Маяковский Владимир Владимирович
В. В. Маяковский в переписке современников

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   Встречи с прошлым: Выпуск 8.
   М.: РГАЛИ, Русская книга, 1996.
   

В. В. МАЯКОВСКИЙ В ПЕРЕПИСКЕ СОВРЕМЕННИКОВ

Публикация И. И. Аброскиной

   Работа по теме "Маяковский в неизданной переписке современников" была начата в 1987 году и сосредоточена лишь на хранящихся в РГАЛИ фондах тех лиц, которые прямо или косвенно были связаны с поэтом: И. А. Аксенова, П. Г. Антокольского, В. Е. Ардова, Н. Н. Асеева, А. А. Ахматовой, Н. С. Ашукина, С. П. Боброва, Л. Ю. Брик и В. А. Катаняна, С. Ф. Буданцева, С. М. Городецкого, Е. Д. Зозули, А. Е. Крученых, В. Э. Мейерхольда, Ю. К. Олеши, В. П. Полонского, И. Л. Сельвинского, А. А. Фадеева, А. В. Февральского, В. Б. Шкловского, M. M. Штрауха и др. Была прочитана эпистолярная часть более 100 фондов, что составило примерно 166 000 листов. В результате было выявлено около 450 фрагментов писем. Выявление проводили, сотрудники отдела публикации архива И. И. Аброскина, С. Г. Блинов, О. И. Евдокимова, Г. Э. Карсян, Т. Л. Латыпова, М. Г. Эдельман. Изо всего выявленного в сборник "Встречи с прошлым" публикатор включил около 70 фрагментов.
   К сожалению, приходится признать, что Маяковский явился темой переписки меньшего числа людей, чем это ожидалось вначале. Но даже при таком итоге существенно дополнились наши знания о творческой и личной биографии поэта.
   Прежде всего раскрыты отдельные, ранее не выясненные темы; некоторые факты впервые вводятся в научный оборот, но не менее важным является то, что уточняются отношения людей -- ведь адресаты и корреспонденты и упоминаемые в письмах лица составляли жизненную среду Маяковского. Сопоставление писем друг с другом и с иными документами помогает понять многое и в самом поэте, и в людях, его окружающих; в предлагаемом читателю материале так или иначе присутствует время, эпоха.
   В нашей публикации мы ограничились перепиской 1913--1930 годов и остановились на нескольких темах и периодах переписки. Мы прочитываем отрывки из писем близких и не очень близких Маяковскому людей, и перед нами встает, может быть, не совсем привычный, нестереотипный образ поэта.
   В примечаниях даются ссылки на 13-томное Полное собрание сочинений Маяковского (М., 1955--1961).
   Даты и другие публикаторские конъектуры даются в квадратных скобках.
   

1
Н. Г. Машковцев -- Б. А. Садовскому

[3 июня (н. с.) 1913. Гельсингфорс (совр. Хельсинки)]

   Бальмонта встречали очень хорошо. Но глупо отличился Маяковский, сказавший приветствие от лица врагов -- молодых, ни в грош не ценящих приторную, как качалка однообразную поэзию старика Бальмонта.
   
   (Ф. 464, оп. 1, ед. хр. 91, л. 27)
   
   Машковцев Николай Георгиевич (1887--1962) -- искусствовед.
   Садовской Борис Александрович (1881--1952) -- писатель, критик.
   
   5 мая 1913 г. в Москве встречали вернувшегося из эмиграции поэта К. Д. Бальмонта. Среди встречавших был Маяковский. 7 мая он выступил на чествовании Бальмонта, устроенном Обществом свободной эстетики в помещении Московского литературно-художественного кружка. Корреспондент газеты "Речь" писал о выступлении Маяковского: "А говорил он, как и полагается футуристу, о том, что они, футуристы, соль поэзии, что в них спасение. Бальмонт -- это отжитое <...> И потому Бальмонт, хотя он и враг, должен только радоваться их делу" (Речь. 1913. 10 мая).
   Л. Ю. Брик вспоминала: "Я видела Маяковского в Литературно-художественном кружке в Москве в вечер какого-то юбилея Бальмонта. Не помню, кто произносил и какие речи, помню, что все они были восторженно-юбилейные и что только один Маяковский выступил "от Ваших врагов". Он говорил блестяще и убедительно, что раньше было красиво "дрожать ступеням под ногами", а сейчас он предпочитает подниматься в лифте. [...] Осипа Максимовича Брика и меня Маяковский удивил, но мы продолжали возмущаться, я в особенности, скандалистами, у которых, говорят, ни одно выступление не обходится без городового и сломанных стульев" (Дружба народов. 1989. No 3. С. 186--187).
   

2
Е. Соколова -- Б. А. Садовскому

[14] октября 13 года. Москва

   Вчера была на вечере футуристов, какое убожество!!! Хлебников и Д. Бурлюк1 должны были читать, но, вероятно, убоялись стыда -- отговорились болезнью... Публики было так много, что зал не мог вместить всех и полиция не разрешала начать чтение, пока публика не очистит среднего прохода между стульями. Я была очень благодарна полиции за такое распоряжение, это дало мне возможность свободно покинуть заседание в конце первого отделения. Если бы Вы знали, что они там читали!! [...] Они, кажется, ждали скандала, свистков, по крайней мере, Маяковский, но публика была добродушно настроена, все смеялись, как и мы. Да, я смеялась, но в душе осталось горькое чувство: не жаль мне Лившица, Маяковского, Бурлюка и пр., но зачем они губят молодежь! На многих лицах вчера я видела следы искреннего интереса и участия. Кто эти футуристы? Шарлатаны или психопаты?
   (Ф. 464, оп. 1, ед. хр. 248, л. 81 об. -- 82 об.)
   
   Вероятно, Е. Соколова имела в виду выступление Маяковского и группы футуристов 13 октября 1913 г. в Москве, в зале Общества любителей художеств на "Первом в России вечере речетворцев". В газетном отчете говорилось: "Герои вечера появлялись тут и там, разжигая нетерпение и без того возбужденной публики. Самый героический из них был в изысканной желто-черной кофте в полоску и без пояса [...] Не желая отодвигать события в будущее, хотя и близкое, молодой футурист "в полоску" прямо начал с дела: "Мы разрушаем ваш старый мир [...] Вы нас ненавидите" (Русские ведомости. 1913. 15 окт.).
   
   1 Бурлюк Давид Давидович (1882--1967) -- поэт, художник, один из основоположников футуризма.
   

3
К. И. Чуковский -- С. Н. Сергееву-Ценскому

25 февр. [1915. Петроград]

   Прожил зиму в полном одиночестве, бегая под парусом на лыжах, под сенью тихого маститого Ильи1, здесь встречаюсь с Шаляпиным, который меня не чарует: обыкновенный Куприн! Талант огромный, но физиологический, что до меня, то мне гораздо интереснее с бесталанным каким-н[и)б[удь] философом, чем с таким икающим, рыгающим талантом. Вышли мои книжки; когда приедете, дам. Одна стоит 1 р. 50 к., другая 1 р. 25, третья 1 р.2 Вы подумаете, книжки неважные, но я не волнуюсь.
   Водился осенью с футуристами: Хлебников, Маяковский, Крученых, Игорь Северянин были мои первые друзья, теперь же, после того, как Маяковский напоил и употребил мою знакомую курсистку (милую, прелестную, 18-летнюю) и забеременил и заразил таким страшным триппером, что она теперь в больнице, без копейки, скрываясь от родных, -- я потерял к футуристам аппетит3.
   (Ф. 1161, оп. 1, ед. хр. 587, л. 1 об.)
   
   Чуковский Корней Иванович (1882--1969) -- писатель, критик.
   Сергеев-Ценский Сергей Николаевич (1875--1958) -- писатель.
   
   1 Имеется в виду художник И. Е. Репин, живший в Куоккале.
   2 Речь идет о книгах Чуковского "Лица и маски" (СПб. : Шиповник, [1914]), "Книга о современных писателях" (СПб.: Шиповник, 1914) и "Поэзия грядущей демократии. Уот Уитмен" (пер. К. И. Чуковского, предисл. И. Е. Репина. М: Т-во И. Д. Сытина, 1914).
   Чуковский искажает историю отношений Маяковского с С. С. Шамардиной (1894--1980), его единственной любовью до встречи с Л. Ю. Брик, ставшей прообразом Марии в поэме "Облако в штанах". Сама Софья Сергеевна, как бы невольно комментируя слова Чуковского, писала в воспоминаниях: "...когда моя дружба с Маяковским приняла характер отношений не совсем приемлемых, я очень старательно избегала встречи с Чуковским, чтоб не пришлось ему все рассказывать <...> Чуковский, не найдя меня [...], заволновался. Через некоторое время я нашлась <...> Пришлось исповедоваться. Теперь-то я знаю, что не нужно было этого делать. В развитии наших дальнейших отношений с Маяковским нехорошую роль сыграл К. И. со своей бескорыстной "защитой" меня от Маяковского. Тут была даже клевета <...> Во всяком случае старанья К, И. возымели свое влияние на сугубо личные мои отношения с Маяковским <...> В 1923 г. <...> В(ладимир) Владимирович] мне рассказал, как Корней Иванович "информировал" Горького о том, что якобы Маяковский "совратил" и заразил девушку, а потом шантажировал ее родителей. Речь шла обо мне <...> Владимир спросил, может ли он сослаться на меня, опровергая эту мерзость <...> Я, конечно, ответила полным согласием" ("Имя этой теме: любовь!" Современницы о Маяковском. М., 1993. С. 19, 20, 26, 27).
   Горький не только не попытался разобраться в обстоятельствах, но даже продолжал распространять сплетню. Л. Ю.Брик в 1918 г. отправила ему письмо (см,: Янгфельдт Б. Любовь это сердце всего. В. В. Маяковский и Л. Ю. Брик. Переписка. 1915--1930. М., 1991. С. 223), а позднее сделала к этому письму комментарий:
   

"Горький

   До революции Горький проливал слезы над Володиными стихами, он протежировал Володе, выводил его в люди, хвалил знакомым. В революцию Володя оказался дома. Его сразу узнали и полюбили. Это был уже не младший опекаемый товарищ, а опасный конкурент. В один день в газетах появилось Володино стихотворение и горьковский рассказ на одну и ту же тему, о лошади {Речь идет об опубликованном в московском издании газеты "Новая жизнь" 9 июня 1918 Г. стихотворении Маяковского "Хорошее отношение к лошадям" (под названием "Отношение к лошадям") и статье Горького "В больном городе", напечатанной там же -- 9, 13 и 17 июня. (Примеч. публ.)}. Володя написал много лучше, забавнее, ярче.
   Стала я замечать, что Луначарский с нами почти не здоровается. А раньше мы очень были им обласканы. В чем дело? Говорю об этом как-то при Шкловском, а Шкловский и спрашивает: "Ты разве не знаешь, Горький рассказывает всем, что Володя заразил какую-то девушку сифилисом и потом шантажировал ее родителей?"
   -- Как так?
   -- А я думал, вы знаете.
   Мы удержали Володю за руки, чтобы не бежал прямо бить Горького. Я взяла с собой Витю и доехала объясняться.
   Горький болен. Я оставила Шкловского в гостиной, а сама захожу в кабинет -- сидит Горький за письменным столом. Перед ним стакан с молоком, белый хлеб: Смотрит на меня вопросительно. Чему бы, кажется, удивляться? Ходил же он раньше к нам в тетку Играть, И я не удивлялась.
   -- Алексей Максимович, тут какое-то недоразумение. Вы рассказываете что-нибудь плохое о Вл. Вл.-че?
   -- Я? Нет, конечно.
   -- Вы не говорили о нем то-то и то-то?
   -- Ничего подобного.
   Я к двери: "Витя, Ал. Мак. все отрицает. Говорит -- ничего подобного". Даже Шкловский возмутился такой наглостью.
   -- Алексей Максимович, помилуйте, да вы же мне сами говорнии.
   Горький не ожидал, что Шкловский за дверью.
   -- Ну что ж, ну и говорил. Я узнал об этом из достовернейшего источника. Мне сказал об этом врач.
   -- Но как же вы могли ему поверить? Ведь вы же знаете Володю, меня. Как не проверили, не спросили?!
   -- А какие у меня основания верить вам больше, чем врачу. А если б это и была даже сплетня, я считаю все способы дозволенными для того, чтобы удалить этих прохвостов, издающих и печатающих только самих себя, от министра просвещения Луначарского. А Луначарский, хоть и плохой министр, но министр.
   В ответ на это я потеряла дар речи и сказала только -- тогда дайте мне имя, фамилию и адрес этого доктора.
   -- Я не помню.
   -- Так вспомните.
   -- Сейчас не вспомню. На днях скажу через Шкловского.
   Жду неделю, жду две. Посылаю Горькому письмо [...] Конечно, не было никакого врача в природе. Я рассказала всю историю Луначарскому и просила передать Горькому, что он не бит только благодаря своей старости и болезни" (ф. 2577, оп. 1, ед, хр. 59).
   

4
Н. Н. Евреинов -- В. В. Каменскому

26/VI -- 915. [Куоккала]

   Здесь живет Маяковский. В общем "не так страшен черт, как его малюют". Мы с ним пока в прекрасных отношениях. А Чуковский так не надышится на него1 [...] 4 июля вечер (я -- режиссер вечера) с И. Репиным, Чуковским, Маяковским, балетными танцовщицами, и т. п.2
   (Ф. 1497, оп. 1, ед. хр, 193, л. 4 и об.)
   
   Евреинов Николай Николаевич (1879--1953) -- режиссер, драматург, театровед.
   Каменский Василий Васильевич (1884--1961) -- поэт.
   
   1 В авторском комментарии к изданию рукописного альманаха "Чукоккала" К. И. Чуковский писал: "Вскоре после нашей встречи в Москве Маяковский переехал в Куоккалу. Постоянного жилья у него не было. Он жил то у меня, то в гостинице Трубе (недалеко от станции), то у художника Ивана Пуни. Об этом времени он в своей автобиографии писал: "Семизнакомая система (семипольная). Установил семь обедающих знакомств. В воскресенье "ем" Чуковского, понедельник -- Евреинова и т. д. В четверг было хуже -- ем репинские травки. Для футуриста ростом в сажень -- это не дело.
   Вечера шатаюсь пляжем. Пишу "Облако". Здесь Маяковский допустил две неточности, о которых я впоследствии говорил ему, я он обещал их исправить. Во-первых, приемные дни в Пенатах у Ренина были не четверги, а среды, а во-вторых, он "ел" меня не только по воскресеньям. В то время ему было двадцать три года, и аппетит у него был колоссальный" (Чукоккала. М., 1979. С. 93).
   Комментарием к сказанному могут служить также слова из письма В. Б. Шкловского писателю Мирону Павловичу Левину от 29 апреля 1939 г.: "...я тебе расскажу, в чем было дело с Чуковским. Он прочел описание своей мирной жизни с Маяковским. Это противоречит тому, что было на самом деле. Владимир прожил трудную жизнь, а Чуковский им торговал. У Володи было на лето 55 рублей. Он был принужден обедать у Чуковского, а Чуковский на лекциях о футуристах тогда заработал 12 тысяч.
   Всю жизнь сладкоголосый гад зарабатывал на литературе. Он талантливый человек и пусть он живет, но не надо, чтобы он жил со славой.
   Другом он не был ни Блоку, ни Маяковскому. Между тем то, что он рассказывает, нравится публике, удовлетворяя ее любопытство" (ф. 562, оп. 1, ед. хр. 423, л. 11. Маш. коп.).
   2 В журнале "Театр и искусство" сообщалось: "4 июля в Куоккале состоялся лит.-муз. танцевальный вечер вод странным "официальным" названием "Белый вечер" [...] Вступительное слово сказал маститый Репин [...] Выступление Маяковского многих <...> разочаровало. От него, как от "футуриста", ожидали какой-нибудь дикой, выходки. Вместо того этот очень неуравновешенный, но несомненно обладающий недюжинным дарованием поэт прочел несколько стихотворений, очень своеобразных и колоритных, вовсе лишенных каких-либо специальных эксцессов. Пьесы Маяковского про собаку и про звезды -- произведения прямо отличные, рельефные, очень индивидуальные, весьма любопытные в отношении ритмической и рифмической техники" (Театр и искусство. 1915. No 28).
   

5
Д. Д. Бурлюк -- В. В. Каменскому

[Июнь -- июль 1915]

   Маяковский в "Сатириконе" и усиленно карьериствует в Куоккале, где живет у Чуковского (!) уже книга и уже предисловие.
   (Ф. 1497, оп. 1, ед. хр. 184, л. 40 об.)
   
   В журнале "Новый Сатирикон" 26 февраля 1915 г. было опубликовано стихотворение Маяковского "Гимн судье", 19 марта -- "Гимн ученому", 18 июня -- "Военно-морская любовь", 2 июля -- "Гимн здоровью". Был подготовлен к изданию и сборник стихов "Для первого знакомства", о чем в июне -- июле 1915 г. велись переговоры с редакцией "Нового Сатирикона". Книга была набрана, но в свет не вышла.
   

6
И. А. Аксенов -- С. П. Боброву

17/IV [1916. Клецк, Минской губ.]

   Вообще у нас о войне никто еще не писал активно: все писавшие как бы живут при войне, переносят войну, но не живут в ней, не участвуют, т. е. метафоры их вращаются либо в кругу интимных, либо-архаических (Хлебников) восприятий. Этого нет у Маяковского, напр., но вещь его ("Вы, переживающие"1 и т. д.) -- слабая в чисто техническом смысле, не говоря уже о ритме (всегда у него слабом), а и потому, что связь-то вся только диалектическая. Кстати, при расчете с поэтами следовало бы четвертаки выдавать за основную строку, а то Маяковский свои трехстопные анапесты печатает по одному слову в стихе да еще односложному. Караул!
   (Ф. 2554, оп. 1, ед. хр. 5, л. 14 и об.)
   
   Аксенов Иван Александрович (1884--1935) -- поэт, критик. Примыкал к футуристической группе "Центрифуга".
   Бобров Сергей Павлович (1889--1971) -- поэт, прозаик.
   
   1 Возможно, имеется в виду стихотворение "Вам!" ("Вам, проживающим за оргией оргию...").
   

7
Б. А. Кушнер -- С. П. Боброву

Петроград. 21/VII 16 г.

   ...здесь вообще ровно ничего не делается. Не считая разве мелочей, к тому же Вам, вероятно, уже известных. Вроде готовящейся к выходу в издании "Летописи" книжки Маяковского1 или Сборника по теории поэтического языка, издаваемого Бриком2.
   (Ф. 2554, оп. 1, ед. хр. 40, л. 10 об. -- 11)
   
   Кушнер Борис Анисимович (1888--1937) -- литератор.
   
   1 "Летопись" -- журнал, основанный А. М. Горьким и выходивший в Петрограде в 1915--1917 гг. В No 2/4 и 7/8 за 1917 г. в "Летописи" публиковались отрывки из поэмы Маяковского "Война и мир", но здесь, скорее, имеются в виду его книги "Простое как мычание" (1916) и "Война и мир" (1917), вышедшие в петроградском издательстве "Парус", где Горький принимал деятельное участие.
   2 Брик Осип Максимович (1884--1945) -- писатель, Литературовед, теоретик Лефа, автор ряда работ о Маяковском. На его средства было осуществлено первое издание поэмы "Облако в штанах". "Сборники по теории поэтического языка", в которых участвовал О. М. Брик, выходили в 1916--1917 гг.
   

8
В. Б. Шкловский -- В. Г. Шкловской-Корди

   Приехал Брик, М[аяковский] и Лиля1. Очень неприятны [...]
   Европа, Люсик, кончается. Кончается европейская культура. Культура не нужна никому. Будем верить, что мы не увидим конца.
   Европа, Люсик, кончается от политической безнравственности и национализма <...>
   Здесь чахнет Ремизов, танцует А. Белый, скрипит Ходасевич, хамит Маяковский, пьет А, Толстой2, остальные шиберуют. Шиберуют {Спекулируют (от нем. Schieber).}.
   Революция, ее уже знают. Грешники в аду после страшного суда так будут жить. Суд уже был. Веселитесь, недожаренные.
   Европейская ночь...3
   
   27 октября 1922 года. Берлин
   (Ф. 562, оп. 1, ед. хр. 449, л. 2 и об.)
   
   Шкловский Виктор Борисович (1893--1984] -- писатель, литературовед, член литературно-художественного объединения Леф.
   Шкловская-Корди Василиса Георгиевна (1890--1977) -- первая жена В. Б. Шкловского.
   
   1 Брик Лили Юрьевна (1891--1978) -- переводчица; любимая женщина Маяковского, которой поэт посвятил многие свои произведения.
   2 Перечислены находившиеся в Берлине в 1922 г. в эмиграции русские писатели.
   3 Слова из стихотворения В. Ф. Ходасевича "У моря" -- 2 сентября 1922 г. Берлин "...Под европейской ночью черной // Заламывает руки он".
   

9
М. И. Цветаева -- Б. Л. Пастернаку

Мокропсы, 19-го нов. ноября 1922 г.

   Рада была бы и увидеть Маяковского. -- Он, очевидно, ведет себя ужасно, -- и я была бы в труднейшем положении в Берлине. -- Может быть, и буду1.
   (Ф. 1334, оп. 1, ед. хр. 883, л. 2. Рук. коп.)
   
   Цветаева Марина Ивановна (1892--1941) -- поэтесса.
   Пастернак Борис Леонидович (1890--1960) -- поэт.
   
   Общеизвестны встречи Маяковского и Цветаевой. В Москве, на Кузнецком мосту, в 1922 г. перед отъездом Цветаевой за границу; ее вопрос: "Что же передать от Вас Европе?" -- и его ответ: "Что правда -- здесь". В Париже, у кафе "Вольтер", в 1928 г.; его вопрос: "Что же скажете о России?.." --и ее ответ: "Что сила -- там".
   В 1921 г. Цветаева пишет стихотворение "Маяковскому" ("Превыше крестов и труб..."), а в апреле -- августе 1930 г. пишет цикл "Маяковскому". Во время пребывания Маяковского в Париже она дарит ему свою книгу "После России" с надписью: "Такому как я -- быстроногому! Марина Цветаева Париж Октябрь 1928 г." (личный архив В. В. Катаняна).
   19 мая 1922. г. в Берлине, на вечере в Доме Искусств, Цветаева читала стихи Маяковского и в этом же году перевела на французский его стихотворение "Сволочи" ("Ecoutez, canailles!"). 24 ноября 1928 г. в парижской газете "Евразия" было опубликовано ее открытое приветственное письмо Маяковскому. В результате произошел конфликт между Цветаевой и редакцией другой эмигрантской газеты "Последние новости". 3 декабря 1928 г. Цветаева писала Маяковскому: "Знаете, чем кончилось мое приветствование Вас в "Евразии"? Изъятием меня из "Последних новостей", единственной газеты, тде меня печатали". Это письмо Цветаевой было помещено самим Маяковским среди материалов его выставки "20 лет работы" в феврале 1930 г. Подробно о личности Маяковского и его поэзии Цветаева написала в статье "Эпос и лирика современной России". Она высоко оценивала талант Маяковского, он же, надо признать, до конца не принял ее, т. к. не мог подняться над своим отношением к ее эмиграции: "Вот говорят относительно поэтессы Цветаевой: у нее хорошие стихи, но идут мимо <...> я считаю, что вещь, направленная против Советского Союза, направленная против нас, не имеет права на существование" (из выступления Маяковского на 2-м расширенном пленуме РАПП 26 сентября 1929 г. // Полн. собр. соч. Т. 12. С. 391).
   В письмах Цветаевой Пастернаку много раз упоминается Маяковский. Автографы писем, переданные Пастернаком на хранение в Музей А. Н. Скрябина, были утрачены в ноябре 1945 г. Сохранились только копии, снятые ранее А. Е. Крученых и сотрудниками скрябинского музея.
   
   1 К моменту написания Цветаевой данного письма Маяковский из Берлина уехал в Париж, где пробыл с 18 по 25 ноября 1922 г. В Чехословакию в 1922 г. поэт не приезжал.
   

10
С. Ф. Буданцев -- В. М. Сырневу

   За "Леф" не беспокойтесь. Он скоро перекочует на обложки журналов и за границу редактируемого текста. Маяк[овский] с Родченко рекламоконструкциями теперь занимаются. Зажать "Леф" нельзя, как нельзя заткнуть вулкан или родник.
   
   Мантурово, 23-VII-23
   (Ф. 2268, оп. 2, ед. хр. 93, л. 2)
   
   Буданцев Сергей Федорович (1896--1940) -- писатель.
   Сырнев Василий Михайлович -- врач.
   
   В передовой статье журнала "Леф", написанной Маяковским, читаем: "Мы дадим организованный отпор тяге "назад!", в прошлое, в поминки. Мы утверждаем, что литература не зеркало, отражающее историческую борьбу, а оружие этой борьбы" (Леф. 1923. No 4). H. H. Асеев много лет спустя вспоминал, что Маяковский приглашал С. Есенина участвовать в "Лефе" и говорил: "У нас не группа, у нас вся планета!!!" -- и стремился объединить вокруг журнала наиболее ярких писателей, не только лефовцев, но и В. Катаева, И. Бабеля, Артема Веселого (см.: Литература и жизнь, 1960. 13 апр.). В 1923 г. Маяковский вел работу по рекламе и плакату для ГУМа, Моссельпрома, Резинотреста, Мосполиграфа с художниками А. М. Родченко, В. Ф. Степановой, А. М. Лавинским, А. С. Левиным.
   

11
Я. А. Тутендхольд -- П. С. Когану

7/1--1925 [Москва]

   Приветствую Вас в Париже; хочу думать, что многие из Ваших опасений там, на месте, улягутся. Теперь роли меняются, и я, со своей стороны, полон опасений и тревоги. За время Вашего и моего отсутствия, в Комитете (временно?) восторжествовала линия, крайне беспокоящая меня. Быть может, это уляжется, но я все же считаю нужным сейчас же поделиться этим с Вами. Дело в том, что в работу вошел Маяковский, и в результате этого Д. П. [Штеренберг], в мое отсутствие утвержденный как завед. худож. частью выставки, провел в качестве художника, который будет декорировать выставку, Родченко! Родченко -- спец по обложкам, но в роли декоратора он никогда не выступал, кроме того он не чувствует народного, туземного, специфического характера России. Я считаю, что нам экспериментировать -- преступно, Родченко можно поручить декорировать отдел Госиздата, но отнюдь не всю выставку в целом1. Я считаю, что раз Экстер и Анненков в Париже, а мы их знаем, и знаем, как она работала в Москве, то в интересах дела было бы тягчайшей ошибкой не привлечь их2 [...]
   P. S. Если Вы по вопросу о Родченко разделяете мою точку зрения, не откажите написать об этом так, как будто Вы уже переговорили с Экстер, чтобы не вышло с моей стороны жалобы.
   (Ф. 237, оп. 1, ед. хр. 126, л. 1, 2)
   
   Тугейдхольд Яков Александрович (1883--1928) -- искусствовед.
   Коган Петр Семенович (1872--1932) -- критик, литературовед.
   
   П. С. Коган был председателем выставочного Комитета отдела СССР Международной выставки декоративных искусств и современной художественной промышленности в Париже в 1925 г. (открылась 28 апреля 1925 г.). Я. А. Тутендхольд отвечал за пропаганду и информацию о работе комитета. В протоколах заседаний комитета Маяковский значился в списках присутствующих с 28 декабря 1924 г. по 3 марта 1927 г.; 28 декабря 1924 г. поэт выступал на заседании, и его просили представить свой соображения и смету для подготовки экспонатов рекламного характера. Маяковский также вошел в комиссию по редактированию сборника статей о художественной промышленности и каталога советского павильона. 18 января 1925 г. Маяковский выступал на заседании комитета с отчетом о проделанной работе (ф. 941, оп. 15, ед. хр. 13 -- 15, 19).
   
   1 Художник и фотомастер А. М. Родченко, сделавший вместе с Маяковским много рекламных плакатов, так вспоминал об этом периоде: "Мне заказали экспонат на выставку в Париже -- "Рабочий клуб". И еще нужно было сделать копии с тех плакатов, что мы делали для Моссельпрома, ГУМа и Резинотреста [...] Кроме клуба, мне предстояла еще расцветка нашего павильона и внутри и снаружи и проект оформления и исполнения трех залов Гран-Пале и развеска их экспонатов [...] Мы с Володей за рекламу получили серебряную медаль, кроме того, я за театр и интерьер еще две медали" (Родченко А М. Статьи. Воспоминания. Автобиографические записки. Письма. М, 1982. С. 71 -- 72).
   2 Ю. П. Анненков и А. А. Экстер были участниками выставки.
   

12
П. С. Коган -- Н. А. Коган-Нолле

2/VI -- 25. [Париж]

   Вчера мы принимали все части выставки от всех заведующих. Появился, м[ежду] прочим, Маяковский. Он весел, мы обедали все вместе -- Штеренб[ерг], Аркин, Терновец и др. Маяковский через неделю уезжает в Мексику. Куда его носит!
   (Ф. 237, оп. 2, ед. хр. 254, л. 9)
   
   Коган-Нолле Надежда Александровна (1888--1966) -- переводчица, жена П. С. Когана.
   
   Маяковский приехал в Париж 28 мая 1925 г. и 21 июня из Бретани отправился в Мексику.
   2 июня 1925 г. он писал Л. Ю. Брик: "Выставка -- скучнейшее и никчемнейшее место. Безвкусица, которую даже нельзя себе представить" (Полн. собр. соч. Т.. 13. С. 72). Советский павильон открылся 4 июня. За экспонировавшиеся там рекламные плакаты с текстами Маяковского поэт был награжден серебряной медалью (см.: Известия. 1925. 13 нояб.).
   

13
П. С. Коган -- Н. А. Коган-Нолле

[1925,