# Эльза

Варвара Григорьевна Малахиева-Мирович

КАМЕНЬ АСТЕРИКС

Фантастика Серебряного века

Том III


## Анастасия Мирович


## ЭЛЬЗА


-- Молчанье, -- сказал пастор, закрывая Евангелие. -- Если мы для нашей бедной Эльзы не нашли слов даже у божественного Спасителя, то что может сказать ей человеческий язык?

Мать Эльзы продолжала плакать. Она не утирала слез, потому что их было слишком много. Они лились из ее души, как будто из огромного соляного моря -- о, да! -- соляного.

-- Эльза, -- сказала она дочери, -- посмотри, который час.

-- Третьи петухи уже пропели, -- ответила Эльза.

Так они сидели все втроем поздней ночью, и никому не приходила в голову мысль о том, что время уснуть.

-- Эльза, дочь моя, -- сказал пастор, -- расскажи нам, как это с тобою было.

Девушка откинула назад пышные локоны и положила руки на стол. Она стала водить пальцем по узору скатерти и стала тихо говорить о том, что с нею было. В течение этой ночи она уже три раза рассказывала все, и если бы им дать десять тысяч ночей, они каждую ночь сидели бы и говорили об этом же самом.

-- Мы вышли из дому рано утром, чтобы найти какое- нибудь поле, где можно было бы зарыть убитых нами. Все трое были саксонцы, в синих мундирах с желтыми галунами. Умирая, один из них пожелал, чтобы я вместо детей рожала ужей. Ножи мы спрятали очень далеко, и все следы преступления скрыты.

-- Эльза, дочь моя, -- сказал пастор, вздыхая, -- убивая, ты не думала о нас?

-- Не думала, -- отвечала она. -- На обратном пути мы встретили людей, которые спросили нас, не знаем ли мы что- нибудь об убийстве трех часовых возле здания Центральной тюрьмы? Мы сказали -- нет, нет, не знаем! Ветер гудел нам в уши, мосты дрожали под нашими ногами. Когда же пришли в город, был уже найден ложно обвиненный преступник. Друзья мои радовались и спешили уезжать из города, где оставаться было опасно. Они укладывали свои чемоданы, ели сыр и смотрели на часы, боясь опоздать к поезду. Тот, кого мы освободили, убив саксонцев, -- целовал мои руки и шею и повторял, как бы в забытьи: "Я всегда знал, что ты всюду пойдешь за мною. Ты бросила для меня отца и мать. Не побоялась стать убийцей". И он подмигивал на меня товарищам: "Умеет любить"! Я стягивала ремнями его мешки и не находила слов.

-- Они уехали, -- сказал пастор, -- вниз по Рейну. А ты осталась.

-- В десять часов ты была уже одна, -- заметила мать.

-- Я стала прибирать комнату и не находила места от запаха крови, который был возле меня. Потом я поцеловала крест и легла спать.

-- Христос был недалеко от тебя, -- заметил пастор.

-- Я разучилась понимать Его.

-- Ты поймешь Его, -- с верой сказала мать.

На щеках у Эльзы горели два красных пятна, а глаза были сухи и смотрели в одну точку.

-- Аминь, -- сказал пастор.

-- Аминь, -- сказала Эльза.

Но разойтись они не могли, и рассвет застал их сидящими за столом, и бледное утреннее солнце с отчаянием поцеловало красные щеки Эльзы.

Но это не все.

Невинно казненный воскрес и, отыскав свою прежнюю одежду, желал увидеть Эльзу. Он хотел сказать ей одно слово, и отыскивал ее годы, неутомимо.

Однажды ночью он подошел к дому пастора и увидел в освещенные окна, что Эльза сидит за столом и водит пальцем по узору скатерти, а родители ее в молчании смотрят на нее.

Он постучался и был впущен в дом. Пастор только что хотел сказать "аминь", когда дверь отворилась и в комнату вошел казненный.

-- Здравствуй, Эльза, -- сказал он. -- Отныне я буду с тобой.

И все трое перекрестились, покорные воле Божьей.

Villa Camille


## Комментарии


Впервые: Северные цветы на 1902 г., собранные книгоиздательством "Скорпион" (М., 1902).