Мицкевич Адам
Сонеты

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    К Лауре
    "Я брежу, путаюсь в чужие разговоры..."
    "Твой вид непринужден, слова твои просты..."
    ""Ты ль это, поздно так?" - Блуждала все досель..."
    "Мне в очи смотришь ты, вздыхаешь... о незнанье!.."
    "Впервые пленник, я свой плен благословляю!.."
    Крымские сонеты
    Аккерманские степи
    Тишина морская
    Плавание
    Буря
    Вид с гор со степей Козловских
    Бахчисарай
    Бахчисарай ночью
    Гаремские могилы
    Байдары
    Алушта днем
    Алушта ночью
    Чатырдаг
    Странник
    Путь над пропастью в Чуфут-Кале
    Гора Кикинеис
    Развалины Балаклавы
    Аюдаг
    Перевод В. И. Любич-Романовича.

   Адам Мицкевич. Сонеты
   "Литературные памятники"
   Л., "Наука" 1976
   

В. И. Любич-Романович (В. Р.). 1829--1831

[СОНЕТЫ]

К ЛАУРЕ

             Едва узрел тебя -- тобою запылал!
             Как старый друг, -- твои я взоры испытую, --
             И на твоих щеках румянец расцветал,
             Как роза на заре, грудь обнажив младую.
   
             Едва запела ты -- я слезы проливал,
             Твой голос в душу мне лил сладость упоенья...
             Ее по имени, казалось, ангел звал --
             И в колокол небес ударил час спасенья!
   
             О милая! Дозволь, чтоб из твоих очей
             Мог ясно я прочесть: проникнул ли я взором
             И голосом моим во глубь души твоей?..
             А там -- пусть против нас рок, люди с приговором.
   
             Пусть должен я бежать и безнадежно тлеть,
             Пусть даже подаришь другого ты рукою --
             Что нужды? Если мне ты дашь уразуметь,
             Что бог нас обручил, и ты моя -- душою!
   

* * *

             Я брежу, путаюсь в чужие разговоры,
             Биение в груди мой занимает дух,
             Лик бледностью покрыт, а жаром пышут взоры;
             Здоров ли я? Иной холодный спросит вдруг.
   
             Иль на ухо шепчет про мой рассудок что-то...
             Так целый мучась день, в постель ли брошусь я,
             В надежде усыпить страдания дремотой --
             Но весь в огне -- мечты снуются вкруг меня!
   
             И вот, вскочив, бегу, в недуге омраченья,
             Твою жестокость клясть ... не прибираю слов:
             Я раз по тысяче слагаю выраженья,
             И раз по тысяче их забываю вновь!
   
             Когда ж узрю тебя, стою перед тобою,
             Не знаю отчего, спокоен, тих опять,
             Холоднее скалы, лобзаемой волною, --
             Чтоб наново гореть, по-прежнему молчать!
   

* * *

             Твой вид непринужден, слова твои просты;
             Ты не красавица, отличья нет во взоре --
             Но ты мила, и всех пленяешь в разговоре;
             Хоть просто нарядись -- всегда царица ты!
   
             Вчера резвилися, смеялись, песни пели;
             Шли толки разные о сверстницах твоих:
             Тот лесть им рассыпал, те осмехали их...
             Но ты вошла -- и все внезапно присмирели!
   
             Так древле на пиру, когда певец младой
             Приготовлялся петь, внимание склоняя,
             И шумный хоровод, кружить переставая,
             Вдруг умолкал -- тогда, средь тишины глухой,
   
             Всяк с удивлением искал тому причины;
             Никто же дать себе отчета не умел.
             "Я знаю! рек певец: То ангел пролетел!"
             Почтили гостя все, узнал его единый.
   

* * *

             "Ты ль это, поздно так?" -- Блуждала все досель;
             Лес темен и луна все пряталась, чуть видно --
             "О чем ты думала в пути, не обо мне ль?"
             --- О чем же об ином? И спрашивать бы стыдно! --
   
             "Дай руку мне пожать, поцеловать в уста!..
             Чего ж ты так дрожишь?" -- Мне страшен мрак дубровный...
             Вот что-то бор шумит и крики сов... беда!
             Ах, если чуем страх, должны мы быть виновны! --
   
             "Взгляни ты мне в глаза! Нет, никогда с челом
             Столь чистым, радужным не ходит преступленье!
             Ах, разве ли не тем виновны, что вдвоем
             Сошлись мы в сем лесу, в глухом уединеньи? --
   
             Но друг от друга мы поодаль вить сидим,
             Так мало говорим -- и в сей тени древесной
             Беседую с тобой, земной мой серафим,
             Как будто бы уже ты серафим небесный".
   

* * *

             Мне в очи смотришь ты, вздыхаешь... о незнанье!
             Страшися! Яд змеи разлит в очах моих.
             Беги -- пока еще не гибельно дыханье,
             Когда не хочешь клясть остатка дней твоих!
   
             Я сохранил еще признанье, о Мария!
             Так слушай: будишь ты во мне позорный пыл;
             Но к одиночеству я навык получил --
             Почто ж невинности мутить лета младые!
   
             Я наслаждение люблю; но слишком горд,
             Чтобы неопытность я обмануть старался;
             Довольно по свету, по белому, скитался,
             А ты дитя еще -- и я в решеньи тверд!
   
             Ты счастлива! Тебе жить в обществах веселых!
             А мне, где гробы лишь и мрачные кресты:
             Ты вейся, юный плющ, вкруг тополей зеленых,
             Пусть обвивает терн могильные столпы!
   

* * *

             Впервые пленник, я свой плен благословляю!
             Гляжу ли на тебя -- я весел, как дитя,
             Иль мыслю о тебе -- свободы не теряю,
             И сердце не болит, -- хотя люблю тебя!
   
             Считал я счастием минуты наслажденья;
             Не раз был увлечен заманчивой мечтой,
             Словечком, взорами, то стана красотой --
             Но и счастливые бывало клял мгновенья!
   
             И даже, когда ту любил богиню я, --
             О сколько слез я лил в тоске, в пылу мятежном!
             Боролся с внутренней тревогой, в страхе нежном;
             И даже ныне мне об имени ея...
   
             Об имени одном услышать очень больно!
             С одною лишь тобой я счастлив, милый друг!
             Благодарю творца, что в жизни сей юдольной
             Тебя он ниспослал мой излечить недуг!
   

КРЫМСКИЕ СОНЕТЫ

АККЕРМАНСКИЕ СТЕПИ

             Вот выплыл на простор сухого океана!
             Повозка в зелени ныряет, как ладья,
             Кругом цветущие волнуются поля --
             Несусь меж островов коралловых бурьяна.
   
             Но сумерки -- нигде дороги, ни кургана!
             Лишь путеводных звезд ищу по небу я...
             Не облако ли там? Не вспыхнула ль заря?
             То -- серебрится Днестр, то -- фарос Аккермана!
   
             Стой, стой!.. Какая тишь! Лет слышен журавлей;
             Но и соколий взор самих достичь не может.
             Там мотылек в траве колышется, там змей,
   
             Скользящей грудию касаясь, злаки гложет --
             Так тихо!.. Вслушаюсь... Ах! что-то слух тревожит!
             Не голос ли родной? Нет!.. Едем же скорей!
   

ТИШИНА МОРСКАЯ

             Чуть дышет ветерок, со флагами играя,
             Слегка зарябилась поверхность ясных вод;
             Так в сладостных мечтах невеста молодая
             Пробудется, вздохнет и снова вдруг уснет.
   
             Как бранны знамена по окончаньи боя,
             На мачтах свернуты, почиют паруса,
             Корабль колышется, как бы на цепях стоя,
             И с палуб шумные несутся голоса.
   
             О море! Есть полип в твоем спокойном лоне;
             На дне он спит, когда обляжет небо тьма;
             Когда ж прояснится на тихом небосклоне, --
             Широко разовьет свои он рамена.
   
             Есть гидра и в тебе, о мысль! -- Воспоминанье!..
             Спит в бурю грозную злосчастья и страстей,
             Чуть сердце же порой спокоится от ней --
             Оно лютейшее сольет в него страданье!
   

ПЛАВАНИЕ

             Ревут валы, и чуд морских толпа густится,
             Матрос по вервиям вбежал, простерся в них
             И, как паук, повис среди сетей своих,
             Незримых в высоте -- кругом все суетится!
   
             Ветр! Ветр! И вот корабль срывается с желез,
             Ныряет в пене волн, натужил все усилья,
             Поднесся, прет валы, летит в края небес,
             Мглу туч челом сечет, хватает ветр под крылья,
             И мой подобно дух ширяет в высотах,
   
             Как ленты сих ветрил виется вображенье;
             Все веселы, и я, при шумных голосах,
             Мешаю слабый крик в невольном восхищенье!
             Забывшись, падаю на перси корабля,
   
             И в радости немой я руки простираю --
             Мне кажется, полет его сим ускоряю ...
             Как сладостно! Легко! О! Словно птица я!
   

БУРЯ

             Ветрила сорваны, руль треснул -- горе! горе!
             Крик, помп зловещий стон, сердитый рев валов...
             Последний вырвался канат из рук пловцов,
             И солнце скрылося кровавым шаром в море,
   
             Взревел надменный вихрь, и по валам, в напоре,
             Взносящем ярые хребты до облаков,
             Шла, как на приступ, смерть на палубы судов,
             Как воин, не щадя стоящий град в упоре.
   
             Там бездыханные, тот длани заломил,
             Тот друга жмет к груди, прощаясь, и слабеет,
             Те молятся, чтоб жизнь творец им пощадил!..
   
             Один лишь в стороне молчание хранил;
             Он мыслил про себя: "Счастлив, кто цепенеет,
             Иль молится... или проститься с кем имеет!"
   

ВИД С ГОР СО СТЕПЕЙ КОЗЛОВСКИХ

Странник

             Там, не воздвигнул ли Алла громады льдов?
             Иль ангелам престол отлил из мерзлой тучи?
             Иль дивы стену ту сложили из снегов,
             Чтоб удержать светил с востока строй плывучий?
   
             Какое зарево! В Царьграде ли пожар!
             Иль не Алла ль, когда над колыбелью мира
             Раскинет ночь свой плащ, повесил там фонарь
             Для странствующих звезд по высотам эфира?
   

Мирза

             Там? был я, там зима! Из хладных недр ея
             Я видел пьющие там клевы водопадов,
             И зевы мчимых рек владычицею хладов --
             Дышал я -- снег летел морозный от меня!
   
             Стопами попирал пути, орлам безвестны,
             Где тучи не текут, и громы в облаках
             Почили подо мной! Лишь пламенник небесный
             Златил мою чалму -- то, странник, Чатырдаг!
   

БАХЧИСАРАЙ

             Пустыня мрачная -- наследие Гиреев!
             Граниты крыльц, чей прах сметали лбы пашей.
             Диваны роскоши, и неги, и властей --
             Вас топчет саранча, в вас обитанье змеев!
   
             В цветные окна плющ извивистым стеблем
             Вползает на стены и занавесит своды,
             И в деле смертного, от имени природы,
             Чертит развалина, с насмешкой над трудом.
   
             Но посреди, еще не поврежден поныне,
             Из мрамора сосуд изваянный стоит --
             Гарема то фонтан! И дремлющей пустыне
             В журчаньи слез своих он, мнится, говорит:
   
             "О Слава, Власть, Любовь! Вы быть хотели вечны;
             Куда же скрылись вы? Как тень давно прошли!
             И пристыжает вас источник быстротечный,
             Все мча по-прежнему жемчужные струи!"
   

БАХЧИСАРАЙ НОЧЬЮ

             Джамиды набожной поклонник оставляет,
             Теряется изан в вечерней тишине;
             Лик запада горит, в сребристой пелене
             Царь ночи в страстные объятья поспешает.
   
             Блестит гарем небес в предвечных звезд огне;
             Среди их облако единое блуждает,
             Как лебедь, дремлющий на синей быстрине, --
             Грудь белая, в краях златой отлив играет.
   
             Здесь бросил минарет тень длинной полосой,
             Там кипарис простер угрюмые вершины;
             Кругом гранитные чернеют исполины,
   
             Как судьи Евлиса под ночи епанчой,
             И только от чела их молния порой
             Мгновенно прозмеит сапфирные равнины!
   

ГАРЕМСКИЕ МОГИЛЫ

МИРЗА

             Здесь собран для Аллы незрелый виноград
             Из сада роскоши! Здесь вынуты заране
             Жемчужины из недр блаженства и отрад
             И в хладном вечности погружены тумане!
   
             Забвенья и веков их кроет пелена!
             Над ними хладная чалма в саду блистает,
             Как гробовой бунчук, и только имена,
             Гьяуром врезаны, еще пришлец читает!
   
             О розы райские! Под листьями стыда,
             У вод невинности, любовию священны
             Дни ваши протекли, и были навсегда
             Вы от неверного воззренья сокровенны.
   
             Теперь над вашими могилами стоит
             Гьяур... пусть смотрит он! Прости, пророк великой!
             Не осквернит он их... он первый, в степи дикой,
             Слезами оросил надгробный их гранит!
   

БАЙДАРЫ

             Дал шпоры, конь летит, поводия играют...
             Леса, луга, скалы плывут у ног моих,
             И, как потоки гор, в смешеньи исчезают --
             Желал бы потонуть в пучине видов сих!
   
             Конь пышет, опенен, не чует бразд в задоре,
             День гаснет между тем под густотою мглы;
             Как в битом зеркале, в моем усталом взоре,
             Рисуются леса, и долы, и скалы!
   
             Все спит -- один лишь я лечу и сна не знаю...
             Вдруг море! Черный вал на берег предо мной
             Стремится и ревет... с склоненною главой
             К нему я в забытьи объятья простираю --
   
             Он рассыпается! -- В хаосе и в шуму