# Морис Метерлинк о боксе

Морис Метерлинк

В журнале "Les Annales" от 31 марта помещена чрезвычайно любопытная статья известного писателя символиста Мориса Метерлинка под заглавием "Eloge de la Boxe" ("Похвала боксу").

Текст издания: журнал "Вестник иностранной литературы", 1912, No 6.

## Морис Метерлинк о боксе


В журнале "Les Annales" от 31 марта помещена чрезвычайно любопытная статья известного писателя символиста Мориса Метерлинка под заглавием "Eloge de la Boxe" ("Похвала боксу").

Метерлинк пишет:

"По существу, шпага и кулак должны жить очень дружно и в известном отношении дополнять друг друга. Шпага оружие, так сказать, парадное, в своем роде ultima et sacra ratio, которое требует слишком много церемоний и, к тому же? зачастую смертоносное. Напротив, кулак -- оружие самое что ни на есть будничное, человеческое оружие, примитивное и от человека неотъемлемое. Только кулак и соответствует чувствительности, сопротивлению и структуре нашего тела.

Если вдуматься, легко каждому и всякому из нас придти к печальному заключению, что человек -- самое слабосильное, беззащитное и оголенное создание в мире. Сравним себя хотя бы с "жалкими" насекомыми, которые, однако, так приспособлены к защите и нападению и снабжены почти безупречной кирасой! Какой-нибудь жалкий муравей, без всякого вреда для здоровья и целости скелета, может взвалить на свою спину груз, в 20 и даже 30 раз превышающий его собственный груз.

Чрезвычайной крепостью отличается майский хрущ. Выносливость улитки положительно изумительна и почти не имеет соперников. По сравнению с ней самый сильный человек -- в полном смысле слова -- мягкотелое животное, которое едва-едва взваливает на спину груз, равный 3/4 собственной тяжести. Известной устойчивостью отличается наш костяк, по и в этом отношении человеку нечем кичиться, ибо он уступает почти всем остальным представителям животного мира.

Если человеку удалось занять первенствующую роль, -- так этим он обязан только своей огромной умственной силе. И отстаивать свое выдающееся положение человек может и должен только при посредстве кулака, который по своему значению равнозначен когтям и клыкам льва и рогу быка.

Изучение бокса бросает крайне характерный свет на некоторые черты общечеловеческого вырождения. С первых же шагов мы замечаем, что в смысле нормального пользования членами нашего тела, проворства, подвижности, ловкости, мускульной силы, сопротивления болезненным ощущениям человек опять-таки отброшен на одну из самых низких ступеней.

В этом отношении мы едва-едва имеем право претендовать на место между жабой и овцой. Удар лошадиного копыта, удар бычачьего рога и укус собаки в механическом и анатомическом отношении--верх совершенства. А человек, кичливый и самонадеянный "царь природы", совершенно не в состоянии пользоваться своим естественным орудием защиты--кулаком. Если какой-нибудь специалист по вопросу не даст нам толковых разъяснений, никто |из нас не скажет, какими свойствами и силами обладает наша рука. А между тем в руке плече, и предплечье скрыта относительно могучая сила. Взгляните как-нибудь на двух простолюдинов, у которых дело дошло до драки: самое жалкое и безобразное зрелище! После липкого и скверного потока ругательств, оскорблений и угроз, они схватывают друг друга за горло или же за волосы, дерутся ногами, коленями, лягаются, кусаются, плюются, ругаются, -- и почти не пускают в ход рук. Нередко роль руки ограничивается тем, что в ней вдруг очутится нож.

С другой стороны, взгляните на двух боксеров: ни ругательств, ни напрасного гнева. Вас с первого же взгляда поражает великое спокойствие двух мастеров дела, знающих свою специальность. Ни одного напряженного движения. Все внимание и вся сила сосредоточена в кулаках, своего рода полюсах человеческого тела. Какая благородная простота во время нападения! Три-четыре метко, научно направленных удара сделают больше, чем тысяча неловких движений какого-нибудь профана. Если только эти 3--4 удара упадут по назначению, состязание кончено, ибо продолжаться оно не может: противник будет выведен из строя, -- при чем жизни его не угрожает никакой опасности. Победитель только на время лишил побежденного силовой энергии. В большинстве случаев тут нет места ни гневу, ни жажде мести. Побежденный оправится, потренируется -- и на завтра его ждут лавры победителя. Поневоле приходится повторить сказанное раньше: человеческий кулак соответствует чувствительности и сопротивляемости человеческого организма, в подобных случаях нет места смертельным поранениям.

Может показаться несколько парадоксальным категорическое заявление, что бокс способствует миру и благодушию.

Наша агрессирующая нервозность, болезненная чувствительность, склонность к спорам и драке в значительной части объясняются инстинктивным сознанием своей слабости и беспомощности. Зачастую люди тем придирчивее, нервознее, драчливей, чем они слабей; в таком случае одно чувство собственного достоинства заставляет их делать рискованные, совершенно ненужные шаги, лишь из желания показать, что их нельзя безнаказанно оскорблять или третировать. Об опасности такого отношения ко всем окружающим не приходится много говорить. Ведь эта чисто нервная или психическая энергия иссякнет, как только наступит момент, требующий исключительно физической энергии. Во что превратится этот самый инстинкт собственного достоинства? Не пострадает ли он вдвое -- втрое?

Каждый человек безусловно прав, раз, не считаясь с последствиями, он защищает свою честь, свое доброе имя. Человек -- есть и поныне зверь, зверь в большей мере, чем многие думают. Для отстаивания своей чести человек, нередко забыв про сотни поколений, отделяющих его от предков- обезьян, -- руководствуется исключительно животным или, вернее, звериным чувством и на этот "скачок к примитиву" он возлагает все свои надежды. Раз так, -- следует подумать о том, чем именно человек в состоянии доказать, что он может отстоять свое право и место в среде животных. Его оружие защиты?

У него нет клыков, нет рогов, нет когтей! Что осталось? Рука! Только рука! Современный человек этого не понимает и в критическую минуту бродит как в потемках, не зная, на чем остановиться: на ногах, зубах, руках, когтях или локтях? Далее: в какое место поразить ненавистного врага: в глаз, в живот, нос, висок, горло? И, как во мраке homo sapiens XX века разит всем во все. Он -- слепой, глухой и глупый, когда дерется. Дисциплинированный столетиями ум окончательно изменяет.

Напротив, человек, знающий, какой источник силы и справедливости таится в его руках, -- знает и себе цену. Он спокойно и деловито выслушивает взволнованную речь некоего господина, слушает с невозмутимой улыбкой и всем своим видом словно говорит: "Милый мой, ты доедешь до известного предела! Дальше я тебя не пущу".

И если тот не понимает предостережения, человек, владеющий боксом, 2--3 ловкими ударами заставит угомониться многоречивого, но малосильного противника.

Единый, чисто магический жест -- движение кулаком, и оскорбление, готовое сорваться с уст, замрет на губах. Это вернее и положительнее, чем читатели могут подумать. Человек, который в нашу эпоху позволяет себе поднять руку только на беззащитного ребенка или слабую женщину, в скором времени поймет, для чего именно дана ему рука. В этом отношении ему придется сродниться с далеким-далеким предком, но, кроме пользы, это ничего не принесет ему. Человечество в физическом отношении отощало столько, что для "воскресения" хороши все средства.


-------------------------------------------------------------------


Текст издания: журнал "Вестник иностранной литературы", 1912, No 6.