Майский Иван Михайлович
Воспоминания советского дипломата (1925-1945 годы)

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

Иван Михайлович Майский.
Воспоминания советского дипломата
(1925-1945 годы)

Предисловие

   Должно быть, с детства во мне жил историк, потому что уже на школьной скамье я очень интересовался прошлым нашего народа. В юности я любил читать мемуары, считая, что каждый человек является в большей или меньшей степени отражением своей эпохи. Чем интереснее эта эпоха и чем активнее этот человек, тем ценнее его мемуары для будущего исследователя нашего времени.
   Эпоха, в которой мне пришлось жить, исключительно интересна, и так как я старался всегда жить не обывателем, а бойцом, то уже очень давно я подумывал о том, чтобы написать воспоминания о виденном и пережитом. Я не очень торопился с реализацией своего намерения, ибо считал, что сначала нужно накопить для этого достаточно жизненного материала. Сверх того мысль об услуге будущему историку -- гипотетическому и мне совершенно незнакомому -- была слишком абстрактна для того, чтобы придавать подобной работе характер срочности, поэтому лет до пятидесяти я, увлекался другими жанрами литературной работы, особенно публицистикой и журналистикой.
   Но примерно с начала 40-х годов нашего века я несколько изменил свое отношение к этому вопросу. В то время я был советским послом в Англии. По условиям и обязанностям моей работы мне пришлось близко соприкоснуться с миром международной дипломатии. При этом я не мог не заметить, что на книжных рынках капиталистических стран ежемесячно появляется огромное количество мемуаров видных политических деятелей, министров, дипломатов и т.д., большая часть которых в той или иной мере проникнута антисоветским духом. Такой систематический мемуарный обстрел СССР (и прежде всего его внешней политики) оказывал и оказывает несомненное влияние на широкие круги западного общественного мнения, ибо мемуарную литературу там очень любят, ее читают и перечитывают. Мне стало ясно, что лучшей контрмерой с нашей стороны было бы опубликование советских мемуарных произведений аналогичного характера. К сожалению, в те годы таких произведений в СССР было очень мало.
   Когда в 1943 г. партия перебросила меня из Лондона в Москву для работы в центральном аппарате Народного комиссариата иностранных дел, я решил опубликовать свои воспоминания. Первым шагом в этом направлении было появление в 1944 г. небольшой книжки "Перед бурей", посвященной моему детству и ранней юности, прошедшим в Омске. Но основной целью я считал опубликование дипломатических воспоминаний, которые были бы моим вкладом в борьбу против извращений и фальсификаций западной мемуаристики в отношении СССР, особенно в отношении советской внешней политики. Это было уже дело срочное, неотложное, и начиная с конца 40-х годов я занялся дипломатическими воспоминаниями. Тогда же, несколько изменив метод своей работы, я решил перейти к методу выборно-тематическому, т.е. сначала написать воспоминания о наиболее важных и интересных исторически и политически периодах моей дипломатической работы.
   В 1960 г. мне удалось издать мои первые дипломатические мемуары. Это была маленькая книжка в 8 авторских листов, которую опубликовало издательство Института международных отношений под заглавием "Воспоминания советского посла в Англии". Она представляла лишь небольшую часть моих дипломатических мемуаров и была целиком посвящена борьбе за Временное англо-советское торговое соглашение 1934 г. (несмотря на свое наименование, это соглашение остается в силе и по сей день).
   В течение 1960-1970 гг. различными издательствами было опубликовано несколько моих работ, относящихся главным образом к моей деятельности в качестве посла СССР в Англии (1932-1943). Важнейшая из них -- "Воспоминания советского посла", выпущенная в трех томах издательством "Наука" в 1964-1965 гг. в связи с моим 80-летием.
   Поскольку одной из основных целей моих мемуаров является разоблачение западных фальсификаций советской внешней политики, большим удовлетворением для меня служит тот факт, что почти все мои дипломатические воспоминания полностью или частично переведены на 14 иностранных языков и изданы в США, Англии, Франции, ГДР, Италии, Японии и других странах. Иными словами, они непосредственно доходят до зарубежного читателя.
   В отличие от прошлых изданий, данная книга содержит воспоминания только дипломатического характера, некоторые из них публикуются впервые. Хочу надеяться, что эта книга окажется полезной в борьбе против западных фальсификаторов советской внешней политики.
   
   
   

Часть первая.
Англо-советский разрыв 1927 г.

Первые шаги

   В начале мая 1925 г. я приехал в Лондон в качестве советника нашего полпредства по делам печати.
   Провожая меня к новому месту работы, M. М. Литвинов, заместитель наркома иностранных дел Г. В. Чичерина по странам Запада, говорил:
   -- Мы очень нуждаемся сейчас в дипломатических работниках в Англии. Думаю, вы для этого подходите: провели в Лондоне пять лет в эмиграции, владеете английским языком, знаете англичан, знакомы с их историей, культурой, нравами, политикой, экономикой... [*] Не хватает только практического опыта дипломатической работы в Англии. Пора вам начинать обучаться этой науке. Жду, что вы не ударите в грязь лицом.
   
   [*] -- В 1912-1917 гг. я жил в Англии в качестве эмигранта из царской России и в то же время близко познакомился с M.M.Литвиновым, который также был эмигрантом. За годы эмиграции в Лондоне я хорошо овладел английским языком, основательно изучил политику и экономику Англия, ее рабочее движение, культуру, нравы и обычаи. Я подробно описал весь этот период моей жизни в книге "Путешествие в прошлое", М., 1960 (позднее эта книжка стала частью "Воспоминаний советского посла", М., 1964).
   
   Я слушал Максима Максимовича и про себя думал: "Постараюсь... Будущее покажет".
   На вокзале в Лондоне нас с женой встретили товарищи из полпредства, в том числе завхоз полпредства, милейший товарищ Ешуков, который немедленно же устроил нас в одном из ближайших отелей. Примерно неделю спустя тот же Ешуков перевез нас на временную квартиру ближе к центру города. Квартира эта была снята для Василия Шмидта, тогдашнего наркома труда, который был послан в Англию в длительную командировку. Шмидта отозвали в Москву раньше срока, и Ешуков решил не терять заплаченные вперед деньги -- квартиру Шмидта передали нам с женой. Мы не возражали.
   Квартира состояла из двух больших почти роскошно меблированных комнат, остался там и слуга. Это был мужчина средних лет, мрачного вида, всегда в черном, который отличался одной особенностью: он был глухонемой. Когда он входил в наши комнаты и начинал молча ловко убирать, вам всегда становилось как-то не по себе. На память невольно приходил командор на пушкинского "Дон-Жуана", и мы спешили хоть на время покинуть нашу квартиру. Однажды мне пришла в голову мысль: "А может быть, наш мрачный слуга -- агент Скотланд-ярда и

Пропущены страницы 6-7

   иного стиля, специальная оранжерея для знаменитой Викториа региа. Вы входили, и перед вашими глазами открывалось довольно большое озерко, а посредине его один-единственный, но такой царственно-великолепный цветок. Здесь были десятки озер, прудов, водоемов, речек, ручьев, а на них стаи величественных лебедей, красные пеликаны, цапли, стоящие на одной ноге, выводки громко крякающих уток. Здесь были аллеи рододендронов, поля тюльпанов, голубых колокольчиков. Здесь была высокая красная пагода, возносящая свою резную главу над всем этим неистовством мировой флоры. Под деревьями и среди цветов Кью гарденс бегали дети, а на скамейках и стульях устраивались старики, ищущие отдыха и спокойствия... Мы с женой в свободные часы часто посещали Ботанический сад.

Здание полпредства

   После установления между СССР и Великобританией дипломатических отношений (1 февраля 1924 г.) мы получили бывшее здание царского посольства с адресом Chesham House, Chesham Place, W. Это был огромный 6-этажный особняк, выходивший на Чешем-плэйс. Вход в дом, однако, находился на перпендикулярной к Чешем-плэйс улице Лойал-стрит и вел в небольшой закрытый двор, в который от главного здания отходило одноэтажное крыло. В этом крыле -- я хорошо помнил -- в апреле 1917 г., сразу после Февральской революции, советник царского посольства К.Н.Набоков, выполнявший тогда обязанности поверенного в делах, принимал Г.В.Чичерина и меня, явившихся к нему для переговоров о репатриации политических эмигрантов в Россию. Теперь, восемь лет спустя, "хозяином" здесь стал я, ибо как раз в названном крыле помещался отдел печати полпредства. Сравнительно небольшая часть крыла была отведена под генеральное консульство. Оно играло в те дни весьма скромную роль, так как при тогдашнем состоянии англо-советских отношений у него было очень мало дел.
   Главное здание полпредства было приспособлено для нужд прежних хозяев. Это был особняк, построенный в стиле посольства великой державы капиталистического мира. В нижнем этаже -- великолепные приемные комнаты и кабинеты руководящего персонала посольства. Во втором этаже находилась роскошная квартира посла. А все остальные этажи, поделенные на маленькие, тесные комнаты, представляли всякого рода подсобные помещения, включая спальни 42 человек прислуги, обслуживавшей последнего царского посла графа Бенкендорфа. Он умер накануне революции, в январе 1917 г., и потому советник К. Н. Набоков стал шарже д'аффер.
   -- В сущности это здание для нас не подходит, -- говорил мне Ешуков, показывая полпредские апартаменты в один из первых дней после моего приезда в Лондон, -- оно было удобно для Бенкендорфа...
   Он жил здесь один со своими 42 рабами... У нас в полпредстве живет не только полпред, но и большая часть дипломатических работников полпредства для них не годятся эти маленькие клетушки. Возникают громадные трудности при размещении сотрудников, а перестраивать дом мы не имеем нрава, так как он снят царским правительством на 60 лет, и срок контракта кончается через 3 года... Вдобавок владелец дома -- махровый реакционер, ненавидит большевиков и отравляет нам жизнь разными кляузами и придирками. В заключение Ешуков подвел меня к одному из окон, выходивших на Чешем-плэйс, и, указывая на маленький садик, расположенный в центре маленькой площади, с возмущением сказал:
   -- Подумайте, калитка этого садика закрыта на замок, а ключи от замка имеют только владельцы домов, стоящих на Чешем-плэйс!
   Ешуков был, конечно, прав -- Чешем-хаус для нас не годился.
   Однако пока нам приходилось мириться со всеми неудобствам нашего помещения, ибо в тот момент для Советского государства политически было важно выступать в качестве хозяина того самого здания, в котором перед тем больше полувека размещалось посольство императорской России. К тому же было сомнительно, чтобы при тогдашних настроениях английской буржуазии мы могли получить какое-либо другое здание, более удобное дня советского полпредства.

Сотрудники советской колонии в Англии

   Разумеется, меня больше всего интересовали не стены полпредства, а люди, обитавшие в этих стенах. В те годы численность полпредских работников была очень скромна, но зато среди них попадалось немало любопытных, а подчас и ярких фигур. Лондонское полпредство представляло в этом отношении хороший пример.
   Полпредом, когда я приехал в Англию, был X.Г.Раковский, однако летом 1925 г. он очень мало бывая в Лондоне, проводя большую часть времени в Москве, а осенью того же года он стал полпредом в Париже, сменив там Л.Б.Красина, который был назначен полпредом в Лондон. Из-за тяжелей болезни Л.Б.Красин не мог прибыть в Лондон до осени 1918 г., о чем я подробнее расскажу ниже. Летом 1925 г. фактическим полпредом в Лондоне был первый советник Я.А.Берзин, которого я хорошо знал еще со времени моей лондонской эмиграции, именно в его доме вместе с другими товарищами я провел незабываемую ночь, когда мы узнали о падении царизма.
   Берзин был человеком чистой души и большой культуры; он принадлежал к той части латышской интеллигенции, которая в последние годы царской России сыграла большую роль в жизни своего народа и всего социал-демократического движения нашей страны. Я был очень рад, что теперь мне пришлось столкнуться с ним на общей работе, ибо он превосходно знал английскую жизнь и английскую политическую обстановку, будучи в течение долгого времени ближайшим помощником Красина. К сожалению, я мало с ним работал, ибо в середине 1925 г. он был отозван в Москву.
   Вместо Берзина приехал новый советник -- Аркадий Розенгольц, который, однако, по своему характеру и воспитанию мало подходил для дипломатической работы за границей. Из-за болезни Красина Розенгольцу пришлось возглавлять полпредство в самый критический период -- зимой 1926/27 г., - и это сыграло свою роль в развитии событий, закончившихся разрывом англосоветских отношений весной 1927 г.
   Важный пост первого секретаря полпредства занимал Дмитрий Васильевич Богомолов, человек лет 35, умный, деловой, умелый администратор. Во время первой мировой войны он был офицером, попал в плен и просидел долгое время в лагере пленных вместе с англичанами. Здесь Богомолов хорошо овладел английским языком. После окончания войны он попал в НКИД и был направлен в Лондон. Богомолов оказался очень хорошим дипломатом и в дальнейшем, после Лондона, занимал посты полпредов в Польше и Китае.
   Генеральным консулом был А.А.Языков, очень приятный и неглупый человек несколько романтического склада. Он любил русскую деревню, летом часто, переодевшись в крестьянскую одежду и лапти, бродил по сельским местностям, ночуя в крестьянских избах и беседуя со стариками. Англия Языкову мало нравилась, но будучи человеком дисциплинированным он добросовестно выполнял свои официальные обязанности.
   Кроме перечисленных полпредских работников в Лондоне имелось еще немало видных "хозяйственников", т.е. работников торгпредства, Московского народного банка, Нефтесиндиката, Страхового общества и других, а также ставшего вскоре всемирно известным АРКОСа. Руководящим органом по экономической линии являлось торгпредство, глава которого торгпред, а также два его заместителя согласно торговому соглашению 1921 г. считались лицами дипломатическими, а само торгпредство обладало правами дипломатическою иммунитета. Советское торгпредство снимало в Сити большой дом по Мооргэт-стрит, 49, и делило его с компанией АРКОС.
   Торгпред играл большую роль в руководстве советскими экономическими учреждениями в Англии, тем более что общее число "хозяйственников" далеко превосходило число "дипломатов". Можно сказать, что "хозяйственники" составляли примерно три четверти, а полпредстве работники только около четверти всего состава советской колонии в Лондоне. Торгпреды в то время были мало устойчивы. За два года моего тогдашнего пребывания в Англии их сменилось трое.
   Когда я приехал, торгпредом был Ф.Рабинович, умный торговый работник, сумевший установить добрые отношения со своими английскими партнерами. Это был веселый человек лет под 40. "Хозяйственникам" он очень нравился, они верили в его коммерческие способности и охотно следовали его советам и указаниям. В дипломатических вопросах он разбирался меньше, но в общем был грамотным человеком и в этой области. К сожалению, через несколько месяцев после моего прибытия в Лондон он был отозван в Москву.
   На смену Рабиновичу приехал М.И.Хлоплянкин. Он был значительно моложе своего предшественника, имел меньше практического опыта в области торговли, но зато отличался очень высокой интеллигентностью и начитанностью. У нас с ним установились весьма дружеские отношения, которые сохранились и в дальнейшем, когда мы оба оказались в Советском Союзе. Хлоплянкин проработал в Лондоне не больше года.
   Третьим торгпредом, уже в конце моего пребывания в Англии, был Л.М.Хинчук, несомненно самый опытный из трех торгпредов. Хинчук являлся старым работником кооперативного движения еще в царские времена, играл большую роль в Центросоюзе, немало писал по своей специальности. Это был человек большой культуры, один из лучших представителей старой русской интеллигенции. Он с честью представлял, в числе других делегатов, СССР на первой мировой экономической конференции 1927 г., созванной Лигой Наций в Женеве. В 30-е годы Хинчук был советским послом в Берлине.
   Видным лицом среди лондонских "хозяйственников" являлся С.И.Гермер, секретарь торговой делегации в Англии. Старый большевик, который провел много лет в эмиграции, Гермер являлся человеком кристальной души и выдающихся деловых качеств, он пользовался огромным уважением среди товарищей и большим доверием у начальства. Гермера высоко ценило и правительство, поручая ему вести в Бельгии и Голландии предварительные переговоры об установлении торговых отношений СССР с этими странами...
   Советскую кооперацию в Англии представлял А.Б.Гуревич, имевший за плечами большой стаж работы в кооперации и отличавшийся живым умом и неутомимой энергией. Он поддерживал связи с мощной английской кооперацией, часто бывал в кооперативной столице Англии -- Манчестере, установил отношения с кооперативными организациями различных стран Европы. Гуревич всегда был в курсе последних новостей, а сверх того отличался остроумием и весельем. Про себя он говорил: "Я -- настоящий Гуревич, а все остальные (в лондонской колонии было три Гуревича) только жалкие подражатели". Гуревич являлся красой вечеров самодеятельности и "живых газет", которые устраивались советской колонией в Лондоне. В жизни и в работе ему помогала жена -- маленькая женщина большой сердечности и жизненной силы.
   Представителем ВСНХ (Высшего Совета Народного Хозяйства) в Лондоне был М.В.Нестеров. Рыжеволосый приятный человек лет 35, он привлекал к себе разумностью речей и доброжелательным отношением к людям. В прошлом Нестеров кончил торговую школу в Москве, потом работал конторщиком на Прохоровской мануфактуре, потом экстерном сдал экзамены за Коммерческий институт и стал экономистом. В годы между первой и второй революциями Нестеров стал социал-демократом, большевиком и принимал активное участие в революционном рабочем движении. После Октября Нестеров занимал руководящие посты в промышленности и, пройдя ряд этапов, попал в Англию для установления контакта с интересующими нас британскими фирмами и предприятиями. В то время возможности тут были довольно ограниченные, но Нестерову все-таки удавалось сделать кое-что полезное. Не последнюю роль в этом играло его умение "разговаривать" с англичанами.
   С Нестеровым в Лондон приехала его жена Анна Александровна, загорелая донская казачка, старый член партии, врач по профессии. В Лондоне она работала в амбулатории советской колонии, а кроме того, занималась общественной работой, в частности редактировала стенную газету.
   Моя жена и я как-то близко сошлись с Нестеровыми, часто встречались с ними. Хотя Нестеровы сравнительно скоро уехали в Москву, наши дружеские отношения сохранились, и в последующие годы мы от времени до времени, встречались на раз личных перекрестках жизни. Оба они много работали каждый по своей специальности -- в Советском Союзе, и сейчас М.В.Нестеров является председателем Всесоюзной торговой палаты, своего рода "советским Меркурием".
   Я перебираю в памяти имена этих людей, составлявших тогда верхушку советской колонии в Лондоне, восстанавливаю в памяти все эти образы, слегка затуманенные более чем 40-летней дымкой времени...
   Жизнь советской колонии в Лондоне, насчитывавшей вместе с женами и детьми несколько сотен человек, шла в мажорном ключе. Ее проникала атмосфера жизнерадостности, бодрости, революционного энтузиазма...
   Да, конечно, мы прекрасно понимали, что и внутреннее и внешнее положение нашей страны трудное. Хотя контрреволюция была разбита, но враги -- внешние и внутренние -- еще существовали и норой наносили чувствительные удары. Интервенция кончилась, и капиталистическое окружение, сделав шаг назад, еще крепко сжимало со всех сторон Республику Советов и ждало лишь нового удобного случая для того, чтобы еще раз перейти в наступление.

Политическая ситуация

   На международной арене СССР был изолирован и лишь с огромным трудом устанавливал нормальные политические и экономические отношения с другими державами. Народное хозяйство Советского государства проходило еще первые этапы восстановления после десяти лет воины, революций и разрухи. Не хватало хлеба, топлива, промышленных товаров. Мы все это прекрасно сознавали, но не падали духом. Напротив, мы были полны горячей веры в будущее, в нашу грядущую победу над всеми опасностями, победу, которая нам тогда казалась совсем близкой.
   Мысли, чувства и настроения советской колонии в Лондоне приобретали особенную остроту, ибо враждебный капиталистический мир окружал нас в Англии в самом прямом и непосредственном смысле; он начинался буквально за порогом наших квартир и смотрел нам в глаза на каждом перекрестке. Естественно, и наша реакция на этот враждебный мир была острее, чем та же реакция у советского человека где-либо на Волге, в Крыму или даже в Москве.
   Общественная жизнь в нашей колонии концентрировалась вокруг советского клуба и принимала самые разнообразные формы. Большую роль в ней играла и моя жена, которая любила и умела петь. До нашего отъезда за границу она училась в Ленинградской консерватории. Особенной популярностью пользовались вечера, происходившие не в клубе, а в существовавшей еще тогда "Церкви братства", той самой "Церкви братства", где в 1907 г. заседал пятый съезд РСДРП [*]. С ней по традиции мы поддерживали добрые отношения и в особо торжественных случаях устраивали там свои собрания или концерты. Очень мне запомнилась происходившая здесь встреча 7 ноября 1925 г.
   
   [*] -- Пятый съезд Российской социал-демократической рабочей партии (в 1907 г.) должен был состояться в Копенгагене. Созвать съезд в России в то время было невозможно. Поэтому в апреле 1907 г. около 300 делегатов нелегально прибыли на съезд в Данию. Однако, когда все уже были на месте, датское правительство под давлением царского правительства внезапно отказалось разрешить проведение съезда на своей территории. Попытки перенести съезд в Швецию или Норвегию по той же причине не удались. Тогда руководители РСДРП решили перенести заседание съезда в Лондон. Царское правительство и здесь попыталось помешать устройству съезда, но в английских условиях это оказалось невозможным. Так как все эти трудности и переезды опустошили фонд, специально собранный партией для проведения съезда, то товарищам, которым было поручено подготовить все необходимое для проведения съезда в Англии, пришлось подумать о максимальном сокращений расходов, в частности о подыскании бесплатного зала для заседания съезда. Такое бесплатное помещение для съезда русских революционеров согласилась дать "Церковь братства", принадлежавшая одной религиозно-социалистической общине. Именно здесь между 13 мая и 1 июня 1907 г. состоялся пятый съезд РСДРП.
   По окончании съезда возникла большая трудность: для оплаты обратного проезда делегатов домой у партии не хватило денег. Нужно было откуда-то получить 2 тыс. фунтов. Были начаты поиски источников для такого займа. В конечном счете 300 фунтов было получено от германских социал-демократов, в 1700 фунтов при посредничестве некоторых английских социалистов (в частности, Джорджа Ленсбери) согласился дать партии в долг владелец мыловаренной фирмы Йозеф Фёлс, человек путаных взглядов, но любитель разыгрывать роль мецената. Он потребовал только "заемный вексель" за подписью всех членов съезда, что и было исполнено. Когда в 1920 г. Л.Б.Красин приехал в Лондон в качестве представителя Советского Союза для ведения торговых переговоров, но, по решению ЦК, вернул занятую сумму наследникам Фелса (сам Фелс к тому времени уже умер) и получил назад "заемный вексель", который сейчас хранится в архивах партии (подробности см. И.И. Майский. Путешествие в прошлое, М., 1960, стр. 151-165).
   
   Под новый, 1926 г. вместе с несколькими товарищами мы с женой поехали в Париж, где с работниками нашего полпредства во Франции очень приятно и весело провели четыре дня, знакомясь с достопримечательностями французской столицы. Хорошо помню, что в новогоднюю ночь группа советских дипломатов второго и третьего рангов с восторгом каталась на карусели в одном из демократических районов Парижа.
   Когда в памяти у меня встает этот период жизни и работы в Лондоне, мне кажется, что весь он был пронизан горячими лучами света, вдохновения и энтузиазма. Мы были готовы ко всему и твердо верили, что мы можем все, притом не в далеком будущем, и в самой непосредственной близости.
   То были импульсы и настроения молодости, которые навсегда остаются в памяти. Мы были тогда молоды физически [Средний возраст советских работников в Лондоне колебался между 80-40 годами]. Мы были молоды и духовно.

При лейбористах -- дипломатическое полнокровие

   В один из первых дней после моего приезда в Лондон я зашел в кабинет Яна Антоновича Берзина. Старое знакомство облегчало мне возможность более откровенного разговора о том, что меня в тот момент особенно интересовало, -- о характере англо-советских отношений. Берзин был человек очень неглупый, наблюдательный, с большой долей здравого смысла, и я рассчитывал, что беседа о ним может мне помочь в работе. Конечно, общая линия мне была известна, но подробности и детали знали только участники событий.
   Когда я изложил Яну Антоновичу свое желание, он с доброй улыбкой сказал:
   -- Очень хорошо... Но я чуточку устал, давайте побеседуем под липами,-- и он кивнул в сторону садика на Чешем-плэйс, расположенного на маленькой площади перед посольством.
   В 1920 г. Л.Б.Красин приехал в Лондон в качестве представителя Советского Союза для ведения торговых переговоров, он, по решению ЦК, вернул занятую сумму наследникам Фелса (сам Фелс к этому времени уже умер) и получил назад "заемный вексель", который сейчас хранится в архивах партии (подробности см. И.М.Майский. Путешествие в прошлое, М., I960 стр. 151-165).
   Вся эта несколько романтическая история особенно ярко показывает, какие гигантские перемени произошли в мире с тех пор.
   Затем Берзин вытащил из стола ключ, которым открывалась калитка в садик (я уже говорил, что такие ключи имелись у всех хозяев домов, стоящих на площади), и пять минут спустя мы уже сидели на скамейке в тени огромного дерева. Никого, кроме нас, в садике не было, и разговор можно было вести без стеснения.
   -- То, что произошло в Лондоне за минувшие полтора года с момента установления дипломатических отношений между Англией и СССР, -- начал Ян Антонович, -- несколько похоже на сказку, сначала добрую, потом злую, но все-таки сказку... Судите сами.
   Берзин слегка усмехнулся и затем продолжал;
   -- Английские рабочие массы настойчиво требовали дипломатического признания СССР. Тут действовали два основных мотива: с одной стороны, стихийное классовое сочувствие к Октябрю, к тому еще небывалому факту, что в огромной стране пролетариат стоит у государственного руля и энергично строит новое пролетарское общество... Полной ясности взглядов в этом вопросе у большинства рабочих нет, есть в советской действительности вещи, которые не всем среди них нравятся, но стихийный порыв в нашу пользу налицо, и лидеры тред-юнионов и лейбористской партии возглавляют эту волну, одни вполне искренно, другие по необходимости... С другой стороны, рабочие массы -- ведь английский рабочий весьма практический человек -- сильно страдают от послевоенной безработицы и рассчитывают, что установление дипломатических отношений между Лондоном и Москвой откроет перед британской промышленностью большой советский рынок, а это в свою очередь, будет способствовать сокращению безработицы... Часть буржуазии, которая хочет, как она выражается, "торговать с Россией", тоже была за признание СССР... В конечном итоге, как вы знаете, 1 февраля 1924 г. лейбористское правительство установило с СССР дипломатические отношения, хотя сам Макдональд и некоторые его ближайшие соратники сделали это без большого энтузиазма. Они хотели "продать" признание за какие-либо уступки с нашей стороны, но это не вышло: напор снизу был слишком силен.
   -- Каковы были отношения между сторонами после 1 февраля? -- спросил я.
   -- В течение следующих девяти месяцев, вплоть до падения правительства Макдональда, -- продолжал Берзин, -- это были вполне полнокровные дипломатические отношения. Наш полпред пользовался полным уважением и авторитетом в правительственных кругах, часто виделся и беседовал и с Макдональдом и с его заместителем по министерству иностранных дел Артуром Понсонби (ведь Макдональд совмещал пост премьера с постом министра иностранных дел), успешно разрешал с ними различные текущие дела. Полпред имел свободный доступ ко всем членам правительства. Разумеется, в отношении нас строго соблюдались все требования дипломатического этикета. Но самое главное, в течение этих девяти месяцев нам удалось закончить с правительством переговоры об урегулировании старых претензий английской стороны, корнями уходящих еще в царские времена... Это урегулирование нас не вполне удовлетворяло, но всё-таки это было урегулирование, которое открывало дорогу для нормализации политических и экономических отношений между обеими странами в будущем. В общем итог англо-советских отношений при лейбористском правительстве бы