больше похожа на алгебру, чем на арифметику, и еще больше на высшую математику, чем на низшую. В действительности все старые формы социалистического движения наполнились новым содержанием, перед цифрами появился поэтому новый знак: "минус", а наши мудрецы упрямо продолжали (и продолжают) уверять себя и других, что "минус три" больше "минус двух""[iv].

Вот яркий пример формы, оторвавшейся от содержания и переставшей выражать новое содержание. Мне кажется, что в этих строчках Ленина таится замечательно глубокое и точное определение формализма.

Новое содержание требует нового выражения, новой формы.

В обратном, в противоположном смысле мы получаем следующее: гоголевский Петрушка читает, но читает так, что его занимает самый процесс -- как из отдельных букв вдруг получается слово.

Вы, наверное, думаете, что Петрушка формалист. Вы ошибаетесь -- он натуралист. Петрушка не коверкает самого слова, не выдумывает заумных слов. Петрушка берет слово, отрывая его от содержания. Петрушка -- натуралист. И натурализм является, таким образом, одним из проявлений формализма. Я бы сказал, что натурализм -- это формализм "тихой сапой".

Ну, а что такое формализм? Формализм -- это прокрустово ложе, форма, в которую вкладывается любое содержание, причем, конечно, содержание приноравливается к форме. И совершенно справедливо утверждать, что формализм -- это либо ширма, за которой прячут действительность, либо уход от действительности.

Несправедливо лишь утверждение, что формалист -- это человек, свободный от содержания. Нет, формалист -- это человек определенного содержания, в его позиции есть свой политический смысл, и смысл вредный. Уход от действительности объективно означает нежелание участвовать в преобразовании действительности.

Несколько слов о формализме в актерском искусстве. Некоторые актеры утверждают, что формализм в актерской игре возникает от режиссера, что само по себе "навязывание актеру чужой воли" создает формализм. Это наивное суждение. Оно справедливо только тогда, когда речь идет о плохом режиссере. Я знаю другую, более распространенную бациллу, которая создает болезнь формализма у актеров. На нашем актерском языке бацилла эта называется штампом. Человек заштамповался, и с той секунды, как он заштамповался, ему угрожает опасность стать формалистом. И с этой точки зрения формализм угрожает как актеру театра Мейерхольда, так и актеру МХАТ, так и актеру Малого театра.

Штамп -- грозная опасность. Это и есть прокрустово ложе, в которое втискивается любое содержание. Глядишь, перед тобой один образ, другой образ, третий, а актер -- однообразен, он не растет. Он заштамповался. Штампы, выработанные раз и навсегда приемчики -- грозная опасность. Они задерживают развитие актера, изнутри умерщвляют его искусство, они создают разрыв между актером и режиссером.

Другой опасной, на мой взгляд, щелью, сквозь которую на сцену просачивается формализм, становится схематизм нашей драматургии. Когда вместо реального жизненного содержания драматург подсовывает театру схему, тотчас возникает почва для штампов -- и режиссерских и актерских.

Где искать противоядие от формализма, что может создать иммунитет против этой болезни? Только всестороннее, колоссальное знание жизни, активное участие в ней, только стремление к творческому охвату ее колоссальной, небывалой тематики. А у нас нет еще глубокого, всестороннего знания потрясающе сложной действительности.

Разговаривать здесь -- этого мало, конечно. Мы должны действовать. Мы должны показать, что такое высокое искусство величайшей эпохи. По мере сил и возможностей мы на деле будем стремиться это осуществить.


1936 г.


-----


[i] Выступление на собрании театральных работников в Клубе мастеров искусств 22 марта 1936 г.

[ii] Театральный критик И. Л. Альтман выступал на собрании с докладом о борьбе против формализма и натурализма в искусстве.

[iii] Статьи "Правды" "Сумбур вместо музыки" (28 января 1936 г.). "Балетная фальшь" (6 февраля 1936 г.), "О художниках-пачкунах" (2 марта 1936 г.) и др. остро ставили вопрос о необходимости борьбы с формалистическими и натуралистическими тенденциями в советском искусстве. В этих статьях содержались, однако, и необоснованные упреки некоторым выдающимся мастерам советского искусства, которым приписывались формалистические заблуждения.

[iv] С. М. Михоэлс цитирует работу В. И. Ленина "Детская болезнь "левизны" в коммунизме" (см.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 41, с. 87 - 88).